Number one in my heart

      — Приезжай, срочно! Немедленно! Он без сознания! Пульс есть, но слабый. Блядь, он выглядит как мертвец! Том! — Блейз тараторил в телефонную трубку, сидя на полу возле тела. — Тооом! Что мне делать? Он умирает? Скорее, Том, скорее!       Через пять минут парень в медицинской форме вбежал в дом. И сразу бросился осматривать Драко. Взволнованный Блейз стал ходить взад-вперед, хватаясь за голову.       — Похоже на голодание. Сколько дней он был без еды?       — Я знаю не больше твоего, он зашел и тут же свалился с ног.       — Тащи нашатырь, — Том подвесил трубки на люстру и принялся готовить капельницу.       Блейз уже стоял рядом с ваткой и пузырьком. Они раздели его. Игла. Капельница. Ватка у носа. Драко стал приходить в себя.       — Сколько дней ты без еды? — спросил его Том.       — Не надо мне врача. Где я? Пустите, — Драко пытался встать. Но Блейз рукой прижал его к полу.       — Тихо, парень. Я не врач. Я добрый доктор Айболит. Имени твоего знать не желаю. Так сколько дней ты был без еды? Ты пил? — продолжал Том.       — Пил. Не знаю. Не знаю, сколько дней, — глухо и с трудом выговаривая звуки, отвечал Драко.       — С какого числа? Открой рот, высунь язык, — Том задавал вопросы и продолжал осматривать Драко.       — С шестнадцатого. А сейчас какое? — серые глаза смотрели с растерянностью.       — Ясно, десять дней. Отдыхай, парень, — Том закончил осмотр и принялся писать, поворачиваясь к Блейзу. — Вот, я оставлю список лекарств. Купи вот это все, остальное я привезу сам. Катетер оставлю, будешь ставить капельницы и давать витамины. Пусть отдыхает. Теплое питье ему давай. Только не горячее, а теплое. Я заеду вечером, сейчас у меня выезд. Тут я все написал, если что, звони. И пусть лежит смирно. Ну, на диван можешь перенести, травм, вроде, нет.       — Насколько все серьезно? — сглотнув, спросил Блейз.       — Угрозы для жизни нет, если будет паинькой. Но ему нужно восстановиться. Он истощен. Его тело начало пожирать собственные органы, сердце, печень. Понимаешь? Я буду наблюдать, вечером привезу лекарства. Пусть соблюдает строгий покой.       Том похлопал по плечу Блейза и выбежал. У дома его ждала машина скорой помощи. Блейз закрыл за ним дверь. И вернулся к Драко, взял на руки и уложил на диван, накрыв одеялом. Драко снова попытался встать, на что Блейз ответил:       — Лежи и не дергайся. Либо ты слушаешься меня, либо вылетаешь обратно на улицу. Мне трупаки на моем диване не нужны.       — Ты же убить меня хотел.       — Теперь уже снова начинаю хотеть. И если ты сейчас не заткнешься, я это сделаю.       Драко замолчал.       — Том велел беречь силы. Так что лучше молчи и не двигайся.       Блейз подошел и поднес кружку чая к губам Драко. Тот сделал несколько коротких глотков. Еще чуть позже закрыл глаза и провалился в сон. Уже стемнело, когда вернулся Том. Драко открыл глаза и осмотрелся. Голова все еще кружилась и подташнивало. Тело ломило от боли. В вене торчала иголка, капельница теперь висела на специальной подставке, а не на люстре. На тумбочке возле дивана лежали таблетки и разные лекарства. Недалеко от него за столом сидели Блейз и Том. Врач что-то писал и говорил в пол голоса. Лицо Блейза было мрачным, он сложил крестом руки перед собой и внимательно слушал.       — А вот и наш мертвец ожил! — Том повернул голову в строну Драко и весело проговорил. — Ну, зря ты так боялся, бро. Все хорошо будет, — он похлопал по спине Блейза.       — П-почему мертвец? — удивился Драко. — Я что, такой бледный?       — Ты не бледный, ты землянистого цвета. Здорово же ты напугал своего друга.       