Раб

В наушниках играла громкая музыка, заглушая почти все звуки на улице. Зонтик в руках держать становилось всё сложнее, особенно когда ветер усиливался. Как бы он не сломался до прихода домой. Мокнуть ни разу не хотелось, хотя обувь и так уже насквозь пропитана влагой. От этого приятнее не было. Занятия в школе закончились уже час назад, и Шото бы с удовольствием вернулся домой раньше, однако попросту не успел. Автобус ездил туда раз в два часа, а он задержался с ушибом в медкабинете. В итоге он только-только подбежал к остановке, когда транспорт скрылся за горизонтом. Пешком до дома в такую погоду идти не менее полутора часов, однако это куда лучше, чем совсем замёрзнуть от безделия. Хорошо, что холода парень почти не ощущал, иначе дело было бы совсем плохо. На телефон часто-часто приходили сообщения, но Шото даже читать их не стал. Во-первых, в такую погоду это совсем неудобно, а во-вторых, он хорошо знал, кто именно ему пишет. Конечно, отношения с отцом у них стали чуть лучше, чем раньше, но такая навязчивость ему до жути не нравилась. Может быть, он пишет и по делу, но почему-то внутри жила уверенность, что эта причина подождёт до дома. Или хотя бы до ближайшего светофора. Быстрой поступью Шото перешёл дорогу, а после всё-таки потянулся за телефоном, заправляя волосы, что лезли в лицо и мешались, за ухо. От отца шёл целый ворох уведомлений о том, что сейчас на улице часто похищают людей и чтобы он был осторожен. Да-да, это причина настрочить ему уже двадцать смс. Двадцать одно. Последнее. Тодороки только написал короткое «хорошо», спрятал телефон в карман и снова уверенно зашагал по дороге. После очередного порыва ветра зонтик едва не сломался и не улетел в далёкий путь, благо руки успели его удержать. Дождь с новой силой затарабанил по крышам и лужам на обочинах дорог. Он отскакивал в стороны, мочил жухлую траву и подошвы ботинок. До дома идти осталось совсем недолго, а потому парень ускорил шаг, шмыгая носом. Уже в который раз Шото был благодарен, что у него такая причуда. Она всегда спасала его в подобные моменты, жаль, что от болезней защитить не могла. А после таких «прогулок» те наступали часто. Темнело нынче рано, почти как зимой. Сумерки накатили на вечернее небо, холоднее стал ветер, от которого так яростно шумели остатки листвы. Поздняя осень в Японии выдалась в этом году неприлично холодная, и многие уже покупали зимнюю одежду. По улице проезжало множество машин, но людей с каждой минутой становилось всё меньше. В такой ливень все старались поскорее спрятаться по домам, и только Шото со своей «везучестью» сейчас шагал по тёмным улочкам — фонари не работали из-за дождя. Хорошо, что страха темноты он у себя никогда не наблюдал. Включить бы фонарик — упасть не хотелось, — да только под дождём не воспользуешься мобильным. Как бы не споткнуться об очередную кочку. Музыка в наушниках отвлекала, хотя отец часто говорил, что её не нужно слушать на улице. Сам Тодороки не видел ничего плохого или опасного в этом. Ему казалось, что это куда лучше, чем слушать бессмысленные разговоры людей. По коже прошлись мурашки, стоило сквозь мелодию услышать чьи-то шаги. Парень нахмурился, резко посмотрел назад, но не увидел ничего подозрительного, а потому спешно продолжил свой путь. Должно быть, то был просто прохожий, который увязался за ним по ошибке. Ничего необычного или криминального. Сколько бы интернет ни орал — крики доносились каждую минуту — о нападениях, родители ни паниковали, а полицейские ни принимали меры, ничего и никогда не происходило. Тем более, кому вообще взбредёт в голову похищать его? Это могла бы быть только очень могущественная и бесстрашная организация, выступающая против его отца. А таковые наверняка бы были на слуху. И о них Шото ничего не слышал. Потому бояться, он уверен, как-то некого. Парень выдохнул и перепрыгнул