А что если...

Из-за иллюзорности всякого прекрасного Выше и выше растет умозрительный забор. И еще зеленое выглядит как красное И некому выломать этот полоумный светофор. Что же нас ожидает за той конечной чертой? Пустота? Никто не даст толковый ответ на этот вопрос, ведь не вернулся ещё ни один человек оттуда. Мы все так и останемся в глупом неведении в глазницах, в безнадёжном оптимизме нездоровой, припухшей от печальных событий головы. Это вовсе не плохо, хотя и хорошее выделить витиевато. Но сохранять нейтралитет — тоже головокружительное искусство. А головокружительное ли? Она так и продолжала лежать, вкушая забвенную кончину. Но каково было удивление ничего не ощутить спустя и десять, и двадцать, и тридцать секунд. Но Томико была твёрдо уверена, что поезд был от неё на расстоянии вытянутой руки. Желая убедиться, она озирается по сторонам, но ни поезда, ни рельс не было обнаружено. — Чего?! — вскрикнула она. Девушка лежала посреди шумной улицы на, неудивительно, твёрдой земле. Прохожие с неодобрением поглядывали в её сторону, опуская голову ниже. Девушка, смутившись, замолкла. Фурукава поднимается, опуская руки, дабы отряхнуть залежавшуюся одежду. «Рюкзак. Где он?» Как выяснилось, рюкзак лежал неподалёку. Подхватив его под руку, она направилась по дороге, не понимая, что, чёрт возьми, происходит. «Я… Ничего не помню… Я была дома, а дальше,… что дальше…» Рассверкавшийся серый асфальт буяво поблёскивал в сумраке. Лепестки безропотно кружили в воздухе, но в конечном итоге опускались на бесконечный путь людей, которые не в силах отказаться от этого подарка. Не в силах существовать так, как хочется им. Даром что им не надоест вечно уклоняться, но не надоест — это факт. Идут люди — все, как один, нет индивидуальности, уж много воды истекло с её тщетной потери. Все грязные, как «Авгиевы конюшни». А по щекам текут хрусталики, которые мгновенно были вытерты шершавым рукавом. «Не раскисать, Томико, не раскисать» Высокоствольные здания домовито заполненные стёклами, казалось, уже упираются в рыхлые облака. Неизгладимые витрины били по глазам своими цветами, особенно в таком количестве. «Где я? Как я сюда попала? Точно! Телефон!» Она молниеносно вынула телефон из глубокого кармана. Маме звонить было вовсе, как идти на каторгу. «19:46. Вечер. Уже вечер. Что делать…» Найдя скамью в ближайшем зелёном парке, уверенно плюхнулась на неё. Недолго размышляя, к конкретному решению дальнейших действий она не пришла, но вот оценить положение получилось на все сто: девушка очутилсь неведомо где, одна, но, самое главное, есть немного денег. Есть деньги — есть жизнь. Томико задумчиво потирала подбородок двумя пальцами. Кофе — вот единственное спасение смятённой души. Осталось только отыскать какое-нибудь захудалое кафе. Конечно, проблем нежданно-негаданно образовавшихся это не решит, но зато позволит собрать мысли в кучу. Девушка поднялась и отправилась на розыск. Фурукава прошла около трёх улиц, но ничего путёвого не обнаружила, а ведь в плане напитка бодрости она всегда была придирчива. Надежда окончательно рухнула. Завернув за последний угол, она приметила глазом вывеску, которая гласила ≪あんてい く*≫. — Нашла… — тихо молвила девушка. Она смущённо приоткрыла деревянную дверь и тут же послышалось: «Добро пожаловать!». Некоторое количество рабочих кружили в великолепном зале, а некоторые стояли на кассе. Атмосфера царила восхитительно-домашняя, уютная. Взором Томико в поиске свободного столика, коих пруд пруди. Усевшись перед окном, она оглядела юных официантов. Один из них уже на всех парах мчался к вошедшей. — Д-добрый вечер, меня зовут Канеки и я буду вашим официантом. Вы определились с заказом? — Канеки вгляделся в краснющие от слёз глаза. — Д-девушка, с Вами всё хорошо? — … — она вновь оглаживала подбородок. — Канеки-сан, могу я попросить местный кофе? Канеки удивлённо вытаращился одним своим видимым