Том явно пребывал в веселом настроении, и в голосе его было подбадривание. Он улыбался во весь рот, поправлял золотистые пряди волос и писал дальше. Блейз опустил голову. А Драко после этих слов стало неловко, он тоже опустил глаза, и кровь прилила к щекам. Он заслуживал смерти. А его окружили заботой. Блейз боялся. Боялся? Правда? Боялся за него? Драко почувствовал жар и во рту пересохло.       Том ушел, пожелав скорейшего выздоровления и пообещав вернуться завтра. Блейз вышел, вернулся с тазиком теплой воды. Сел у постели Драко и принялся мочить тряпку и обтирать его тело. Драко почувствовал себя еще больше неловко. Стало стыдно.       — Спасибо. Я сам. Прости, от меня жутко воняет. Ты не обязан это делать, — он стал выхватывать тряпку из рук Блейза.       — Блядь, ты на улице хочешь оказаться? — Блейз сердито поднял глаза. — Ты себя видел вообще? Плевать, как ты воняешь, я удивляюсь, как ты жив вообще. Сам мыться будешь, когда на ноги встанешь. А сейчас лежи и не рыпайся. Я сам решаю, что я должен делать, а что нет… — Блейз сделал паузу, затем добавил. — В отличие от некоторых.       Драко был готов провалиться от стыда. Пока он скитался на холодных улицах Лондона, уже миллиард раз прокручивал в голове все и понимал, как он виноват. Как он заблуждался. Как делал больно. А сейчас лежал на диване и позволял Блейзу протирать свое тело. В висках запульсировала боль. Он откинул голову на подушку. Влажной тряпкой Блейз не спеша тер грудь, плечи, живот. Ребра торчали. Драко очень сильно похудел. Он и раньше не отличался жиром, а теперь и вовсе походил на скелет. Про таких говорят — кожа да кости. Под глазами были черные круги. Лицо осунулось, кожа прилипала к костям. Блейз взял его за руку и протер руку, останавливаясь на внутренней стороне изгиба.       — Если завтра пойдешь на поправку, так и быть, сможешь поплескаться в ванне. А сейчас выпей вот эти таблетки. И спи. Я буду рядом, — Блейз указал кивком на другой диван в углу гостиной. — Если что, зови.       Блейз накрыл его одеялом, выключил свет. И они уснули. Проснулся Драко ближе к полудню. В комнате он почувствовал ароматы овощей. Блейз стоял у плиты с полотенцем на плече. Драко лежал и любовался очертаниями любимого и родного силуэта.       — Сейчас будет завтрак. И ты его съешь.       — Спасибо, но мне что-то не хочется.       — И не захочется, пока кушать не начнешь. Драко, надо. Понимаешь, надо. Через не хочу.       Блейз улыбнулся и направился с подносом к нему. Все еще подташнивало и мутило. Блейз поднес ложку с бульоном и стал кормить.       — Ну давай же, за маму, за папу, за великого Воландеморта, за чистокровный род.       Драко поморщился.       — Пожалуйста. Давай без этого. Я многое переосмыслил с момента нашей последней встречи.       — Хочешь поговорить об этом? Ешь давай.       Драко принялся есть. Овощной суп был и правда божественно вкусным. Вслед за едой в рот ему засунули горсть таблеток. Запил. Молодец.       — Мы можем поговорить об этом, если хочешь. Но не жди, что я тебя прощу. То, что я не выгнал тебя умирающего на улицу, вовсе не значит, что я не злюсь на тебя, — Блейз провел ладонью по лбу и сел рядом на диван.       — Я и не надеялся на твое прощение. Ты был во всем прав. Я не заслуживаю тебя. И мне очень жаль, что тебе сейчас приходится возиться со мной.       — На это забей. Как себя чувствуешь?       — Лучше, — соврал Драко и опустил глаза.       — Почему ты всегда врешь мне?       Повисла пауза. Блейз уложил голову на согнутые в локтях руки и уставился в стену.       — Я не хотел тебя огорчать… — подумав, ответил Драко.       — А то я не вижу, как тебе хреново. Думаешь, я слепой? Ты стонал пол ночи. А сил у тебя нет, даже голову от подушки оторвать. Просто перестань мне врать. Вот тут уже это всё, — Блейз показал жестом и провел ребром ладони под подбородком.       — Я исправлюсь, — твердым голосом ответил Малфой.       Вечером заходил Том, осмотрел Драко. Они говорили о чем-то с Блейзом, но так тихо, что Драко не расслышал.       — Ну что, как я? — спросил Драко у Блейза, когда Том ушел.       — Говорит угрозы для жизни нет, но тебе нужно обязательно кушать. Пошли купаться.       И Драко собрался вставать с дивана, оттолкнулся руками. Но голова закружилась, и он плюхнулся обратно на подушку.       — Ну, ну… Драко, — Блейз подбежал к нему. — Я же просил тебя без самодеятельности. Я сам тебя отнесу. Просто слушайся меня и кушай. Ты скоро поправишься.       Он подхватил Драко и на руках понес на второй этаж. Ванная. Теплая вода. Запах шампуня. Пузыри. Тут пахло ванилью. Блейз помог раздеться Драко, усадил его в ванную, и сам стал стаскивать с себя одежду. Залез в ванную вместе с ним, намочил губку, налил геля и стал водить по телу. Было приятно. Странно, но приятно. Блейз массировал голову с шампунем. Платиновые пряди в темнокожих ладонях. Все пахло ванилью. Уютом. Заботой. Домом.       Ужинали они вместе на кровати у Драко. Блейз отнес его в отдельную комнату на втором этаже. Дал чистую одежду. Она была великовата. Но ходить в вещах Блейза было приятно. На следующий день Драко стал чувствовать себя лучше. Блейз заставлял кушать небольшими порциями пять раз в день. Слабость еще оставалась, но голова не кружилась так сильно. И он смог вставать. Блейз сказал, что ему нужно отъехать по важным делам. А вернулся он через три часа с большой ёлкой и кучей пакетов с коробками. Ёлку поставили в зале на втором этаже. В пакетах оказались игрушки и украшения. Настроение поднималось. Оба ходили с улыбками на лицах. Отчего улыбался Драко, он сам не знал. Пахло хвоей, мандаринами, апельсинами. Они разбирали елочные игрушки и вешали на ветки. Блейз доверил Драко дальше украшать ёлку, а сам полез вешать дождики на окна и двери. В душе нарастало тепло. Драко не надеялся на прощение, нет. Но и того, что он получил, на это он не надеялся тоже. Новый год приближался. И то, что происходило сейчас, уже казалось чудом.       Драко продолжал идти на поправку и с каждым днем набирался сил. Но Блейз все еще настаивал на лечении, регулярно давал лекарства и кормил по расписанию. Отношения они не выясняли. Драко хотел поговорить, но не знал, что сказать. Какие слова отыскать… К Блейзу тянуло. Чем больше креп его организм после голодовки, тем большее желание он испытывал. Быть рядом. Прикасаться. Время шло. Вечер. Блейз сам вывел на разговор. На кухне они готовили ужин.       — И что же ты переосмыслил, когда был на улице?       Прямой вопрос застал Драко врасплох. Прямой вопрос в лоб. Но он обещал не врать.       — Я понял, что цеплялся не за те идеалы.       — А точнее?       — Не так важно, какого мнения обо мне окружающие. Потому что они всегда могут поменять свое мнение, даже вне зависимости от моих поступков. Продолжение чистокровного рода может для кого-то и важно. Но, наверное… мне уже пофиг. Статус, ярлык элиты — такой же мыльный пузырь. Одно движение, один шаг в сторону, и ты уже никто. Я никто. Я всегда кичился тем, что я избранный, что я выше других. Но я никто. Я зря обманывал тебя. Зря обманывал всех. Я не хотел делать тебе больно. Я не говорил тебе правду, потому что я был трусом. И ты был прав, когда называл меня так. Я трус и мудак. Жалею, что так поздно понял это. Я боялся отца, боялся его так долго, всегда, каждую секунду своей жизни, что бы я не делал, я всегда боялся разочаровать его. Я устал бояться. Будь он сейчас рядом, я бы многое хотел сказать ему. Но он теперь в Азкабане, и вряд ли я его еще увижу. Я плохо поступал с тобой. Но ты не оставил в самую трудную минуту. И я не понимаю почему… — вначале слова давались с трудом, а потом полились из Драко, он не мог наговориться и продолжал изливать душу. Говорить правду оказалось гораздо проще, чем он мог себе представить.       