Раб

Свет погас совершенно внезапно, словно в издёвку погружая комнатушку в бесконечный мрак. Шото сжался на кровати, крепко закрыв глаза. Почему-то сейчас, вдали от дома, когда родной причуды у него нет, становится страшно от всего: от шелеста листьев за окном, от лая огромных чёрных собак, от шагов за дверью и от каждого завывания ветра. От темноты всё внутри покрывалось тонкой корочкой льда. Из тёмных углов к горлу будто тянулись когтистые ледяные руки. Кожей шеи, трясущимися пальцами на ладонях, горящими в неясных судорогах икрами — всем телом Тодороки ощущал колкие касания ногтей, превращающихся в ножи — точно разрежут на куски. Одеяло совсем не помогало спрятаться от монстра за углом: ткань могут с лёгкостью порвать, и тогда парень останется полностью беззащитен. И ничто не сможет помочь ему убежать от этой участи. Участи… Какой? Макушки точно коснулись острые клыки, на кожу капнула слизь, и покрытую мурашками шею обдало мерзким дыханием… Шото загнанной птицей дёрнулся к окну — спастись, не желая быть съеденным! Громкий стук, удар, бешенство когтистых бойцов за окном! И смерть дышит в спину. Сквозь шум послышался треск окна. Кровь пульсировала в висках в такт сбившемуся дыханию, и тонкая алая струйка потекла по шее. Мир погрузился во мрак, прощальным приветом отправив поющие колокола… Чёртова… Тумбочка. Острая. Ну точно клыки. Перед глазами всё плыло несколько минут, в ушах звенело, а сердце сильно стучало. Остатки кажущегося кошмара, казалось, плотно засели в каждой частичке его тела. И лишь тупая боль могла слегка отрезвить, помочь прийти в себя. Оказался Шото на полу. Бедром он заехал точно об тумбочку, ведь на нем виднелся красный след, но почему шея так сильно пульсировала, что хотелось выть от боли? Взгляд поплыл снова, Тодороки казалось, что веки налились свинцом, ведь даже простое смаргивание выступившей влаги отдавалось терпкой болью в мозгу. Руки необычайно ломило в области запястий: врезаясь в мясо, ледяной металл обжигал словно шипы. Встать — не выйдет: ноги ватные и крепко связанные. На секунду Тодороки вновь услышал дорогу, затихшие городские шумы и треск поломанных веток, пленённый незнакомцем в авто. К виску будто приставили дуло пистолета, руки затекли. По телу скользил чей-то изучающий, холодный, похотливый взгляд, отчего на коже выступали мурашки. Горло снова сдавили чьи-то холодные руки, которые парень был не в силах сдвинуть — слишком сильно онемели руки. Не поднять, не дернуться… Осталось лишь лежать на полу, считая удары сердца. Стоило коснуться пальцами волос, и Тодороки почувствовал кровь на затылке. Боль пронзила каждую клеточку тела, казалось, целиком, и парень одёрнул конечность, будто его ошпарили маслом. С запозданием, медленно, обладатель голубого и серого глаз сумел сопоставить скрюченное положение под кроватью и россыпь новых ран с душащим испугом. От падения прямо на скованные незаживающие руки ныли не старые и даже не новые раны. Просто всё и целиком. Тодороки казалось, что нет ни единой живой частички в месиве заместо организма, а всё лишь от удара головой… Несколько секунд парень попросту сидел на полу и не двигался, ожидая, что боль хоть немного отступит и пройдёт. Перед глазами продолжало сильно плыть, но с каждой минутой становилось немного легче. Когда он попробовал подняться на дрожащие ноги, к горлу подступила тошнота. Осталось надеться, что увечий из-за падения не слишком много… Если он заработал какое-то сотрясение, лечить его не станут — осознал в один момент, однако мир скоро пришёл в норму. Та же комната, кровать, вещи на местах… Только темно как в подземелье. Юноша потёр глаза рукой, а после направился в ванную. Если есть какие-то ушибы, нужно их снова обработать. Рана на щеке уже почти сошла, остался лишь заметный красный след, но и он скоро не будет