Волк в овечьей шкуре

      Ларри устало уставился на Сала. Тот определённо выпил лишнего. Что делать в такой ситуации, Ларри, конечно же, не имел ни малейшего понятия. К счастью, — или не совсем — раньше ему не доводилось попадать во что-то подобное.       — Ты пьян. — безразлично констатировал Ларри, зная, что на Сала это никак не повлияет. Более того, тот наверняка начнёт отрицать этот факт.       — Нет. — слегка подумав, он поменял своё мнение: — Ладно, пьян, но ещё могу здраво оценивать свои действия.       — Не можешь. — в доказательство своим словам Ларри добавил: — Я видел тебя в таком состоянии два раза, если не считать этого, и в оба раза ты поцеловал и облапал меня.       — Бред, это было только один раз.       — Вернее ты помнишь только один раз.       Сал зажмурился, видимо, пытаясь вспомнить момент из своей биографии, где он нагло касался своего босса в том месте, о котором приличные люди обычно не говорят. Затуманенный алкоголем разум сделать этого не позволил, и Сал снова распахнул глаза.       — Неважно.       — Как это неважно? Сомневаюсь, что, проснувшись рядом со мной, ты назовёшь это чем-то неважным. — Ларри наконец собрался с духом, чтобы заглянуть в тёмно-голубые глаза, но на этот раз уже Сал старался не смотреть на Ларрино лицо. Он отвёл взгляд вниз, увлечённо рассматривая кончики собственных волос, касающихся тела мужчины, лежащего под ним.       — Считаешь, что наутро я пожалею об этом, да?       — Ну, о первом нашем поцелуе ты точно пожалел.       Ларри успел обрадоваться, что его слова оказывают вразумительное действие на Сала, но не тут-то было. Сал одним резким движением передвинул руки, теперь они оказались на уровне Ларриной шеи. Их лица же оказались в разы ближе друг к другу, отчего Ларри снова понадобилось отвернуться к спинке дивана.       — Знаешь, что странно? — заправляя волосы за уши так, чтобы они не щекотали Ларри лицо, спросил Сал. Его горячее дыхание было устремлено прямо на ухо, поэтому Ларри никак не мог сконцентрироваться на его словах, покрываясь бесчисленным множеством мурашек по всему телу. — Раньше ты постоянно лез ко мне, а сейчас почему-то смущаешься от одних моих слов. Что с тобой, мафиози? — последнее предложение было произнесено растянутым шёпотом, совсем близко с ухом.       Ларри готов был приложиться обо что-нибудь тяжёлое головой, чтобы не ощущать собственные щёки, полыхающие всё сильнее и сильнее, но из доступных в таком положении предметов оставалась только мягкая спинка дивана, обтянутая серой тканью. Ларри начал рассматривать вариант насильного снятия Сала с его бёдер, но сложенный диван такой возможности не давал: Сал либо упадёт на пол, либо… Второго варианта «либо» не было, а собственноручно скидывать пьяного Сала с дивана не хотелось. Оставалось терпеть и ждать подходящего момента, чтобы выползти из-под Сала.       — Я тебе нравлюсь или нет? — после затянувшегося молчания с вызовом спросил Фишер.       — Я уже отвечал. — тихо пробурчал Ларри.       — Да, отвечал, но по тебе не скажешь, что ты говорил правду.       — Господи… — ничего не оставалось, кроме как безнадёжно взмолиться. — Я не сплю с пьяными людьми, которые не в состоянии оценить ситуацию, а утром просыпаются недовольные тем, что их трахнули.       — А кто сказал, что это ты меня трахнешь? — Сал явно издевался. От этого становилось то ли тошно, то ли невероятно жарко. Сложно разобрать.       — Тем более я не позволю пьяному человеку трахать меня. — Ларри попытался ответить в той же манере. Кажется, у него получилось, но Сал пронюхал, что это всего-навсего жалкая попытка.       — Тогда можем сойтись на том, что ты трахнешь меня, хорошо.       Ларри промолчал, хоть внутри и разразился такими ругательствами, что сам испугался от их разнообразия. Наверное, стоило посмотреть Салу в глаза, обычно это его настораживало, а иногда даже спугивало. Пусть сейчас ситуация была далека от обычной, но попытка не пытка, нужно было принимать хоть какие-то действия. Ларри уставился на потемневшие глаза Сала, Сал — на кофейного оттенка глаза Ларри. Оба старались не моргать: Ларри — потому что боялся, что сдастся, когда веки закроются хоть на малейшую долю секунды, Сал — по привычке.       — Зачем тебе это? — совсем равнодушно спросил Ларри.       Сал пожал плечами, мол, не знаю. Но заметив странно скривившееся выражение лица Ларри, дал более разумный ответ:       — Секс помогает отвлечься.       — И как часто ты занимался сексом с этой целью?       — Что за глупые вопросы? — вопрос действительно глупый, но лучше разговаривать, чем молча лежать под Салом и слушать, как гулко и часто бьётся его сердце.       — Не глупее твоего предложения.       — Раз шесть, наверное. — не думая, признался Сал. Цифра не самая большая, Ларри после смерти родителей тоже не раз занимался чем-то подобным с абсолютно левыми парнями. Но это происходило уж точно не в ночь смерти, так что Ларри плохо понимал мотивов Сала. Хотя тут всё зависит от того, насколько близко к сердцу человек принимает потерю родителя, у Сала, видимо, дела с этим обстоят проще.       — А с мужчиной?       — В принципе или с целью отвлечения? — голос Сала снова сделался низким и тянущим. Хотелось закрыть уши ладонями, но это выглядело бы нелепо.       — В принципе.       — Много. — Сал впервые сказал что-то скучающим тоном.       — У каждого разное понятие слова «много». Тем более в случае секса мужчины с мужчиной. Для гетеро и один раз будет значить «много».       — Ты таким образом стараешься выяснить, пытаюсь ли я с тобой поэкспериментировать или настроен серьёзно? — Сал вновь заговорил вполголоса, весело ухмыльнувшись. — Хорошая попытка, мафиози, но ты бы мог спросить напрямую. Так уж и быть, отвечу. — склонившись совсем близко — если бы Ларри не отвернулся, то их губы оказались бы в считанных миллиметрах друг от друга — Сал сказал: — Мне нравятся оба пола.       Ларри сам не знал, зачем задаёт эти вопросы, но как только Сал высказал свою теорию, всё стало на свои места. Ларри ведь до этого понятия не имел, нравятся Салу парни или девушки. Мысленно Ларри удовлетворённо выдохнул, пусть повода расслабляться по-прежнему не было.       И снова — молчание и стук сердца. Вскоре Джонсон понял, что слышит не только сердце Сала, но и своё. Они стучали в разнобой, но одинаково шумно и быстро. Казалось, вот-вот — и они выскачат из груди, сломав парочку рёбер. Ларри не знал, как чувствовал себя Сал, но понимал, что ему самому становилось всё неудобнее и неудобнее лежать на подлокотнике. Шея затекла и болела ровно так же, как и спина. Ларри попытался размять плечи, но в таком положении его попытка выглядела до смешного несуразно.       — Знаешь, — поправив выбившуюся прядь, непринуждённо бросил Сал. — Ты ведь до сих пор не сказал ни да, ни нет на моё предложение. Ты ставишь меня в тупик.       Ларри не мог больше смотреть на это полное театральной невинности лицо, поэтому с наслаждением опустил веки. Сал давал понять, что если Ларри произнесёт это дряное «нет», то он не станет настаивать.       «В чём твоя проблема, Джонсон? Скажи это — и дело с концом.»       Но Ларри не мог. Сал впервые так близко да ещё и позволял прикоснуться к себе — одна эта мысль возбуждала. Если бы тот просто взял и ушёл спать, то Ларри ничуть не расстроился бы. Но обрубать такую возможность собственноручно?.. Ларри бы ещё долго жалел об этом.       — Что, если я не хочу отвечать отказом? — набравшись моральных сил, Ларри решил пустить всё на самотёк.       Всё происходящее казалось неправильным. Правда, Ларри не мог понять, в чём причина этого ощущения. Он обязательно подумает об этом потом, поскольку сейчас возможности на мыслительные процессы не оставалось: Сал, опустившись так низко, как не делал никогда до этого, напористо поцеловал Ларри, и все мысли словно сдуло ветром. Все предыдущие два раза было невозможно сравнить с этой настойчивостью, которая наверняка заставила бы ноги подкоситься, если бы Ларри стоял. Сал не стремился углублять поцелуй, но целовал так, будто ему в последний раз дали такую возможность. Он больно кусал губы, но Ларри не решался сделать что-то в ответ, пока наконец не почувствовал, что это действительно происходит. Уверенно запустив язык в чужой рот, он подхватил Сала за спину и принял положение сидя, заведя одну руку в копну распущенных волос, а другой придерживая Сала за талию. Фишер не препятствовал такому действию, наоборот, поддался назад, полностью доверившись Ларри.       