Золотой музыкант

      Ночь давно вошла в свои владения, заливая лунным светом замок и врываясь в комнату Георгия через окно. Георгию не спалось. Он всё думал о том, что его ждёт в грядущем дне. Мгновения истекали, как песчинки в песочных часах. Что его ждёт? Графиня. Брак с женщиной, которая его не любит, и которую не любит он. Ради чего? Почему отец уготовил для него такую участь? Отец, который обещал его любить, бросает его в огонь.       Георгий вернулся, мечтая получить родительскую любовь, которой был лишён ещё в детстве, но было ему счастье в замке? В этом замке, полного своих правил и законов, он чувствовал себя чужим. Он так и не смог привыкнуть к новому дому. Этот новый дом сожрал его и поглотил без остатка, не давая возможности вздохнуть полной грудью. Семья? Нет. Отец подчинил его своей воле, заставил меняться, но ни разу не проявил своей родительской любви. Любовь? Собственная невеста ненавидит его, презирая его низкое ремесло, которым он занимался.       А ведь у него уже была семья. Труппа Жемчужина со всеми ребятами. У него была любовь, Лекса. Так что же он натворил?! Какую нелепую сделку он совершил! Ради призрачного счастья быть рядом с отцом он поставил на кон родную труппу и улыбку Лексы. Погнавшись за звёздами, он потерял луну. Как жить без Лексы? Как у него только повернулся язык сказать те обидные слова, за которые он получил пощёчину? Как вернуть теперь Жемчужину, бедность, радость, жизнь с Лексой? Он совершил ошибку, за которую теперь расплачивался. И страданиям его, казалось, не будет конца. Как он ни старался, он не был счастлив в этом замке. Он казался самому себе рыбёшкой, мощной волной выброшенной на берег. Только как теперь вернуться? Как выбраться из западни, в которую он угодил по собственной воле? Нужно бежать, бежать без оглядки...       Приняв решение, Георгий начал собирать вещи. Своих вещей у него было немного: флейта, детский башмачок и кисет с табаком и самокрутками. Ещё можно было взять запасной кафтан и деньги, которые ему оставлял отец. Он взял факел и тихо выбрался из комнаты. Тусклый факел освещал ему путь. Мрачные стены давили на него, а длинные коридоры казались тюремными переходами. Как прав был Могила. Замок — это темница. А он был глупый, не поверил.       Внутренний двор встретил его прохладой. Георгий поёжился, кутаясь в верхний кафтан. Впереди была конюшня, и Георгий зашёл внутрь. Конюх спал прямо на сене, и Георгий растолкал его.       — Седлай мне коня, — сказал он. Видя, что конюх не реагирует, добавил: — Это приказ.       Конюх подчинился. Георгий сел на коня и выехал. Он подъехал к воротам, возле которых стояли два стражника.       — Откройте ворота, — велел Георгий. Никакой реакции. — Откройте ворота, это приказ!       И снова тишина. Георгий слез и подошёл к рубильнику. Он хотел сам открыть ворота, но один стражник преградил ему путь.       — Без приказа барона Аллена никто не может выехать отсюда, — последовал ответ.       И всё. Всё кончено. Георгию хотелось плакать и рвать свои теперь уже чёрные волосы от отчаяния. Он даже не может отсюда уехать. Он слез с коня и поплёлся обратно в замок. В одном из коридоров он столкнулся с Кристофом.       — Господин, где вы были? — спросил старый слуга. — Вас не было в комнате, и я начал за вас волноваться.       — Ходил во сне, — огрызнулся Георгий, надеясь отвязаться от слуги.       — С сумкой в руках?       — Хорошо, я хотел уйти отсюда, но меня не пустила стажа, — неожиданно честно ответил Георгий.       — Вы... Хотите уйти из замка? — спросил Кристоф.       — Да. А теперь дай мне вернуться в свою комнату.       — Господин, если вы хотите отсюда уйти, я могу вас вывести, — предложил слуга, и Георгий так и замер.       — Ты... Можешь меня отсюда вывести? — не поверил он.       — Да. Если ваша милость того желает. Отсюда есть потайной ход на случай осады. Только такие старые слуги, как я, о нём знают. Разумеется, барон Аллен о нём тоже знает, но он сейчас спит.       Георгий не верил своим ушам. Неужели старый слуга хочет ему помочь?       — Почему ты помогаешь мне, Кристоф? — спросил Георгий.       — Вы не похожи на своего отца барона и его дочерей. Барон очень жесток, особенно к своим слугам, а вы этим вечером пытались заступиться за несчастную Жизель. Это дорогого стоит. А если вы хотите уйти, значит, пусть так. Может, вам будет лучше там, где вы были. А теперь следуйте за мной.       Георгий нырнул в лабиринт коридоров. Вскоре они упёрлись в картинную галерею. Кристоф подошёл к одному из портретов и отодвинул его, открывая узкий проход.       — Ну надо же! Прямо под нашим носом! — не удержался от удивления Георгий.       — Проходите и идите вперёд.       Георгий нырнул в проход. Пахло сыростью. Проход был низкий, и высокому Георгию пришлось нагнуться. Слуга вошёл следом и вернул картину на место. Георгий пошёл вперёд. Сначала пол уходил круто вниз, а потом неожиданно начал подниматься. Шли они достаточно долго, но наконец Георгий поднялся наверх. Слуга вылез следом. Они находились на каком-то пустынном поле.       — Этот проход построили ещё во времена барона Константина, — начал рассказывать Кристоф. — Сейчас мы ушли достаточно далеко от замка.       Город в той стороне, идите прямо и не сворачивайте. — он махнул рукой, показывая дорогу. — Утром ворота откроют. Найдите постоялый двор. Там вы сможете купить коня, чтобы продолжить путь. Будьте осторожны, вас могут начать искать люди барона Аллена.       — Спасибо, Кристоф. Как мне отблагодарить тебя?       — Идите. Чем дальше вы уйдёте, тем будет лучше.       Георгий кивнул и пошёл в указанном направлении. Спал он в чистом поле, свернувшись на холодной земле. Едва рассвело, он пошёл дальше.