через очередную лужу. Ботинок скользнул, и Шото едва ль не полетел на пол, однако сумел возобновить равновесие. Чёртова погода и слякоть под ногами, которую он с детства яро не любил! Шаги послышались снова, так что пришлось стянуть с себя наушники. Как-то это странно всё-таки. Вокруг — ни души, и только ливень разводил грязь в пустынном переулке с выходом на детскую площадку. Скрипящие качели отбрасывали зловещую тень, и становилось совсем не по себе. Нужно не паниковать. Его никто не тронет, зная, кто его отец, ведь у обидчика точно появится очень много проблем. Шото пошёл дальше. Но немного нервничать он всё-таки начал. Нужно поменьше слушать объявления из интернета со всем этим дерьмом и постоянной, безграничной паникой по поводу и без. Шум раздался прямо над ухом. Все внутренности сжались в узел, но парень постарался собраться и не думать о плохом. В конце концов, геройское обучение не должно пройти понапрасну. И в случае чего он наверняка сможет себя защитить… Когда чья-то шершавая рука накрыла его рот, стало совсем плохо, но Шото, не впадая в панику, попробовал использовать причуду. Почему-то вспомнилось, что нельзя это делать без лицензии, но это же для самозащиты, верно? Один уверенный удар под дых — и его руки рывком заломали на спину. Щека проехалась по асфальту, кожа на ней больно разодралась. Шото упал прямиком в лужу, отчего вся одежда сразу промокла. А стоило ощутить на руках, судя по всему, наручники, как дыхание перехватило. Не мешкая, парень попробовал использовать причуду, но… ничего. Заученным движением некто заткнул ему рот кляпом и закрепил полоской скотча, из-за которой нельзя было пошевелить губами. Лента сильная, даже очень. Парень напрягся, пытаясь скинуть незнакомца с себя, однако физически он оказался намного сильнее него. Телефон вибрировал от входящих сообщений, и как же Шото желал сейчас взять его в руки. Сердце, несмотря на хорошее самообладание, охватил страх. Один чёткий удар в живот, от которого он выгнулся в спине и в шее, мощный нажим на неё ребром ладони — и пустота. *** Пробуждение далось с огромным трудом. Всё тело ужасно ныло, щеку неимоверно пекло и щипало, а перед глазами плыло. Шото попытался что-то сказать, но изо рта вырвалось только слабое мычание. Только спустя несколько секунд до мозга дошло, что именно случилось, и на спине выступил холодный пот. Руки все ещё были скреплены за спиной, и сейчас он, видимо, лежал на заднем сидении какой-то машины. Его почти сразу вновь охватила лёгкая паника, и Тодороки начал с силой дёргаться на месте, чтобы как-то выбраться. — Лежи смирно, коли жизнь дорога, — холодно отозвался водитель. Парень, и, судя по голосу, молодой. Почти сразу пришло осознание: это и есть нападавший. В голове вертелось много, очень много вопросов, но ни один из них Шото попросту не мог озвучить. Руки затекли из-за неудобного положения, но парень быстро понял, что именно наручники блокируют его причуду. Если избавиться от них — способность вернётся. Он начал с силой дёргать руками, ослушавшись водителя. О какой смирности вообще идёт речь, когда его так нагло похитили?! — Ты тупой? — скучающе отозвался тот сразу же, и по телу пошёл холодок. Машина остановилась, заезжая на тротуар, и тут же в его серый глаз тыкнули дулом пистолета. Парень выдохнул, перестав брыкаться и застыв. Церемониться с ним не будут — понял он в один момент, потому лучше послушаться и не двигаться, хотя это и было сложно. В груди нарастал ужас: сейчас его увезут чёрт знает куда, а что сделают — неизвестно. Тонкий, как покрывающий коркой землю по ночам лёд, страх отозвался холодком в теле. Он сверкнул глазами в сторону похитителя с надеждой на то, что он хотя бы что-то ему объяснит. Куда его везут, зачем украли, что от него вообще нужно? Быть может, деньги? Это вполне себе логичный вариант, что у Старателя могут