Ларри впервые так долго целовался. Даже почувствовав нехватку кислорода, он никак не мог найти в себе хоть крупинку силы воли, что позволила бы ему отстраниться и сделать пару глубоких вдохов. У Сала, кажется, была та же проблема, поскольку когда они не удержались и оторвались друг от друга, оба начали чересчур шумно вдыхать воздух. Первым отдышался Ларри, наугад мазнув губами куда-то в подбородок Сала и медленно опустившись к его шее. От Сала пахло чистым постельным бельём, ветром и нагретым ноутбуком?.. Ну, знаете, запах одновременных спокойствия и напряжения, уверенности и отчаяния, запах противоречия и внутренних конфликтов. Но почему-то от него не пахло алкоголем. Возможно, Ларри попросту привык к его неприятному и стойкому аромату, поэтому обращать внимание не стал.       Ларри оставил множество обрывистых поцелуев на шее Сала, жадно вдыхая запах, бьющий прямо в ноздри. Он одурманивал, заставлял продолжать, не останавливаясь. На миг Ларри показалось, что его разум полностью погрузился в этот дурманящий аромат, отключившись от реальности, продолжая оставлять дорожку из поцелуев на бледной коже на автомате. Если честно, он бы не отказался от такой возможности, но касаться Сала осознанно было куда приятнее. Заводить руку под его футболку, продолжая слабо покусывать то шею, то предплечье, то тонкую кожу на ключице, стараясь не оставить ни одного укуса, который позже зацветёт ярко-розовым и превратится в синяк, возвращаться к губам и сладко целовать, позволяя всем своим чувствам выплеснуться наружу. Хотелось всеми своими действиями показать Салу, сколько всего он испытывает по отношению к нему, раз словами не получалось.       Сал откидывал голову назад, открывая большее пространство для Ларри, и притягивал его самостоятельно, когда хотел поцеловать. Сал целовал грубо, после него оставался металлический привкус на губах, но крови не было. К счастью, не было. Не хотелось испачкать мраморную кожу Сала некрасивыми кровяными разводами. Хотя, наверное, сравнивать тело с мрамором, как это делали многие сотни лет, неправильно. Красивое тело не должно быть похожим на какую-то там горную породу, оно должно трепетать, содрогаться, покрываться румянцем, быть упругим и тёплым, мягким и влажным, должно испытывать наслаждение и боль. Оно должно быть живым.       Сал опустил руки на плечи Ларри, опустив голову к его уху, и тяжело из-за сбитого очередным долгим поцелуем дыхания протянул:       — Ты планируешь сделать это прямо здесь? — Сал шептал точно в ухо, но жаром обдало всего Ларри. Он рефлекторно сжал руку на талии Сала, притянув его чуть ближе к себе — хотя, казалось, куда уж ближе. — Я не имею ничего против, но напротив сидит твоя кошка и смотрит на нас.       Ларри повернул голову вбок. И вправду — Наоми сидела на ковре и внимательно следила за своим хозяином и его гостем. Ларри удивился, ведь Наоми никогда не была такой любопытной и предпочитала убегать в кладовку или бывшую родительскую спальню, когда в квартиру приходили какие-либо люди. Но Сал был ей интересен. Ларри тоже отложил эту мысль до лучших времён, туда же, где хранилась мысль о странности происходящего.       — Она не уходит. — озвучил происходящее Сал.       Немного пораскинув мозгами, Ларри решил, что им так или иначе стоит переместиться в его спальню. Всё-таки двуспальная кровать была многим удобнее небольшого дивана.       Скинув с кровати какую-то пустую бутылку и непонятно откуда взявшийся крем для рук, Ларри обрадовался, что он не так давно унёс весь лишний мусор отсюда. Сал не обратил никакого внимания на с грохотом упавшие вещи, лишь как ни в чём не бывало опустился на кровать и, продолжая держать руки на Ларриных плечах, притянул его к себе.       