Хроники Эдмории. Дары аймасов (книга вторая)

      Управлять вместилищем оказалось не просто. Подселившись в тело жреца, Айяра и Вельзар обнаружили, что каждый из них получил контроль только над половиной тела. Вампиресса командовала правой, а демон — левой стороной. Это вызвало массу неудобств, и прежде чем проникнуть в храм, им пришлось научиться ходить и совершать другие простейшие действия так, чтобы жрец со стороны не казался больным падучей болезнью. Антониус с племянниками в оторопелом молчании наблюдали за тем, как храмовник, взбрыкивая ногами, ругается сам с собой двумя разными голосами. Голос под управлением Айяры почему-то был басовитым, а когда контроль брал демон, выходило гнусаво и тонко. С трудом, но им удалось достигнуть необходимого взаимодействия и Майра-Инир вздохнул с облегчением. — Дальше вы действуете в одиночку, — сказал чернокнижник, проводив Айяру с демоном к пирамиде. — Если что-то пойдёт не так, помочь вам мы уже не сможем. Айяра, слушая мага, смотрела на неприступные стены храма глазами жреца. — Знаю, — задумчиво произнесла она чужим голосом. Вампиресса видела то, чего не видел Антониус — тонкое марево оболочки магического щита укрывало святилище Истины от основания до вершины. — Жрецы защитили себя надёжно. Вампир с любопытством поднял брови. — Щит? — догадался он. — Он что, настолько примитивен, что не видит его? — полюбопытствовал ехидным голоском демон. Антониус надменно поджал губы. Собравшись с духом, Айяра велела вместилищу ступить на песок Площади Откровений. Маг остался стоять на месте. Миновав ряды палаток, лазутчики двинулись к храму. По счастью, жрецом не заинтересовались, лишь водонос, разносивший воду паломникам, вежливо предложил ему чашу. Вместилище облизнуло губы. Сама Айяра в воде не нуждалась, а вот их сосуд, судя по корке на губах, страдал от обезвоживания. Вампиресса, с досадой помянув про себя Князя Тьмы, взяла протянутую чашу и неуклюже влила воду в рот жреца. Поблагодарив водоноса, лазутчики поковыляли дальше. Сукин сын демон ради веселья приволакивал левую ногу. — Не прекратишь, испепелю, — прошипела Саведжа-Руа. Демон даже отвечать не стал, знал, насколько бессмысленно прозвучала её угроза. Айяра все свои силы тратила на то, чтобы удержать под контролем сознание жреца. Задача оказалась не из лёгких. Храмовник, носивший имя Риган Тал, был магом восьмого уровня и чрезвычайно отвлекал своими попытками вернуть контроль над телом. Отбив очередную его атаку, Айяра усыпила его, решив, что расплата в виде сильнейшей головной боли, которую он испытает, вернув своё тело, будет не таким уж страшным испытанием. Войти в храм оказалось просто. Магический щит, «опознав» жреца, без проблем впустил их внутрь. Пройдя по невысокому пандусу к узким воротам входа, они оказались в прохладе святилища. Светильники, установленные в нишах стен, давали слабый желтоватый свет. Устроив жезл в петле на ремне, Айяра положила руку на гладкий камень. Стены покрывала резьба из писаний всех живущих в Эдмории народов. Были здесь и совершенно неизвестные ей письмена. Скупые, чёткие литеры выглядели чужеродно и устрашающе. — Язык нарашей, — гнусаво произнёс демон, отобрав у неё право на речь. — Кто они такие? — спросила Айяра. — Белоголовые маги лунных равнин. Народ Айшара последнего Властелина. — Такой народ никогда не жил под небом Эдмории. — А кто сказал, что Айшар принадлежал этому миру? — визгливый смешок резанул слух, заставив Айяру поморщиться. — Дар проходить между мирами имели не только те, кто мог поднять Завесу. В былые времена этот мир часто посещали чужаки. — Ты вполне можешь отвечать мне и мысленно, порождение тьмы, — пробормотала она, — признание Тала сумасшедшим нам совершенно не к чему. — Порождение Великой Тьмы, — с пафосом поправил демон. — Великой так Великой, — спорить она не стала и двинулась по коридору, ведя рукой вдоль стены. Когда темнота в коридорах сгустилась, она вынула посох и коротким заклинанием заставила засветиться его навершие. Идти стало гораздо легче. Айяра больше не отвлекалась на письмена, её интересовала библиотека храма. Именно там всегда хранили самые старые и ценные из артефактов. Она надеялась, что жрецы Истины общим традициям всех храмовников не изменяли, а значит вход в библиотеку