Апокалипсис-2. Древняя игра

Тэнгу окончательно унес свои крылья, когда они вступили в поселение клана. Кагами гордо нес на плечах убитого Тора-доки, а Химуро по привычке шел чуть позади. Люди только начинали просыпаться и выходить из домов. Они с ужасом и восхищением рассматривали убитого зверя. Чрезвычайно редко когда охотники приносили таких крупных хищников. Основной рацион состоял из безобидных животных, которые питались падалью, мхом или незастывшей грязью Черных Дождей. Мясо Тора-доки было очень сытным. Один такой хищник мог кормить клан очень долго. Из кожи шили одежду. Из светящейся шерсти добывали и заключали в сферу холодный синий огонь, столь необходимый в хозяйстве. Когти и зубы тщательно перемалывались, разводились с водой. На такой смеси рос мох, которым клан кормился, когда охотники не приносили добычи. Очень многие охотники уходили на поиски Тора-доки, но вернулись далеко не все. Грозный хищник был мечтой. Кагами гордо вышагивал, неся на плечах здоровенного зверя и демонстрируя всем окровавленную повязку на руке. — Кагами! — визг высокой блондинки раздался на все поселение. — Ты охрененно крут! Размахивая длинными волосами, она подбежала к нему и остановилось, счастливо сияя зелеными глазами. Она бы кинулась обнимать, если бы не тяжелая туша на его плечах. — Алекс, не обязательно так орать, — Кагами передал мертвого хищника в руки подбежавших шифу. Они занимались разделкой туш, что приносили охотники, отделяли кости, шкуру, мясо и распределяли. Кагами, как охотнику и добытчику по закону доставались первые, лучшие куски. — Мне нужен синий огонь, — сообщил Кагами, одному из раздельщиков. — Я хочу, чтобы Химуро тоже выдали сферу. Алекс рядом презрительно фыркнула. — Кагами-сан, вы же знаете, что кроме еды, Сукаме не позволено ничего давать, — один из шифу низко поклонился. — Не смей его так называть! — взвился Кагами. — Если бы не он, я бы с вами сейчас не разговаривал. Это он помог убить Тора-доки! — Сукаме следует сидеть на цепи, а не расхаживать по клану, — трусливо пискнул шифу и скрылся в кухне. — Ах ты! — ломанулся за ним Кагами, но тут же был остановлен сильной рукой. — Успокойся. Он того не стоит! — Химуро тяжело опирался ему на плечо, не давая сдвинуться с места. — Не смей его трогать! — Алекс сильно оттолкнула Химуро. — Пошел вон, тварь! — Алекс! — рявкнул Кагами, наступая на девушку. — Прекрати. Он такой же член клана, как и ты. И должен иметь столько же прав. — Этот отброс вообще не достоин жить! — не унималась Алекс, грозно смотря на равнодушно-спокойного Химуро. — Послушай, — Кагами крепко сжал ее за руку. — За что ты так ненавидишь его? Он же спас тебе жизнь и не раз спасал мою, — он заглядывал в зеленые гневные глаза, стараясь убедить. — Лучше бы это был ты, — рявкнула девушка. — Тогда бы мне не пришлось выходить за него. Стоящий в стороне Химуро покачал головой. — Кагами, остановись. Она же тебя все равно не услышит, — прервал он, раскрывшего рот Кагами. — Не смей говорить обо мне, мерзость! Раб! Сукаме! Тьфу! — Алекс нервно дергала руку, старалась освободиться из хватки Кагами. — Ладно. Я пошел к своей цепи, — кивнул им Химуро, которому надоело все это слушать. — Химуро, подожди, — Кагами кинулся вслед за ним, не обращая внимания на выкрик Алекс: «Подожди, давай я тебе рану перевяжу!» Химуро неспешно шел через поселение клана к своей площадке, где стоял каменный столб с длинной цепью. Таким как Химуро, последним из своего клана, полагалось сидеть на цепи, а не расхаживать на свободе. У таких как он не должно было быть ничего своего. Даже крыши над головой иметь не полагалось. Но Химуро заслужил право перемещаться по поселению после того, как спас маленькую дочь старейшины, выскочившую под Тэнгу. К сожалению, спасенная возненавидела своего спасителя всей душой. Жители поселения сторонились Химуро, презрительно называя его Сукаме — отбросом. Они не разговаривали с ним, избегали даже случайных прикосновений. Дети ради забавы кидались в него мелкими камнями с равнодушного попустительства взрослых. Никто не знал почему последний из клана мог жить под Тэнгу, не рассыпаясь в прах. Клан Тацуя был уничтожен кланом Тайга. Оставили в живых только Химуро. Теперь последний из клана Тацуя был