***

      Как посоветовал слуга, он купил себе коня. Но он не знал, куда ему ехать и что делать. Вернуться в труппу? Но он предал своих друзей, как он может к ним вернуться, словно ничего не было? Хотя, одно место всё же было,хоть там ему опасно находиться. Георгий развернул коня и помчал в сторону монастыря богини луны, туда, где спрятаны все ответы.       У стен монастыря он спешился и подошёл ко входу, не зная, как пробраться в монастырь. В конце-концов он решил по-старинке пролезть в знакомую келью. В ней находилась женщина, в которой Георгий сразу признал свою мать.       — Что вы здесь делаете?! — воскликнула Мария. — Мужчинам не место здесь, я буду кричать.       — Матушка, не кричите так, это я, твой сын Георгий!       — Георгий? — Мария вгляделась в его лицо, но, видимо, всё же узнала. — Почему у тебя чёрные волосы?       — Долго рассказывать... — тяжело вздохнул Георгий, пряча лицо за чёлкой. — Мама... Мне нужен совет... Я запутался, а кроме тебя мне не к кому обратиться...       Мария понимающе кивнула, села на кровать и пригласила его сесть рядом. Георгий послушался.       — Мама... Я предал своих друзей... — с трудом произнёс он. — Я встретил отца... Он уговорил меня вернулся. Я поверил ему, он так складно всё объяснил! Сказал, что мы будем жить как отец с сыном, что он вернёт тебя...       — Сынок мой... — Мать прижала его к себе и крепко обняла. — Ты не виноват... Твой отец бесчестный человек, думающий лишь о своём благе...       — Что мне делать, мама? — вопрошал Георгий. — Куда мне идти? Мне нет дороги назад, я предал своих друзей...       — Наоборот, тебе есть, куда идти. Это твои друзья. Они всё поймут. Уверена, они не считают тебя предателем.       — Правда?.. — Георгий с надеждой посмотрел на неё, и мать с лёгкой улыбкой кивнула.       — Конечно. Разыщи их. Ведь они твоя семья. А теперь скорее иди, тут долго находиться опасно для тебя.       Они обнялись в последний раз, и Георгий поднялся из окна на крышу, а затем перепрыгнул на стену и там спустился.

