Волк в овечьей шкуре

      «Тодд, ты проебалс-»       Сал даже не стал дописывать текст, набранный в строку записи нового сообщения, в который раз стирая его. Из раза в раз подобранные слова казались то глупыми, то излишне прямолинейными, то вообще грубыми. Вот как он должен сказать о том, что застукал своего лучшего друга с мужчиной, который, мягко говоря, вселяет в себя разного рода подозрения, и теперь имеет нескончаемое множество вопросов? Не напишет же он что-то вроде «Привет, я тут на днях видел, как ты Нила засосал…». Нет, конечно, можно, никто не запрещает. Этот вариант даже казался наиболее простым, но эта простота приведёт к ненужным ссорам. Их и без того не избежать, если Сал не решит проигнорировать всю ситуацию. А он не решит. Потому что факт того, что Тодд не договаривал о многом — да непросто не договаривал, а нагло врал! — не даст ему покоя.       Экран телефона погас. Тогда Сал и понял, что слишком уж долго стоит над чатом с Тоддом, решаясь-таки на сообщение, которое будет служить точкой невозврата. Если подумать, то у Моррисона определённо есть веские причины, почему он держал в тайне свои отношения с Нилом. Тодд не из тех людей, которые будут скрывать столь важные части своих жизней. Наоборот, он с лёгкостью мог часами в подробностях рассказывать о том, как провёл день, что съел на завтрак, как долго искал очки по квартире, при этом ничего не видя вокруг, сколько раз чуть не упал, пока шёл в институт, и всё в таком духе. У Сала никогда не было подозрений, что ему о многом не говорят, ведь Тодд так много говорил о себе.       Убирая телефон от греха подальше во внутренний карман куртки, Сал словил себя на мысли, что Меган, должно быть, чувствовала себя точно так же, когда узнала о том, чем он занимается некоторыми ночами. Стало не по себе, захотелось извиниться перед Меган прямо сейчас, поскольку они так и не обсудили всё то, что стоило обсудить. Но извиняться за такое стоило при личной встрече, а не в три часа ночи сообщением с тучей опечаток из-за трясущихся от усталости пальцев.       Сал чуть не потерял равновесие, когда в его плечо прилетел чей-то кулак. Он не слабо дёрнулся, но остался на месте, стараясь удержать лицо.       — Ты чего? — перед ним возникла Мэйпл. Вот же гадина, едва дышит ему в подбородок, а уже пиздит за душу милую. — Я тебя едва коснулась, а ты уже шатаешься. Бухой, что ли?       Девушка опёрлась о холодную твёрдую стену спиной, повседневно вытягивая пачку успокоительного из пуховика.       — Когда мне бухать? Я только работу закончил.       — Вот ты мне и скажи. Я даже не знаю, кем ты работаешь, вдруг ты какой-нибудь дегустатор алкашки для господина Джонсона. — Мэйпл проглотила таблетку и улыбнулась, совсем по-детски.       — Бред. — в ответ рассмеялись Сал. Он привык, что после каждой смены Мэйпл съедает одну дозу успокоительного, но сейчас за первой таблеткой в её организм полетела вторая. Относится к этому беззаботно не получалось. — К тебе опять приставали?       — Нет. — Сал заметил, как сильно Мэйпл выгнула рукава верхней одежды, поджимая пальцы внутрь. Всё бы ничего, но сегодня относительно тепло, да и на руках Мэйпл имеются вязаные наверняка тёплые варежки.       — А что тогда?       — Ничего необычного, во время ужина поссорилась с отцом, вот до сих пор прийти в себя не могу. Хотя это всё не так серьёзно, он через полчаса уже забыл о том, что я существую.       Мэйпл не раз говорила о периодических ссорах в семье, но ни разу не называла их причины. А Сал никогда не интересовался ими, понимая, что она явно не хочет рассказывать о своей жизни вне клуба больше деталей. Конечно, то, что несовершеннолетний подросток употребляет столько успокоительного в сутки, весьма настораживало, но Сал понимал, что ничего не способен изменить, пока не влезет в личную жизнь Мэйпл, что делать было неправильно.       — Ну что, идём? Или дальше здесь стоять будем?       Мэйпл шмыгнула носом, и Сал вспомнил, что и ему, и ей вставать рано утром, чтобы успеть на учёбу. Поэтому стоило идти, если не ради себя, то ради человека, который ходит в школу, где за прогул отчитывают куда серьёзнее, чем в его институте.       Они ходили домой вместе каждую ночь, рабочую для Сала естественно, поскольку жили примерно в одном направлении. На самом деле, чтобы пройти до дома по короткому пути, Салу нужно было завернуть во дворы ещё на половине пути, но позволять Мэйпл шататься по тёмным улицам одной было низко с его стороны.       