требовать взятку, но тогда бы его не грозились убить. Либо же его старались припугнуть, но на правду это смахивало мало. Другие варианты не приходили в голову, неизвестность нервировала. Даже не так — пугала и сильно раздражала. Водила молчал как партизан. Только грубые шрамированные ладони, стоило глазам оценить обстановку, убрали оружие. Дёргаться Шото перестал, лишь водил слегка испуганным взглядом по салону, то и дело задерживаясь на водителе, который снова возобновил движение. В окно из-за лежачего положения не посмотреть. Если он встанет, точно будут последствия. Дышать выходило через раз из-за страха, что с каждой минутой накапливался сильнее. Была идея нащупать телефон, но его, скорее всего, забрали. Он снова скользнул взглядом по чужой спине, буравя её так, будто мог сжечь. — Лежи смирно, и тебя раньше времени не тронут, — только и сказал парень опять. Слух порезало такое странное раньше времени. Этот парень свою миссию и дело — в особенности то, зачем Шото Тодороки понадобилось похищать — знает очень и очень хорошо. Однако ему он ничегошеньки не скажет, а силой правду не выбить. Уж точно не связанным, беспричудным и обессиленным. Нужно хорошенько подумать, хотя мысли были не на месте, а тело охватывала тревога. Волосы неизбежно путались, лезли в глаза, но их Шото поправить не мог. Одежда полностью загрязнилась, но хоть высохла немного, что означало только одно: едут они уже очень долго. Щека болела просто адски, и осталось лишь молиться, чтобы он не получил какого-то заражения. Тишина давила на уши, хотелось её как-то разбавить, но водитель продолжал молчать и только смотреть вперёд. Бесит. Почему ему хотя бы что-то не объяснят? Ответ один: не дозволено. Парень, судя по всему, похититель бывалый — тому свидетельством россыпь шрамов на лице и на руках. В общении с ним ощущался даже не холод — ничего в голосе и хотя бы тоне, в безликом взгляде. На него была натянута чёрная маска, дабы никто не увидел его лица. Единственное, что сильно выделялось — выдающийся вперёд неровный подбородок да крупных размеров, с горбинкой, нос. Шото шумно выдохнул, пытаясь успокоить бешеный стук сердца, однако выходило плохо. В голове больше не проскальзывало ни единой здравой мысли, лежать вот так без движения становилось неимоверно сложно. Кляп ужасно мешался. Паника сковала тело так, что и сглотнуть было невозможно; Тодороки ощущал только бешеный адреналин и ломоту в запястьях вместе с напряжением по всему телу. Сколько они вообще должны ехать? Почему-то сильно захотелось пить, а ещё — есть. Единственное, что парень успел понять, — на улице стояла полнейшая ночь, а ехали они, казалось, за городом. Паника комом, страшным удушьем подкатила к горлу в один миг, и по телу прошла мелкая дрожь. Шото легонько зашевелился, чтобы хоть как-то успокоиться, однако дыхание начало сбиваться. Казалось, что от страха он вот-вот задохнется. Ещё и ртом нельзя воздух набрать, черт! Самообладание быстро шло крахом, и только паника обожгла газом лёгкие. Шото ощутил, как медленно закатились глаза… «Успокойся…» — сам себе сказал парень, хотя это почти не помогало и парня действительно начала охватывать чёртова паническая атака, которую унять он был не способен. На краткий миг показалось, будто вот-вот он снова потеряет сознание, и Шото даже ощутил боль в горле и подступившую тошноту, как вдруг грубые пальцы резким движением отцепили скотч и беспроблемно вытолкнули кляп. Не сразу Тодороки ощутил, что машина вновь замерла. — Будешь орать — тебя никто не услышит. Ты в лесу, верещи тут сколько влезет. Только на нервы мне особо действовать не советую, а то последствиями чревато. Юноша резко начал втягивать воздух ртом, несмотря на то, что губы совсем онемели. Вмиг стало немного легче, и Шото даже перестало казаться, что он умрёт прямо здесь. — Последствиями? — хрипло спросил