Блейз внимательно слушал, затем спросил:       — И что бы ты сказал своему отцу?       — Сейчас я бы сказал ему все, что думаю на самом деле. И я бы признался, что я гей.       Блейз отчего-то улыбнулся и пожал плечами.       — А если ему это не понравится?       — Что значит если? Конечно, ему не понравится! Он проклянет меня и скажет, что я не сын ему больше.       — И не страшно лишиться милости отца?       — Страшно, конечно. Но уже не так, как раньше. Страшнее прожить всю жизнь с Асторией или любой другой и изображать, что все хорошо. Когда ничего не хорошо. Изображать любовь, когда внутри только злость, и ничего кроме злости.       — Улица сделала из тебя философа, — Блейз засмеялся, но тут же остановил смех. — Прости, я не хотел обидеть.       — Все в порядке. Это и правда смешно. Но так и есть. Когда теряешь все, начинаешь задумываться о том, что на самом деле важно.       — И что важно?       — Искренность. Близкие люди. Семья. Не та семья, которая отказывается от тебя, а та, что принимает. И… Любовь. Может быть, любовь.       — Сомневаешься в любви?       — Думаю, что я потерял свою любовь. Из-за своей трусости.       — Думаешь, любовь требует смелости?       — Да….       Салат был готов. Блейз достал из духовки ягодный пирог. Запахло выпечкой. Медом. Сахарной пудрой. Они сели за стол и больше не говорили о таком. Обсуждали квиддич, уроки и всякие школьные мелочи, по которым оба соскучились.

***

      Утро следующего дня. Блейз вернулся с прогулки, и они сели завтракать.       — Хорошие новости. Твоего отца отпустили. Они сейчас на вилле, — он положил маговскую газету на стол и пальцами толкнул ее к Драко, на обложке была фотография Люциуса.       Драко раскрыл рот и принялся читать. С отца сняли обвинения, признали невиновным.       — Значит, нас больше не преследуют? Они там в безопасности?       — Да. Орден Феникса подсуетился. Тебе и твоим родителям сейчас нет угрозы.       — Я поеду к отцу. Сегодня же. Мне нужно с ним поговорить.       После завтрака Драко трансгрессировал на ту самую виллу. Как только он вошел в дом, мать тут же бросилась ему на шею. Из глаз Нарциссы текли слезы.       — Как вы? Как ты? Как папа? — спросил Драко.       — Мы, мы в порядке, сынок. Я так за тебя переживала, — она крепко обняла сына и уткнулась в шею. — Ты жив, ты здоров. Я так боялась за тебя.       — Здравствуй, сын, — отозвался Люциус.       — Я приехал, чтобы узнать, все ли с вами в порядке. И не только поэтому. Нужно поговорить.       Люциус провел сына в свой кабинет. Нарцисса вошла следом.       — Ну? Я слушаю, — Люциус сел в кресло и пронзительно смотрел на сына.       — Я гей, — Драко стоял перед отцом, смотря в ответ прямо в глаза.       Повисла тишина. Люциус опустил голову и уставился на столешницу письменного стола перед собой. Нарцисса взволнованная стояла и переводила взгляд то на сына, то на мужа.       — Ну же! Скажи уже! Скажи, что я больше тебе не сын! Что ты отрекаешься от меня! И я могу проваливать восвояси! Скажи, что не желаешь меня больше видеть! Скажи, что я позор нашего великого рода! Скажи! — Драко стал орать во все горло.       Но Люциус молчал. Затем поднял глаза на сына. Драко дрожал и сжимал кулаки. По лицу ходили желваки. Обветренные губы сжимались. А глаза были влажные.       — Скажи, отец! Скажи…. Как ты презираешь меня. Прокляни же меня!       — Драко…. — Люциус заговорил. — Я не презираю тебя. Я не могу понять, почему ты не говорил это раньше? Зачем скрывал от нас? Почему ты молчал, когда мы готовили свадьбу с дочерью мистера Гринграсс. Мне больно от того, что ты молчал все это время. За кого ты меня принимаешь? Разве я похож на монстра? Разве я не был любящим отцом? Разве я не любил тебя и не желал тебе счастья? Я такой ужасный отец? — глаза Люциуса заблестели от влаги. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Мой любимый и единственный сын. Я любил тебя… Всегда думал о твоем благе. И теперь я узнаю, что ты все это время считал меня жестоким, беспощадным и черствым. Я любил тебя, любил больше всего на свете. Но не смог донести тебе свою любовь. Я был строг порою, это верно. Но я никогда не желал тебе плохого. Никогда…. Я не могу презирать тебя за то, какой ты есть. Как тебе в голову могло такое прийти?       — Но как же… как же продолжение рода. Что подумают другие люди.       — Ради продолжения рода ты был готов прожить всю жизнь в фальши и лжи?       — Раньше думал, что готов…       — И что изменилось?       — Я полюбил одного парня. И больше не хочу жить во лжи.       — И ради него ты был готов потерять все?       — Да. Разве многое я мог потерять? Лицемерие?       — Я горжусь тобой, Драко, — добавил отец.       — Значит, я по-прежнему твой сын?       — Мой любимый сын и всегда им будешь. Запомни, сынок, мы можем обманывать других. Да, иногда так приходится, когда мы преследуем свои цели. Но никогда не обманывай себя.       Драко кинулся к отцу. Они крепко обнялись.       Нарцисса подошла и обняла их обоих. Семья снова вместе. Семья это когда все друг за друга. Любой ценой, при любых обстоятельствах.       — Познакомишь нас со своим парнем? — Люциус посмотрел на сына.       — Вы уже с ним знакомы. Это Блейз.       Драко не стал надолго задерживаться у родителей. Они посидели еще в кабинете. Люциус уверял, что произошла ошибка. И что их семье больше ничто не угрожает. Нарцисса гладила волосы сына, прижимала. Отец просил, чтобы они приезжали в гости вместе с парнем, что Блейзу будут всегда рады. И только Блейз был еще не в курсе, что он парень Драко. Но это уже другая история. Драко попрощался с родителями и трансгрессировал обратно.       Он рассказал Блейзу про поездку к отцу, и о том, какой он идиот. Лечение все еще продолжалось, Том заходил каждый день и осматривал Драко. Хотя тот чувствовал себя уже гораздо лучше. Но Блейз настаивал на контроле.

***

      Наступило тридцать первое декабря. Они накрыли стол в комнате с ёлкой. Блейз принес вино и разлил по бокалам. Пришел черед Драко задавать прямые вопросы.       — Так почему ты впустил меня и оставил здесь? Почему нянчился со мной? Почему переживал за меня? Почему?       Блейз тоже не решался сразу же отвечать. Он сделал глоток вина, запрокинул голову. Зажмурил глаза. Будто прокручивая в голове неведомые картины. И посмотрел на Драко, так же смело, как если он сейчас стоял перед пропастью. С решимостью, разбежаться и прыгнуть.       — Потому что все еще люблю тебя.       Драко вжался в спинку дивана. Сердце забилось.       — И я все еще люблю тебя. Что мне сделать, чтобы ты меня простил?       — Не вести себя как мудак, — Блейз сказал это с улыбкой и притянул к себе Драко.       Они замерли в объятиях друг друга. Драко нежно водил рукой по спине и волосам Блейза. Блейз крепко сжимал в своих объятиях, не разжимая рук. Грудь взрывало. Невозможно было поверить в произошедшее. Эмоции захватили целиком. Тепло. Тепло. Он такой горячий. Его теплые руки. Драко коснулся рукой его губ и поцеловал.       Куранты били. Они целовались и не выпускали из объятий друг друга.

