Волк в овечьей шкуре

      Мэйпл тихо щёлкнула ручкой входной двери. Шуметь сейчас не надо было: это разбудило бы родителей. Потом последовали бы ненужные вопросы, ответы на которые им знать не стоило бы.       В квартире было тихо. Эту тишину можно было бы сравнить с чем-то угнетающим, тяжёлым грузом ложащимся на плечи и с силой придавливающим к полу. Страшно было даже сделать шаг. А вдруг половицы скрипнут? Хотя Мэйпл прекрасно знала, что по пути от входной двери до её комнаты ничегошеньки не скрипит, убеждаясь в этом день ото дня. Но тишина всё равно была слишком тихой, любой шорох в которой мог разнестись на несколько десятков метров, забегая в открытые двери и будя спящих.       Неожиданно щёлкнул выключатель в родительской спальне, из щёлок блеснул слишком яркий для всей этой обстановки свет. Мэйпл приняла решение срочно ретироваться, пока не стало слишком поздно. К счастью, свет в комнате родителей скоро потух, но девушка уже оказалась отгорожённой от основной части квартиры дверью в свою комнату. Здесь она могла спокойно выдохнуть.       Мэйпл упала на кровать, так и оставшись в верхней одежде. Впервые за последние недели после работы не хотелось спать. Будь её воля, она бы продолжила гулять с Салом по ночным улицам и вернулась бы домой только под утро. Как жаль, что это представлялось нереальным, возможным лишь в мечтах. Но, если подумать, никто не запрещал ей встретиться с Салом днём, ведь они друзья, а друзья обычно чем-то таким и занимаются. Мэйпл запустила руку в передний карман юбки. Это было сложно в лежачем-то положении, но вскоре телефон оказался в её руках. Пока эта идея не покинула её, нужно было срочно написать Салу и предложить прогуляться, когда ему будет удобно.       Мэйпл. 03:02       Привееет!       Мэйпл не ждала ответа прямо сейчас, потому что думала, что Сал по приходу домой сразу завалился в постель. Как-никак он всегда жалуется на малое количество времени для сна, поэтому наверняка использует каждый свободный час, чтобы поспать подольше. Исходя из всех этих рассуждений, Мэйпл уже собралась писать второе сообщение, но внезапно статус пользователя с «был в сети вчера в 22:36» сменился на «печатает…». Мэйпл стёрла несколько букв, которые успела набрать, и принялась ждать ответа.       Чел с голубыми волосами. 03:04       Кажется, мы только что попрощались, а ты уже пишешь.       Мэйпл. 03:04       )       Мэйпл. 03:04       Я подумала, что, возможно, ты хочешь встретиться как-нибудь в нерабочее время?       Сал молчал. Эти секунды казались вечностью.       Чел с голубыми волосами. 03:05       Почему бы и нет? Как насчёт завтра?       Мэйпл совсем не ожидала такого быстрого согласия. Это было слишком резко, поэтому до неё не сразу дошёл смысл вопроса.       Мэйпл. 03:06       Да, конечно! Я напишу тебе после школы!       Посчитав, что её эмоции недостаточно ярко выражены, добавила:       Мэйпл. 03:06       (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*: ･ﾟ✧       Мэйпл. 03:07       Сладких снов!       Чел с голубыми волосами. 03:07       Доброй ночи.       Мэйпл прижала телефон к груди. Она чувствовала, как сильно пекло щёки. Это странное, ничем не сравнимое чувство вызывало желание поскорее раздеться и уснуть, чтобы завтрашний день наступил как можно раньше. То есть он уже наступил, но, как говорили её интернет-знакомые, «завтрашний день наступает только после пробуждения, не путайте».       Мэйпл швырнула одежду на стоящее рядом кресло. Всё равно в школу она пойдёт в том же, в чём и работала сегодня. И в обязанности работника клуба, и в школьный устав входил один и тот же пункт — выглядеть прилично, одеваться в чёрно-белых, в некоторых исключениях синих и серых тонах. А раз всё было так просто, собирать новый образ с утра перед учёбой было лишено всякого здравого смысла. Конечно, пару раз учителя умудрились учуять запах табачного дыма от блузки Коэн, но то был единождый случай, от которого Мэйпл ловко увернулась, сказав, что по пути в школу проходила мимо курящих мужчин.       И всё-таки, как бы долго девушка не стояла под тёплым душем, сон никак не шёл. Хорошей идеей было сходить на кухню и выпить молока, но это вызвало бы очень много шума, ведь кухня находится максимально близко с родительской спальней. Единственный способ наверняка уснуть — таблетки. Но от этого она решила временно отказаться, понимая, что таким образом рано или поздно угробит свой организм, а пока в её жизни всё в порядке, усложнять её проблемами со здоровьем не стоит.       Вернувшись в комнату, Мэйпл включила ночник, поставила его рядом с собой и села за рабочий стол. Он был усеян множеством наклеек, некоторые из которых находились здесь с далёкого детства, пятнами краски и дырками, заткнутыми жвачкой. Над ним висел большой ящик, в котором лежало много всякого: от детских книжек до наполовину связанного платья. В общем, всё то, что не помещалось на столе, на котором было и без того достаточно хлама. Всё это — мимолётные порывы, которые по итогу оканчивались на середине процесса.       Мэйпл сгребла учебные принадлежности в кучу на край стола. Выудила откуда-то ручку и потрёпанную тетрадь, на обложке которой были нарисованные от скуки человечки. Тетрадь было тонкой, двенадцатилестовой, к тому же несколько листьев оттуда были безжалостно выдернуты. Пустыми остались лишь несколько последних страниц. Мэйпл в последнее время всё реже писала стихи, но сейчас в ней проснулось слабое вдохновение, которое ни в коем случае нельзя было терять. Ручка, словно ожившая, сама начала выводить строки.       После роз, несбытых грёз, Покосившихся крестов, Среди маков и берёз, И искусственных цветов. Вечной памятью храним, Сквозь года стремится Идол чёрный, а над ним Ворон в клетке злится. Истукана чёрный глаз Краской алою затлеет, Сердце каждого из нас В миг заледенеет. И уйдёт тогда покой, И придут страдания. Век закончится земной В муках истязания.       Мэйпл сама не заметила, как мысли постепенно перевелись на бумагу. Не заметила, как время перевалило за четыре часа утра. Нужно было срочно ложиться спать, даже если не хочется. Можно было попробовать пересчитать прыгающих овец или что-то в этом духе, но уснуть нужно было поскорее. Ведь завтра важный день.