он, облизнув губы, ведь те совсем пересохли. — На сонную артерию нажим — и ты труп ещё на пару часов. Постоянно вырубаться от этого для здоровья вредно. Крупного телосложения парень только пожал широкими плечами, совсем не обращая внимания на ненавидящий взгляд. В салоне машины осветители не работали. Одни фары рубили так, что отражались в задних окнах. Шото лишь слабо кивнул и замолчал, понимая, что лучше вообще ничего не говорить сейчас. Хотелось унять свой интерес, но это, наверное, очень сильно разозлит водителя. Хорошо хоть, что с него сняли кляп, сделав чуть лучше. Сжигавший изнутри страх постепенно утих, и только дрожь ещё местами била его тело. Машина тронулась с места, а сколько им ещё ехать все еще оставалось загадкой. Да и куда? Господи, кому он вообще нужен? Ведь было явно, что водитель просто исполняет чей-то указ. Но чей? Ответов как-то вообще не находилось, а сбившийся клубок мыслей словно вскипал. Ужасно, ужасно ощущение этой беспомощности от того, что он и в окно самостоятельно посмотреть не может. Руки чувствовать Тодороки вообще перестал, а потому в один момент просто закрыл глаза, вслушиваясь во все звуки, что слышал. Вскоре он, казалось бы, даже уснул. Дождь, уже не такой сильный, постукивал по крыше и листве, гром то и дело прорезался сквозь приятный фоновый шум, и даже через закрытые глаза Тодороки чувствовал, как узкую тропинку озаряли дикие молнии. Природа шумела не как в городе. Здесь, по словам водителя, простирается лес, а едут они точно через чащу с кочками, выкорчеванными толстыми корнями, ямами и резкими скачками высоты. Несколько раз парень действительно проваливался в небытие — за окном уже успело начать светать, а дождь закончился. Однако они, казалось, даже не думали останавливаться. Двигаться из-за того, что всё онемело, стало попросту больно. Хотелось еды, воды и банально наконец-то в туалет — это Шото ощутил, когда тело немного отошло от шока и стало чуть легче дышать. Беспомощность больше не давила: с усталостью накатило смирение и холодное мрачное безразличие ко всему. Даже к собственной судьбе. В конце концов, зачем тратить нервы на то, что теперь даже не в его руках находится? Целесообразнее выжидать запланированное, а потом подходящий момент, чтобы сбежать. Машина всё ехала, а Шото уже надоел этот долгий путь неизвестно куда. Мысли о похищении ради выкупа исчезли, ведь его бы не стали увозить настолько далеко от родного города. Парень выдохнул и только теперь осознал, что ноги тоже крепко связаны. Стоило ими хоть легонько двинуть как становилось больно. — Эй, — тихо подал голос Тодороки, — можно руки спереди пристегнуть, пожалуйста? — Он не будет пытаться сбежать, но так станет хотя бы немного легче. — А что? — отозвался водитель, в голосе которого скользили хриплые прокуренные интонации. В голове чётко сложилась картинка, и наконец юноша понял, что это за приторный запах заполнил салон. — Я их сейчас вообще не чувствую, — ладно, его, скорее всего, не послушают, но он хотя бы сделал попытку. Не согласились — ладно, умолять парень не будет. — Будешь драться, завалю, — с резким толчком авто замерло снова, и к его лбу вновь бесцеремонно приставили оружие. Судя по всему, жизнь Тодороки не столь важна для похитителя. Ситуация в голове складывается очень интересная, но ответа он совсем не находил. На слова водителя парень слабо кивнул, сил на какие-то драки вообще не осталось. Боже, как хотелось пить и есть… — Смирно сиди, — парень склонился над ним, и единственное, что Тодороки ощущал, это сильный перегар, уткнувшееся прямо в глаз оружие и странные махинации с его руками позади. На краткий миг вспомнились рассказы по радио монотонным голосом о несчастных девушках, затащенных глубоко в лесную чащу, где над ними надругались и оставили умирать. Парень задержал дыхание, ведь от ужасного запаха, что исходил от