Коэн шла впереди, слушая музыку и пиная грязный снег ботинками. То ли её наушники были плохого качества, то ли звук был выкручен на максимум, но до Сала долетали некоторые обрывки фраз из песни на каком-то иностранном языке. Она открывала-закрывала рот, попадая в слова исполнительницы, совсем не обращая внимания на происходящее вокруг. А Сал лишь смотрел, как поблескивают её серебристые локоны в тусклом свете уличных фонарей, как на них ложатся разнообразные снежинки, добавляя большей красоты этой картине, и думал, как ему хочется натянуть шапку на эти самые локоны. У Сала никогда не было младших родственников, о которых можно было заботиться, да и не хотелось как-то, но Мэйпл… Они совершенно чужие люди друг для друга, всё, что они знают друг о друге, — это место работы и несколько незначимых фактов из жизни, но за тот короткий период в пару недель, что они знакомы, Сал успел прийти к выводу, что Мэйпл ему дорога. Она напоминала ему его самого в старшей школе — такая же своенравная, хоть и изо всех сил старается держать своё «я» взаперти где-то внутри.       — Почему ты работаешь здесь? — Сал не любил задавать подобные вопросы, но сейчас контролировать себя не было смысла. Если Мэйпл не захочет отвечать, то он не будет настаивать. Наверное.       — Что? — девушка выудила наушник из уха, выключая музыку. — Почему я работаю в клубе? — она недолго помолчала. — А ты почему?       — У нас совсем разные ситуации, и, поверь мне, моя тебе интересна не будет.       — С чего ты взял?       — Если так хочешь, я расскажу тебе как-нибудь. Но почему ты не уволишься? Ты всего лишь официантка, тебе ничего не стоит написать заявление… — Сал не успел договорить, так как Мэйпл резво его перебила:       — А ты почему не уйдёшь? Тебе явно не по душе это место. — вот же ж, любит она переводить тему с себя на кого-то другого.       — Вопросом на вопрос, заданный старшим, не отвечают.       — На сколько ты меня старше, а? На два, на три, на четыре года? Не больше ведь. — она встала на носочки, пытаясь показаться выше, но, поняв, что выходит у неё так себе, оставила всякие попытки. — Уф, ладно, расскажу, мне ничего не стоит. Совсем скоро конец учебного года, экзамены и всё такое… Я хочу поступить в какой-нибудь зарубежный город. Для этого нужны большие деньги, знаешь. А господин Джонсон платит очень даже хорошо; мои смены выпадают с одиннадцати до половины третьего, поэтому родители не замечают, когда я ухожу из дома и возвращаюсь обратно, и я успеваю сделать всю домашку до первого урока, который начинается в двенадцать. Так что это оптимальный вариант для моего расписания.       — Зачем тебе уезжать из этого города? Здесь дают отличное образование, на своём опыте знаю.       — Не хочу жить в одном городе с родителям и мудилами из школы. — Мэйпл слабо пнула мусорный бак, вымещая на нём часть своей злости.       — Разве это желание стоит того, чтобы ты связывалась с Ларри? — чёрт, он только что назвал Джонсона по имени рядом с Мэйпл! Она обязательно воспользуется этим, чтобы закончить время нежелательных откровений.       — Стоит, ещё как. Но, погоди, как ты только что назвал господина Джонсона? Либо ты смельчак без какого-либо чувства страха, либо вы с ним достаточно близки, а?       — Не неси ерунды, мы едва ли перекидываемся в день парой фраз. Во всяком случае, не прыгай с темы на тему.       — А ты обращаешься к нему лично тоже по имени? — полностью проигнорировав вопрос, продолжила Мэйпл. — Если да, то это очень странно. Он обычно не позволяет…       — Мэйпл, хватит! Он никто для меня, как и я для него, точка. Я сам в душе не чаю, почему ему похуй на то, как я его зову, но мне ответ на этот вопрос ни к чему. Вернёмся к нашей изначальной теме, пожалуйста.       — Хорошо, вернёмся, но на этот раз скажи ты, почему не уволишься.       — Я не могу.       — Не можешь?       — Не могу.       — Почему?       — Да кто мне позволит-то?       — Я до сих пор не знаю, кем ты работаешь, чтобы отвечать на такие вопросы.       — Вот и не надо тебе знать. И что ты встала у этой мусорки? Идём уже.       — Бу-бу-бу-бу. Не ворчи, старикашка.       Мэйпл кинула в Сала наскоро собранный снежок и залилась радостным смехом. Но в неё тут же полетела контратака, сбившая её непринуждённый настрой. Несмотря на то, что Мэйпл рьяно пыталась увернуться, неряшливая кучка снега всё равно достигла своей цели, попав аккурат в её капюшон. Оставлять всё так девушка не намеревалась, поэтому пустила ещё один «снаряд», от которого Салу удалось успешно спастись.       Спустя какое-то время напряжённого боя оба выдохнулись и продолжили шагать по заснеженной тропинке, освещаемой желтоватым светом старых лампочек. Мэйпл опять шла впереди и слушала иностранный поп, периодически выпинывая снег со своего пути. Сал опять шёл сзади и думал, как же ему хочется натянуть шапку на маленькую Мэйпл.