Глава шестая
17 ноября 2021 г., 23:34
Долго Бен не раздумывал. Только Мазз, появившаяся на его пороге с известием, что два паренька, возомнившие себя взрослыми, вышли в открытое море, решив проверить ловушки вместо убитых на недавней войне отцов, а теперь, попав во внезапный шторм, тонули в бурных волнах, он вскочил на ноги и опрометью кинулся на берег.
Мальчики племени рано становились мужчинами. Едва научившись ходить, они на неуверенных ножках ковыляли вслед за отцами на побережье, где пытались помочь вытаскивать из воды стремительные лодки или отгоняли от корзин с уловом вездесущих жадных чаек. Теперь же, когда недавняя война наполовину уменьшила количество здоровых мужчин племени, двое мальчишек, желая заменить погибших отцов, вытолкали на большую воду тяжёлую лодку и отправились проверять расставленные за рифом ловушки для рыбы.
Хватились их не сразу. Утомлённые многочисленными хлопотами, матери обнаружили пропажу только тогда, когда наткнулись на оставленные сыновьям и нетронутые плошки с обедом.
Бен выбежал на берег, на котором толпилась большая часть не занятого на работах народа. Люди стояли молча, в их хмурых взглядах, устремлённых на океан, читались обречённость и покорность неумолимой стихии. Лишь тихо плакали, заламывая руки, стоящие на коленях измождённые горем матери.
Свинцовые волны раз за разом обрушивались на берег, пенные гребни, шипя, словно готовые к атаке змеи, размывали песок. От былой безмятежности океана, бирюзовой гладью простиравшегося до самого горизонта, не осталось и следа. Бену живо припомнился шторм, волей которого его вынесло на этот остров. Люди на берегу оглянулись на него, но почти сразу же отвернулись опять: что мог сделать он, чужак, когда немногие уцелевшие в боях опытные мореходы племени стояли сейчас на берегу в числе прочих, признавая своё бессилие. Его лодка, отмеченная знаками вождя, находилась чуть в стороне от остальных. Бен только порадовался, что уже оснастил её новым парусом, тщательно вымеренным и выкроенным из обрывков парусов верного «Сокола». И гордая птица, хоть и потерявшая часть своей позолоты, была укреплена в передней части лодки за неимением на ней гальюна. Только вот испытать новый парус своей лодки Бен ещё не успел, но он надеялся, что не ошибся в расчётах и обновлённая оснастка его не подведёт.
Стоящие на берегу люди смотрели на него, как на сумасшедшего, когда он отвязал концы и стал выталкивать судно на воду.
— Что ты делаешь? — прокричал Бену подбежавший По. — Хочешь разбить лодку и утонуть сам? Этим ты их не спасёшь!
— Я должен… должен попробовать, — пыхтя и толкая лодку, прокричал ему Бен в ответ.
Стихия разбушевалась настолько, что даже криком не удавалось перекрыть её рёв. По только покачал головой и присоединился к Бену, помогая тому вытолкнуть лодку на воду.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — прокричал он напоследок, но Бен уже не услышал его.
Он стоял на лодке и ставил парус, но разворачивал его понемногу, пытаясь определить силу ветра, которая не сорвёт кусок ткани, заключающий сейчас в себе его единственную надежду на благополучный исход дела, а понесёт судёнышко по волнам и укажет путь незадачливых, погибающих сейчас где-то посреди океана мальчишек.
Бену повезло, что лодка, на которой пареньки вышли в море, не переломилась и не затонула сразу. Она перевернулась, и на волнах прыгала, как поплавок, её полая часть, а за неё цеплялся из последних сил один из мальчуганов. Мачта кренилась из стороны в сторону, волны перекатывались через помост, а носы задирались так, что золотой сокол, казалось, вот-вот взлетит в небо, но Бен уверенной рукой направлял своё судёнышко туда, где виднелся находящийся в отчаянном положении человек и слышался ему призыв о помощи.
Наконец он приблизился к мальчишке настолько, что смог бросить ему конец с привязанным куском дерева. Бен почти совсем убрал парус, чтобы лодку как можно меньше относило в сторону, и кидал конец до тех пор, пока мальчишка не смог за него зацепиться дрожащими тонкими руками. Тогда Бен стал тянуть канат на себя, а когда мальчик приблизился достаточно, вытащил его на помост, и тот обессиленно распластался на нём, отплёвываясь, натужно кашляя и тяжело дыша.
— А где второй? Где твой друг? — закричал ему Бен, тормоша паренька и не давая ему впасть в забытье. Тот, не будучи в силах даже говорить, обречённо махнул рукой в сторону бушующих волн.
— Ты сесть сможешь? Нужна твоя помощь, — спросил его Бен.
Мальчик смертельно устал и был напуган, но всё же проявил стойкость характера, так свойственную людям из племени Рей. Он молча кивнул и сел.
— Нужно следить, чтобы парус не разворачивался, держать за этот фал, — объяснил ему Бен. — Сможешь?
Паренёк вновь кивнул, и Бен помог ему перебраться поближе к мачте, чтобы он ухватился за неё, а сам покрутил головой по сторонам и, разглядев в волнах что-то отдалённо напоминавшее голову, нырнул в воду в том направлении.
Его закрутило, закружило, потянуло вниз, но Бен, изо всех имеющихся сил борясь с волнами, грёб в нужном направлении. Довольно скоро он перестал видеть хоть какой-то ориентир. Тогда, почти захлёбываясь в захлёстывающих его с головой волнах, он набрал полную грудь воздуха и нырнул. Повезло, что налетевший шторм оказался не самым сильным и вода на некоторой глубине осталась достаточно прозрачной, чтобы он сумел разглядеть начавшее медленно опускаться безвольное тело. Мальчика крутило, словно подхваченное ветром лёгкое пёрышко, и Бен, схватив его за волосы, из последних сил рванул наверх, выскочил, жадно хватая ртом воздух вперемешку с водой. Он грёб одной рукой, второй тянул за собой безжизненное, а оттого кажущееся тяжёлым тело.