парня, натурально хотелось блевать, но он даже не двигался. Тодороки решил, что лучше быть послушным мальчиком и не лезть на рожон. Иначе кто знает, чем всё обернётся. Запястья резко расцепили, после чего болезненным пинком Шото развернули. От боли, что резко прошлась по всему телу, Тодороки тихо застонал, но после резко прикусил губу, крепко зажмурив глаза. По рукам, от кончиков пальцев и до плечей, словно прошлись сотни маленьких иголок и гвоздей. Его с силой дёрнули вперёд за руки, после чего ловким движением застегнули всё те же ненавистные наручники. По ним словно всё ещё проходили волны боли и пульсация, от которой больно становилось настолько, что приходилось сильно закусывать губу, дабы не издавать никаких звуков. — Жив? — коротко поинтересовался водитель, наконец убирая дуло чёртового пистолета от лица, и тихо хмыкнул. — Да, — едва выдавил из себя парень, судорожно дыша. С руками спереди стало действительно намного легче, и он хотя бы смог сменить положение и лечь на спину. — Отлично, — только и кинул незнакомец, удовлетворённо окинув юношу взглядом. И так всё это странно… Любопытство, что до этого момента Тодороки впихивал куда подальше, снова заиграло где-то в глотке. Возможно, стоит спросить хотя бы что-то, иначе он сейчас умрёт от тех вопросов, что вихрем неслись в голове. Водитель выглядел довольно спокойным и расслабленным, можно попробовать. — Что Вашим нанимателям нужно от меня? — Тебе это вряд ли понравится, герой, — хмыкнул тот, перебравшись на водительское сидение, и машина опять дёрнулась навстречу горизонту, словно стремясь сделать невозможное: обогнать его. Тодороки не стал больше ничего спрашивать, ведь ясно, что нормального ответа ему не дадут, а потому нужно просто ждать. Сколько они ещё ехали — непонятно. Казалось, около часа или, может, больше. Машина спустя это время затормозила. Неужели они приехали? Вместе с одолевающей тело слабостью его одолевало любопытство: куда, чёрт возьми, его нелёгкая занесла. В том, что выбраться в итоге, с трудом или без, он сможет, Шото не сомневался. В конце концов, не может же всё закончиться для него так? Как «так»? Водитель припарковался, но юноша даже не видел, где именно. Никаких звуков, что выдали бы местоположение, Тодороки не слышал, что ещё больше напрягало. Казалось, вокруг никого. Один моросящий дождик да бескрайняя природа, в которой грозишься потонуть. Он видел, что парень вышел из машины, а после открыл задние двери. Тодороки слегка поморщился от резкого света, что ударил в глаза, но потом недоуменно покосился на водителя. — Твоя остановочка, — бросил парень, кашлянув в кулак, и до Шото снова долетел перегар и сигаретные ноты. Верёвку на ногах разрезали, а за наручники потянули, отчего пришлось встать и выйти с машины. Ноги слегка дрожали от долгой езды, и парень снова едва ль не упал наземь. — Идёшь смирно за мной и никуда не сворачиваешь. Дёргаться не советую, — в очередной раз напомнил ему парень, когда махом перешагнул большую грязную яму, в которую с холодным ветром слетались мокрые осенние листья. Падали, волночками содрогая зеркальную гладь. Шото прикусил губу, но пошёл за водителем, стараясь держать равновесие и не падать. Пить хотелось просто адски, а живот едва слышно урчал. Щека, стоило на неё попасть холодным каплям, снова напомнила о себе. В нескольких метрах от них виднелся двухэтажный особняк, в который они и шли. Почему-то от этого здания веяло мрачностью. Возможно, тому виной то, как Шото сюда был доставлен? В один миг накатило полуистеричное состояние, от которого захотелось смеяться в голос. Внутри же, несмотря ни на какие убеждения себя в том, что всё будет хорошо, всё сдавливал ужас от вида здания и пока что совсем лёгкий, мутный страх. На секунду Шото ощутил резкое желание оказаться дома и сожаление, что не ответил отцу раньше. Что он вообще