Волк в овечьей шкуре

      Сал наворачивал уже третий десяток кругов по периметру своей комнаты. Он испытывал слишком много эмоций, не имея ни малейшего понятия, на каком из этих чувств нужно сконцентрироваться. На злости или, может быть, удивлении? Стоит ли натянуть на себя то безразличие, которое он показал Ларри сразу после признания, обратно?       — Ты мне нравишься!       — Ясно.       Чёрт, это звучало максимально отвратительно! Как бы Сал не пытался сделать вид, что ему всё равно, получалось это из рук вон плохо. Если Ларри ещё, возможно, поверил в этот спектакль, то обманывать самого себя не получалось, а это сейчас было куда важнее.       Сал обречённо впечатал ладони в подоконник. От хождения туда-сюда кружилась голова, а картинка перед глазами плыла в плавном танце. Сал не хотел думать о Ларри, о его чувствах к нему и уж тем более о собственной реакции на произошедшее. Ну нравится и нравится, никто никому всё равно ничего не должен, их отношения определённо останутся такими же, он лично об этом позаботится. Салу не о чем беспокоиться, но он, чёрт возьми, беспокоится. Интересно, Ларри сложно было признаться? Или он, возможно, на что-то надеялся? Нет, точно нет, он же не тупой. Тогда зачем вообще сказал об этом? Ему повезло, что Сал такой понимающий человек, знающий, что такое невзаимная симпатия — может, там уже и не симпатия, кто знает этого Ларри — а если бы на его месте оказался кто-то другой? В этом случае Ларри не был бы в восторге. Язык не повернётся сказать, что сейчас он в восторге, но ситуация не так плоха, какой могла бы быть. Хотя Сал понятия не имеет, каково сейчас Ларри. И знать не хочет, если честно! Но если бы ему дали возможность нормально обсудить всё с Ларри, то он бы не отказался.       Спустя долгие десять минут Сал понял, что головокружение никуда не делось. Уменьшилось, но не прошло. Продолжать так стоять не было смысла, и Сал прошёл до своей кровати. В один глоток опустошил по обыкновению стоящий на тумбочке стакан с водой и завалился в постель. Наверное, ему, больному, не стоило выходить на балкон в одной футболке и шортах. Тогда он даже не думал о последствиях: увидел спину Ларри через окно и решил, что им обязательно нужно поговорить. Поговорили. Теперь, кажется, начала подниматься температура, потому что тело обдало сильным ознобом. Сал зарылся лицом в тёплое одеяло, стараясь унять дрожь в конечностях. Спастись от озноба, увы, не удалось, зато, к счастью, вскоре удалось погрузиться в обрывистый сон.

***

      Наутро не было сил даже дотянуться до телефона или градусника, что уж говорить о подъёме. Сал продолжал лежать, укутанный в одеяло по подбородок. Озноба уже не было, но на смену ему пришёл жар. Вернее сказать, вернулся. Стоило снять с себя одеяло, но Сал боялся, что комнатный воздух окажется чересчур холодным. По звукам, доносящимся из коридора, становилось понятно, что Ларри уже встал. Возможно, тот и не ложился вовсе, слишком уж рано решил сходить в душ. Сала не должно это волновать, но волнует. Как и всё связанное с Ларри. Как раз таки этот факт никаких эмоций не вызывает: Сал давно — ночью — заметил за собой необъяснимо большое количество Джонсона в голове. И ладно, если бы это количество появилось после его «ты мне нравишься!», но нет ведь, Ларри напрочь засел в мыслях с самого… ужина? Да, наверное, именно тогда Сал взялся за рассуждения на тему, почему Ларри так странно ведёт себя. Выходит, что все его странности заключались в том, что ему нравится Сал? Это уже не имеет значения.       Зазвонил телефон. Пришлось-таки вытянуть руку из-под раскалённого одеяла и принять звонок.       — Доброе утро! — на том конце провода прозвучал счастливый голос Тодда. — Я сейчас в пекарне. Тебе взять чего-нибудь? Поедим вместе перед первой лекцией.       Сделав небольшие логические выводы, Сал понял, что сейчас действительно раннее утро, ибо первое занятие — то бишь очередная лекция по финансовой грамотности — в пятницу начинается в восемь утра, а Тодд ещё даже не завтракал. Конечно, точное время можно узнать, всего-то отодвинув телефон от уха и взглянув на верхнюю панель, но делать этого Сал не стал.       — Не стоит. — Сал удивился тому, что его голос звучал вполне приемлемо, а слабую хрипотцу можно списать на недавнее пробуждение. — Я сегодня опять не пойду в институт.       — Что на этот раз? — кажется, Моррисон начал что-то заподазривать. Если честно, Сал совсем не помнил, какую отмазку использовал вчера, поэтому сложность задачи не вызвать у Тодда лишних вопросов возрастала в разы. В прошлый раз Сал надеялся, что быстро выздоровеет и уже сегодня встанет на ноги, так что не особо парился с отмазкой.       — Эм-м, ну я это… лёг поздно, не выспался совершенно. Если приду сегодня, то точно усну прямо на парте.       — К твоей радости, — эта фраза ничего хорошего после себя не сулила. — До обеда только одна лекция, зато после целых три пары. Не волнуйся, успеешь дома выспаться, а конспект с лекции я тебе дам.       «Бля, Сал, ты молодец, конечно. Шёл четвёртый месяц этого семестра, а ты до сих пор расписание выучить не можешь.»       Возник вопрос — а что, собственно, делать дальше? Говорить правду в планы как-то не вписывалось. Тодд наверняка перед лекцией заскочит проверить, как Сал себя чувствует. А тут Ларри… В общем, неловкая ситуация получится.       — То-одд, — страдальчески протянул Сал. — Я прям очень поздно спать лёг. — и для пущей убедительности добавил: — В шесть утра.       — То есть полчаса назад? — хоть где-то Сал не прогадал, время воображаемого отхода ко сну не было слишком поздним. — Нет, я всё понимаю, но зачем ты так поздно лёг? — фух, Тодд поверил.       — Да этот Ларри заставил работать допоздна. — обычно при упоминании Ларри Тодда коробило, и он старался сменить тему, перед этим не забыв обматерить того всеми мыслимыми и немыслимыми ругательствами, так что тактика была победная.       — Пидрила… — прошипел в трубку Тодд. — Ладно, отсыпайся, но после выходных…       — Да-да-да, по максимум постараюсь не пропускать занятия. Всё, удачи, люблю тебя! — не дожидаясь ответа, Сал сбросил трубку.       Под одеялом разгорался настоящий пожар, вот-вот — и огонь перекинется за его пределы на простынь, подушку или тумбочку, на которую вернулся телефон. Сал не мог продолжать париться, поэтому одеяло полетело к другому краю кровати. Легче стало, но не на много. Кажется, пожар образовывался не просто под одеялом, а конкретно на коже Сала. Горело всё — от пяток до макушки головы. Пришлось потянуться ещё и за градусником. Пока температура измерялась, Сал решил хотя бы встать и пройти на кухню, чтобы выпить воды, ведь стакан, стоявший здесь на всякий случай, был опустошён ещё поздней ночью.       Честно признать, путь от комнаты до кухни потребовал титанических усилий. Что странно, ведь голова не болела, а привычных сопутствующих высокой температуре — усталости и слабости в теле — тоже не было. Тем не менее даже ходить было сложно. Ларри же не оказалось ни в гостиной, ни на кухне, тот, видимо, до сих пор был в душе.       Сал прижался спиной к обеденному столу, делая крупные глотки кипячёной воды. Чтобы напиться, одного стакана не хватило. Как раз в тот момент, когда Сал допивал второй стакан, на кухню вошёл Ларри. Одной рукой он вытирал намокшие после душа волосы, другой — поправлял низ футболки. Спасибо, что на этот раз он решил появиться одетым. Нет, Салу определённо понравилось, как выглядит Ларри с оголённым торсом, но зрелище это явно не утреннее.       — Чего ты так рано встал? — начал он.       — Встречный вопрос. — решив, что не мешает выпить ещё полстакана, Сал долил воды из чайника.       — И всё-таки я спросил первый.       От ответа Сала спасло воспоминание о градуснике, который наверняка уже показывал нужную температуру. Он вытащил его из-под футболки и тут же подавился. Ларри постучал пару раз по спине, но толку это принесло мало, откашливаться всё равно пришлось долго. Полоска ртути остановилась, чуть перебежав отметку в 39,0 градусов.       — Вау, малыш, ты помираешь. — констатировал факт стоящий рядом Ларри.       — Да, я заметил. — стакан шумно полетел в раковину. Сала сейчас не особо волновала его сохранность, но то, что он не разбился, слегка порадовало. — Где-то у меня было жаропонижающее.       Сал принялся осматривать каждую полку на кухне, поскольку искать жаропонижающее в аптечке не имело смысла. Там находились только лекарства, которые пила Диана, когда находилась дома, а высокой температуры у неё никогда не было. Лекарства же Сала были разбросаны по всему дому, если вообще были.       — Может, мне помочь? — осознав, что Сал ничего самостоятельно не найдёт, Ларри предложил свою кандидатуру в поисках.       — Не надо, я точно в последний раз оставлял упаковку где-то здесь. Хотя не отметаем вариант, что таблетки закончились, и я её выкинул, поэтому последним местом, где я использовал её, мне запомнилась кухня.       — Давай тогда схожу в аптеку.       — Ой, да не парься ты, переживу и так.       — Сал. — голос Ларри звучал необычайно твёрдо, сложно было ему противиться.       — Хорошо, иди.

