Золотой музыкант

      Если в Добрых молодцах самому старшему музыканту было за пятьдесят лет, и все ему должны были подчиняться, наравне со Слободко, то в Жемчужине такого даже близко не было. Все музыканты являлись примерно одного возраста, были доброжелательны друг к другу и распределяли обязанности. Георгию нравилось в новой труппе, и он был очень рад, что сбежал именно сюда. Больше всего времени он проводил вместе с Анатолем, Валентом и Олексой. Анатоль в первый же день заметил, как Георгий смотрит на Валента, и посоветовал поостеречься от такой любви. Дьяк непростой человек. Георгий же постарался выкинуть предостережение из головы. Могила много болтает.       Дьяк вызвался обучать Георгия грамоте — Слободко ни разу не озаботился образованием своего подопечного. Зато теперь Золотой наслаждался мгновениями, проведённые рядом с Валентом. Дьяк оказался строгим учителем. Разве что палкой по рукам не бил за неверно написанную букву. Но самое худшее в случае Георгия было то, что он оказался левшой!       — Воистину, ты сын дьявола, — сокрушённо молвил тогда Валент.       Георгий тогда только пожал плечами. Нет, он честно попытался переложить перо из левой руки в правую, но от неумения только понаставил клякс. Анатоль только посмеялся и посоветовал учить Георгия как есть. И Валенту не оставалось ничего, кроме как смириться с леворукостью своего ученика. Со временем грамота стала более понятной, буквы начали складываться в слова. Больше всех радовался Олекса, который помогал освоить Георгию то, что он не понял во время объяснений Валента. Сам же Георгий учил Олексу играть на барабане. У него было врождённое чувство ритма, поэтому учился он быстро. Так проходили их дни.       Кроме этого, каждый день они проводили в пути, кочуя из города в город, из графства в графство. Иногда они выступали на главной площади, развлекая горожан, иногда на шумных ярмарках, иногда их зазывали дворяне в свои замки, где они задерживались на несколько дней. На этот раз они остановились за чертой города Влах, намереваясь днём и выступить на главной площади. Съестных припасов практически не осталось, и потому Георгий вместе с Яриньей вызвались сходить на рынок купить необходимой еды. Девушка присматривалась к зелени на прилавке, как вдруг рядом с ними раздался чей-то голос:       — Колдун! Вот колдун!       Яринья и Георгий оглянулись, думая увидеть колдуна, как вдруг к ним подскочили два человека с регалиями храма Солнца.       — Что, думал спрятаться от нас, колдун? — это было обращено к Георгию, и от удивления он расширил глаза. Впрочем, не впервой, ещё в Добрых молодцах его так несколько раз ловили, но всё обходилось.       — Вы что, белены объелись? Какой же Георгий колдун? — удивилась Яринья.       — А ты пособница колдуна? Взять обоих!       Каким-то чудом Яринья проскользнула мимо руки, намеревавшейся её схватить, и бросилась бежать. А Георгий не успел. Его схватили под руки и потащили прочь из рынка.       — Не трогайте меня, я не колдун! — кричал он, пытаясь вырваться.       В какой-то момент он сумел вырвать руку и врезать инквизитору по животу, за что получил болезненный удар по скуле. Его повалили на землю, а затем Георгий почувствовал, как ему скрутили руки и начали связывать. Он извивался, но не мог освободиться. Наконец его вздёрнули на ноги и поволокли вперёд.