напоминать о себе. Как хорошо… Новых шрамов на лице он бы не выдержал, ему полностью хватает одного-единственного на глазу. Такой уродливый… Должно быть, так думают другие, когда видят этот жуткий ожог. Лампа едва-едва мерцала в темноте, но совсем скоро и она с треском потухла. Чёрт, свет погас по всему этому дому, или лишь Шото посчастливилось остаться в охрененной тьме?! Хорошо, что Тодороки никогда не являлся никтофобом и в темноте не дрожал, как осиновый лис. Но стоять сейчас перед зеркалом, когда ничто не дарит свет, просто немного неуютно, вот и всё. Парень приподнял рубашку, оглядывая тело. Во мраке видно плохо, но он всё равно сумел заметить синяк на боку. Отлично. Волосы на макушке чуть слиплись от выступивших горячих капель, но на месте ранки Шото обнаружил теперь только влажную и пока что хрупкую корочку. Кровотечение останавливается, хорошо… Как у него вообще вышло вот так свалиться с кровати? Хорошо, что хоть его позора никто не видел, кроме, разве что, собак с улицы. Они действительно пугали, ведь такую породу паренёк не встречал ни разу в жизни. И, взвесив все факты, пришёл к одному выводу: животных искусно создали для охраны таких «заведений». Ни в одной книге о собачьих породах, должно быть, юноша не обнаружит их тоже. Огромные зубы, выступающий лоб, непропорционально вытянутый нос с большими щеками и огромной пастью, глаза, непременно зелёные, яркий чёрный окрас с почти идентичными белыми пятнами на хвосте, массивный подбородок, сильные толстые лапы, на которых красовались изогнутые чёрные когти… Под окном, не на цепи, ходят целой сворой монстры. Они сразу же накинутся на него, стоит лишь выйти через окно. Вряд ли псы станут слушать его мольбы — загрызут насмерть и снова начнут исполнять своё предназначение. Сколько их у дома Шото сосчитать не мог. Все они будто одинаковые, но видел Тодороки пока только пятерых. Но их точно, точно намного больше. Шансы на спасение казались ему ничтожно маленькими в сравнении с пастью этих тварей, которые бы без особых усилий протолкнули себе в глотки минимум его нижнюю челюсть. Отчаяние же… Погружало с головой. Руками Тодороки опёрся на умывальник, чувствуя комок в горле. Сдерживать слёзы выходило с трудом, дыхание сбивалось. Вера в хороший исход с каждым днём утекала, как песок сквозь пальцы. Что делать он решительно не понимал. Браслеты на руках не стянуть, двери не сломать, на улицу без опасности для жизни не выйти. Дерьмо. А ещё владелец сего дома, чья причуда оставалась для него секретом. Уродливые шрамы с обгоревшей кожей, которые держали только скобы, порвали воображение. Как этот человек вообще жив с такими ранениями?! Возможно, именно это связано с его способностью, но трезво соображать мозг в данный момент отказывался. Чтобы окончательно прийти в себя Шото плеснул на лицо прохладной воды. Почти сразу стало легче, немного, хотя боль в голове никак не проходила. Постепенно она становилась словно монотонной, и обращать на неё внимание парень перестал. Пройдёт. Сильной тошноты нет, галлюцинации не дышат в спину… Всё в порядке. Кроме ситуации и его чёртовых нервов. Он быстро нанёс мазь на новый синяк, а после вернулся в комнату и устало упал на кровать. Боже, в какую ужасную историю он влип. И только чудо, не иначе, спасало его от того, что хозяин сего места к нему ещё не прикасался. Если бы только этот ужасный парень решил что-то с ним испробовать… Так… почему он вообще начал думать о таких вещах? Нужно гнать такие мысли из головы и сосредоточиться на чём-то другом. На побеге отсюда, к примеру… Однако стоило о нём подумать, как Шото услышал лишь звенящую и давящую пустоту. Кроме всего прочего в знаки давалось полное отсутствие общения. Владелец больше к нему не заходил, а те, кто носил ему еду, отказывались хотя бы что-то говорить. Чёрт, если его не