одиночкой, отбросом. Кагами единственный, кто смог подружиться с презираемым всеми мальчиком с черными волосами и крупной родинкой под правым глазом. Будучи еще ребенком, Кагами не смог участвовать во всеобщей детской забаве — кидать камнями в их же ровесника, что сидел на цепи на площади в центре поселения. Болезненно обостренное чувство справедливости не давало спокойно смотреть на издевательства. Сообразив, что перед ним живой человек, Кагами встал на его защиту. Потом стащил у матери синий огонь и отнес его тому мальчику, чтобы он залечил синяки и ссадины. Правда мать, заметив пропажу, надавала сыну подзатыльников. Сферу пришлось вернуть. Кагами стал приносить ему еду и воду. У Химуро оказалась грубоватая манера разговаривать и специфическое чувство юмора. Он казался старше и умнее ровесников Кагами. С ним было интересно. Со временем сидящий на цепи подросток стал лучшим и единственным другом. Заступничество Кагами помогало мало. Вернее сказать, только отпугивало бестолковую детвору, но они все равно возвращались. Химуро с самого детства привык к такому обращению. Кагами это бесило. Однажды к столбу пришел старейшина и расстегнул ошейник Химуро. Оказывается, последний выживший из Тацуя под покровом Отшельника всю ночь обнимал, закрывая собой, плачущую от страха маленькую девочку — дочь старейшины. Химуро получил привилегию свободно ходить по поселению клана и иногда уходить с охотниками. На самом деле, он уходил только вместе с Кагами. Все остальные брезговали общества раба. Не дойдя до своего столба с цепью, Химуро внезапно остановился. — Опять, — чуть слышно простонал он, с силой растирая глаза. Кагами тоже остановился, осматриваясь. Напротив места Химуро стоял камень для казни. Здесь приковывали и оставляли под Тэнгу приговоренных. Окровавленные кандалы и кучка черного пепла были иллюстрацией свершившейся казни. Такое в клане происходило не часто. Но Химуро почему-то всегда пугался и старался, по возможности, держаться подальше от этого места. — Пойдем отсюда, — Кагами потянул друга за плечо. Тот нервно дернулся, сбрасывая его руку. — Иди. Тут у меня есть еще дела, — Химуро убрал руки от лица и зашагал в сторону камня для казни. Кагами по инерции несколько шагов прошел с ним, но остановился. Тяжело вздохнув, развернулся и пошел в сторону своего дома. У него тоже были дела. Его мать недавно вышла замуж и по закону клана ей нельзя было выходить из дома мужа, пока не забеременеет. Кагами много раз хотел зайти проведать ее, но его даже на порог не пустили. В дом к женщине может войти только муж или ребенок. Новоиспеченный отчим заявил, что Кагами уже слишком взрослый для ребенка и велел ждать, также как и все остальные. Правда мать ухитрялась отставить на пороге для сына небольшой сверток. Иногда там была еда, иногда одежда или пояс, как-то раз в подарке оказалась записка: «Ты починил крышу?» Пока мать была не замужем, они с Кагами жили вместе. После прошлого Черного Дождя крыша немного просела и образовалась дыра. Чтобы спрятаться от Тэнгу в одиночку, дыр быть не должно. Приходилось каждый приход Отшельника либо оставаться рядом с матерью, либо договариваться с другой незамужней женщиной. Кагами каждый день обещал матери все починить, но обещания так и остались обещаниями. Мать вышла замуж и ушла в другой дом, а для себя Кагами было лень ее чинить. Он предпочитал быть скрытым от объятий Тэнгу, держа за руку лучшего друга. Сегодня свертка на пороге дома матери не оказалось. Наверное, отчим забрал. Потоптавшись возле порога, Кагами поплелся к себе. Отмывая кровь убитого хищника и переодеваясь, Кагами оценил объем работы. Дыра в крыше увеличилась. Приближался сезон Черных Дождей и чинить было нужно. Но сегодня болела раненая рука. Оставив это дело на потом, Кагами пошел за своей частью принесенного утром Тора-доки. По дороге завернул к колодцу, наполняя фляги. Шифу при его появлении выдали ему сферу с холодным синим огнем и сверток с кусками мяса. Кагами вальяжно шел по поселению в поисках Химуро. Почти во всех домах шли ремонтные работы. Приближался сезон Черных Дождей. Когда с неба кусками летит черная жидкая грязь склизкая и тяжелая, на все вокруг опускается непроглядная темнота. Время Тэнгу вообще невозможно