глазом, не понимая, что за ≪местный≫ кофе, но прикинув, что, вероятно, девушка из других краёв, бегло ответил: «Конечно». И след его простыл. Парень возвратился с дымящейся чашкой на круглом железном подносе, поставив её перед девушкой. Она пробурчала что-то вроде «спасибо», и, подхватив за дужку, параллельно придерживая её пальцами свободной руки, сделала два размеренных глотка, но этого хватило, чтоб понять, насколько этот кофе исполнен бесподобием. А Канеки лишь очарованно смотрел на то, как буря эмоций на лице дамы пребывает в стадии превосходства. Опомнившись, он заалел, слегка поклонился и пошёл к барной стойке. А пришедщая продолжала с наслаждением опустошать фарфоровое изделие. Оставив на кассе небольшую сумку денег, она направилась к выходу, но её задержал возглас позади: — Постойте! — Канеки быстро шёл ей на встречу. — Вы так и не ответили… — Ответила… На что? — воистину недопонимала девушка. — С Вами всё хорошо? — Не знаю. — она неопределённо пожала плечами и вышла, оставив парня одного на пороге. На улице было ещё темнее. Куда идти она не могла приложить ума. — Ну, для начала можно обойтись лавкой, а потом… потом в отель? Хотя, какой отель, у меня финансов-то кот наплакал. — она обречённо выдохнула. Она неторопливо шагала по закаулкам, ища нечто хоть мельчайше схожее с ночлегом. — О, как вовремя, — увидя большую скамью, вымолвила. — Ну, не домик у побережья чёрного моря, конечно, но… сойдёт? Да кого я обманываю. Бедная моя спина. Она неудобно прилегла и подложила под голову твёрдый рюкзак. Глаза уже слипались от усталости за прошедший день. Мышцы наливались свинцом, а мысли крылись сладостной пеленой. Томико поддалась соблазну и окунулась с головой в мечтательные, как Фурукаве казалось, грёзы, но в самом же деле ей ничего никогда не снилось. *** Канеки вяло топал в сторону дома. Выдался сложный день, хоть и работа была всего лишь на полставки. Он коснулся глазной повязки и устало выдохнул. Что же такое с миром творится? Никто не ответит на этот вопрос. Время 21:46, и уже дико хочется спать, на что парень лишь выжидающе подхода к квартире поправил лямку портфеля. На пустой улице раздалось урчание живота. Его живота. Он испуганно стал озираться по сторонам, ища то самое единое спасение, которое всё никак не хотело снизойти до его головы. Впрочем, чего-то нового не произошло. Отогнав гнусные мысли, черноволосый вновь стал топать по асфальту, но уже более ритмично и стройно, напряжно. Жилой дом уже виднелся неподалёку, юноша облегчённо выдохнул, предвкушая скорую трапезу внутренностями конверта, который смирно дожидаясь опустошения, лежал на дне холодильника. Уже подходя к подъезду, он обнаружил кого-то сладко сопящего на скамье подле него. — Может, нужна помощь? — Кен всегда бросался на выручку без разбора, но при этом никогда не требовал ничего взамен. Этому его научила драгоценная мать, которую он так почитал. Но следует взять во внимание, что и погибла она помогая. На это глаза его были слепо закрыты. Парень приблизился к спящему и неловко потряс его за плечи. Лица со спины не было видно. *** Ощутив лёгкую тряску, девушка мгновенно подскочила, не понимая, что происходит. Она обернулась через плечо и увидела того самого ничем непричательного паренька. — Э-э-э? Снова здравствуйте? — она спросонья вопрошающе склонила голову, уже окончательно повернувшись к собеседнику. — З-здравствуйте… А чего В-вы тут… спите? — А нельзя? Канеки окаменел. — К-конечно можно! — слишком громко воскликнул. —То-есть… Вам некуда идти? — Да Вы сам Мистер Очевидность, Канеки-сан. Совершенно верно, мне некуда идти… — ответила она. — А что? Почему Вас это заботит? — Я-я… Ну, раз Вам некуда идти, то… я мог бы приютить Вас… — сдался парень. — Приютить? Эм… У меня нечего воровать. — Ч-что? Я и не собирался! — Канеки-сан, извините, но… я знаю Вас отсилы несколько часов… Огромное спасибо за беспокойство