Волк в овечьей шкуре

      Первое, что почувствовал Сал, — сухость в горле. После — горящее огнём тело. Чёрт, слишком жарко! Машинально парень скинул с себя одеяло. Разгорячённую кожу обдало более-менее прохладным комнатным воздухом. Фух, слегка полегчало. Правда, жажда никуда не делась, но это легко исправить. Сал потянулся к тумбочке, на которой обычно стоял стакан с водой, но рука преодолела воздушное пространство и бесцельно повисла с кровати, вместо того, чтобы наткнуться на твёрдое дерево. Сал мгновенно принял сидячее положение, не понимая, куда делся привычный для его комнаты элемент мебели. Заспанными глазами осмотрел помещение.       «Ну ёб…»       Светло-серые обои с рисунками своеобразных геометрических фигур, слишком пустая для жилой спальня, одиноко стоящий в углу шкаф — попаданий в его комнату ноль. Как он мог забыть, что вчера остался у Ларри? Такие важные детали обычно не забываются даже после нескольких литров алкоголя, а он-то выпил всего ничего… Наверное. Хотя, учитывая последствия его предпоследней выпивки, можно уверенно заявить, что эти самые важные детали имеют свойство временно покидать сознание. Дряный поцелуй до сих пор болезненно сидел в голове Сала.       Если подумать, то воспоминания вчерашней ночи после первого стакана успешно стёрлись и являлись лишь мутными вспышками в голове. Сал помнил сердца на своём стакане, помнил обжигающую горечь напитка, помнил, как Ларри косо смотрел на него, когда тот самовольно потянулся за бутылкой виски — больше ничего. Возможно, оно и к лучшему. Ведь если он опять вытворял что-то наподобие прошлого раза, то проще закрыть на это глаза, чем потом мучиться от всепоглощающего стыда и невозможности даже мимолётно взглянуть на Ларри. Да, этот вариант определённо лучше.       В реальность Сала вернуло колющее чувство в горле. Нужно срочно отыскать воду.       Сал не знал, где находится ванная или туалет — в который, между прочим, тоже жутко хотелось — поэтому пошёл в известную для него часть квартиры — в гостиную. Он надеялся найти там Ларри, но успехом эта затея не увенчалась. Зато в нос ударил приятный аромат чего-то жареного. Ведомый внезапно проявившимся зовом желудка, он оказался на кухне. Ларри тоже был здесь. Джонсон мыл посуду, виляя бёдрами из стороны в сторону. Он заткнул уши наушниками, а сам был развёрнут спиной ко входу, поэтому Сала чисто физически заметить не мог.       — Never wanted to dance with nobody but you. (Никогда не хотел ни с кем танцевать, кроме тебя.) Wouldn't take «no» for an answer, you fucking bitch! (Не принимаю «нет» в качестве ответа, грёбаная сука!)       Сал тихо хохотнул, когда услышал, что Ларри ещё и подпевает песне в своих наушниках. Часть слов было сложно разобрать из-за нечёткого произношения: всё-таки Ларри не певец, но было забавно наблюдать за этой сценой.       На этом песня, судя по всему, закончилась, как и грязная посуда. Ларри выудил наушники из ушей и развернулся на пятках.       — Доброе утро. — хрипловато, но с улыбкой произнёс Сал.       Лицо Ларри нужно было видеть! Его губы скривились в непонятной усмешке, а глаза, честное слово, взметнулись на лоб от неожиданности. Но пришёл в себя он быстро. Какая жалость!       — Ты хотел сказать «добрый день»? — сейчас, кажется, пришло время Ларри стебаться над Салом. Хотя когда он давал эту возможность самому Салу? Никогда.       — Может быть, и день. Я не знаю, сколько сейчас времени.       Ларри поднёс телефон, с помощью которого только что слушал музыку, к лицу и максимально гордо сообщил:       — Полдень, мистер Фишер.       — Ничего страшного, зато я выспался.       — Так я тоже, представляешь.       — Лучше дай мне воды и скажи, где можно поссать, иначе у меня есть прекрасный вариант, как тебя заткнуть.       