отследить, так что выход из дома в этот сезон строго запрещен. Люди укрепляли стены и крыши своих домов, чтобы они не просели и не рухнули под тяжестью Дождя, делали запасы еды и воды, запасались лопатами, чтобы потом быстро счистить грязь. Иначе она высохнет и превратиться в гладкое стекло. По-хорошему, Тайге тоже надо было всем этим заняться, но решил, что сделает все разом в один день. Много ли надо для одного. Он часто мечтал, что на Черный Дождь заберет Химуро в свой дом, даже спрашивал об этом у старейшины. На что ему сказали, что место Сукаме на цепи у столба, а он свободно разгуливает по поселению авансом. Если Кагами только поступит так, то последний из клана Тацуя снова оденет цепь и просидит на ней до самой смерти. Кагами возразил, что останется вместе с Химуро под дождем. Ехидный старейшина поинтересовался: «А в туалет тоже вместе ходить будете? Может еще друг другу подержите? После такого мне останется только отправить тебя в объятия Тэнгу». После Химуро потратил очень много времени убеждая упертого Тайгу, что ему не впервой сидеть под Дождем, и весь риск без надобности. Упрямство Кагами останавливало только одно — прямая угроза посадить Химуро на цепь до конца жизни. — Кагами, придурок чертов! — неожиданно раздался над ухом голос Химуро. — Я думал, что ты к лекарям пошел. Вот идиот! Кагами вздрогнул и развернулся, улыбаясь. Химуро гневно указывал на его раненную руку. Повязка насквозь пропиталась кровью, и алые капли стекали по запястью и падали на камень. — Но мне не больно, — успокаивающе произнес Кагами и демонстративно попытался сжать пальцы в кулак. Они почему-то не сгибались. Вообще даже не шевелились. — Вот ты… — зло процедил Химуро, хватая его за здоровую руку и куда-то потащил. — Пошли. Кагами послушно шел за ним, улыбаясь как идиот. — Стой, Сукаме! — перед ними встал один членов клана, крупный и здоровенный мужчина высоко роста. — Руки убери от него! Куда ты его тащишь? — Постойте, Кагетора-сан, все в порядке, — Кагами выступил вперед, заслоняя спиной Химуро. — Мы шли к лекарям, — он протянул руку показывая повязку, с которой капала кровь. — Ну ладно, — мужчина задумчиво почесал затылок. — Зря ты с ним общаешься. Смотри, как бы он чего не задумал. — Не беспокойтесь пожалуйста, — Кагами легко поклонился в знак уважения и пошел дальше. — Эх, погубит он тебя! — донесся им след тяжелый вздох. Дальнейший путь был пройден молча. Химуро привел к Кагами к своему столбу. Заставил сесть на широкий плоский камень, который служил ему кроватью. Опустился рядом на колени, начиная разматывать промокшую повязку. — Я узнал кого сегодня отправили в объятия Тэнгу, — черная челка полностью скрывала лицо Химуро. Он нервно откинул окровавленную тряпку и достал свою флягу с водой. — Такеда-сан хорошо ко мне относился и приносил еду. Сказали, что он поступал против природы. Хороший был старик. Один из немногих достойных в вашем поганом клане, — он осторожно поливал рану чистой водой смывая кровь, сжимая флягу так сильно, что метал грозил вот-вот лопнуть. — Химуро, — Кагами высвободил руку их цепких пальцев и за подбородок заставил поднять голову. В серо-зеленых глазах стояли слезы. — Перестань. Решения старейшины не обсуждаются, ты же знаешь. — Ну за что с ним так? — он дернул головой, сбрасывая его руку. — Что им сделал старик? В чем он провинился? В том, что хорошо ко мне относился? Приносил еду, воду и одежду? — Химуро выдернул нож из-за пояса Кагами, и зло откромсал длинный кусок от полы своей кожаной рубахи. Кагами дернулся и зашипел, когда рану стянула слишком тугая повязка. — Подожди, у меня же есть, — он потянулся в карман и достал сферу с холодным синим огнем. Химуро зло на него покосился из-под челки, но сферу взял. Аккуратно раскрыл ее ножом. — Будет больно, — предупредил он, не поднимая головы. Кагами и без него прекрасно знал об этом. Он задержал дыхание и сильно закусил губу, наблюдая, как лучший друг берет немного светящейся пыльцы из сферы и осторожно посыпает рану. От мгновенной вспышки ядовитой боли перехватило дыхание. Будто свежую рану прижгли раскаленным металлом. Кагами зажмурился, изо всех сил стараясь не проронить не звука. Под закрытым веками поплыли разноцветные пятна. Дикая боль расползлась