и предложение. — Н-но я хочу помочь… — он не понимал, почему так сложно принять его приглашение из добрых побуждений. — Извините, я не буду настаивать. — Канеки выудил из рюкзака ручку и отрванный листочек. Написав там пару цифр и снизу подписав имя ≪Канеки Кен≫, он вручил её девушке. — Звоните, если передумаете. — Спасибо, Канеки-сан, до свидания. — До свидания… Девушка по второму кругу легла и прикрыла глаза, но сон никак не шёл. «Может, стоило согласиться… Всяко лучше, чем спать тут» *** Подойдя, Канеки выудил из кармана куртки ключ и вставил его в замочную скважину, та, после пары ловких движений, податливо отворилась. Парень снял обувь и сразу последовал на кухню, дабы подкрепиться, ведь завтра на работу, но кидаться на каждого человека — затея не очень-то хорошая. Он держал в своих ладонях конверт, пытаяясь побороть сформировавшийся ком омерзения в горле. — Это твоя сущность, Кен. Ты от неё никуда не убежишь. — повторял он, как мантру, снова и снова. Открыв, он сделал первый жадный надкус. Было сложно, но он справился. Юноша встал у окна. Там, внизу, всё ещё на чёрствой скамье лежит девушка, что так упорно утказывалась от помощи. Она первая, кто зарекнулся сказать ≪нет≫. Подавляющее большинство понимало, что Кен не попросит ничего взамен и нагло пользовались этим. Канеки отпрянул. — Должно быть, ей холодно? — задал вопрос он в пустоту. — И что мне теперь делать? Она же замёрзнет… Так, ладно. Канеки распахнул древнющий шкаф и из самого дальнего уголка прихватил одеяло с небольшим ворсом. Вновь выйдя из квартиры, он быстро спускается по бетонным ступеням. На улице парень ощутил, как холодно-влажный воздух прошёлся по густым прядям влас. — Я-я… Держите. — парень неловко протянул взятое из дома. — Не стоило, но спасибо. — Фурукава понимала, что сейчас отказываться глупо, на улице действительно морозно. Она приподняла хрупкое туловище. — А… Может, на «ты»? — он замешкался, руки неловко теребили рукав белоснежной рубашки. — Как скажете… скажешь, — девушка мгновенно себя исправила. — Канеки-сан, а ты что тут делаешь? — На улице холодно… — И? — Ты замёрзнешь. — Эвоно как. — пальцы коснулись подбородка. — Ещё раз спасибо. За беспокойство. — Вероятно, тебе тут скучно, я мог бы составить компанию, если хочешь… — появилась в диковинку малоосмысленная надежда непонятно на что. — Компанию? Ты собираешься спать со мной на лавочке? — бровь недоувмвающе выгнута. — Ч-что? — Канеки понимающе притих. — Нет! Я хотел сказать, что могу посидеть тут с тобой! — А зачем? — второй раз недоумевала. — Тут одиноко… Одиночество — одно из самых склизких эмоциональных стостояний человека. Знаю не понаслышке, к сожалению. Заметив печаль в его глазах, она согласилась. — Присаживайся, что ль… — девушка отодвинулась ближе к краю, а парень действительно сел рядом. — Как давно ты работаешь в том кафе? — она решила прервать тишину. — Около недели. — Ого, всего-то? Тот кофе был бесподобен, каюсь. — Ты п-преувеличиваешь. — он отвёл взгляд. — Ни сколько. — честно призналась Томико. — А, я совсем забыл, извини… Как тебя зовут? — Фурукава Томико, — она протянула ладонь. — Будем знакомы? — Канеки Кен. — он протянул в ответ. — Будем. — Канеки-сан? — Д-да? — Как ты относишься к параллельным мирам? — Параллельным мирам? Крайне скептично, хоть мне и хотелось бы верить, что существует где-то другая разумная раса, но… верится с трудом. Да, многие физики в самом деле пытались доказать множество теорий на эту тему, но… они или тронулись умом, или занимались этим от скуки. Но хотел бы, чтоб существовали другие миры… — он говорил и говорил. — А ты? — повернулся в её сторону. В ответ она невзначай опустила голову на плечо знакомого. Канеки смутился, но будить Фурукаву с претензиями не стал. А вообще… Нельзя удержаться от восторженного возгласа Вникая, чем кончится вся канитель, Когда становится как-то плевать на физический ущерб.