следовало искать в подземных хранилищах. По дороге им не попалось ни единой живой души. Почти все жрицы находились сейчас на Площади Откровений, выдавая паломникам ту крупицу прорицаний, которые не могли изменить общей судьбы мира. Иные знания держались ними под семью замками. Когда коридор уже стал казаться ей бесконечным, ноги жреца ступили на пол большого зала, чьи стены конусом устремлялись в высоту. Риган Тал поднял голову вверх, послушный их воле. Айяра обеспокоенно шевельнулась, осознав, что размер помещения явно превышал размер самой пирамиды. Рука жреца протянулась вперед и коснулась того, что непосвященному могло показаться вуалью из пыли, что простиралась почти у самых стен. Зал казался пустым, но Айяра так не считала. Кисть Тала исчезла внутри завесы, и на коже жреца тут же проступили вычурные знаки защитных символов. — Магическая завеса иллюзии, — определила она, с любопытством осматривая грудь храмовника, оттянув длинный вырез на балахоне. Обереги покрывали жреца от макушки до босых ступней. — И искажение пространства и времени, — важно добавил демон, раздуваясь от гордости за глубину своих знаний. — Я заметил это сразу. Не будь на нас защиты — испепелило бы на месте. — Ври, да не завирайся, безтелый, — она отпустила ворот, узнав попутно, что подштанников жрецы Энайе Даан не носили. Айяра, не колеблясь, послала жреца за Завесу и тут же прикрыла глаза ладонью, чтобы защититься от нестерпимо яркого свечения, идущего от центра зала, где переливалось всеми цветами радуги нечто никогда не виденное ни Саведжа-Руа, ни притихшим демоном. Когда глаза жреца несколько привыкли к слепящему свету, лазутчики узрели гигантское переплетение нитей света, формировавших толстый жгут, растущий из пола и уходящий в незримую высь купола. Величие невероятной магии, текущей по нитям, потрясало. В этом месте само время и пространство сосуществовали по своим особым законам. Если существовали законы, которым подчинялась сама вечность. Осознание того, что именно находилось перед ними, пришло к вампирессе и демону одновременно, заставив затрепетать обоих. Демон заговорил первым, и Аяйра, сморщив правую половину лица Тала, велела ему замолкнуть. Голова вместилища раскалывалась от боли. Столб не только излучал свет, но и доносил до слуха низкое гудение со странным изменчивым ритмом, что колебал само пространство. Гул напоминал песнь маятников Творца, но звучал куда величественнее и опаснее. Айяра не сомневалась, что смотрит на одно из величайших творений самого Создателя — Нить Ожерелья, что держала все миры в связке. Знают ли жрецы, что охраняют? Не могли не знать. И именно потому приняли столь серьёзные меры, оберегая доверенную им тайну от всей Эдмории за толстыми стенами пирамиды. Теперь стало понятным и то, почему храмы Энайе Даан во всех мирах Ожерелья всегда находились на одном и том же месте. Нить проходила через храмы-пирамиды будто сквозь ушко застежки. Но чем же заслужили подобную честь у самого Создателя — безгласного и безликого, которому в Эдмории не построили ни одного великого храма, жрецы Энайе Даан? От размышлений вампирессу отвлёк звук шагов. Развернувшись, она увидела, как Завесу прошёл старик-жрец с посохом в руках. — Риган, вот ты где, — властный взгляд из-под кустистых бровей устремился на Тала, и Айяра, спохватившись, склонила голову перед старейшиной. О том, что жрец принадлежал к высшему кругу Мастеров, говорило клеймо на виске в виде круга с расходившимися от центра звезды лучами. — Я… немного задержался, ваше святейшество. Жаркое солнце разморило меня. — Ты не обязан сам ходить на Площадь Откровений, это вполне могут сделать младшие жрецы. — Я не мог пренебречь своим долгом, — Айяра подбирала ответы наугад. — Это похвально, но излишне. Пойдём, я искал тебя, чтобы вместе принять наших гостей. Ты, как и я, был причастен к великому событию и заслужил честь стоять рядом. — Благодарю, — Тал склонил голову. Айяра понятия не имела, о какой чести идёт речь, но улизнуть не посмела и направилась за старшим из жрецов. Из зала они вышли всё в тот же коридор, но пройдя с два десятка шагов, старейшина остановился и отрывисто произнёс короткое заклинание. В стене открылся проход, жрец вошёл в него. Тал последовал за стариком. Айяра с тревогой смотрела