Увидев Бена и своего приятеля, первый спасённый мальчуган даже нашёл в себе силы помочь Бену затащить его на помост.
— Переверни его, — прокаркал хрипло Бен, — переверни и постучи по спине.
Мальчик не посмел ослушаться и сделал, как ему велели, а Бен стал ставить на нужную длину основательно намокший парус — надо было ещё как-то вернуться на берег. Руки дрожали и плохо слушались, но он стиснул зубы и стал закреплять фалы так, как требовалось. И только развернув лодку и поймав нужный ветер, он обернулся на помост.
Первый мальчик хлопотал над приятелем, похлопывая его по спине и пытаясь тормошить. Тот лежал на животе, и изо рта у него тонкой струйкой текла вода.
— Смотри, как надо, — отодвинул паренька Бен, перегнул безвольное тело через колено и ударил по спине.
Тело содрогнулось, изо рта у него хлынула вода, тогда Бен перевернул его на спину, готовый надавить на грудную клетку, но увидел, что посиневшие веки ребёнка затрепетали, он сделал судорожный вдох, зашёлся кашлем, вместе с которым из него брызгами выходили остатки воды.
— Биби! — вскричал обрадованный мальчишка. Его приятель приоткрыл мутные глаза и тоненько застонал.
Радость за спасённых детей окрылила Бена и придала ему сил. Теперь оставалось только довести дело до конца, да и спасительный берег уже был отчётливо виден. Бену показалось, что толпа на нём стала намного больше. К счастью, ветер начал понемногу стихать, и Бен вполне благополучно подвёл своё судно к берегу.
— Спасибо, — пробормотал он, положив руку на мокрое и тёплое крыло сокола.
Крыло блеснуло потускневшим золотом, и лодка ткнулась в берег, а Бен, взяв на руки одно из слабо шевелящихся тел, лежащих на помосте, понёс его на берег. К нему на помощь бросился встревоженный По. Наверное, единственный раз за всё время знакомства с ним Бен не видел на лице приятеля улыбки.
Предоставив глухо стонущих пареньков заботам окруживших их женщин, Бен закрепил лодку и, устало откинув со лба мокрые волосы, оглянулся. Он разглядел в толпе Рей, видимо, недавно подоспевшую сюда. Она отдавала распоряжения, решительно прикрикнув на особо голосящих кумушек. Вокруг детей суетилась озабоченная Мазз, кто-то разводил костёр. Бен встретился взглядом с Рей, кивнул ей и побрёл домой. Толпа расступалась перед ним, глядя на него со страхом и каким-то ещё, непонятным Бену выражением. «Они никогда не примут меня, — с горечью подумал юноша, — Я так и останусь для них чужаком. Ну что ж, тут уж я ничего не могу изменить». Кое-как добредя до хижины, он без сил повалился на циновку, успев только стянуть с себя промокшую насквозь одежду, и мгновенно уснул.
***
Бен пробудился, как от толчка. Вокруг было тихо, даже слишком тихо — настолько, что не слышалось привычного щебетания вездесущих птиц. Мазз, против обыкновения, также отсутствовала в хижине. В этом царящем безмолвии чувствовалось какое-то напряжение, словно хижину окружила некая неведомая сила, готовая в любой миг сжать свои тиски. Бен протёр ладонями лицо, наскоро оделся и, откинув полог, вышел наружу. Хижину Мазз окружили люди. Они сидели на земле абсолютно молча, даже дети не бегали и не играли в свои обычные шумные игры, и ждали его пробуждения. Едва Бен показался на пороге, как люди поднялись и тут же склонились в глубоком поклоне. У самого порога стояли корзины с рыбой, многочисленные глиняные горшки с зёрнами и семенами, плоские блюда с фруктами. Всё племя было здесь. — Что это значит? — ошеломлённо и неверяще спросил Бен у стоящей тут же и улыбающейся ему Рей. — Они выбрали тебя своим вождём, — пояснила та и протянула ему посох. — Не по праву рождения, но по воле племени. Бен помотал головой, не веря и не осознавая до конца того, что происходит. — А ты? Ты выбираешь меня? — Бен не протянул руку, не взял посох, а лишь впился взглядом в лицо вмиг ставшей серьёзной девушки. — Давно уже, — ответила Рей. Глаза её распахнулись ещё шире, и в обращённом к нему взоре Бен разглядел и доверие, и признание, и благодарность, и бескорыстную — самую настоящую — любовь и преданность. — Сразу, как только увидела — во сне. Тогда только Бен протянул руку, но не забрал посох у Рей, а накрыл её ладонь своей и сжал покрепче. — И я, — сказал он, — выбрал тебя. Для этого я здесь. Рей рассмеялась весело и беззаботно — пожалуй, впервые с того момента, как оказался здесь, Бен услышал такой её смех, — обернулась к стоящим в ожидании людям и громко произнесла: — Белый Демон будет нашим вождём! — и тихо, почти не слышно за поднявшимся всеобщим ликованием и шумом, добавила: — И моим мужем тоже. Но её услышали. К Рей подошла её мать и протянула ей свежий, только что распустившийся цветок тиаре. Девушка вздохнула едва слышно и заколола его в волосы с левой стороны. На Бена тем временем надели цветочную корону — хэй, и вместе они, взявшись за руки, стали спускаться вниз, сопровождаемые пением и танцами обретшего своего нового вождя народа племени.
