Волк в овечьей шкуре

      Сал не хотел открывать глаза. Он проснулся уже достаточно давно, но открыть глаза означало окончательно влиться в реальность. Хотелось верить, что воспоминания этой ночи — плохой — просто отврательный — сон, и пока что, в темноте закрытых век, удавалось убеждать себя в этом. Нет, Сала определённо смущала двуспальная кровать, что он почувствовал, перевернувшись на бок и раскинув руки перед собой, учитывая, что в его комнате кровать расчитана лишь на одного человека. Но этому находилось как минимум три разумных объяснения. Ладно, назвать разумными их сложно, но все они в разы лучше того, что «снилось».       Всё-таки бесконечно пролежать на кровати не получилось бы, и Сал вскоре сдался. Яркая вспышка света, после которой пришлось зажмуриться, — и Сал понял, что находится далеко не в своей комнате, и все те три объяснения тоже далеки от истины. Комната, в которой он находился, казалась отдалённо знакомой. Больше эмоций Сал испытал, бросив увлечённо-рассматривающий взгляд на кровать. Вот она-то и была знакома до тупой боли в висках. Чтобы наверняка убедиться в произошедшем, Сал с опаской заглянул под одеяло. Он и так чувствовал подозрительную свободу тела, но не увидеть это собственными глазами попросту не мог.       Что ж, что и следовало ожидать — он был абсолютно голым. Сал мучительно простонал, пряча голову под подушку и мысленно ругая себя за глупую импульсивность. Раньше Сал почти не запоминал события, происходящие после выпивки, но сейчас в голове стояла слишком чёткая картинка Ларри с покрасневшими губами и огоньком в глазах. Как хорошо, что сейчас Ларри не было рядом, иначе Сал заживо сгорел бы от смущения. Правда, никто не мешает сделать ему это после, ведь выйти из комнаты — скорее всего, это была спальня самого Ларри, о чём свидетельствовала слишком сильная разница с интерьером остальной квартиры — так или иначе придётся выйти.       Сал выкарабкался из-под подушки и подумал, что, конечно же, не жалеет о произошедшем, как и обещал, но извиниться, наверное, надо было. Хотя Ларри может посчитать это тем самым сожалением. В этом случае лучше ничего не говорить про эту ночь.       Пришлось сесть, вспоминая, куда же ночью улетела футболка, но долго рассуждать на эту тему не пришлось: его одежда аккуратной стопкой была сложена на второй половине кровати, а на тумбочке рядом стоял полный стакан воды. Уже другой стакан, не с сердечками. На нём были нарисованы разные геометрические фигуры, но Салу не было до этого дела. Увидев воду, он осознал, насколько сильно хочет пить, поэтому, откинув одеяло подальше, потянулся за стаканом. Вода, видимо, стояла здесь уже давно, так что насладиться чем-то освежающим не удалось, но в чувства привело даже это.       Телефон тоже лежал на тумбочке. Что было странно, ведь он должен был оставаться в кармане куртки. Зная Ларри, тот, скорее всего, вспомнил, как Сал паниковал по поводу телефона в прошлый раз, поэтому на этот раз решил положить его прямо перед носом. Стараясь оттянуть момент встречи с Джонсоном, Сал включил экран телефона. Он надеялся, что ему кто-то написал, чтобы просидеть на кровати, переписываясь, подольше, но новых уведомлений не было. Сал обречённо вздохнул, понимая, что выбора, кроме как вставать и одеваться, у него нет.       В квартире царила тишина. Сал успел испугаться, не заметив Ларри ни в гостиной, ни на кухне. В другие комнаты он заходить не рискнул, решив, что Ларри может быть где угодно в таком-то большом доме. Сейчас хотелось поскорее умыться.       Сал надеялся, что, когда он выйдет из ванной, то наконец увидит Ларри, но нет, того по-прежнему не было в доступных Салу комнатах.       — Я слышал, конечно, что иногда люди сбегают после жаркой ночки, но чтоб из собственной квартиры… — совсем тихо недоумевал Сал, входя на кухню. — Думаю, Ларри не будет против, если я поковыряюсь в его холодильнике.       — Не будет. — раздался спокойный голос за спиной.       Сал на автомате захлопнул дверцу холодильника и развернулся вполоборота. Ларри стоял, оперевшись рукой на обеденный стол и с любопытством наблюдал за Салом.       — Где ты был?       — Потерял меня, да? — Сал отвёл взгляд обратно на холодильник, пусть и не стал открывать его. Есть почему-то перехотелось. — Я разбирал хлам в старом отцовском кабинете. Завтра должна приехать моя бабушка, она не любит, когда я раскидываю там вещи.       Сал бросил своё привычное «ясно», рассматривая одинокий магнитик на холодильнике. Судя по надписям «España» — сверху и «Madrid» — снизу, это был сувенир из Испании. Не то чтобы Сал прекрасно знал испанский язык, но умел читать и понимать базовые фразы. Когда он был на последнем году обучения, в школе появились классы новых иностранных языков: чешского, китайского, итальянского и, естественно, испанского. Но после поступления в институт у Сала не было лишнего времени на изучение иностранного языка, так что он остановился на том же этапе, постепенно забывая многие слова и грамматические правила.       Пусть Сал и не хотел смотреть на Ларри, но постоянно стоять, уткнувшись в проклятый магнитик, нельзя было. Пришлось развернуться. Ларри стоял в том же положении, что и до этого. Его волосы были собраны в небрежный пучок, а сам он был одет в серую майку и длинные шорты. Всё это выглядело чересчур по-домашнему и совсем не подходило ему. Конечно, если бы Сал не знал Ларри до этого и увидел бы только сейчас, посчитал бы, что тот выглядит вполне мило. Но зная привычного Ларри, который заплетает волосы в тугой хвост, красит ногти и носит длинные пальто, это выглядело странно.       «Боже мой, Сал, просто не рассматривай его с таким ярковыраженным любопытством, он ведь наверняка заметит это, если ты продолжишь.»       Но отвернуться не получилось. Ларри красивый, это неоспоримый факт, но никогда до этого Сал не испытывал одновременно и желание отвернуться из-за переполяющего его смущения, и желание совсем не отрываться от Ларри.       — Ты голоден? Могу предложить только хлопья с молоком. Я ещё не ходил в магазин. — Ларри наконец отцепился от стола, доставая из одной из верхних полок пачку хлопьев.       Сал молча кивнул. Он не был голоден. Но Ларри в это не поверит.       Сал сел за стол, Ларри, как всегда, напротив. Сал топил жёлтые кукурузные кружочки в молоке, потому что любил, когда они размокают, Ларри ел сразу, потому что предпочитал хрустящие хлопья. Сал старался не смотреть на Ларри, Ларри без стеснения следил за тем, как Сал издевается над хлопьями. Сал думал о том, о чём можно поговорить, чтобы разрушить эту давящую тишину, Ларри надеялся на то, что Сал не заведёт диалог.       — Знаешь, — к великому разочарованю Ларри начал Сал. — Я совсем ничего не чувствую по отношению к смерти мамы. — Фишер не знал, почему поднял именно эту тему. Наверное, он просто боялся обсудить её сам с собой, так что пришлось втягивать в разговор хоть кого-нибудь, чтобы прийти к какому-то выводу. Даже неважно, как этот вывод будет выглядеть, просто хотелось получить хоть какое-то объяснение, даже самое несуразное. — Когда я только узнал о её смерти, мне было плохо. Очень. Сейчас же — ничего. Как будто так и должно быть. Я даже на смерть Мэйпл по-другому реагировал. Хотя её смерть я до сих пор отрицаю, а вот в мамину верю на все сто процентов…       — Это нормально, я думаю. — немного поболтав ложкой в молоке, Ларри положил в рот ещё несколько хлопьев. — Ты столько лет наблюдал за тем, как Диане становилось всё хуже и хуже. Подсознательно ты наверняка рассматривал вариант её смерти и был к этому готов.       Сал не удержался и посмотрел на Ларри. Он выглядел до ужаса серьёзным. Казалось, будто он прекрасно понимал Сала.       — Да… — удивившись тому, как тихо звучал его голос, Фишер исправился: — Да, наверное, ты прав. Думаю, я понял, что ей придётся в скором времени умереть, когда она попала в реанимацию.       Ларри сочувственно кивнул.       — Расскажи о своих родителях, если хочешь. — продолжая мочить хлопья в молоке, предложил Сал. Они уже достигли нужной консистенции, но есть по-прежнему не хотелось, поэтому Сал принялся насильно запихивать в себя набухшие хлопья.       — Почему ты считаешь, что я хочу?       — Не знаю, просто чувствую, что тебе надо выговориться.       — Да там и рассказывать нечего. Разве что могу назвать тысячу и одну причину, почему мой отец был уёбком.       — Ты говорил, что они оба умерли. — Сал поперхнулся, но постарался сделать вид, что ничего не было. — Обычно людям всегда есть что рассказать о смерти своих близких.       — «Близких»… — раздражённо протянул Ларри. — Близкой мне была только мама. По факту она моя мачеха, но я был ребёнком, когда она появилась в моей жизни, так что до сих пор зову её мамой. И то наши отношения начали портится за несколько лет до её смерти. Я подозреваю, почему так, но всё равно пытаюсь её оправдать. Не хочу верить в то, что она не была самым лучшим человеком на свете. Пусть и понимаю, что такого быть ну никак не может.       Сал внимательно слушал. Ларри впервые рассказывал что-то о своём прошлом, просто потому что захотел.       — И какие у тебя подозрения?       Ларри тяжело вздохнул и отодвинул от себя пустую тарелку.       — В четырнадцать лет я рассказал родителям о том, что начал встречаться с парнем. Представляешь, я не знал, что большинство людей считает это чем-то неправильным, мои родители в том числе. Если отец открыто выступил против, то мама — нет. Она, конечно, старалась поддерживать меня, но наши отношения именно в тот момент стали становиться холоднее. — Ларри нервно сдирал лак на ногтях. — Ну она до последнего хорошо общалась со мной, но гораздо хуже, чем со мной десятилетним, например. — спустя короткую паузу он продолжил: — А что касается их смерти, то там ничего необычного для людей вроде них. Передозировка. Я был рад, когда узнал, что умер отец. Хотя чему тут радоваться, ведь пока он был жив, меня ничего не связывало с «Всемогущими святыми», а после мне бы пришлось стать их главным. Тут даже не обязательство сыграло, а мои дурацкие принципы и ебучая гордость. Но когда умерла мама, то… Аргх, хватит об этом.       Ларри встал из-за стола, собираясь вымыть тарелку. Сал сидел молча, переваривая услышанную информацию. А ещё думая о том, что поговорить о сегодняшней ночи всё-таки необходимо. Нужно как минимум объясниться перед Ларри.       — Ларри?       — М? — шум текущей из крана воды слегка глушил его голос.       — Нам нужно обсудить кое-что. — неуверенно сказал Сал, доедая в край отсыревшие хлопья.       — Что?       «Действительно, что?» — мысленно закатил глаза Сал.       — Джонсон, не прикидывайся отсталым, а.       Ларри повернулся в его сторону. По нему было видно, что он напряжён до предела. Но, как только во входную дверь раздался размеренный стук, он облегчённо выдохнул. Сал же, наоборот, напрягся. Он, оставив тарелку с одним молоком и крошками, хвостом последовал за Ларри, ушедшим открывать дверь, и, устроившись неподалёку, пристально следил за происходящим.       — Ларри, дорогой! — в дверях стояла пожилая смуглая женщина. Она крепко обняла Ларри, как только тот открыл ей дверь. Картина вышла весьма милая из-за того, что Ларри был головы на две выше.       — Ба, ты ведь завтра должна была приехать. — Ларри то ли неуверенно, то ли смущённо обнял женщину в ответ.       — Я хотела сделать сюрприз. Эшли рассказала, что ты слишком сильно грузишь себя, поэтому я решила приехать пораньше.       Ларри цокнул языком при упоминании Эшли.       — Ну я ведь даже убраться не успел. О таких вещах предупреждать надо.       — Я как раз за этим и приехала. По словам Эшли я поняла, что тебе нужно хорошенько отдохнуть. Ты, небось, забыл о том, что такое нормальное здоровое питание.       Сал широко улыбался, наблюдая за их диалогом. В выражение лица Ларри читалось, что он готов был придушить подругу при первой же возможности.       — Чёрт с ним, приехала — значит приехала, не отправлять же тебе обратно. Входи, нечего в дверях разговаривать.       Только сейчас Сал попался на глаза бабушки. Она с интересом оглядела его, прищурив глаза. Ларри же выглядел так, словно готов выкинуть кого-то из своих гостей, чтобы — не дай бог! — не знакомить их. Тем не менее сделать бы это пришлось.       — Ба, это Сал, он… — видимо, Ларри понятия не имел, как правильно представить Сала, поэтому тот взял всё в свои руки:       — Я его друг.       Облегчение Ларри ощущалось физически.       — Приятно познакомиться. — ответила женщина, слегка покосившись на внука.       Бабушка прошла вперёд, оценивающе осматривая квартиру.       — Сал, тебе лучше уйти. — шёпотом сказал Ларри. — Моя бабушка пусть и хорошая женщина, но ты ей явно не понравился.       — Ага. Я только позвоню Тодду и уйду. — Сал не понял, где именно было это «явно», потому что сам никакой неприязни не заметил. Но спорить всё равно не стал.       Телефон лежал на прежнем месте. Сал думал, что Тодд сам уже должен был ему позвонить — всё-таки тот постоянно встаёт ни свет ни заря, а сейчас было слегка за полдень — но новых звонков не было, поэтому пришлось набирать его номер самостоятельно.       — Алло?       — Сал, прости-и, — протянул Тодд. — Я с утра немного занят, поэтому не звонил до этого.       — Да всё в порядке, я только недавно встал.       — Господи, я говорил, что тебе нужно восстанавливать режим, а ты ложишься под утро.       — Выходной же, могу себе позволить.       — Ага, выходной. — недовольно пробурчал Тодд. — Слушай, давай встретимся чуть попозже, иначе я не успею проверить текст на ошибки.       — Чем ты там занимаешься?       — Работа, мой милый друг, работа. Деньги же зарабатывать как-то надо, вот и пишу какую-то статью для какого-то журнала.       — Хорошо. — хмыкнув, сказал Сал. — Тогда я зайду за тобой через пару часов.       — Отлично. До встречи!       — Пока.       Сал сбросил трубку. Тодд ещё не знал о смерти Дианы, а если узнает, то уж точно не обрадуется. Во всяком случае, держать это от него в тайне было не то чтобы неправильно, а максимально глупо и бессмысленно. Так что при встрече обязательно нужно будет поговорить об этом.       Фишер вышел из комнаты и, услышав голоса на кухне, направился туда. Нужно было спросить у Ларри, на какой автобус ему сесть, чтобы попасть отсюда до дома, и по-человечески попрощаться. Не уйдёт же он, никого не предупредив. Но заметив, что речь в диалоге бабушки и Ларри идёт о нём, Сал притормозил у входа на кухню. Голоса здесь было слышно хорошо, жаль, что лиц не видно.       — Что насчёт этого Сала? — спрашивала женщина.       — А что насчёт него?       — Он ведь не твой друг.       — С чего ты это взяла?       — Я бы знала, если бы у тебя появился новый друг. — Ларри невесело усмехнулся. — Скажи правду, милый.       — Ба… — кажется, Ларри хотел возмутиться, но его перебили.       — Он твой парень? — женщина сделала это предложение слишком обыденным тоном, у Сала же даже сердце перестало биться. — Ты ведь знаешь, что я давным-давно приняла тот факт, что тебе нравятся мужчины, тебе не обязательно это скрывать от меня.       — Мы не встречаемся, ба. И никогда не будем. — почему-то лёд в голосе Ларри заставил Сала почувствовать себя хреново и впиться зубами в нижнюю губу до острой боли.       — Боже, Ларри, неужели ты опять начал спать со всем подряд? — ахнула бабушка.       — Вот опять ты начинаешь! — Сал услышал удар обо что-то твёрдое. Судя по всему, это Ларри ударил ладонями по столу. — Постоянно поднимаешь эту тему! Во-первых, это было давно, во-вторых, я не хочу ни с тобой, ни с кем-либо ещё обсуждать это, о чём я говорил тебе очень много раз.       Сал решил, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы войти на кухню, ибо дальше будет только хуже.       — Ларри! — преувеличенно громко и весело зашёл Сал. Ларри сразу понял, что тот подслушивал их разговор, что стало понятно по извиняющейся слабой улыбке. — Я пойду. На какой автобус?..       — На сто тринадцатый. — перебивая Сала на середине вопроса ответил Ларри. — Остановка возле того зоомагазина. Помнишь?       Сал направился в сторону выхода, кивнув. Уходить совершенно не хотелось, учитывая, что они с Ларри ещё не обсудили эту ночь. Да и не только поэтому, если честно. Сала не покидало желание просто поговорить с Ларри. Да хотя бы посидеть в тишине, главное — с ним. Сал не хотел оставаться один. Вернее будет сказать по-другому. Сал не хотел оставаться без Ларри.