изнасилуют, он в лучшем случае просто поедет от одиночества, которое словно душило. Хотелось взвыть от желания поделиться эмоциями с кем-то или хотя бы услышать чей-нибудь голос… Почему-то пессимист в нём уверял: отсюда не выбраться. И единственный способ найти покой — сойти с ума и оказаться в уютном мире далеко от реальности… От таких мыслей юноша сглотнул, а после — дёрнулся, когда услышал за дверью тяжёлые шаги. На часах — полпервого ночи, кому вообще не спится в такое позднее время? Если идут к нему, скорее всего это владелец. И такие новости ой-ой как не радовали… А если он зол? Если своим падением Тодороки его разбудил? Возможно, стоит состроить из себя спящего? В таком случае его вряд ли будут трогать, а потому это рассматривается как вариант. Подумав немного, юноша действительно прикрыл глаза и сильнее прикрылся одеялом. Жаль только тело казалось ему оголённым нервом, напряжённым настолько, что даже внешне он наверняка схож со скукоженным сухофруктом. Нужно срочно расслабиться, ведь иначе ничего не получится. Сердце снова начало сильно стучать, а ладошки вспотели — шаги послышались совсем близко. После в замочную скважину вставили ключ… Страшно. Надо собраться! Что он за герой, раз настолько трусит-то, чёрт… Только всякая прежняя гордость осталась где-то в городе, ещё когда он считал, что благодаря отцу ему ничего не грозит. Какой же он всё-таки глупый. Был бы менее беспечным, такого бы точно никогда не случилось! Сейчас же он просто пожинает плоды своих трудов. И в своём похищении, наверное, виноват только он сам. Дверь с противным скрипом отворилась, запуская в воздух безысходность вместо кислорода и скоро вытесняя его полностью, отчего Тодороки забывался, с хрипом хватал ртом остатки свободы, попросту выплёвывая свои лёгкие, дрожа в агонии… Он сжал в руках простыню до побеления костяшек и задержал дыхание, молясь всем богам, чтобы его не тронули, ушли отсюда поскорее. Может быть, сюда просто пришли узнать о его состоянии, но веры в это как-то вообще не осталось. — Тут кто-то умер? — зевая, выдал сонный голос. Женский, что ввело в невообразимый ступор. По всему телу пошла дрожь, и Тодороки совсем неуверенно выглянул из-под одеяла. Кто это? Неужто кто-то из других рабов решил с ним наконец-то пообщаться?! — А свет чего не горит? Перегорела что ли?.. Зараза… — бормотала незнакомка, раз за разом перещёлкивая механизм для включения света, но наверху стояла мёртвая темень, как будто никаких люстр и не существовало вовсе. Лицо девушки разглядеть из-за темноты было невозможно. Шото только заметил, что у неё волосы собраны в два пучка, а рост довольно низкий. Кто это вообще?.. — Тут есть кто живой? — вторила недовольно незнакомка, которая, судя по раскооперированным движениям, на ходу засыпала, вот-вот грозя провалиться в царство морфея. — Есть, — тихо ответил парень, буровя её взглядом. Юная особа хрупкого склада остановилась в проходе. Качнулись завитки локонов, спадая вниз по плечам. Что-то не сходилось в его голове. Откуда у простой «рабыни», коим, как понял Шото, являются все в этом доме, есть ключи? Почему она может спокойно везде ходить? Сразу же возникло множество вопросов, но задавать их он не спешил. В конце концов, мало ли что ему сделают… — Погоди, так ты новенький, что ли? — голос… Хитрый. Даже в спокойной интонации нотки рассыпались на слегка игривые и изящные. Как движения девчонки: плавные, как у лани, это он сумел пометить с первого взгляда. — Ну да, новенький, — постарался ответить Тодороки даже не холодно. В конце концов, пока что она ему совсем ничего не сделала, а злить или отпугивать её незачем. Незнакомка сейчас — единственный способ узнать всё получше! — А чего случилось у тебя? Я думала, ты в окно вывалился. — В её тоне сплошное искрящееся веселье, будто она говорила шутку вовсе не о