подумает? Наверное, начнёт очень сильно волноваться и сразу же пойдёт искать его. Но найдёт ли вообще? Шото не знал, но надеялся на такой исход. Наручники больно натирали запястья, но он не смел жаловаться. В доме свет горел только в паре окошек да на крыльце, и лампочка под самой крышей светила в сумерках до безумия ярко. Вдалеке на востоке небо уже светилось бледно-розовым рассветом, слышалось пение утренних птиц. Туман рассеивался в белёсой мгле. Под ногами противно хлюпала вода, и сейчас ботинки скользили по превратившейся в жижу земле. Курточка казалась необычайно тонкой — дрожь мурашками пробежала по коже. Стоило ступить на порог, под ногами хрустнула тонкая корочка льда. Остатки листвы вокруг покрылись инеем. Как только они вошли внутрь дома, стало совсем неуютно, а ещё — холодно. Шото поёжился, стараясь изо всех сил собраться и не паниковать. Водитель вёл его куда-то вперёд, а потом остановился рядом с какой-то дверью и громко постучал. И этот стук словно эхом разлетелся по всему зданию. Ответ последовал не сразу. Сперва только тишина встречала их в крепкой широченной постройке, и Тодороки на мгновение показалось, будто там никто их и не ждёт. От нервов юноша прикусил губу — паника снова начала нарастать. Что это за место? Куда вообще его привезли? От мыслей начинала уже болеть голова. Сердце ухнуло в пятки, когда за железной дверью послышались вкрадчивые тихие шаги. Хорошо, что какое-никакое самообладание выходило держать. И он уже был благодарен отцу за то, что тот научил его стойко выдерживать стрессовые ситуации и не впадать в истерику. Да уж, никогда бы Шото не подумал, что внутренне поблагодарит Старателя за всё то дерьмо в его жизни. Но иначе сейчас он бы уже бился в панике и точно взбесил бы похитителя, а затем и его нанимателя. Дверь резко отворилась, и Тодороки инстинктивно отошёл назад, задержав дыхание. Сейчас он, возможно, узнает, почему оказался в такой дерьмовой ситуации и почему ему так везёт в жизни. С потоком воздуха на юного ученика геройского факультета повеяло алкоголем и перегаром. Тут же на языке ощутился привкус дурного предчувствия чего-то неописуемо страшного. Того, от чего не спастись своими силами. Оставалось лишь внутренне не паниковать и пытаться вспомнить, есть ли на улице, где его схватили, камеры. Безуспешно. Парень выдохнул и сжался всем телом. Дыхание сбилось, а истерика, как бы он ни пытался её гнать, всё равно начала накатывать. С губ сорвался нервный смешок, особенно когда в дверном проёме показался, судя по всему, сам наниматель. — Что на этот раз? — голос усталый, пропитый и оттого сильно сиплый. Вместе с перегаром, точно дорогим вином и, кажется, несколькими заходами коньяка от вышедшего парня сразу повеяло гарью и пережаренным мясом, от которого так и тянуло блевать. К горлу от страха на краткий миг действительно подступила тошнота. Стало реально очень страшно, и Шото резко побледнел. Пугала не только ситуация — сам вид парня, что точно был старше него, вызывал панику; сердце испуганно трепетало внутри. — Привёз Вам новенького, как видите, — хмыкнув, водитель с ноги подтолкнул его ближе к незнакомцу. От леденящего ужаса мгновенно подкосились ноги, руки стали дрожать, как в неясной лихорадке. На ногах Шото не удержался, а потому упал на коленки, больно ударившись ими. Изо рта вырвалось тихое оханье. На странного нанимателя смотреть вообще не хотелось, хотя трусом Шото никогда себя не считал. Только что он вообще может без чёртовой причуды?! — Погоди… — в голосе плескалось сомнение, и, кажется, на секунду Тодороки ощутил укол надежды. Быть может, всё это ошибка? Не с ним хотели расправиться глубоко в дремучем лесу? Хотелось сбежать, спасти свою шкуру и даже не возвращаться, не разруливать эту ситуацию вовсе. Не по-геройски это всё, однако. Выдохнув, Шото все-таки поднял на незнакомого парня