***

      Весь день он гнал коня, понимая, что в городе ему опасно находиться, и отец наверняка его ищет. Он ехал целыми днями, ночевал в поле и тавернах. Перед сном он вспоминал. Вспоминал Лексу, вспоминал Анатоля. Как там теперь Лекса? Простит ли его?.. А утром вновь гнал коня. Он проезжал через те пять городов, в которые должна была заехать труппа Юши, и боялся опоздать. И в каждом городе он спрашивал у людей, не выступала ли у них труппа Жемчужина и куда держала свой дальнейший путь. Он нагнал их в последнем городе спустя неделю. В лугах стоял привычный фургончик, и всё было как прежде. И Георгий понял, как же ему не хватало этих просторов и свободы, как же он был счастлив здесь и несчастлив в замке.       Он слез с коня и повёл его вперёд.       — Георгий? Ты? — первая его заметила Яринья, отвлекшись от котла. И все подняли головы и посмотрели на него. Георгий запнулся, но продолжил упрямо идти к ним. Кто-то встал с места и быстрым шагом прошёл в фургончик. Сердце Георгия упало. Лекса...       — Ты очень изменился, — усмехнулся Анатоль, поднимаясь с места, подходя к нему и рассматривая его с ног до головы. — Надолго ли ты к нам?       Георгий проглотил подступивший к горлу комок и остановился.       — Я... Совершил ошибку... Простите... Вы моя семья...       — Каждый из нас ошибается, — философски заметил подошедший к нему Юша и прижал всхлипывающего юношу к себе. — Хорошо, что ты вернулся, Золотой.       — А я говорил, что эти замки до добра не доведут, — наставительно произнёс Анатоль и тоже крепко обнял Георгия. — С возвращением, Золотой.       Георгий принял объятия от остальных членов труппы, но мыслями он был далеко. Сердце его было рядом с Лексой, который ушёл, не обнял его. Он сделал неуверенный шаг в сторону фургончика.       — Он по тебе очень тосковал, — шепнул ему Анатоль.       Георгий кивнул и зашёл в фургончик. Друзья остались снаружи. Почти сразу он увидел любимого. Олекса стоял у противоположной стены спиной к нему.       — Лекса... — дрогнувшим голосом проговорил Георгий. — Пожалуйста, не делай вид, будто меня не существует...       Олекса повернулся лицом, но не произнёс ни слова. Георгий со слезами на глазах взглядывался в любимое лицо. На лице Олексы ни тени привычной улыбки и доброжелательности. Только бесконечная печаль, и он, Георгий, являлся её причиной. Георгий судорожно вздохнул, сделал шаг вперёд и вдруг опустился на колени, не заботясь о дорогой одежде. По лицу побежали дорожки слёз.       — Я обидел тебя, прости меня, Лекса, — тихо произнёс он, глядя на любимого снизу вверх. — У меня... Никогда не было родной семьи... Всё это время я тосковал по ней, и, когда появилась возможность всё вернуть, я ухватился за эту соломинку. Я всего лишь хотел семью, Лекса, пойми меня! Но я понял, что моя семья... Это вы!.. Ты был прав, Лекса... Ты сто раз был прав... Я не нужен был отцу, только то, что я оказался его единственным наследником заставило его разыскать меня... Прости меня, Лекса, прошу тебя... Я не хотел говорить тебе те ужасные слова... — Георгий зашёлся рыданиями. Ему вдруг подумалось, что Лекса его никогда не простит, и от тоски хотелось вырвать себе сердце.       Олекса подошёл к нему и долго смотрел сверху вниз, не произнося ни слова. Георгий умоляющим взглядом глядел в его серые глаза. А затем Лекса вдруг упал к нему на колени и прижал к себе, зарывшись руками в ставшие короткими чёрные волосы.       — Мне тебя не хватало... — прошептал он.       Георгию показалось, что это сон. Прощение? Немыслимо... Он всхлипнул и крепко обнял Олексу в ответ.       Они ещё долго сидели в объятиях друг друга. В какой-то момент Олекса приподнял лицо Георгия за подбородок, вытер слёзы и ласково погладил по щеке, куда тогда прилетела пощёчина.       — Что ты сделал со своими прекрасными рыжими волосами? — спросил он. Георгий вздохнул.       — Это не я... Отец заставил... Сказал, что так ходят только простолюдины, а я — сын барона, дворянин, и мне не предстало ходить рыжим...       — Ладно, не расстраивайся так, Золотой, отрастут ещё, — Олекса потрепал Георгия по волосам. — А теперь пойдём... Наши, наверное, уже волнуются.       Он помог ему встать, и вдвоём они вышли из фургончика.       — Неужели вы вышли. — Анатоль отскочил от двери. — Я уже было начал волноваться, что от нашего Золотого ничего не осталось.       Георгий усмехнулся и обменялся с Олексой тёплыми взглядами.       — Раз мы все вернулись и помирились, пойдём тогда ужинать, — позвала Яринья.