Ларри рассмеялся, пытаясь выдавить из себя что-то похожее на «как грубо». В итоге воду Салу предоставили и объяснили дорогу до туалета. Даже всунули полотенце, сказали побыстрее принять душ и сесть уже за стол. Сал послушно всё выполнил. Пока он ходил по квартире, удивился, что у Ларри царит полнейший порядок. Настолько всё было аккуратно, что сложно представить, как здесь кто-то живёт. Будто квартира днями пустует, а хозяин приходит лишь раз в неделю переночевать. На самом деле, можно понять, почему так происходит. Квартира эта довольно большая — Сал насчитал шесть дверей, из которых побывал только в трёх — но Ларри живёт здесь один. Ничего странного в том, что помещение выглядит как какой-то отель, постояльцы в который заехать не успели.       Когда Сал снова вернулся на кухню, то увидел накрытый стол. Ларри вовсю поедал яичницу, не обращая на Сала внимания. Почему-то Фишеру всегда казалось, что Ларри, может, и умеет готовить, но уж точно этим не занимается, а тут перед ним стоял завтрак, полностью приготовленный им: два жаренных яйца с беконом, подсушенный хлеб с помидором и плавленым сыром, какой-то тёмный, почти чёрный напиток — то ли чай, то ли кофе.       — Приятного. — не переставая жевать, бросил Ларри и снова уткнулся в свою тарелку.       Возможно, всё не так удивительно и еда на вкус так себе — миф, разрушенный в тот момент, когда Сал положил себе в рот кусочек яичницы. Чёрт возьми, это охуеть как вкусно! Образ человека, умеющего отлично готовить, совсем не вязался с Ларри. Он выглядел как подросток в фазе неформала, который к кухонной плите и в жизни не притрагивался. На ум пришло нелепое сравнение со слоном, танцующим на резиновом мячике. Сал кое-как сдерживал себя от того, чтобы в голос не заржать от мыслей о Ларри, выступающим на арене цирка. Но попытки, кажется, оказались тщетными, так как тот окинул его подозрительным взглядом, но лезть с вопросами, на удивление, не стал.       Сал сам не заметил, как быстро опустела тарелка. Он чуть отпил из кружки — она, кстати, тоже была усеяна множеством сердец, но несколько иначе — и выплюнул всё обратно, раздавшись слабым кашлем.       — Что случилось? — обеспокоено спросил Ларри. Даже со стула подскочил, как мило.       — Какого хуя этот кофе такой горький! Ебать-копать, меня сейчас вывернет! — на крики прибежала Наоми, но надолго не задержалась, лишь поверхностно осмотрела обстановку и, поняв, что все живи-здоровы, убежала обратно.       Ларри ещё некоторое время сохранял взволновано-серьёзное выражение лица, но, в конце концов, показательно фыркнул, сделав глоток из кружки Сала.       — Да нормальный кофе, я себе всегда такой делаю.       — Я и так кофе не пью, а ты мне отраву какую-то пихаешь. С тобой завтракать опасно для здоровья.       — Что ты гонишь на меня? Я же не знал.       — Я не гоню.       — Я же вижу, что гонишь.       — Ты долбоёб? Сказал не гоню — значит, не гоню.       — Вот сейчас точно гонишь.       Сал цокнул языком, понимая, что этот своеобразный спор идёт в никуда.       — Хорошо, гоню так гоню, если тебе так больше нравится.       — Мне так-то не нравится.       — Ну так я и не гоню! Агх, успокойся уже!       К счастью, спустя пару минут успокоились оба.       Сал выглянул в окно в гостиной. Вид выходил на ряд одинаковых, но аккуратных многоэтажек. Сделав некоторые вычисления, Фишер понял, в какой части города они находятся. Какое-то время назад этот район считался чуть ли не самым элитным, но совсем недавно построили несколько новых жилых комплексов, которые отняли это звание. Тем не менее квартиры здесь могли себе позволить не всякие граждане. Далековато от дома, конечно…       — Блять, Ларри, где мой телефон? — Сал нервно начал ощупывать карманы, но нужную вещь там не нашёл.       — Поищи в комнате, где спал, заодно стакан мне вернёшь. — Сал тут же метнулся к знакомой двери. Ларри от нечего делать поплёлся за ним. — Что-то серьёзное?       — Объебаться какое серьёзное, ты не представляешь. Лови! — от кровати в дверной проём, где стоял Ларри, полетел стакан. От неожиданности он наугад вытянул руки. Повезло. Предмет вписался аккурат в раскрытые ладони. — Меган сто пудов сказала Тодду о том, что моя мама в реанимации, отчего у меня отврательное состояние, поэтому я приду к нему. А я забыл предупредить его о том, что у тебя останусь. — Сал активно разбирал тот бардак из постельного белья, что натворил за ночь: простынь была смята, одеяло наполовину валялось на полу, наволочки слетали с подушек. Чем он вообще здесь занимался? — Точнее я бы не сказал, что ночую именно у тебя, это повлекло бы за собой мно-ого вопросов. О, вот и телефончик, родненький.       Сал включил экран блокировки, на котором так нагнетающе висело уведомление о шести пропущенных вызовах.       — Молись за меня, Джонсон.       Ларри картинно сложил ладони вместе и, подняв глаза к потолку, прочитал молитву собственного сочинения:       — О великий Господь Бог, пусть Тодд сжалится над Салом и не закопает его при первой же возможности. Аминь.       — Аминь. — подхватил Сал, набирая номер друга. — Приве-ет, чувак.       — Ого, кто это мне звонит? Я думал, ты от стресса все навыки растерял. — послышалось на том конце. — Давай, озвучивай уже своё оправдание. Я сделаю вид, что поверил в него, приглашу тебя к себе, якобы чай попить, а на деле буду допытываться до истины. Тебя устраивает такой план?       — Вполне. Тогда сначала слушай оправдание. Я знал, что ты в это время уже спать ложишься, поэтому не хотел мешать твоему режиму и поехал после больницы домой.       — Теряешь сноровку, Фишер. Раньше у тебя выходило придумывать оправдания получше, но я зачту. А теперь дуй ко мне. На всё про всё у тебя есть два часа.       — Конечно, мой любимый друг.       Сал облегчённо выдохнул после того, как нажал на кнопку сброса звонка.       — Кажись, молитва помогла, меня не сожрали. — радостно сказал он, подхватив маску с пола и неряшливо натянув её на себя. — Я побежал тогда.       — Погоди! Пакет свой не забудь. Он в холодильнике лежит. — пока Сал носился по квартире, Ларри предложил: — Может, тебя подвезти, всё-таки расстояние отсюда до твоего дома, а потом ещё и до дома Тодда не маленькое?       Сал было хотел спросить, откуда Ларри знает, где живёт Тодд, ибо это звучало слегка жутковато, но вспомнил про Нила, работающего на него, так что всё встало на свои места.       — Нет, я сам справлюсь.       — Ну, как знаешь.

***

      Ларри стянул с себя футболку и взглянул в зеркало. Тёмные волосы, наэлектризовавшись, торчали в разные стороны, а под глазами чернели потёки от подводки, которые он так и не смыл перед сном. Ларри выпрямился до хруста в спине и потёр шею. До жути хотелось спать, ведь эта ночь выдалась бессонной, полной навязчивых мыслей о Сале. Он не хотел думать о нём и уж тем более вести внутренний диалог с самим собой о чувствах к нему. Эта ночь была поистине сложной, а утро — вернее день — ещё более тяжёлым. Увидеть Сала без маски да ещё и в такой домашней обстановке стало серьёзнейшим ударом, понёсшим за собой некие последствия.       Ларри резко отвернулся от зеркала, как только начал замечать смущение в виде розоватых пятен на своих щеках. Бред! Всё это — чистой воды бред. Он до сих пор пытался убедить себя, что влечение к Салу у него сугубо физическое. Тем не менее все эти попытки выходили ему же боком: он слишком глубоко задумывался и не замечал, как начинал рассуждать о том, какой у Сала сегодня был сексуальный смех.       Мужчина снова поднял голову к отражению. Заглянул в свои глаза и чётко произнёс:       — Приди уже в себя, Джонсон. — звучало как приказ самому себе.       Следом за футболкой полетели штаны и нижнее бельё. Ларри запрыгнул в душевую кабину, оставив все мысли о Сале за её пределами. Веки слипались каждый раз, когда моргание длилось чуть больше обычного, поэтому срочно нужно было освежиться под прохладной водой. Совсем скоро была назначена встреча с Фелпсом, на которую опаздывать по причинам сонливости и недосыпа попросту опасно для нервов: Трэвис наверняка опять начнёт читать лекции.       