чьей-то (в данном случае самого Тодороки) смерти. «Странная», — тут же немедля пронеслась мысль. — Упал, — ответил просто, разглядывая её заинтересованно. Пока сказать что-то о ней было сложно, но она не отталкивала от себя, как хозяин дома. — Ути, как мило. Не поранился? — уже совсем без издёвки. Очень… интересное понятие «милоты» у неё, однако. В своей жизни Тодороки считал милым, к примеру, котят и кошек, а ещё — хомячков и кроликов. Жаль, что животное он завести так и не успел: отец не позволял, ведь слишком любил чистоту и порядок. — Немного. — Обработал уже или помочь? Однако… Как же хорошо, что с ним наконец кто-то говорит. За всё время он успел соскучиться по людскому общению. — Обработал. Взгляд скользнул по запястьям, однако никаких браслетов или чего-то, что напоминало бы их, девушка не носила. — Вот и умничка! У тебя света нет, я смотрю? Кто же она в этом доме? Вроде как тоже рабыня, но так ли это? Или на самом деле кто-то покрупнее? — Нет. И в ванной тоже. В голове проскользнула мысль, что девушка, возможно, какая-то жена владельца, потому имеет столь великую свободу действий. Если так, то она, скорее всего, не поможет. Но, если у неё такое же положение, как у него, то почему она не пытается убежать? — Оки-доки! Сделаем с утра, ночь без лампы же потерпеть не критично? — Нет, всё в порядке. Стало как-то страшно от мысли, что она сейчас уйдёт, и парень снова останется совершенно один. Сейчас этого совсем не хотелось. Боже, как же Шото сейчас скучал по обществу шумных одноклассников — словами не описать. Даже по самым громким из них, которые раньше его слегка раздражали. — Хорошо. Всё остальное в порядке или чем помочь? Возможно, она действительно рабыня с привилегиями, но раз уж так… Почему не убегает? Влюблена в этого шрамированного чудилу? — В порядке… но ты можешь пока не уходить? Пожалуйста. От собственных слов стало как-то очень стыдно, даже щёки слегка покраснели. Хорошо, что в темноте девушка не могла это увидеть. Иначе как бы стало неуютно перед ней! Но ему надо хотя бы с кем-то поговорить, ведь с каждым днём держаться становилось всё сложнее. — М? В принципе да, а что? И как всё-таки это неловко: признать собственную слабость. — Да… — он прикусил губу, отводя взгляд в сторону. И как объясниться перед ней? Сказать, что ему страшно? Одиноко? Грустно? Что без общества хотя бы кого-то он словно с ума сходит? Нет, это уже слишком. Потому он лишь промолчал, надеясь, что она всё поймёт без лишних слов. Юная особа склонила голову набок, поправляя задорные кудряшки тонкими пальцами. Изящная, плавная… Красивая наверняка. Могла и подкупить владельца этим. Наверняка между ними что-то есть. Не позволил бы этот парень ходить по дому и заглядывать в комнаты абы кому. Интересно даже, что она сделала, чтобы добиться всего этого? А его… выпустят когда-то отсюда или нет? — Темноты что ли боишься, новичок? Но, возможно, в «особом» положении именно он, которого посадили на мини-проверку. Но нет, не может быть всё тут так радужно. Точно не может… — Не темноты, — уклончиво ответил парень. От разговора стало слегка легче. Он хотя бы перестал чувствовать себя сумасшедшим, а из уголков комнаты исчезли странные силуэты, словно наблюдавшие и смеявшиеся над ним. Скорее всего, это всего лишь лунный свет так причудливо падает, но спокойствия подобные предположения не прибавляли. — Ээ… Странный ты парень. С чего бы? Она сама не боялась бы, окажись в его положении? Все люди разные, да… Но вряд ли хоть один принял похищение, заключение в сексуальное рабство и долгое одиночество как должное! — А ты странная девушка. Сказал совсем беззлобно, в тон ей. За оскорбление эти слова Шото совсем не считал и наделся, что незнакомка тоже воспримет их правильно и никуда не уйдёт сейчас. За возможность скрасить тоску ухватился двумя