по сторонам. Присмирел даже демон, понимая, как крепко они влипли. Прояви они хоть одно подозрительное движение, и старейшина, не задумываясь, испепелит их вместе с вместилищем. Вырваться наружу правде об Энайе Даан храмовники не позволят. Старейшина привёл их в комнатушку с креслами, стоявшими по кругу у стола. В углу на треноге стояло большое бронзовое блюдо с углями, разбавлявшими холод каменных стен ласковым теплом. Два кресла из пяти были заняты гостями — мужчинами из рода людей. Ещё двое жрецов стояли у дальней из стен. Третий жрец, с накинутым на голову капюшоном, подливал масло в курительницу у жаровни. Переступив порог, Айяра запнулась, ощутив беспокойство. Так как демон всё ещё командовал своей левой половиной тела, Тала потянуло вперед, Саведжа-Руа пришлось уцепиться за стену, чтобы не навернуться носом в пол. Демон зашипел, кляня ведьму грязными словечками, явно взятыми из памяти карлика. Его недовольство вампиресса проигнорировала, прикипев взглядом к поднявшемуся им навстречу высокому молодому мужчине. Перед ней стоял Дакхир Наараб собственной персоной. Следующим из своего кресла выбрался его помощник Каллиб. Капитан склонил голову в исполненном достоинства приветствии. Старейшина ограничился взмахом руки. Вельзар язвительно полюбопытствовал у Айяры, не лишилась ли та остатков своего скудного ума, зависнув на пороге с потрясённым выражением на физиономии их вместилища. — Самец, конечно, хорош, — продолжал разглагольствовать демон внутри их общего сознания, — но не настолько, чтобы срывать нашу миссию. — Помолчал бы, — огрызнулась она той же мыслеречью. Переборов ошеломление, Айяра толкнула Тала к одному из кресел и опустилась в него, как и старейшина. Капитан с помощником последовали их примеру. Саведжа-Руа, глядя на капитана, терялась в догадках, размышляя о том, каким причудливым ветром могло занести её недолгого любовника, любившего океан больше, чем что-либо иное, в самую глубь пустыни. И почему ему была оказана такая честь — быть принятым одним из мастеров Высшего круга Энайе Даан? Она не отрываясь рассматривала лицо капитана. Мужчина, заметив пристальное внимание жреца, моргнул, но отвечать прямым взглядом не стал. Дакхир заговорил со старейшиной, спросившим, был ли тяжёл их путь к храму. Спросил, чтобы начать разговор с ничего не значащих фраз. Как оказалось, капитан прибыл к Храму ещё на заре. Его путь по морю был безопасным, и вся его команда осталась в порту Нэйоль-наар — крупнейшего морского порта, лежавшего вблизи пути пилигримов, желавших посетить Энайе Даан для получения откровения. Закончив с пустыми разговорами, старейшина перешёл к главному и, не тая нетерпения, спросил, привёз ли Наараб то, зачем его посылало братство. Дакхар подтвердил, что их уговор был выполнен и сделал знак помощнику. Каллиб, встав с кресла, водрузил на стол стоявший у его ног небольшой деревянный сундук, оплетённый множеством ремней, скрепленных странного вида печатями. Таких оттисков видеть вампирессе ещё не приходилось, хотя изображение крылатого змея и вызвало у неё смутное чувство чего-то знакомого. От сундука повеяло мощью магии, что внезапно заколебала воздух комнаты. Не чувствовали её, похоже, лишь два морских волка, бывших людьми. Ногти Тала рефлекторно вжались в обивку подлокотников, давление силы охватило каждую мышцу. Заволновались и стоявшие позади них жрецы. Скривил рот, морщась от боли, скользнувшей под череп, и старейшина. Айяра понимала, почему привезти то, что находилось в сундуке, велели именно людям, не обладающим ни граном собственной магии. Запертая в сундуке сила могла убить любое магическое существо или усилить его во сто крат. Но для тех, кто был лишен магии, эта мощь была совершенно безвредна. Пока Айяра лихорадочно строила предположения о том, что же находилось в сундуке, старший из жрецов протянул капитану толстый кожаный кошель. Наараб, взяв оплату, внутрь не посмотрел. Усомниться в порядочности жреца Энайе Даан было тяжким оскорблением. Судя по весу кошеля, плата была немалой. Каллиб тут же спрятал протянутый ему капитаном кошель за пазуху и довольно похлопал по выпуклости ладонью. Старейшина, не спуская вожделенного взгляда с сундука, поднялся, показав, что их общение закончено, однако Дакхир не шелохнулся. — У меня