по нервам, судорогой корежа пальцы. Через несколько очень длинных ударов сердца, боль начала медленно отпускать, уступая место зуду. Кагами открыл глаза, выдыхая и чувствуя, как по вискам катятся капли пота, а во рту металлический привкус крови. Зуд нарастал. Пальцы, которые обрели подвижность и чувствительность сжимались в непреодолимом желании почесать, разодрать до крови, до мяса заживающую рану. Боль терпеть было легче. Химуро жестко держал его руку, чтоб Кагами не дергался и с интересом наблюдал за его лицом из-под челки. Вскоре зуд, как и боль стали медленно отступать. Края раны затянулись тонкой кожицей. Она с каждой секундой превращалась в белый рубец шрама, который так же быстро сойдет. Почувствовав, что сопротивление ослабло, Химуро выпустил его руку. — Спасибо, — Кагами, не отрываясь, смотрел в единственно видимый из-под черной челки глаз. Химуро почти не отреагировал, только чуть приоткрыл губы. Какое-то вязкое чувство накатывало волнами. Легкая муть в голове отключила мыслительный процесс. Влажные приоткрытые губы блестели, манили, тянули. Маленькая черная родинка под глазом показалось красивей, чем он что-либо видел. Химуро моргнул и откинул челку. Наваждение исчезло. Воздух с силой ворвался в легкие, и Кагами почувствовал, что задыхается. — Не говори мне таких слов, — прошептал Химуро и протянул ему нож. — Не нужно благодарности. Кагами убрал оружие и достал мясо, что дали ему шифу. Оно порядком остыло, но было еще теплым. — Не задерживайся больше на Тэнгу, чтобы мне больше не пришлось бегать по камням, — Тацуя опустился рядом на камень, взял предложенный кусок мяса, начиная есть. — Это случайно получилось, — Кагами говорил немного невнятно, жуя. — Я с призраком разговаривал. Он и не думал в меня вселяться, а предложил научить меня их игре. Я подумываю согласиться. Химуро вздохнул. — Я понимаю, что отговаривать тебя бесполезно, — он легко толкнул друга плечом. — В следующий раз я пойду с тобой. Кагами согласно покивал, набивая щеки. На миг перестал живать и резко развернулся, заглядывая в лицо. Химуро не раз видел такое и заранее закатил глаза. — У меня идея! — бордовые глаза вдохновлено засверкали. — Давай уйдем на подольше. Пока я буду учиться играть, ты будешь охотиться. Тэнгу будем проводить вместе, тогда и возвращаться в клан не придется. — Ты забыл. Я не свободный человек. Я не могу покинуть клан, — Химуро отрешенно всматривался в линию горизонта. — А мы скажем, что пойдем охотится на Дальние Скалы, — насытившись, Кагами убрал остатки еды. Химуро развернулся к нему, намереваясь что-то сказать, но увидев приближающегося человека, замолчал и опустил голову. — Кагами, ты молодец, — пожилой высокий мужчина с желтыми, как у дочери волосами — старейшина клана, положил ему руку на плечо. — Победив Тора-доки, ты стал нашим лучшим охотником. — Это Химуро победил его, — воинственно вскинулся Кагами, — Тора-доки напал на меня, а Химуро меня спас. — Не имеет значения, — старейшина развел руками, — он никто. А ты член клана. Кагами сердито прикусил губу, понимая, что спорить бесполезно. — Гарсия-сама, — он резко поднялся, осененной очередной гениальной идеей, — перед Черными Дождями охотиться поблизости от клана становится все сложнее. Позвольте нам с Химуро уйти на несколько Тэнгу, чтобы искать добычу на Дальних Скалах. Старейшина нахмурился. Он задумчиво тер подбородок, переводя взгляд с Кагами на Химуро. — Наши запасы в этот раз получились весьма скудными. Каждый кусок на счету, — признался он наконец. — Нам нужно больше запасов. Если ты принесешь еще одного Тора-доки, то тебя целый год будет славить весь клан. — Спасибо, Гарсия-сама, — счастливый Кагами низко склонился перед старейшиной. Химуро, удивленно хлопая глазами, неподвижно сидел на камне, не веря, что Кагами удалось. — Смотри только, чтобы он не сбежал, — старейшина кивнул на Химуро, резко развернулся и важно проследовал в сторону своего дома. Кагами неприлично фыркнул и, обалдев от счастья, полез обниматься. Как самый бесстрашный охотник, заходивший дальше остальных, он знал, что за Дальними Скалами нет поселений. В одиночку выкопать колодец невозможно. Да и спрятаться от Черных Дождей негде. Сбежать Химуро не мог. Ему было просто некуда.