руками. — А ещё, я погляжу, очень разговорчивый. Прям партизаны позавидуют. — В голосе отчётливо слышалась лёгкая улыбка. — Какой есть. Она, парень увидел, закрыла дверь и прошла внутрь комнаты. Всё-таки осталась. От этого на душе разлилось приятное тепло, и он даже сумел слегка расслабиться, выдохнуть спокойно. Теперь незнакомка тоже заинтересованно скользила по чертам его лица, а сам Шото — по её. — Гляжу, ты тут пока не очень здорово обжился, — улыбнулась девушка мило, но сложно сказать, о чём же она думала на самом деле. Хорошо играет, значит. — Что ты имеешь в виду? — Он слегка склонил голову. Откуда она вообще столь многое знала и видела? Боже, Шото уже запутался в своих догадках. Что, зачем, почему — всё смешалось в одну кашу и давило теперь на голову. — Книжки не тронуты, всё на своих местах… В общих чертах комната нетронутой выглядит. Она тут, должно быть, уже давно. — Ты словно всё знаешь. Кто ты? — Я? — играет интонацией словно специально. И в принципе… Несколько легко читаемая и лицемерная. Неискренняя. Пока что вариант о рабыне с привилегиями напрашивался больше всего. — Да та же что и ты, но нахожусь тут довольно давно. Вот и всё в принципе. — Но он не держит тебя в комнате, как меня, — недовольно буркнул Шото и заправил прядь волос за ухо. От света луны на запястьях блеснули браслеты, и юноша раздражённо цыкнул. Их, наверное, с него никогда не снимут. — Ты на испытательном сроке! Юноша скривил губы. Боже, сколько вообще будет длиться этот испытательный срок? Ему начало казаться, что под конец он действительно попросту поедет головой. Или, может быть, всё действительно устроено подобным образом, чтобы потом стало легче всем манипулировать и заправлять? Это и есть вся хитроумная система? — Он почти прошёл так-то, кстати. Сколько же девушка тут находится, раз осведомлена о столь важных деталях? Сразу видно, что её положение здесь очень хорошее, особое, можно сказать. — Вот как, — как-то холодно ответил парень, хотя это, скорее, являлось его обычным тоном голоса. Глаза слипались, однако он уже боялся засыпать, ведь кошмары снова могут прийти к нему. И на этот раз выбраться из них, кажется, будет невозможно. — Ага. Так что скоро всё кончится, и ты сможешь выходить! — Будто бы это изменит моё положение. — Ну, у тебя появятся зато знакомые и союзники тут! Выглядит весёлой. Внутри такая она очень навряд ли, ха. — Как тебя зовут? — решил перевести тему, ведь она может запросто донести владельцу о его планах и о многом другом. Такого счастья ему явно не надо, а потому остановился юноша на простом знакомстве. Здесь ведь нет ничего плохого, верно? Тем более девушка, скорее всего, знает, кто он такой. — Химико Тога, приятно познакомиться, — улыбнулась та. — Шото Тодороки, — ответил он ей и тоже слегка улыбнулся. Хотя получилось, наверное, очень плохо. Всё-таки улыбаться парень никогда не умел. — О, так вот ты кто! Я-то думаю, кто у нас мог новый сидеть тут! — А что, ожидала кого-то другого? — Да! Тиранозавра Рекса! Однако, она забавная. Пусть даже всё это лишь маска. — О… прости, что не оправдал твоих ожиданий, — серьёзно буркнул он… Откуда, интересно, здесь динозаврам взяться? Они же вымерли миллионы лет назад! Химико умолкла и теперь просто серьёзно смотрела ему в глаза. Изучала, анализировала… Наверное. Тьма перекрывала энергетику её взора, не давая ничего понять. Шото и сам её разглядывал с неподдельным интересом, будто выискивал что-то, но ничего не говорил тоже. Пусть она была странной, с ней парень почувствовал себя намного легче и лучше. — Ты реально шутки не понял или прикалываешься? — А это… шутка была? — Нет, я говорю на полном серьёзе. Тиранозавры не вымерли, и их тоже берут в сексуальное рабство. Парень удивлённо повёл бровями, а после сильно нахмурился и взглядом завис на одной точке. Голос у неё