есть личная просьба, амар танг, — уважительно произнёс он. И продолжил, пока старик переваривал его наглость — просить о чём-либо жреца его уровня мог далеко не каждый. — Мне нужен умелец, что поможет мне найти одну женщину. Она важна для меня, но, к сожалению, я потерял её след. Лицо старейшины, дрогнув, смягчилось. В выцветших глазах мелькнуло любопытство. — И кто эта дева? — Женщина, — поправил капитан, зажигаясь волнением, — красивее которой я не видал. Она завладела моим сердцем, запутав его в своих рыжих волосах, и, покинув меня, забрала его с собой. Старик усмехнулся: — Я слышу стук твоего сердца. Уверяю тебя, что оно пребывает на положенном ему месте, однако я понимаю тебя. Имеешь ли ты хоть что-то, оставленное этой женщиной? Дакхир Наараб немедля вытянул из кармана камзола тонкую шаль. Айяра задержала дыхание, узнавая свою вещь. Сердце вместилища отчаянно заколотилось. Только одному Создателю было известно, способен ли жрец учуять по клочку ткани то, что его хозяйка стоит рядом, скрытая чужой оболочкой. Взяв шаль, жрец поднёс шёлк к носу, вдохнув его аромат. Прикрыв глаза, старейшина прошептал заклинание поиска. Саведжа-Руа заставила Тала отступить ближе к выходу. Губы старейшины выронили тихое восклицание. — Тебе лучше забыть о ней, капитан, — произнёс он, возвращая шарф. — Она не из твоего народа и приведёт тебя к смерти. Не ищи её, и тогда твоя жизнь будет долгой и счастливой. — Я просил лишь сказать мне, где её искать. — И моё предупреждение тебя не остановит? — Нет, достопочтенный. Старейшина хмыкнул: — Я не бросаю слов на ветер. — Я тоже, — Дакхир Наараб был упрям, и Айяра ощутила гордость за любовника. — Скажи, жрец, куда отправиться, чтобы найти мою любимую? — На севере, у гор Валенграйда, там, где лежит Зачарованный лес, ты найдёшь её, — ответил старейшина, потеряв к глупцу всякий интерес. Айяра удивилась. Жрец послал капитана туда, где её не было, но так ли уж он ошибался? Рано или поздно она вновь окажется рядом с теми, кого считала своей семьей. Получив желаемое, Наараб и его помощник направились к выходу. Следом двинулись двое жрецов. Айяра, проводив их пристальным взглядом, почувствовала горечь сожаления. Увлечь капитана собою настолько, чтобы он бросил море, она не желала. Оставалось надеяться лишь на то, что Дакхир поостынет, оказавшись на просторах океана, и забудет о ней, отпустив восвояси выдуманный им образ. Как только моряки покинули комнату, старейшина обратился к оставшемуся внутри жрецу. — Сможем ли мы снять печати уже сегодня, Друзз? — нетерпеливо вопросил он. Услышав названное им имя, вампиресса вскинула голову вместилища. Наполнявший курительницу храмовник откинул капюшон, открывая такое знакомое ей лицо. Обойдя Тала, он склонился над сундуком и провёл пальцем вдоль причудливых линий печатей, не касаясь застывшего сургуча. Их кажущуюся хрупкость защищали мощные охранные заклятья. — Печати подлинные, — проговорил он. — Гнездо Арг-Нарет — Первого из первых. Наш глупец капитан и сам не знает, какое сокровище находилось в его руках. — Семейство Наарабов служит нашему храму уже не одно поколение. В условиях нашего договора было оговорено, что он ни в каком случае не должен был открывать сундук. Друзз, разгибаясь, фыркнул: — Попробовал бы открыть — и всю его команду разметало бы пеплом над морем. Что ты пообещал отшельникам-наэллиттам, что они отдали тебе своё сокровище? Старейшина повёл плечами: — Они считали, что это Круг мастеров воззвал к ним. Потому и отдали то, что было передано им на временное хранение, не задавая вопросов. Сфера Миров всегда принадлежала нашему храму. — Вот только капитан не знал, что принял участие в заговоре против храма и выполнял твоё личное задание, Салад Аргхнар. Старик оскорбленно вспыхнул: — Я не выступаю против храма. Только против некоторых его мастеров, не видящих дальше собственного носа… — … и не пожелавших избрать тебя главой, — подхватил Друзз, не скрывая насмешки. — Они избрали недостойного! — старик гневно затрясся. — Мадар Кан может привести Храм только к гибели своим попустительством к людям! Он слишком слаб духом, а в такое время нам следует проявить твёрдость. Мы должны взять правление над Эдморией в свои руки. Грядёт гибель мира, и жрецы Энайе Даан обязаны встать во