Волк в овечьей шкуре

      Входная дверь с громким хлопком вписалась в дверной проём. Мэйпл не обратила на это никакого внимания, зная, что родителей ещё как час дома точно не будет.       В квартире была полутьма, лишь комната Мэйпл до сих пор освещалась последними лучами закатного солнца. Девушка вновь упала на кровать в верхней одежде. На этот раз постель не была заправлена: с утра не оставалось времени на столь несущественное дело. Мэйпл накинула на своё лицо одеяло и, прижав ладони ко рту, приглушённо взвизгнула от переполнявших её эмоций. Сегодняшний день с самого его начала был отвратительным: начиная молчаливым завтраком с родителями и заканчивая одноклассником, решившим в качестве развлечения покидаться в Мэйпл снежками, которыми и снежками-то не назовёшь ввиду крайне быстро тающего снега. Было больно и грязно. Во всяком случае, Мэйпл воспринимала это как что-то повседневное, к чему давным-давно нужно было привыкнуть. Зато после мучительных семи уроков, на которых Мэйпл чуть ли не засыпала — всё-таки толком поспать ей не удалось — Сал написал о том, что последняя лекция скоро закончится и они смогут встретиться где-то через час около клуба. Сначала Мэйпл совершенно не хотела идти к клубу, но, поняв, что это единственное место, местонахождение которого они оба отлично знают, согласилась.       Те два часа, проведённые с Салом, определённо выдались самыми лучшими за вполне долгий срок. Даже отвратительная погода начала апреля не портила настроение Мэйпл. Она готова была провести ещё много часов, но время поджимало. Нужно было прийти домой до прихода родителей и сделать хотя бы часть домашней работы. Расставаться с Салом тогда совсем не хотелось. К сожалению, право выбора никто не предоставлял.       Сейчас, вернувшись домой, Мэйпл чувствовала себя с одной стороны опустошённо, а с другой готова была утопиться в собственной радости. Она не могла дать объяснение такой реакции на общение с Салом, поэтому просто плыла по течению. По очень кривому, с подводными камнями и резкими поворотами течению, что заметить в самом начале было из ряда сюрреалистичности.       Спустя какое-то время Мэйпл пришла в себя и, придя к выводу, что очень хочет спать, скинула куртку на пол не в силах встать с кровати. Пришлось, конечно, приложить ещё немного усилий и установить будильник на половину одиннадцатого, чтобы не опоздать на работу. И наконец-то погрузилась в долгожданный сон.       Мэйпл проснулась уже в тёмной комнате. Солнце село окончательно. По привычке она потянулась к телефону. До будильника оставалось ровно два часа, но спать уже не хотелось. Тем не менее желания подниматься с кровати тоже не было. Возможно, потому что родители уже были дома, а встречаться с ними было максимально неприятно. Оставалось дождаться в своей комнате, когда они уснут, и тихонечко выйти из квартиры.       Мэйпл перевернулась лицом к стене, открыв первую попавшуюся открытую вкладку на телефоне. Это оказалась шапка манги, которую она начала читать в школе во время обеденного перерыва.       Так и прошло два часа, за чтением манги. Мэйпл отключила будильник сразу же, как он прозвенел, на этот раз найдя в себе силы встать и переодеться во что-то более подходящее. Стоило поправить макияж и волосы, но девушка решила, что займётся этим перед сменой. А пока что хотелось поскорее уйти из дома.       Дверь её комнаты открылась почти беззвучно, зато шуршала куртка. Если бы был такой же день как любой другой, то звук в тихой квартире был бы слышен довольно хорошо, но сейчас в гостиной горел свет, а родители, негромко о чём-то переговариваясь, сидели на диване. Фоном звучали новости по телевизору. Так что звук соприкосновения рукавов куртки с её низом просто-напросто рассеялся. Во всяком случае, какого чёрта родители не находятся в своей спальне?       — Мэйпл? — женщина подняла глаза на свою дочь, стоящую в дверном проёме в верхней одежде. — Куда ты собралась?       А что говорят в таких ситуациях? Понятное дело, что правду сказать нельзя, но ни одно разумное оправдание на ум не приходило. Оставалось лишь наблюдать, как выражение лица матери становится вопросительным, а отца — с каждым мгновением всё более грозным. Это точно ни к чему хорошему не приведёт.       — Я... Я хотела прогуляться перед сном. — приняв решение оправдаться во что бы то не стало, с запинками произнесла Мэйпл.       — Врёт ведь и не краснеет. — в разговор вступил отец. — Во сколько ты пришла домой вчера? В три часа ночи? В четыре? Ты думала, мы совсем тупые? Дальше своего носа ничегошеньки не замечаем?       Мэйпл привычно попятилась назад, пока отец не начал повышать голос, но уже спустя пару крошечных шагов упёрлась спиной в дверь. Отступать было некуда.       — Где ты была? — интонация в его голосе становилась всё более жёсткой и угрожающей. Обычно на вопросы, заданные подобным тоном, люди не отвечают, потому что входят в полнейший ступор. Мэйпл же пора было привыкнуть — всё-таки за семнадцать лет от отца пришлось многого натерпеться — но сейчас ситуация была совершенно другой. Всё слишком плохо. — Надумала меня игнорировать? Не доросла ещё.       — Я... — Мэйпл понятия не имела, что хотела сказать, но слова сами вырывались из горла. — Я имею право делать то, что хочу. Мне не девять.       — Она мне ещё и дерзит, погляди! — Мэйпл поняла, что совершила ошибку, когда отец сорвался на крик. — Вот стукнет тебе восемнадцать — на все четыре стороны иди в любое время, а пока ты живёшь в моём доме! В твоём возрасте ночью по улицам расхаживают одни малолетние шлюхи! Не удивлюсь, если и ты в их стаи вписалась! Разукрасилась как последняя блядь! Ради чего? Чтоб лёгкие деньги заработать?       Мужчина подошёл так близко, что, казалось, ещё один шаг — и он прижмёт Мэйпл своим телом к стене. Придя к выводу, что обратной дороги нет, Мэйпл решила отстаивать свою позицию до последнего, несмотря на то, что ничего хорошего из этого не выйдет.       — Ты не имеешь право указывать, что мне делать, а что нет! — было чертовски противно слышать подобные высказывания от родного человека, и, как бы Мэйпл не пыталась сдерживать следующие слова в себе, это никак не получалось. — Никакая я тебе не шлюха, уёбок херов!       Собственный крик звучал ужасно. Сложно было поверить в то, что она сказала это отцу прямо в лицо. Тот, видимо, сам не успел понять, что сейчас произошло, поэтому на мгновение замер, а после замахнулся так сильно, что Мэйпл не успела среагировать и увернуться от удара. Она прижала ладонь к щеке, по которой достаточно быстро растекалась тупая боль.       — Как ты посмела назвать меня, мелкая дрянь?!       Только сейчас, слышал голос отца где-то сверху, она осознала, что сидит на полу. Пульсирующая боль в щеке не давала сосредоточиться на реальности. Мэйпл даже не могла встать, поскольку не ощущала своих ног. Она подняла глаза на мать, пытаясь найти в ней хоть каплю поддержки, но та смотрела на всю эту картину так безразлично, что стало тошно. Отец до сих пор орал что-то нечленораздельное, но Мэйпл никак не могла уловить хоть одно словечко и понять его смысл. Когда органы чувств наконец вернули свою работоспособность, девушка поторопилась поскорее закрыться в своей спальне.       Всё тело пробирало крупной дрожью. Было сложно запереть дверь пальцами, которые кое-как схватились за ручку, но, в конце концов, это действие увенчалось успехом. В гостиной наконец-то наступила тишина, но спокойствия это не придавало. Мэйпл сделала с дюжину кругов по периметру комнаты в тщетной попытке унять льющиеся водопадом слёзы. Всё безрезультатно. Она открыла окно, пытаясь подышать свежим воздухом с целью привести прерывистое дыхание в норму. Но и здесь потерпела неудачу. На столе лежал полупустой баллон с лимонной водой. Мэйпл сделала пару глотков, но в итоге подавилась из-за периодических всхлипов. Это так глупо!       