В голове что-то шумно гудело. Это определённо было лучше, чем смущаться звуков поцелуев и тяжёлого дыхания, которые в абсолютной тишине спальни звучали неимоверно громко и неуместно. Честно признать, звуки являлись чем-то куда более пошлым, чем всё происходящее.       Сейчас уже Ларри свисал над Салом. Его волосы нельзя было убрать, просто заправив за уши, поэтому они спадали, скрывая лица и Сала, и Ларри от окружающего мира. Ларри опёрся на руки и замер. В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть глаза Сала, но он точно знал, что тот смотрит прямо на него. Смотрит и ждёт следующих действий.       — У тебя есть шанс передумать. — хрипло сказал Ларри. Никто не обратил внимания на хрипоту, поэтому он продолжил: — Не хочу, чтобы ты пожалел об этом.       Сал задумчиво промычал. Это не было похоже на настоящую задумчивость, он будто тянул время. Его пальцы скользнули по Ларриной шее, очертив напряжённые мышцы, опустились до воротника рубашки, но надолго там не остановились, опустившись ещё ниже — к верхней пуговице.       — Я не пожалею.       Наивно было верить в слова пьяного человека, но Ларри всё равно поверил, воспринимая их как побуждение к действиям. Он попытался расстегнуть пуговицы рубашки, но Сал перехватил его руку, взяв инициативу в свои руки. Сал ловко расправлялся с пуговицами, несмотря на темноту и собственное опьянение. Это возбуждало ровно так же, как всё, что Сал делал с его телом. Вскоре белая рубашка улетела в сторону, и Ларри спокойно выдохнул. Но задохнулся вновь, когда Фишер приложил горячую ладонь к его груди. Это послужило последним ударом, после которого сдерживаться было попросту невозможно и лишено всякого смысла.       Ларри схватил обе руки Сала в свою и завёл тому за голову, прижав к кровати, оставил короткий поцелуй где-то в области уха — Сал, кажется, слабо вздрогнул — и снял с него футболку, которая полетела вслед за рубашкой. Со временем глаза привыкли к темноте и разглядеть человека, лежащего под тобой, не составляло сложности. Свободной рукой Ларри огладил покрытый испариной живот, зацепился указательным пальцем за пряжку, но вместо того, чтобы стянуть с Сала и джинсы, опустился к его ключице и оставил крупный засос. С самого начала он не хотел этого делать, но желание как-то отметиться на теле Сала постепенно нарастало и сейчас достигло апогея.       В голове царил сплошной беспорядок: Ларри не слышал своих мыслей, он ни о чём и не думал, сконцентрировавшись исключительно на гладкой слегка влажной коже. Хотелось прикасаться, сжимать, целовать, кусать — делать всё возможное, чтобы слиться воедино, чтобы оказаться так близко к Салу, как ни окажется больше никто. Хотелось стать единственным для него, хотя бы на эту ночь. Хотя бы только на этот раз… Ларри не заметил, как снова начал целовать Сала в губы. Так сладко и отчаянно, понимая, что это больше не повториться, желая получить от этого момента всё возможное и даже больше.       Сал в очередной раз взял инициативу на себя, без лишних слов расстегнув молнию на Ларриных штанах. Снять их рукой не получилось бы из-за недостатка её длины, поэтому в ход пошла нога. Сал умело, будто проводил этот трюк сотни раз, стянул с Ларри штаны. Кажется, они продолжили лежать на краю кровати, но дела до них не было никакого, пока они не мешались. Но на этом необычные использования ног не закончились — Сал провёл ступнёй по налившемуся кровью члену сквозь ткань трусов. Именно сейчас приглушённой вспышкой пришло осознание происходящего вместе с осознанием того, что у Ларри не было ни презервативов, ни смазки.       Ларри, приложив немного усилий, прижал рукой ногу Сала, не позволяя ей больше дотронуться до него.       — У-у, мафиози, ты слишком груб. — Сал, совершенно не скрывая этого, издевался. Ларри ощущал странное чувство, будто на самом деле всё должно быть наоборот: по крайней мере, такие фразы звучали слишком странно, когда их озвучивал Сал. Хотя пьяный Сал вполне смахивал на трезвого Ларри.       