главе сопротивления врагу. Сфера Миров должна послужить нам в нашей борьбе, а не пылиться в подземельях наэллиттов. Они слишком бояться ответственности. Я же готов взять её на себя, это оружие — наша сила! Друзза его пламенная речь не впечатлила. Четырехглазый смотрел на Ригана Тала со слабой улыбкой на губах. — То, что ты называешь Сферой Миров, Салад, никогда не было оружием, — сказал он, поднимая открытую ладонь над сундуком, — и не принадлежало Храму. Оно носило гордое имя — Яйцо Первой Кладки и было главной святыней драконов. Яйцо позволяло драконам-дальгриммам прорезать саму ткань мироздания, переносясь из одного мира Ожерелья в иной. Именно так, на спине дракона, принесла в Эдморию мать Луноликого Второго Айшара. А тот, став взрослым, лишил драконов их дара, отомстив за то, что мы поневоле помогли императрице убить его отца и мать, и запер в чуждом нам мире. — Печати на сундуке, повинуясь тягучему заклинанию, сорвавшемуся с губ Друзза, опали вместе с ремнями. — Но эта несправедливость наконец будет исправлена, и драконам будет дарована свобода! Он откинул крышку сундука. Айяра издала потрясённый вздох, увидев лежавшую на ложе из чёрного бархата большую прозрачную сферу. Друзз поднял её в ладонях и внутри сферы полыхнул огонь. — Забрав у драконов Яйцо Первой Кладки, Айшар лишил детей неба того, что дарило им высшее наслаждение — парения в Пустоте между мирами. И я оказался здесь, — он поднял глаза на Тала, — одинокий детёныш, отказывавшийся из страха принять своё предназначение. — Его губы растянуло в улыбке, отдававшей печалью. — Но я обрёл его, став тем, кто поможет своим братьям вырваться из клетки. Я достиг цели своей жизни, Айяра. Как и ты, любовь моя. Саведжа-Руа, вздрогнув, отступила. Демон внутри неё заметался, панически вереща, что их раскрыли и надо убираться из храма. — Айяра?! — воскликнул старик-жрец. — К кому ты обращаешься? Отдай мне Сферу! Он протянул к нему руку, но Друзз отступил назад. — Я поклялся своим наставникам, что верну святыню нашему народу. Потому растравлял твои амбиции, старый глупец, подталкивая к предательству, к мысли о единоличном обладании Сферой. Это я нашептал мастерам, что ты не способен управлять храмом, провалив твоё избрание, — он издевательски расхохотался, видя ошеломление на лице Салада. — Неужели ты думал, что сможешь приручить дракона? Заставишь его забыть о небесах? — Мы подобрали тебя, когда ты был никому не нужен, — взревел обманутый жрец, — даровали знания и силу! Ты поклялся на крови служить храму, высшей из Истин! — Ваши клятвы для меня ничего не значат, — небрежно отмёл он. — Единственная, что могла повелевать мною, отказалась от меня, — его взгляд вновь устремился к вместилищу вампирессы и демона, — более надо мной не властен никто. — Скажи, где Посох, — проскрипела Айяра, отметая сердечный трепет, вызванный его намёком. — Тал?.. — старейшина развернулся в сторону «лазутчика». — Ты зря потратила своё время, — Друзз смотрел только на пленённого жреца. — Жрецы утратили его века назад, а вор передал его тем, в кого верил как в самого себя. Хочешь узнать имя вора? Это был Алариус Ясноокий, — договорил с кривой усмешкой. — Ты… мог сказать, — яростно процедила она, но договорить не успела. Друзз успел отскочить в сторону, прежде чем в место, где он только что стоял, вонзилась молния, выпущенная из жезла Салада. Тал оказался не настолько проворен и попал под заклятье. Метнувшись к нему, Друзз едва успел подхватить оцепеневшее тело на руки. — Поверишь мне в последний раз, любовь моя? — жарко прошептал он, прижав к себе вместилище и поднимая к их лицам сферу. Саведжа-Руа кивнула чужой головой, и их обоих окутала серебристая мгла перехода. В следующее мгновение их выбросило в чудовищный холод и темень подпространства — огромного дракона, и сидевшего на его спине худого жреца в балахоне. Лёгкие вместилища перехватило мучительным спазмом. В подпространстве не было кислорода, а в отличие от дракона, жрецу требовалось дышать. Уже теряя сознание, тело храмовника соскользнуло со спины гигантского ящера в открывшийся провал перехода и Тал рухнул на пол шатра у ног изумлённого Антониуса. Последней мыслью, вонзившейся в сознание Айяры, был отголосок последних слов Друзза: — Всё только начинается, любовь моя.