***

      Сал, словно в коконе, лежал в гостиной на диване. По телевизору шла программа о путешествиях. Довольно интересная, между прочим, но Салу оставалось только слушать, поскольку поворачивать голову в таком положении было несколько затруднительно. Ларри сидел рядом, терпя упиравшиеся в бедро ноги Сала, и рассматривал градусник.       — По идее, температура уже должна была спасть, но нет ведь. — он встряхнул градусник три раза, после чего убрал его в прозрачную коробочку. — Ты выпил целую таблетку?       — Да.       — В рецепте написано, что через час, если жаропонижающее не подействовало, можно выпить ещё одну таблетку.       Сал недовольно поморщился: лекарство, купленное Ларри, было горьким и застревало в зубах, тем самым оставляя неприятный привкус во рту. Увы, высокая температура, держащаяся подозрительно долго, не оставляла выбора. Пришлось пить жаропонижающее во второй раз.       Но спустя ещё час температура спала лишь на два деления. Точнее она спадала до приемлемых 37,0, но через какое-то время снова поднялась. Программа по телевизору сменилась на документальный фильм о животных Африки. Ведущий дикторским голосом рассказывал о львах-самцах, которые убивали чужих детёнышей, захватывая новые прайды, когда Ларри поставил перед Салом тарелку супа.       — Как-то это слишком жестоко. — Сал рассуждал на тему услышанного. Ларри, естественно не следивший за происходящим в телевизоре, предпочёл не лезть в эти рассуждения.       — Ешь. — только и сказал он, сев на ближайшее кресло.       — Не хочу. — не отвлекаясь от фильма, сказал Сал.       — Тебе нужно поесть.       — Ну что я поделаю, если не хочу есть? Насильно в себя пихать буду?       — Хотя бы так. Я же не заставляю всё съедать, пару ложек — и хватит, раз аппетита нет.       Сал вымученно простонал. Ларри был прав, поесть надо, но для этого нужно было сесть, а покидать пределы одеяла-"кокона» не хотелось. Пришлось приложить большое количество моральных сил, чтобы ровно сесть. В тарелке плескался куриный бульон с лапшой — дома её не было, судя по всему, Ларри заглянул и в магазин, когда ходил в аптеку — и овощами. Сал уверен, будь он сейчас голодным, то съел бы всю тарелку с превеликим удовольствием.       — Может, стоит вызвать врача? — внезапно начал Ларри. — Если тебе хуже, чем вчера, и температуру сбить не получается…       — Нет. — перебил его Сал.       — Почему?       — Не люблю я этих докторишек. И без них справлюсь.       — Думаешь? Ты прям дерьмово выглядишь, меня это беспокоит. Всё-таки стоит позвонить в больницу. А вдруг у тебя что-то серьёзное, а не просто простуда?       — Ларри, я же сказал, нет.       — Или я могу написать Тодду. Он получше меня справиться с тем, чтобы вбить разумную мысль в твою голову. К тому же он наверняка ещё не знает о том, что ты заболел. — Сал мысленно подавился супом. Он успел отвыкнуть от того, что Ларри мог прибегнуть к манипуляции или шантажу в личных целях. А ещё в голове повис вопрос — неужели Ларри подслушивал его разговор с Тоддом? Ответ напрашивался сам по себе — Ларри ничего не стоит подслушать чей-то диалог. И не то чтобы это было новостью, просто становится обидно, когда против тебя используют такие методы, а ты ничего не можешь поделать.       Ложка полетела в тарелку, со звоном расплескав бульон вокруг себя. Брызги попали на колени и кофейный столик, но Сал это успешно проигнорировал.       — Да какое тебе вообще дело, болею я или нет, вызову я врача или нет, сдохну, в конце концов, или нет?! — Сал сорвался на максимальный крик, какой мог позволить себе в этой ситуации. Ведь, повысь он голос ещё хоть на один децибел, разболелась бы голова.       Тем не менее по лицу Ларри становилось понятно, что он удивлён. Что ж, ему стоило подозревать, что Сал может по-разному отреагировать на манипуляцию, пусть и сделанную в корыстных целях.       