***

      Первая неделя года прошла в идиллии. Драко и Блейз сблизились, они много разговаривали по душам. Делились такими секретами, о чем никогда никому не рассказывали. Проводили все время вместе. Вместе ели, спали, готовили, убирались и гуляли. К рождеству пришла весть, что Хог снова открывают. Драко обрадовался.       — Значит, уезжаешь, — без задора констатировал Блейз.       — В смысле уезжаю? Вместе уезжаем, — поправил Драко.       — Я отчислился.       — Восстановишься, в чем проблема?       — Дамблдор не возьмет меня обратно. Я перед отъездом такое там наговорил. Нет. После этого он точно меня не примет.       — И что же ты наговорил?       — Лучше тебе не знать.       Драко, продолжая веселиться, прыгать и улыбаться, пошел одеваться. Приказал ждать его тут и трансгрессировал. А через час прибыл с известием, чтобы Блейз нес свои документы обратно, Дамб вошел в положение и согласился его принять.       — Вошел в положение? Блядь, что ты ты ему такого наговорил?       — Лучше тебе не знать, — ответил Драко и они оба заржали.       Пора возвращаться в Хогвартс.

***

      Началась школьная прежняя жизнь. Но Драко теперь не выпячивал свой статус, не дразнил грязнокровок. Он помнил, как стоял на пороге дома Гринграсс, обруганный. Как дверь грохнула перед его носом. Он помнил, как бездомный Билл протянул ему вещи и не дал умереть от холода. Как магл Том навещал его каждый день и не спрашивал имени. Не всякий магл плохой, как и не всякий чистокровный достоин похвалы. Социальные и расовые неравенства стали не важны. Как и ориентация. Теперь Драко сам подходил к Блейзу и на глазах у всех обнимал. Блейз щурился в улыбке и все еще подъебывал: «оох, дорогой, дорогой мой Драко, вдруг нас кто-то увидит, что же тогда будет». Театрально изображал, как отталкивает Драко, а тот только крепче сжимал в объятиях и целовал. Прилюдно. Поначалу новая парочка в Хоге действительно привлекала внимание. Ученики смотрели на них и перешептывались. Но вскоре все привыкли.       Блейз каждую ночь оставался у Драко в комнате. Вечерами они вдвоем делали уроки. Тренировались в заклинаниях. И готовились к сдаче Ж.А.Б.А. Драко хотел стать колдомедиком, а Блейз зельеваром.       Поздний вечер. Обложившись учебниками, они сидели за столом и зубрили. Блейз не отрывая головы от книги, положил ладонь на бедро Драко и стал поглаживать.       — Блейз, ты путаешь мои мысли. Я не могу сосредоточиться, — пожаловался Драко.       — Может тогда сосредоточишься на другом? — Блейз взял его руку и положил себе на член.       — Но эти формулы… Декан нас просто съест, если не выучим.       — Какой прилежный ученик, — Блейз встал со стула и облокотился на стол, покачивая головой. — Надо же… Мистер Малфой, ваша тяга к знаниям меня умиляет… И возбуждает, — он снова взял ладонь Драко и прижал к своему паху. — Не желаете ли взять пару частных уроков у меня? — Блейз спонтанно вошел в ролевой образ учителя и даже напялил очки, которые лежали на столе.       Прошептал заклинания, и в руке у него оказалась учительская указка. Драко сидел, открыв рот, и сжимал член Блейза через тонкую ткань брюк.       — Вы двигаетесь в правильном направлении, Мистер Малфой, — Блейз ткнул указкой на его ладонь. — А теперь покажите мне, какие невербальные заклинания с палочкой вы знаете.       Драко облизал губы, дыхание участилось.       — Я знаю много разных заклинаний, Сэр, — он ухмыльнулся и крепче сжал член в руке. — Сейчас я вам продемонстрирую, надеюсь, вы поставите мне высший бал.       