сочился полной серьёзностью, что юноше действительно хотелось ей поверить. Кожа слегка побледнела. — Велоцерапторы сейчас сидят у властей, а трицератопсы — это продавщицы из Пятёрочки. Алозавры правят системой образования. Шото удивлённо захлопал глазами, сглатывая вязкую слюну. Неужели это действительно правда и она не врёт? Глаза слегка округлились от страха… Хотя, это же бред! Не может быть такого, чтобы динозавры не вымерли. Ну, наверное. — На самом деле я тоже хищный острозубый динозавр, который хочет тебя съесть! — Правда? — в горле сильно пересохло. Он отодвинулся от девушки: мало ли что она себе сейчас придумает! — Именно! И всё сексуальное рабство — плен, где бронтозавры едят людей за бесплатно! Говорила она настолько искренне, что парень уже был на грани, чтобы ей поверить. Только здравый смысл упрямо твердил, что она просто над ним смеётся и верить определённо нельзя. Ни в коем случае. Как и всем остальным в этом доме. — Настало время открыть тебе страшную правду. Ведь я тебя съем, Тодороки-кун! Нет, она же… Лжет, да?.. — Да ну… ты говоришь неправду… — Зачем же мне лгать? Я никогда не вру! Шото сильно побледнел и отодвинулся от неё ещё сильнее. Сейчас ему реально стало не до шуток! Особенно когда голова снова начала болеть и зудеть. В горле пересохло, и в таком состоянии он действительно не мог мыслить трезво. — А ты смешной, — воскликнула девчонка, рассмеявшись над выражением его лица. — А?.. — Юмора совсем не понимаешь, эх! — Извини. С плеч словно гора упала, когда он понял, что она действительно просто шутила. Юмора Шото действительно никогда не понимал — это говорили ему все одноклассники, также Нацуо. И… Иногда казалось, что надо что-то делать с этим. Сейчас же на подобную ерунду стало совсем плевать. — Э? За что?.. Парень сам не понял за что извинился, а потому покраснел. Боже, какая же нелепая ситуация выходит — словами не описать. Зато она сумела немного разогнать одиночество и грусть, что постепенно наполняли его полностью. И это… хорошо. Как и то, что сейчас девушка рядом с ним расслабленно смеялась, словно обо всём забыв. — Чего ты это… От её смеха, что казался по-настоящему искренним, юноша и сам неловко улыбнулся и почесал затылок. — Да ты сидел весь кислый. Вот я и решила тебя развеселить! Странная. — Спасибо. Хотя странно, что она решила ему вдруг помочь. Они ведь совсем незнакомы, девушка ему ничем не обязана. Но в любом случае Шото стало приятно, а злые тени наконец исчезли за углом. — Эх. Как ты вообще? Держишься? — Вроде бы, — выдохнул парень и сглотнул слюну. — Владелец дома меня пугает, — он сказал это совсем тихо, едва слышно. Юноша надеялся, что девушка вообще ничего не услышала. Потому что это же бред, да? Но он словно помнил его изучающий взгляд, то, как он обрабатывал ему раны и как скользил по его телу. Медленно, будто издевательски. — А, Даби? Да не, он нормальный. Ты привыкнешь потом! В голосе не слышалось никакой тайны, словно он для нее был как раскрытая книга. И лишь внутри что-то шептало: в этих озорных искрах только коварство и обман. — Даби? Это же не настоящее имя. — Так он просит себя звать. Реальных инициалов не говорит, и это умно. Парень выдохнул и откинулся на подушки. Что-то в этом Даби точно не так. Знакомое будто, но что? Почему-то парень не мог понять, что его столь сильно волновало в этой персоне. Шото точно где-то видел его. Но где? Ответы никак не находились, и лишь странные, несуразные, беспочвенные догадки вертелись в голове. Столь яркие, что отделаться от них казалось невозможным, непосильным дерьмом… Возможно, ему просто стоит перестать думать обо всем и терзать самого себя. Но с другой стороны что-то упрямо шептало: ответы найти нужно обязательно. И Шото слушал эти наставления. Как бы не пожалеть потом обо всём. Ведь правда точно его не обрадует.