Ларри откинул голову к душевой лейке. Капли ударили по лицу, затекая в нос и рот, уверенно пробиваясь сквозь сжатые губы. Прохлада воды на какое-то время помогала держать себя в узде, но вскоре волосы намокли и начали тяжёлым грузом утягивать голову вниз.       — Аргх, чёрт, побреюсь когда-нибудь налысо. Никакого проку от этих ебучих волос, мешаются только!       Пришлось встать прямо, закинув патлы на плечо: так они хотя бы не мешали лишним весом. Но раздражать вот совсем не перестали! На этот раз мысленный разговор начал уходить к теме волос. Ларри пришёл к выводу, что ему действительно стоит подстричься. Не налысо, конечно, тут уж перегнул. Он с давних лет отращивал волосы, вот так просто их отделить от себя по ценности было схоже с потерей левой руки или всех пальцев ног. Может быть, по лопатки или по плечи? У Сала вроде бы такая длина и ничего, смотрится охуительно. Его волосы отлично сочетаются с глазами, знаете. В принципе, в нём всё сочетается: шрамы делали улыбку более яркой, а, например, пучки-хвостики, которые он частенько заплетал, делали глаза более миндалевидными. Всё это так чертовски привлекательно смотрелось на Фишере, что Ларри…       — Да ну твою налево, опять Сал в голове! Всё, никак не стригусь, не надо оно мне.       Ларри и рад бы был забить себе голову чем угодно, чтобы лишний раз не представлять перед собой образ Сала, но абсолютно любые темы приводили именно к нему, какая пакость. Ларри приложился спиной о холодную стену. По телу пробежала мимолётная дрожь. Пора было выходить из душа, чтобы успеть добраться до места встречи вовремя, но что-то пошло не по плану. Ларри никак не покидало тянущее чувство внизу живота. Оно достигло такого уровня, что мешало здраво размышлять, скручивая ноги и обжигая щёки. Не было никаких сомнений, что всё это означает.       — Ну уж нет, я не буду дрочить на Сала. — не понятно кому сказал Ларри, будто его организм быстро всё поймёт, помашет эрекции ручкой, и она оставить его в гордом одиночестве. — Не буду же, да?       Ларри вытянул руку, делая воду холоднее. Где-то он слышал, что холодный душ помогает справиться с возбуждением. Простояв так ровно пять минут — он самостоятельно отсчитал три сотни секунд — Ларри понял, что изменилось буквально ничего: ноги по-прежнему держали его с большим трудом, сердце готово было выскочить из груди, а тело пробирала мелкая дрожь — от холода ли или отчего-то другого. Нужно было срочно что-то делать, чтобы избавиться от всего этого.       — Чёрт с ним, — прошипел Ларри, кладя руку на вставший член. — Просто не буду представлять Сала и всё.       Ларри опустил веки в попытке максимально отключиться от реальности, двигая рукой на автомате. Холодная вода струями стекала по такой же холодной коже, уже не морозя, а мягко обжигая. Это помогало полностью не погружаться в себя, ощущая свои движения, но не чувствуя эмоций. Пальцы скользили вверх-вниз, ещё более сильно согревая нижнюю часть тела. Как бы Ларри не пытался тупо простоять весь процесс с закрытыми глазами, это окончилось неудачей ровно в тот момент, когда большой палец машинально коснулся головки члена, слабо сжимая её. Ларри распахнул глаза, с губ сорвался тихий полустон. Это послужило точкой невозврата, передумывать было поздно.       Пришлось приложить свободную ладонь ко рту, с силой кусая её каждый раз, когда к горлу подкатывали всякие звуки. Казалось бы, живёшь один — так шуми сколько влезет, но это больше смущало самого Ларри, не хотелось слышать что-то подобное от себя, а не от кого-то другого.       Движения становились всё резче. Ларри чувствовал, как постепенно поднимается температура всего тела, невзирая на неподходящую для такого воду. Очередной толчок заставил выгнуть спину, прижимаясь макушкой к кафелю до тупой боли. Рука переместилась с лица на тазовую кость, пробежалась по татуировке, расположенной на ней, и впилась в бедро, чтобы хоть как-то унять возбуждение, переполнявшее Джонсона.       — Сал… — на выдохе прошептал он.       Взор застилало плотным туманом, дыхание становилось всё более и более тяжёлым. Ларри уже не мог контролировать свой разум, а значит, и не представлять образ Сала попросту не мог. Хотя полноценным образом назвать это было сложно, лишь некие детали, хорошо отпечатавшиеся в памяти: покусанные губы Сала, горящие различными эмоциями голубые глаза, красные уши в те моменты, когда Ларри подходил к нему слишком близко, тёплые ладони и этот злополучный звонкий смех. Когда воспоминания коснулись «клички», данной ему Салом, Ларри улыбнулся, в очередной раз выгибаясь.       — В конце концов, я не воюю против этих твоих… «сладкий», «милый», «дорогой». Так что не лишай меня радости называть тебя мафиози.       С губ снова слетел протяжный стон, которому на этот раз ничего не мешало. Ларри с ужасом замкнул рот. Это звучало слишком пошло!       Волосы — кто куда! — растеклись по стене, прилипнув к ней из-за воды. Сейчас они не мешали, честно говоря, на всё сейчас было плевать. Хотелось поскорее кончить и съебаться от этой ванной комнаты как можно дальше, чтобы больше никогда не вспоминать об этой ситуации. На этот раз везение оказалось на стороне Ларри. Он сделал ещё пару расслабленных движений, понимая, что дело близится к концу, после чего тело содрогнулось, а глаза полностью накрыла белая пелена. Вместо стона вырвался рычащий хрип, и тело, на мгновение достигнув апогея, ослабло.       Ларри устало выдохнул, целиком оперевшись о стену. Ноги совсем перестали выполнять свою основную функцию, дрожа как осиновые листья на ветру. Вода быстро смешалась с липкой белой жидкостью, унеся её в слив.

***

      — Опаздываем, господин Джонсон. — Трэвис постучал ногтём по циферблату наручных часов. — Целых десять минут, кошмар.       Ларри раздражённо опустился на стул, параллельно скинув с себя пальто, оставшись в чёрной водолазке и классических брюках. Трэвис сидел подперев голову рукой и многозначительно смотрел на друга, одним лишь взглядом вытягивая из него оправдание насчёт опоздания. Ларри был готов поклясться, что выдержит любой взгляд, но этот испытывающий взгляд серых глаз… Трэвис являлся профессионалом в деле выпытывания нужной информации. Даже если солжёшь ему, он это поймёт, особенно если лжёт близкий человек вроде Ларри.       — Пробки? — наугад ляпнул Джонсон с вопросительной интонацией, чтобы к нему просто не лезли.       — Пробки в субботу днём? — Трэвис на это лишь покачал головой и раскрыл меню. — Не против, если я сделаю заказ?       — Пожалуйста.       Ларри разлёгся на столе, пока Трэвис разговаривал с официантом. На вопрос о том, будет ли он пиво, кратко кивнул и зарылся в локоть.       — Рассказывай, что случилось? — Трэвис закинул ногу на ногу, вернув голову обратно на руку.       — С чего ты взял, что что-то случилось? — из-за того, что говорил Ларри прямо в согнутый локоть, голос звучал несколько искажённо.       — Ну, ты не каждый день приглашаешь меня на свидания в рестораны. — как-то скучающе отвечал он.       — На какие свидания, Фелпс?       — Прости-прости, всего лишь проверял твою реакцию, а то вдруг ты совсем в себя ушёл. — сейчас по его интонации можно было понять, что он улыбается во все тридцать два. Точнее в тридцать один: один из зубов нижнего ряда был выбит Фелпсом-старшим в целях воспитания сына несколько лет назад.       В этот момент на стол поставили два стакана холодного пива. Официант бросил несколько заученных вежливых фраз и удалился, сказав, что горячее будет готово в течение тридцати минут.       — Супер. У нас достаточно времени обсудить твои проблемы. Ну так зачем ты меня пригласил?       — Мы вроде дружим.       — Тогда где Эш? Ой, то есть мисс Кэмпбелл? Она же моя начальница, все дела.       — В следующий раз проведу время с ней, если тебе не нравится.       — Ларри, я серьёзно. Спорим на… На признание Эш в любви, что ты хотел поговорить со мной о чём-то?       — Не буду я ей ни в чём признаваться! — подскочил Ларри, выравнивая спину. На них обернулось пару человек с соседних столиков.       — Вот ты и признал это, так что я жду. Рассказывай всё папочке Трэвису, после чего мы вместе придумаем выход из ситуации.       Ларри вздохнул, сложив руки крестом на груди. На самом деле, он действительно хотел обсудить с Трэвисом многое. Тот заменил ему и отца, и психолога, и учителя и много кого ещё, но разговоров на тему любви у них лет пять не было, оттого становилось не по себе.       — Я не знаю, как начать.       — Это касается Сала?       Ларри поднял полный удивления взгляд на мужчину, тот лишь добродушно ухмылялся. Это можно было назвать отцовской улыбкой, когда те наконец понимают, что их дети уже выросли, но Ларри такого у своего отца ни разу не видел, поэтому сравнивать было не с чем.       — Как ты?..       — Ларри, никогда не сомневайся в том, насколько хорошо я тебя знаю.       — Тогда если ты всё знаешь…       — Я и не говорил, что знаю всё. Понимаю общую картину, но мне важно, чтобы ты рассказал это вслух. Обычно когда люди проговаривают что-то, волнующие их, они замечают новые детали, рефлексируют некоторые моменты. Да и мне важно увидеть ситуацию твоими глазами, а не от третьего лица. Начни, ну не знаю, просто со слов, что он тебе нравится, а потом всё пойдёт как по маслу, вот увидишь.       Джонсон недолго помолчал.       — Помнишь того ублюдка Фрэнка, с которым я начал встречаться в четырнадцать?       — Конечно помню! Сложно забыть этого мужлана, а я бы хотел.       — А помнишь, что я говорил спустя несколько недель после того, как мы расстались?       Трэвис потёр подбородок, вспоминая те дни, когда им было по восемнадцать.       — Ты много чего важного говорил в то время. Что конкретно ты имеешь в виду?       — Я говорил, что перестал испытывать какие-либо чувства. Абсолютно.       — Да, но позже признал, что всё вернулось на свои места.       — Сказал. И это почти правда. Я не говорил тебе об этом, но, уверен, ты это знал. Мне перестали нравиться люди в романтическом плане. В каждом я видел потенциальную опасность, любые мои симпатии пресекались мной же сразу. Так я и забыл, какого это — влюбиться в человека.       — Этот чмошник довёл тебя до такого состояния своими садистскими наклонностями, это так ужасно.       — Мгм. Поэтому я до сих пор не могу понять, что испытываю к Салу, сколько бы не пытался разобраться в себе. Я думаю, что он мне нравится. Но…       — Тебе страшно. — закончил за него Трэвис.       — Да, типа того.       — Прости меня, Ларри, но я совсем не советник тебе в этом деле. Могу предложить только поговорить с ним самим об этом.       — Ни в коем случае! Он совсем недавно ненавидел меня. Если сейчас он услышит что-то подобное, то точно разорвёт со мной все контакты. Мы только начали нормально общаться!       — А он-то сам говорил о том, что ненавидит тебя?       — Наверное, нет. Но я же вижу!..       — А ты подкатывал к нему, но не говорил, что любишь. Исходя из твоей логики, он сам понял, что нравится тебе.       — Это разное.       — Тебе так кажется. — Трэвис взял ладонь Ларри в свои руки и крепко-крепко сжал. — Послушай меня, такие вещи нужно обсуждать с помощью рта, а не силой мыслей. К тому же, если Сал отреагирует на такой разговор с какой-то неприязнью или даже агрессией, вам точно не по пути. Понимаешь?       Ларри кивнул, понимая, что к глазам подступают слёзы, и он разревётся, если ещё хоть что-то скажет. Фелпс это заметил, поэтому пересел на сторону Ларри, положив его голову себе на плечо и медленным успокаивающим жестом поглаживая его по волосам.       — Всё будет в порядке, ты справишься. — шептал на ухо.       — Люблю тебя. — Ларри сжал друга в объятиях.