Игриво улыбаясь, Драко стал расстегивать ширинку брюк Блейза. Спустил трусы и обеими руками ухватился за эрегированный член с пульсирующими венами. Обхватил губами головку члена и ритмично стал насаживаться ртом, водя языком по чувствительной головке. Блейз положил руку на затылок, сжимая в пальцах белокурые пряди.       — Я вижу, у вас огромный дар к заклинаниям. И вы прекрасно владеете палочкой. Продолжайте, — он надвинул пальцем очки и провел ладонями по щекам Драко. — Продолжайте, Драко. Вас ждет лучшая оценка.       Драко, распаленный новой ролевой игрой, ускорил движения ртом и стал заглатывать еще глубже, толкая член в горло. Блейз сжимал края столешницы так, что пальцы белели. Закусывал губы и закрывал глаза. Драко плотно сжимал губами его член и быстрыми ритмичными движениями насаживался на него, пока Блейз не излился ему в рот. Драко проглотил все. Сперма стекала по уголкам губ, он провел языком, облизывая все до последней капли.       — Прекрасно! — прерывисто дыша, произнес Блейз. — Заклинания вы знаете на отлично, — он потрепал Драко по щеке и снова взял указку в руки, усаживаясь на столе со спущенными до колен брюками.       — Я готов на всё ради знаний! — с улыбкой проговорил Драко, член был уже давно возбужден и торчал, оттопыривая ширинку. Он глубоко дышал и ждал продолжения игры.       — Тогда к доске!       Драко вскочил, полагая, что вымышленная доска может быть, где угодно, и забрался на кровать. Блейз невольно хихикнул, но тут же совладал с собой и принял прежний строгий вид. Окончательно стянул брюки с трусами. Сдвинул брови и подошел к Драко.       — Расскажите мне теорию астрономии.       Драко, запинаясь, принялся рассказывать все, что он знал о созвездиях. Блейз тем временем снимал с него одежду. Он расстегнул рубашку, стянул и швырнул ее прочь, оставив Драко в галстуке на голое тело. Кончиком указки прошелся по груди, обводя соски. Драко то и дело замирал, глотал слюну, облизывал губы, но продолжал вещать свои познания астрономии дальше. Блейз водил ладонью по обнаженному тему, щипал соски. Расстегнул ремень и рывком опустил вниз брюки и трусы. Драко сам помог раздеть себя до конца, рассказывая про самое яркое светило Солнце.       — Превосходно, — подметил Блейз. — Вы очень увлеченный ученик. Я буду рад пригласить вас завтра на астрономическую башню, где мы вместе сможем понаблюдать за звездами. А как насчет полета на метлах?       — Ох, вы представить не можете, как я люблю летать на метле.       — Так покажите мне.       Блейз кинул в сторону указку и стал поглаживать свой член, который уже снова твердел и наливался. Драко кинулся шарить в тумбочке в поисках смазки. Взял тюбик и выдавил на член Блейза, растирая по всей длине. Еще смазки он выдавил себе на пальцы, нагнулся и стал смазывать кольцо ануса, проникая двумя пальцами вглубь. Блейз подошел к нему сзади и головкой члена уперся меж ягодиц.       — Мой Нимбус-2001 ничто по сравнению с вашей метлой, Сэр, — подыгрывал Драко, упираясь задницей в пах, а руками направляя головку внутрь себя.       Блейз рывком продвинулся наполовину, и Драко вскрикнул, сжав простыни.       — Полеты на метлах бывают травмоопасны, вы ведь знали, Мистер Малфой? — Блейз сильнее сжал ягодицы в руках, кончики ногтей впились в кожу.       — Вы правы, Сэр, — глубоко дыша, ответил Драко.       — Все еще любите метлы?       — Да, учитель, — хрипло выдавил Драко, и Блейз резко вогнал член до основания.       Жесткими толчками он начал размашистые движения, вгоняя член каждый раз на всю длину, шлепаясь о бедра Драко. Никто не стонал. Только учащенное дыхание, сбивчивые голоса, капельки пота блестели на телах. Драко иногда срывался на крик, а Блейз продолжал без пощады драть его в зад. Пот стекал по спине и груди. Это был тяжелый урок.