Сал подумал, что, наверное, перебарщивает. Импульсивность порой загоняла его в подобные неловкие ситуации. Он мог бы сказать что-то подобное вчера, например, или в любой другой день до вчерашней ночи, но после неё… Сал прекрасно знал о чувствах Ларри, а теперь так эгоистично поступал, посылая его заботу куда подальше. Сал помнил себя в выпускном классе, когда ему нравилась девушка из параллели. Только вот он ей не нравился. И, честно признать, если бы она в то время так обошлась с Салом, как он сейчас — с Ларри, то ему было бы по меньшей мере больно и неприятно.       — Сал… — по тону голоса Ларри ясно, что ему не больно и не неприятно. Казалось, что он привык, скорее всего, так всё и было.       — Ладно, проехали. — Сал помешал Ларри закончить начатое предложение. Абсолютно понятно, что нужно было извиниться, но это было сильно выше его принципов. — Давай так, если завтра температура никуда не денется, то я вызову врача? — Ларри не показал особого удовлетворения этим решением проблемы, поскольку завтра он будет у себя и убедиться во всём лично не сможет. — Обещаю.       — Хорошо. — в итоге он согласился.       Программа о львах тоже подошла к концу, сменившись очередным трэвл-шоу на этот раз про Соединённое Королевство. Сал съел весь бульон, оставив на дне тарелки лапшу и куски овощей. Ларри был доволен даже этим. Забирая тарелку, он едва коснулся ладонью лба Сала, проверяя температуру. Тот вздрогнул и, спрятавшись под одеялом, процедил:       — Не трогай меня. — но, поняв, как это звучало, объяснился: — Твоя рука холодная.       Ларри ничего не ответил, молча унеся остатки супа на кухню. Теперь Сала начала волновать новая проблема, а именно — как вести себя рядом с Джонсоном? Можно ли продолжать делать вид, что ничего не произошло, или это плохая идея? Сал по-прежнему не понимал, что стоит чувствовать по отношению ко всей ситуации. Действительно хотелось забыть о признании и вести себя так, будто ничего не произошло. Но при этом раскладе Сал ощущал себя самым ярким примером эгоиста. Хорошо, он при любом раскладе ощущал себя именно так! Он всё равно не мог заставить себя что-то чувствовать к Ларри, но, не давая ему взаимности, чувствовал, что поступает неправильно. Нет, его точно не волнует состояние Ларри и все дела, но человеческий фактор бил со всей возможной силой.       Зачем Ларри вообще признался? Кто-то его просил? Конечно, именно Сал выпытывал у него ответы на свои вопросы, но можно было бы и наврать, Ларри это прекрасно умел делать. Если ему серьёзно хватало того, что он находится рядом с Салом, то озвучивать свои чувства вовсе необязательно. Иначе это может заставить другого человека сходить с ума от ответственности, что возложили на его плечи. Это с одной стороны тоже эгоистично. Вся эта взаимная эгоистичность слегка успокаивала.       Фишер на мгновение вынырнул из мыслей, когда в гостиную вернулся Ларри, всунул ему в руки градусник и сказал измерить температуру ещё раз. А потом нырнул обратно.       Вообще Сал много раз слышал от «психологов-самоучек» в интернете, что нужно, цитирую, «говорить словами через рот, иначе проблемы в отношениях никогда не решатся», но было понятно, что общение Ларри и Сала далеко от тех отношений, в которых можно просто взять и спокойно всё обсудить.       Ларри для Сала был никем: человеком, спасшим в трудной жизненной ситуации, — да; человеком, поддержавшим его и физически, и морально, и даже финансово, когда это было необходимо, — тоже да. Но ни другом, ни уж тем более чем-то большим он для него не был.       Сал для Ларри был всем: он не сделал для него ничего хорошего, зато успел назвать мудаком раз двадцать — не меньше. А Ларри всё равно посчастливилось привязаться именно к нему.       И если так рассуждать, то…       — Ебать, это я мудак, оказывается. — Сал не заметил, как заговорил вслух. К счастью, недостаточно громко, чтобы Ларри это услышал.