Золотой музыкант

      С момента неудавшегося побега прошло несколько месяцев. Ноги давно зажили, но только не униженная гордость. И что его здесь держат, как раба? Георгий больше не чувствовал себя обязанным труппе. Больше всего досталось, конечно, ему. Он решил взять всю вину на себя, сказав, что уговорил Фазыла сбежать. Сам Фазыл теперь старался избегать его взгляда и находиться рядом. Георгий больше не оставался один, за ним постоянно кто-то присматривал из старших. Но вольная душа мечтала вылететь из душной клетки, и такой шанс вскоре представился.       В городе, где они находились, остановилась труппа Жемчужина. Каким-то божественным промыслом она вновь оказалась рядом с ним. Если бежать, то сразу туда. Георгий надеялся, что Анатоль помнит его и сдержит своё слово.       Ночью, когда все спали, он собрал свои пожитки и, тихо перешагивая через спящих, начал выбираться из лагеря. Внутренний голос шептал: «Сейчас всё получится, давай!» Он наткнулся на Фазыла, в одиночестве сидевшего у костра.       — Ты снова собрался бежать? — с лёгким страхом в голосе спросил юноша.       — Да, — с вызовом ответил Георгий. — Попробуешь меня задержать?       — Нет, что ты… — Фазыл отвернулся и посмотрел в сторону костра.       — Фазыл, давай убежим вместе? — Георгий протянул ему руку. — Мы сразу сбежим в Жемчужину…       — И нас снова поймают и побьют! — свистящим шёпотом заговорил Фазыл. — Нет, Георгий, прощай. Если убежишь — беги без меня.       Георгий обескураженно вздохнул. Ему не хотелось бросать своего единственного друга.       — Прощай… — тихо вздохнул Георгий.       Он оглянулся посмотреть, не проснулся ли кто, но все спали. Фазыл поднялся на ноги и крепко обнял Георгия. Георгий прижал его в ответ, а затем зашагал прочь.       Ночь пришлось провести в таверне, Георгий почти не сомкнул глаз. Лишь только рассвело, он расплатился с трактирщиком и пошёл искать место, где остановилась труппа на ночлег. Он нашёл яркий фургончик за пределами города. Перед ним копошились люди, занимаясь утренними делами и явно сворачивая лагерь. Он начал подходить ближе и узнал среди остальных людей Анатоля.       — Анатоль, Анатоль! — закричал он.       Высокий молодой человек с чёрными волосами, зачёсанными по обе стороны, посмотрел на него, как будто что-то припоминая, а потом воскликнул:       — Юша, Юша, это тот самый музыкант Георгий из Добрых молодцев, про которого я тебе рассказывал, помнишь? А где второй, Георг?       Георгий даже ответить не успел, как его оборвали на полуслове.       — Сын дьявола? — Юша оглядел его рыжие кудри. — Слыхал-слыхал.       — Слышишь, Дьяк, по твою праведную душу сам сын дьявола пришёл, — закричал кому-то Анатоль.       Георгий оглянулся в ту сторону, куда обращался Анатоль, и столкнулся со светлым взглядом голубых глаз. У его обладателя было одухотворённое лицо и длинные смоляные кудри. Георгий на мгновение забыл, как дышать при виде такой красоты, что прослушал вопрос нового предводителя.       — Ты нам исполнишь что-нибудь, Сын дьявола? — повторил Юша. — Чтобы я не вслепую тебя брал.       Георгий вздрогнул, оторвавшись от созерцания юноши, которого назвали Дьяком, собрался и запел: Мечтала девочке о рыцаре, Он ей по книгам был знаком, А повстречала парня рыжего В таверне шумной под горой. И от него она услышала: «Ты не смотри, что я такой. Ведь я не рыжий, я не рыжий, Не рыжий я, а золотой».       Едва окончив припев, Георгий мастерски заиграл на флейте. Его музыкальный инструмент издавал такие дивные переливы, что никто не мог остаться равнодушным.       — Вы посмотрите на него, он и вправду золотой, — засмеялся Юша, и все в труппе улыбались, глядя на нового участника. — Что ж, Золотой, ты принят.       Георгий улыбнулся. Новое прозвище ему понравилось больше. А Юша тем временем созвал своих музыкантов.       — Знакомься, Золотой, — начал представлять он. — Меня, как ты мог уже догадаться, звать Юша Федóрыч. А это Анатоль Могила, Валент Дьяк, Яринья и Лёня Шатун. Все вместе мы составляем труппу Жемчужина. И ты теперь с нами. Добро пожаловать.       Георгий приветливо улыбался каждому из своих новых знакомых, вместе с которыми ему теперь предстоит петь. Яринья кокетливо повела плечиком в голубом платье, и Георгий заметил, каким ревнивым взглядом смотрит на него Лёня.       — А что это на тебе за одежда? — неожиданно спросил Юша.       Георгий взглянул на свой замусоленный и местами драный зелёный кафтан, который был ему чуть большой в плечах. Когда-то он ему достался от старшего товарища Бергера, и с тех пор Георгий не менял его. Потому что другой одежды ему не покупали.       — Мне её старший отдал, — пролепетал Георгий.       Ему впервые стало неудобно за свой внешний вид. Конечно, Юша ведь был одет в свой лучший кафтан красного цвета, а он в каких-то обносках. Юша покачал головой. Затем сунул руку за пояс, вытащил мешочек с деньгами и бросил его Георгию. Тот от удивления чуть не выронил его из рук.       — Дьяк, — позвал он. Парень со смоляными кудрями подошёл к ним. — Пойдёшь с Золотым, поможешь купить ему новую одежду, а то в таком виде он будет только позорить нашу труппу.       — Давай, пойдём.       Дьяк со снисходительной улыбкой оглядел Георгия. Тот покраснел и хотел отвернуться, но не мог отвести взгляда от этого прекрасного лица.       — Давайте я с ними пойду, — вдруг встрял к неудовольствию Георгия Анатоль Могила в рубахе на шнуровке. — А не то наш Дьяк нарядит его в рясу, как себя.       — Хорошо, идите, — согласился Юша, и Георгию ничего не оставалось, кроме как идти с двумя сопровождающими. Хотя ему не хотелось светиться на рынке, где его в любой момент могут поймать музыканты Слободко, которые, вне всяких сомнений, его уже ищут.       — Золотой, а где тот твой друг? — спросил по дороге Анатоль. — Кажется, его звали Фазыл?       — Он остался… — помолчав, промолвил Георгий. — Испугался во второй раз сбежать.       — Очень жаль, ему бы наверняка нашлось бы у нас место.       Георгий вздохнул. Он жалел, что Фазыл не пошёл с ним и надеялся, что Слободко не сделал из-за него парню ничего плохого.       — А почему ты ушёл из Добрых молодцев? — поинтересовался Валент.       — Мы с Фазылом были самыми младшими, — хмуро ответил Георгий. — А быть младшим в нашей труппе обозначает быть рабом… — он замолчал, а потом обратился к Анатолю. — Анатоль, почему ты Могила? — спросил Георгий.       — О, это очень смешной случай, Золотой, — рассмеялся тот. — Я тогда чем-то заболел, уж чем, не знаю даже теперь. Но в какой-то момент я впал в болезненный сон, а ребята подумали, что я откинулся. Сердце практически не простукивалось. Ну они и решили меня похоронить. Вырыли могилу, все дела, а тут я очнулся. Как они перепугались!       — Это было не очень-то и смешно, — заметил Валент.       — Конечно, тебе было не смешно. Только ты меня собрался по всем монастырским канонам похоронить, как я тебе всё испортил, — Анатоль всё веселился и пояснил Георгию: — Валент-то у нас в монастыре служил, книги переписывал. Да не выдержал чего-то и махнул к нам на лютне играть.       Валент вздохнул и больше не проронил ни слова.       — Яринья, наша краса, тоже сама к нам пришла, —продолжал рассказывать о своих товарищах Анатоль. — Её родители замуж выдавали, с кем ни бывает. А она ни в какую не хотела. Сбежала из дома, и сразу к нам. Благо, умела играть на виоле. А голос у неё какой, заслушаешься. Теперь она с нашим Лёней. А Лёня наш однажды медведя завалил, помнишь, Дьяк? Пришёл как-то рано поутру медведь, начал лагерь громить. Мы уж думали, смерть наша пришла, но тут вышел Лёня с топором и зарубил его. С тех пор мы его Шатуном называем. А собрал нас у себя Юш Федóрыч. Золотой человек! Всех нас у себя и пригрел. В отличие от нас, он потомственный музыкант. Да только отец его рано помер, а мать он особо и не знал. С тех пор выполняет волю покойного: собрал труппу и выступает. А ты, Золотой, расскажи нам о себе.       — Да что рассказывать, — задумчиво произнёс Георгий. — Я и сам про себя практически ничего не знаю. Родителей у меня не было, они отказались от меня, когда я был ребёнком, отдали, вот, труппе Слободко. Назвали сыном дьявола, и всё тут. С тех пор меня так и кличут в труппе.       — Ничего. Теперь ты наш Золотой, а мы тебя в обиду никому не дадим, — похлопал его по плечу Анатоль.       На рынке было многолюдно. Они подошли к прилавку, где торговали всякими тканями и готовой одеждой, и Георгий начал себе присматривать.       — Может быть, это? — спросил Валент, выуживая длинный кафтан красного цвета.       — Да, конечно, одень его в монаха, Дьяк, — закатил глаза Анатоль и решительно отобрал у Валента одежду. В конце концов он выбрал Георгию два кафтана — один рыжий, другой жёлтый, и зелёную рубаху под цвет глаз.       Они вернулись уже было в труппу, как вдруг Георгия настиг неприятный сюрприз. К лагерю подходил Слободко неизменно со своим дядей Юлием.       — Вот ты где, негодник, — злобно заговорил он. — Погулял, и хватит, пора возвращаться.       Сердце Георгия пропустило удар. Всё внутри него сжалось от страха и волнения. Неужели всё снова вернётся на круги своя?       — Что здесь происходит? — появился Юша и сделал Георгию предупреждающий знак, мол, погоди.       — Я хочу вернуть своего музыканта, который имел наглость сбежать.       — Позволь, Слободко, раз он здесь, значит, он теперь мой музыкант, — возразил Юша. — Я уважаю мнение своих артистов. Давайте поинтересуемся у самого Георгия, чего он хочет. Георгий, ты хочешь остаться в Жемчужине или вернуться в Добрые молодцы?       — Остаться в Жемчужине… — пролепетал Золотой, сжав кулаки.       — Вот видите. Разговор окончен.       — Щенок, — прорычал Слободко. — Я тебя младенцем подобрал, вырастил, а ты меня так. Неблагодарный. Надо было тебя утопить, сын дьявола.       — Я благодарен вам за всё, что вы сделали для меня. Но вы стали забываться. Я музыкант, а не ваш раб.       Слободко плюнул под ноги и ушёл. Георгий не поверил своему счастью. Он буквально засиял, чуть ли не плача от радости.       — Спасибо… — поблагодарил Георгий Юшу.       — Не стоит, — улыбнулся тот. — Мы своих музыкантов в обиду не даём.