***

      — Ребята, беда! — Яринья ворвалась в лагерь. — Золотого назвали колдуном и схватили.       — Как схватили? — хором воскликнули Анатоль и Олекса.       Сердце Лексы, казалось, пропустило удар.       — Схватили его и куда-то уволокли, я едва успела вырваться, — всхлипывала Яринья.       — Надо его спасти! — воскликнул Олекса.       — Только где ты его найдёшь? — заметил Лёня. — Сперва надо узнать, где он.       — Так пошли! Чего мы ждём? Пока его не сожгут на костре? — сурово спросил Анатоль.       Юша кивнул.       — Разузнайте, где он, потом решим, как его спасти.       Битый час Валент, Анатоль, Олекса и Лёня ходили по площади, пытаясь хоть что-то разузнать. Олекса переживал, что они опоздали. Как так… Он не уберёг своего Золотого…       Анатоль добрался до мест, где держат преступников, но не узнал ничего. Но когда глашатай на площади объявил, что сегодня после полудня будут казнить колдуна, всё стало ясно.       — Сегодня после полудня хотят казнить… — докладывал Олекса.       Внутри себя он едва не кричал от гнева и бессилия. Где-то там в душной клетке бьётся его Золотой, а он не в силах его найти и помочь.       — А давайте прям перед казнью приедем на площадь и начнём выступать? — предложил Анатоль. — Пока вы будете петь, мы с Олексой найдём и освободим Золотого.       Олекса хотел возразить, ему такой план показался бредовым, но Юша поддержал.       И вот после полудня на главную площадь въехал расписной фургончик, остановившись прямо рядом с построенной виселицей. Люди, уже собравшиеся на площади поглазеть на казнь, радостно закричали. Столько событий на один день, ещё и музыканты приехали. Казнь может и подождать. От труппы музыкантов отделились Могила и Канарейка. Они примерно знали, куда идти. Темницы были недалеко, и несколько стражников вышли из неё поглазеть на выступление. Коридор темниц для приговорённых казни охранял один человек. Анатоль оглушил его ударом по голове и снял связку ключей. Они заглядывали в камеры, и удача улыбнулась им в последней из них.       С громким скрежетом Олекса отпер дверь и шагнул внутрь, освещая дорогу факелом. Тусклый свет осветил одинокую фигуру во мраке, в которой Лекса признал Георгия.       — Пресвятые боги, Золотой! — не удержался идущий позади него Анатоль и ахнул.       Георгий стоял на коленях с диким взглядом и оскалом на лице. Руки его были заведены за спину и связаны, ноги, похоже, тоже, а к горлу была прикована короткая цепь, идущая к стене.       — Ребята? Вы?.. — Золотой напряжённо вгляделся в лица вошедших.       — За что они тебя так? — вскричал Олекса, бросаясь на колени к Георгию. Цепь мешала ему нормально дышать, и он почти задыхался. Его прекрасные зелёные глаза, полные непролитых слёз, казались неживыми в этом мраке, а на скуле багровел кровоподтёк. — Могила, подбери скорее ключи!       Анатоль без лишних слов оказался рядом и быстро стал подбирать ключи к замку. Лекса тем временем ножом разрезал грубую верёвку, связывающую запястья Золотого и его ноги. В тусклом свете факела Олекса заметил, что запястья его стёрты в кровь. Он не выдержал, и легко прикоснулся к ним губами, в надежде, что это хоть как-то снимет боль.       — Я думал, вы не придёте…       Георгий как-то странно всхлипнул и вцепился своими тонкими музыкальными пальцами в плечи Олексы. Тот уткнул его в своё плечо, гладил рыжие вихры и шептал что-то наподобие того, что он рядом. Когда цепь была снята, Анатоль с Олексой помогли ему подняться и повели к выходу из камеры. Георгий жадно глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание.       — Как вы меня нашли? — севшим голосом спросил он.       — Нам пришлось расспросить многих людей, прежде, чем мы узнали, где держат ведьм и колдунов, приговорённых к казни, — ответил Анатоль.       Олекса молчал, пребывая во внутреннем негодовании. Как они посмели связать его Золотого, приковать цепью к стене?!       Они довели его до места, куда должен был подъехать фургончик после выступления. Золотой всё ещё мелко дрожал после всего пережитого. На глазах его снова заблестели слёзы. Олекса усадил его к себе на колени и крепко прижал к себе.       — Прошло, Золотой… — шептал он.       — Они… Ещё подвесили меня на дыбе… — всхлипнул Георгий, и Лекса был готов разрушить весь мир за каждую пролитую слезинку Золотого и незаслуженно пережитую им боль. — Я… Сразу признался… Что будто я колдун…       Анатоль молча положил Георгию руку на плечо, Олекса баюкал его в своих объятиях, пока он не затих. Через какое-то время появился фургончик. Он остановился, и из него высыпали музыканты.       — Хвала богам, ты жив, — выдохнул Юша.       — Яринья, займись им, — попросил Анатоль, кивнув на Георгия. На его шее багровел уродливый след от звеньев цепи.       Яринья в ужасе прижала руки к лицу, а затем вернулась в фургончик, чтобы выйти из него с какими-то мазями. Олекса всё это время стоял рядом с Георгием и держал его за руку. Георгий лишь тяжело дышал, когда Яринья мазала ему шею, разбитую скулу и запястья, но уже успокоился. А Олекса мог думать только о том, что же пережил его Золотой за это время.       — За неделю пройдёт, — улыбнулась Яринья и погладила Георгия по голове. Тот криво усмехнулся краешком губ.       — Спасибо, Яринья. Спасибо… Ребята… — негромко произнёс он.       — Я больше не отпущу тебя одного никуда, — строго сказал Юша, и Олекса был с ним согласен. Если нужно, он сам будет всегда сопровождать Георгия. Сегодня они успели, но кто знает, что может случиться в следующий раз.       Утром Олекса проснулся рано. Он глянул туда, где всегда спал Золотой, но его не было. Олекса огляделся и увидел Золотого, сидевшего у потухшего костра и курящего самокрутку. Он сидел в одной зелёной рубахе и смотрел куда-то вдаль. Что-то было не то в этом отрешённом взгляде. Недолго думая, Олекса вылез из тёплого спального мешка, подошёл к Георгию и сел рядом с ним. Тот поднял удивлённый взор и вновь уставился куда-то вперёд, выдыхая дым.       — Знаешь, в Добрых молодцах меня, бывало, тоже несколько раз принимали за колдуна и хотели схватить, — заговорил он. — Но меня всегда успевали спасти ребята, и до темницы дело не доходило. А ещё от меня отказалась семья из-за цвета волос… Почему я рыжий? Почему я такой неправильный?       Он поднял голову так, чтобы было видно багровый след на его шее.       — У меня была семья… — промолвил Олекса, бездумно вглядываясь в отметину. — И цвет волос у меня, как ты выразился, правильный. Да только было ли мне от этого счастье? Отец не принимал меня, братья не любили. Думаешь, тебе было бы хорошо с семьёй? Семья это не всегда счастье, уж я-то это знаю. А здесь у тебя есть мы, мы — вот твоя семья. И ты совсем не неправильный. Ты единственный такой. С огненными волосами. Знаешь, я пришёл сюда, чтобы быть рядом с тобой… Когда я увидел тебя впервые… — Лекса замолчал, понимая, что говорит лишнее.       А Золотой внимательно глядел на него своими зелёными глазами и молчал, обдумывая его слова. Потом неожиданно улыбнулся краешками губ и доверительно прижался к Лексе. Тот взъерошил его рыжие кудри и, не удержавшись, коснулся губами уродливого следа.       — Всё пройдёт, Золотой, — зашептал он. — А мы всегда будем рядом с тобой. Ты у нас такой единственный.       Георгий застенчиво обхватил пальцами свою шею. Олекса глядел ему в глаза, а потом взгляд его снова опустился на шею Георгия. Бордового следа не было…       — Что это?! — с изумлением воскликнул Олекса.       — Что? — Георгий расширил глаза и убрал руку. На его шее и впрямь ничего не было.       — У тебя на шее была полоса от… А сейчас… Её нет…       Олекса поражённо смотрел на Георгия, а тот растерянно замотал головой, но увидеть себя со стороны не мог. Оставалось только поверить Олексе на слово.       — Неужели исчезла?       — Да… А попробуй руки так…       Георгий обхватил своё изодранное запястье и подержал так недолго, а затем убрал руку. Рана не исчезла, но покрылась корочкой и выглядела практически зажившей.       — Ты и правда колдун, Золотой, — Олекса засмеялся и взъерошил рыжие вихры.       — Нет! — Георгий вздрогнул. — Я не хочу быть колдуном!       — Но если это твой дар, Золотой? — Олекса непонимающе взглянул на него.       — Всё равно не хочу! — Георгий швырнул остатки самокрутки в костёр и уронил голову на руки. Лекса приобнял его за плечи. — Я и так неправильный, а теперь ещё и это! Оно и раньше случалось, но я не придавал этому значения! Значит, те инквизиторы, которые меня схватили, были правы!..       — Что-то и раньше случалось?       — Да по мелочи… — Георгий поднял свои зелёные глаза. — Иногда Слободко просил меня сделать какие-нибудь предсказания… Ну, ещё погода менялась, когда я хотел дождь или солнце… Но я всегда думал, что это просто моё чутьё, а теперь…       — А теперь в этом нет ничего страшного, — уверенно заговорил Олекса. — Не бойся себя. Может, в один день твой дар сослужит тебе хорошую службу. И поверь, никто здесь не станет к тебе хуже относиться только из-за того, что в тебе что-то есть колдовское.       — Единственное, что я хотел бы сделать с помощью колдовства, это изменить цвет своих волос… — Георгий натянуто улыбнулся. Он коснулся рукой своей рыжей шевелюры и попытался представить, что его волосы стали чёрными.       — Что-нибудь изменилось? — спросил он. Олекса отрицательно покачал головой. Георгий вздохнул и отвернулся.       Участники труппы просыпались. К ним к костру подошёл Анатоль. Он о чём-то болтал, а потом вдруг внимательно посмотрел на Георгия.       — Это что, травки Яриньи так хорошо действуют, что у тебя всё зажило? — спросил он.       Георгий с тоской взглянул на Олексу.       — Нет, это Золотой сам себя залечил, — ответил Олекса.       — Сам себя? — не понял Анатоль.       — Дар колдовской у него открылся.       — У кого колдовской дар? — спросил подошедший Юша.       — Пожалуйста, перестаньте, я не хотел этого, — взмолился Георгий, прикрыв голову руками.       — Да ты что, Золотой, ты же теперь сможешь навести порчу на наших музыкальных соперников, — засмеялся Анатоль, однако Георгий не оценил его шутку.       — Вы не понимаете… Это не дар. Это самое настоящее проклятие! Я ни за что не буду колдовать, клянусь! — он поднялся и, ни на кого не глядя, пошёл к своему спальнику собирать вещи.