Оставался единственный вариант, как прийти в норму. Коэн открыла ящик, что находился в шкафу, и выудила оттуда первую попавшуюся упаковку. Здесь лежали всякие успокоительные разной степени мощности. Сейчас Мэйпл было плевать, что конкретно она взяла, руки сами по себе запихнули в рот штук десять белых таблеток и сразу же залили их сладкой водой из балона. По ротовой полости растёкся резкий горький вкус. Это вызвало подозрения, но Мэйпл не обратила на это особого внимания, лихорадочно закинув ещё парочку таблеток, которые выпали на ладонь. Слизистую слегка пощипывало. Это было максимально неприятно, но Мэйпл начала ощущать, как её постепенно отпускало. Голова слабо кружилась, но это ничего, пройдёт.       Сделав ещё пару больших глотков воды, Мэйпл собралась с мыслями и решила, несмотря ни на что пойти на работу. Плевать на родителей. Плевать на хуёвое состояние. Главное — отвлечься от всей этой херни. К счастью, препятствовать Мэйпл больше никто не стал.       По пути к клубу сильно разболелась голова, а картинка перед глазами иногда плыла. Это было из ряда обычных побочек даже от самого безобидного успокоительного в больших количествах. Но сейчас ко всему прочему добавилась никуда не девающаяся горечь во рту, которую не удалось сбить даже ядерной мятной жвачкой. Пришлось с ней мириться.       Увы, сегодня Сала не было на работе. Как и Нила, и Джесси, с которой Мэйпл иногда общалась во время смен. Из знакомых остался только Трэвис, но общение с ним было роднёй мазохизму. Конечно, Нил тоже не входил в ряд комфортных людей, но его присутствие было чем-то привычным, что вселяет уверенность. Остаться в полном помещении, но при этом в абсолютном одиночестве было неприятно, но не впервые, так что пережить можно было.       В один из промежутков между заказами Мэйпл почувствовала, что ей стало совсем плохо. Начало тошнить, а глаза перестали ловить фокус на ближних предметах. До туалета Мэйпл дошла с большими усилиями. Ноги отказывались твёрдо держать девушку в пространстве.       Как только Мэйпл оказалась возле кабинки туалета, её желудок сдавил сильнейший спазм. Мэйпл кое-как удержалась руками о сидушку унитаза, чтобы окончательно не свалиться на пол. В какой-то момент она перестала чувствовать боль, тело просто на рефлексах сжимало и разжимало, а её без конца рвало. Сначала это была обычная рвота с редкими кровяными вкраплениями, но вскоре желудок схватило неимоверно сильно и болезненно, что из глаз потекли слёзы. Сейчас вкрапления превратились в сплошную кровавую лужу, и Мэйпл никак не могла остановить процесс выплёвывания крови организмом. Головная боль дошла до того уровня, что проще было расхреначить череп о кафельный пол, нежели терпеть это всё.       Было жутко страшно.       Через несколько минут — а, может, часов, Мэйпл совершенно потеряла счёт времени — в туалет зашла одна из посетительниц клуба. Она не сразу заметила Мэйпл, подойдя к раковинам. Но, поскольку Коэн не успела запереть кабинку, девушка вскоре её увидела.       Всё остальные — как в тумане. Та девушка вроде бы пыталась привести её в чувства, но безуспешно. Потом Мэйпл ощущала чьи-то крепкие руки на своём теле, видела мельтешащие перед глазами пятна и отдалённо слышала звук сирены. В конце концов, она не выдержала и закрыла глаза, попытавшись спастись от этой ужасной обстановки. Медленно, но её тело словно начало погружаться в мягкое облако. Она перестала чувствовать боль и любые внешние раздражители, будто её поместили в вакуум, где уютно и безопасно.