Рассматривая хищную улыбку Фишера, Ларри лишь сильнее убедился в том, что сегодня не стоит заходить слишком далеко. Как он уже говорил, он не трахает пьяных людей, а они не трахают его. Это вполне подходило для девиза всей жизни.       — Давай договоримся так: ты не трогаешь меня лишний раз, а я спокойно закончу начатое. — Ларри был уверен в том, что если Сал продолжит хоть маленьким участком кожи касаться его тела, то он не сможет держать себя в руках.       Сал никак не ответил, вместо этого расслабил ногу. Судя по всему, это обозначало недовольное согласие.       Если Сал разобрался с пуговицами как прирождённый профессионал, то у Ларри с его ремнём возникли небольшие трудности. Всё-таки ему ни разу до этого не доводилось расстёгивать чужие ремни в темноте, когда собственные волосы лезут под руку и мешают сконцентрироваться. Бонусом ко всему пальцы пробило мелкой дрожью, когда пряжка ремня наконец-таки поддалась его нехитрым манипуляциям. Тело Сала горело не меньше, чем тело Ларри. Тем не менее он мирно лежал, ожидая, когда Ларри сделает хоть что-нибудь.       Сал, до этого не издавший ни звука, тяжело выдохнул, когда Ларрина ладонь опустилась на его член. Ларри мысленно нарекнул этот момент маленькой победой и медленно двинул рукой. Последовал очередной сдавленный выдох. А после ещё и ещё, плавно перетекая в хриплые стоны. Ларри довольно ухмыльнулся, рассматривая Фишера во всех деталях, стараясь заполнить каждый участок своей памяти этой картиной. Сал закусил губу, уперевшись макушкой в мягкое изголовье кровати. Его целая от царапин рука сжимала простынь, а другая, несмотря на уговор, бесцельно лежала на Ларриной пояснице, иногда больно впиваясь ногтями в кожу и оставляя розоватые полосы. Ларри не чувствовал никакого дискомфорта от этой боли. Более того, она казалась чем-то максимально подходящей ко всей этой ситуации, чем-то, что впервые не показалось странным или нелепым. На каждое — даже мимолётное — прикосновение к головке Сал отдавался глухим стоном, плавно прогибая спину.       — Ларри, — Джонсон удивился внезапной смене тона голоса на серьёзный и тому, что его наконец назвали по имени. — Поцелуй меня.       И Ларри поцеловал. И целовал до последнего, пока Сал, схватив его обеими руками, не напрягся всем телом. А после, издав непонятный гортанный звук, распластался по кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны.

***

      Струи холодной воды стекали по телу, возбуждение постепенно сходило на нет. Ларри поставил лицо под воду, позволяя ей забегать в рот и нос. На самом деле, сейчас хотелось одного — навсегда исчезнуть с лица земли. Или, по крайней мере, занять свои мысли чем-то другим, а не Салом. Он — вернее произошедшее — крутилось в голове бесформенным ураганом, не давая нормально всё обдумать. Ларри чувствовал себя отвратительно, будто совершил самую серьёзную ошибку в своей жизни.       Стало слишком холодно, и Ларри машинально выключил воду. С волос капали остатки воды, стекая по ногам и звонко разбиваясь о керамический душевой поддон. Несмотря на холодный душ, до жути хотелось спать.       Ларри встал напротив зеркала, вытирая тело полотенцем. Прикоснувшись к пояснице, Ларри болезненно зашипел. Глупо было полагать, что на нём не останется ни следа после ногтей Сала, но чтобы столь глубокие царапины… Судя по всему, они даже были покрыты кровью, но вода всё успешно смыла. Раздражённо ругнувшись, Ларри продолжил вытирать спину, избегая раненного участка.       Сал, перетянув на себя бóльшую часть одеяла, крепко спал. Голубые волосы закрывали его лицо, чему Ларри был очень благодарен, ведь вид спящего Сала вывел бы на новый всплеск лишних эмоций. Ларри лёг рядом, вытянув половину одеяло из-под Фишера, и уставился в потолок, не разрешая себе повернуться на левый бок. Смотреть на Сала сейчас точно не стоило, а так хотелось придвинуться хоть немного ближе. Но Ларри продолжал терзать потолок немигающим взглядом, как вдруг рука Сала упала на него, прижимая своего хозяина к нему. Сал что-то сонно пробурчал и уткнулся носом в Ларрино плечо.       Желание придушить себя подушкой вспыхнуло само по себе.