Кайло - значит любимый

      Бен заводит Рей в свою новую хижину и останавливается в нерешительности, оглядываясь на неё. У неё в волосах белый цветок тиаре, а тело и руки обмотаны кусками белой полупрозрачной ткани. Но Бен смотрит на Рей и видит только глаза — сияющие, ждущие, смотрящие на него с надеждой и любовью.       Она сама как цветок, и ему не хочется резким напором смять её, поломать хрупкое нежное очарование восковых лепестков. Хотя в том, насколько сильно он хочет обладать ею, он не признаётся даже самому себе. Бен наклоняется и осторожно целует влажные розовые губы. Рей порывисто вздыхает, и её губы раскрываются ему навстречу, как лепестки бутона навстречу солнцу. Бен целует её ещё, и ещё, не желая оторваться ни на миг, подхватывает на руки, укладывает на циновки. Рей прижимается к нему. Тогда он отстраняется на мгновение, смотрит на её лицо, гладит подрагивающей рукой, целует веснушки на щеках и осторожно прикасается к белым нежным лепесткам цветка, заколотого у неё в волосах с левой стороны. Рей едва заметно кивает и закрывает глаза. И Бен вынимает цветок из её волос, кладёт рядом, разматывает лёгкую ткань на её груди, прикасается к обнажившимся соскам невесомыми, а потом всё более жаркими поцелуями. Целует сбрызнутые солнцем плечи, шею, скользит руками вниз, лаская бёдра и раздвигая их для себя.       Рей тихо стонет, обхватывает его руками и ногами, тянет вверх его рубаху. Её поцелуи всё смелее, и в какой-то момент Бен не выдерживает и входит в неё, ненадолго замирает, пока она, дёрнувшаяся и зашипевшая сквозь зубы, вновь не расслабляется под ним. Тогда он шепчет: «Прости, прости», — и возобновляет движения, сцеловывая вздохи и стоны с губ Рей. Там, внутри, по ощущениям она такая же тугая и нежная, как бутон лежащего рядом цветка, и Бен просто не в силах остановиться, не в силах выпустить её из своих объятий. «Кай-ло!» — стонет Рей, сжав его ещё сильнее и задрожав, и Бен взрывается удовольствием и стискивает её в объятиях, изо всех сил прижимая к себе и бурно дыша.       «Кайло!» — шепчет ему Рей на ухо, блаженно улыбаясь, а он целует её беспорядочно, куда придётся, зарывается носом в её волосы и улыбается в ответ. Он понимает это всем сердцем, колотящимся сейчас о стенки грудной клетки, понимает, к чему стремился через океаны и шторма: к тому, чтобы одна прекрасная сильная девушка назвала его так, глядя широко распахнутыми яркими глазами. Назвала его Кайло: «Кайло» — значит «любимый».

***

      Рей заходит в хижину, заходит, увлекаемая Беном за руку. Сердце бухает у неё в груди, хотя она знает, что её ждёт. Знает и жаждет этого не меньше Бена — она видит это по его глазам. У неё в волосах белый цветок тиаре, и белые полосы ткани по традиции прикрывают шею, грудь, руки, струятся вниз, до ступней босых ног.       На Бене белая рубашка, и в её глубоком треугольном вырезе Рей видно, как напряжена его мощная шея и как тяжело вздымается от глубокого дыхания грудь. Рей не может понять: все мужчины её племени большую часть года ходят и вовсе безо всяких рубашек, и вид обнажённого мужского тела не является для неё чем-то запретным или из ряда вон выходящим. Но когда она видит Бена, когда она видит, как он снимает этот странно скроенный кусок ткани, предназначение которого для Рей и вовсе непонятно, её охватывает чуждое ей волнение, и грудная клетка вот так же, как сейчас у него, начинает тяжело вздыматься, и в горле как будто пересыхает, а язык немеет, и Рей теряется и не знает, что сказать. Просто смотрит на Бена, на широченные плечи, закрывающие ей горизонт и заслоняющие её ото всех бед, на сильные руки, способные и поднимать тяжёлые брёвна, и выводить на листе чернилами самые тонкие замысловатые линии, на такую светлую, пусть и загоревшую, но всё равно очень светлую — светлее, чем у всех, кого она только знает, — кожу, на тёмные пятнышки родинок, напоминающих ей рисунок звёздного неба. Рей смотрит и желает только одного — быть с ним, дать ему всё, что он только захочет. А взамен получить столько поцелуев, сколько он сможет ей дать, чтобы она расплавилась, размякла, как медуза под яркими лучами солнца, растаяла в неведомой неге, сгорела в жаре объявшего её желания.

***

      — Рей. Рей. Рей. — Колотится громко сердце Бена, когда он вбивается в неё, не в силах больше сдержать свою страсть.       — Бен. Бен. Бен. — Стучит ему в такт сердце Рей.       Она слита с ним воедино и не думает в этот момент ни о чём, может только хватать ртом воздух, как хватает его, когда тяжёлая тёплая волна прибоя накрывает её с головой, увлекая за собой, а она выныривает, ликуя и смеясь, и пытаясь отдышаться, сметённая мощью и неумолимостью океана, способного увлечь, погубить в волнах страстной разбушевавшейся стихии, но способного и подарить несчётные, неисчислимые богатства и наслаждения, от вида которых в сладкой тоске и истоме колотится сердце — так же, как колотится оно сейчас.       Рей словно погружена в тёплые розовые волны, окрашенные закатом — качается на них, лёжа на спине и заглядывая в лицо солнцу, и когда волна блаженства накрывает её, она может только ухватиться покрепче за Бена, чтобы её не унесло окончательно, как уносит неосторожного пловца в открытый океан, потому что если тонуть — то только с ним, обретшим для неё теперь новое имя. «Кай-ло!» — стонет это имя Рей, понимая всем сердцем, разве что не выпрыгивающим сейчас у неё из груди, что отныне только так и будет называть его — человека, примчавшегося к ней из неведомой далёкой страны, прошедшего через океаны и шторма, чтобы заглянуть в её глаза своим тёмным пронизывающим взором, — Кайло. «Кайло» — значит «любимый».