взгляд. Эти шрамы по всему телу немного напрягали. Они сразу бросались в глаза, как и чёрные взлохмаченные волосы. Больше разглядеть как-то не получалось, но на мужчину парень смотрел с чистой надеждой. Боже, возможно, ему просто позволят уйти отсюда?! — Что такое? Тело сковал ужас от его слов, и на мгновение Тодороки ощутил себя на мине. Словно уже наступил на неё, и вот-вот сильнейший взрыв сразит округу, превращая их троих в горсть пепла и сгоревшего до углей мяса. И только миллиметры разделяют их с неминуемой гибелью. Подниматься с колен паренёк не спешил — мало ли, что ему сейчас сделают за одно неверное движение. Сейчас Шото боялся даже слишком шумно дышать, чтобы не разозлить их. Незнакомые взгляды устремились прямо на него, и юноша съёжился еще сильнее. — Кати его обратно отсюда, — послышалось, и Тодороки ощутил острое желание облегчённо простонать. — Там дороги перекрыты. От ливня прорвало плотину, и на дорогах просто плавают. В лесу больше не проехать через ров. Да и причислили его, уже в базу. Так что это бесполезно. А выпустить его, зная, кто его отец, такая себе перспективка. Не самая радужная, — водила шмыгнул носом. Ночной холод при открытых окнах даром не прошёл. «Причислили? В базу?» — не понимал парень, но от всего этого только сильнее бледнел, а на сердце становилось хуже с каждой минутой. В голове проскальзывали некоторые догадки, но их парень спешно старался гнать от себя. Не мог же он попасть в НАСТОЛЬКО большое дерьмо? — И что, уже никак от него по-тихому не избавиться? — парень с тёмно-фиолетовыми ожогами по телу не сдерживался. Закурил почти что своему исполнителю в лицо, выпуская клубы губительного дыма. Не ароматного, как пахло в автомобиле — классического табачного, от которых лёгкие сжимались до размеров куска сахара, норовя выплюнуться вместе с кровью. Шото сильно поморщился, ведь никогда не любил курильщиков. Почти всегда они у него вызывали настоящее отвращение, а сейчас, когда он черт знает где, — тем более. Но юноша сидел совсем тихо, будто его здесь нет. — Только кислотой расщепить да в речку смыть, если Вы того желаете. Скажем, несчастный случай, а смерть их тихая никому как-то и не сдалась, — безразлично проговорил тот, и Тодороки ощутил холодок по спине, когда руки сгребли в охапку промокший капюшон. На глазах от настоящего ужаса выступили слезы, которые парень поспешил сдержать и продолжил молчать, не моля о пощаде. Почему-то это сделать не позволяла чёртова гордость. — Вот как. — Я думал, Вы в курсе здешних порядков. Не первый день тут всё-таки. — Как-то сим процессом не интересовался. Вниз, на влажное дерево, слетел пепел; упавший следом окурок безжалостно затушили большим сапогом. Тодороки чудом не впадал в настоящую истерику, а благодарность отцу и его тренировкам с каждым разом росла всё больше и больше. Однако стоило подумать, что его могут убить прямо здесь, на месте, то становилось ещё хуже. — Если герой Вам не по вкусу, можно покончить с ним тут же, — безразлично отозвался водитель, тыкнув пистолетом прямо Шото в затылок. Внутри всё похолодело, и почему-то показалось, что его сейчас реально прикончат. Перед глазами у Шото словно вся жизнь пролетела, а после его охватило сожаление о том, как много он не успел сделать… Молчание служило похитителю ответом. То были часы, или сутки, или даже годы, на которые время замерло, пока наниматель целиком находился в собственных думах, а Тодороки не видел — чувствовал, как грубый палец постукивает по чёрному корпусу пистолета, готовясь вот-вот взвести курок. Его начала бить крупная дрожь, но дёргаться парень не стал, лишь смотрел на шрамированного парня с настоящим испугом и, наверное, мольбой. Шото не помнил, когда ещё испытывал такой сильный страх. Губы нанимателя искривились в усмешке, прямо когда позади предупреждающе щёлкнул небольшой рычажок… — Оставь его.