Кайло - значит любимый

      Вставив выдолбленное бревно в очередной паз, Бен вдавил его настолько сильно, насколько смог, и для верности пристукнул сверху обухом топора. Оставалось подвести жёлоб под низвергающуюся с невысокой скалы струю водопада. Мельчайшая взвесь водяных брызг тут же окутала его, словно облако, мгновенно намочила волосы и штаны, но Бен не обратил на это внимания, решив, что обсохнет по дороге — на бегу. Он осторожно подвёл жёлоб под самый краешек струи, боясь, что основной — самый сильный — напор мгновенно сломает шаткое сооружение. Однако, жёлоб выдержал, вода мгновенно стала скапливаться, собираться, и вот уже Бен побежал вдоль сделанного им собственноручно примитивного акведука, пытаясь угнаться за бегом стремительного потока. Вода журчала, пробуя предложенное ей ложе, и стремительно неслась вперёд, повинуясь уклону местности, а вслед за ней нёсся и Бен, стряхивая на ходу мешающие, липнущие к лицу волосы и отмечая, что там и тут на края жёлоба уже садятся любопытные вездесущие птицы, пробуют воду на вкус и вспархивают, испуганные его тяжёлыми неосторожными шагами.       Остров явно имел вулканическое происхождение. Почвы его были чёрными, рыхлыми и плодородными, дающими по несколько урожаев в год. В узких и глубоких долинах бежали к морю быстрые бурные реки, берущие начало от низвергающихся со скал водопадов. Вулканы потухли в незапамятные времена, и их склоны давно поросли густыми лесами и кокосовыми рощами. Только по неровным вершинам, увенчанным осыпавшимися зубцами, Бен смог определить, что вулкан, образовавший остров, был не один, а было их несколько. Хищников в здешних непроходимых порой лесах не водилось, да и вообще живности было мало, так что охотиться было не на кого. Зато редкостным многообразием отличались многочисленные населявшие остров птицы.       Не было здесь и никаких полезных ископаемых, даже топорами люди племени пользовались по преимуществу каменными, железные являлись редкостью и, судя по их виду, были большей частью выловлены в океане вместе с обломками затонувших судов. Зато лагуна кишела рыбой и морскими гадами, а климат был мягким, лишённым изнуряющей жары за счёт постоянно дующих со стороны моря бризов.       Бен составил подробную карту, обойдя остров настолько, насколько ему позволили это сделать непроходимые порой джунгли. Он также понял, что сможет смастерить небольшой водопровод, наподобие древнеримских акведуков, используя естественный уклон местности. Нашёл он и вполне подходящие для хранения запасов сухие пещеры. Правда, ему так и не удалось до конца понять, почему для строительства деревни было выбрано такое уязвимое, не имеющее естественной защиты место. Он пришёл к выводу, что оно, видимо, оказалось своеобразным перекрёстком, от которого почти одинаково удалены были берег, кокосовые и манговые рощи, небольшая речушка, служащая для людей племени источником воды, и клочки возделанных на отвоёванных у джунглей участках полей. Поэтому решение вождя, отца Рей, обнести деревню изгородью показалось Бену вдвойне правильным, только вот укрепить поселение следовало, на его взгляд, ещё больше. И он принялся за работу.       Начать Бен решил с водопровода, чтобы облегчить жизнь женщинам, по многу раз за день приносящим на плечах глиняные кувшины с водой. Но сначала следовало поговорить с Рей и объяснить ей всё, что он увидел и понял.

***

      Океан переливался всеми оттенками бирюзы, соперничая в голубизне с сиянием безоблачного неба. Даже если бы захотел, Бен не смог бы выбрать, какой из видов кажется ему чудеснее: вид бескрайнего синего неба и безмятежно раскинувшегося под ласковыми лучами солнца океана, или когда закат окрашивает облака и волны лагуны в сказочные розовые и пурпурные цвета. Райские сады поджидали его всюду: и на нагретой солнцем земле, и под прохладной толщей воды.       Вода здесь, в рифовой лагуне, да и вообще вдоль всего побережья была такой прозрачной, что даже с лодки, просто свесившись вниз, видно было изогнутую неровную стену рифа и его многочисленных обитателей. Но разглядеть коралловые сады лагун поближе можно было, конечно, только нырнув. И Бен нырнул в лазоревую глубину прямо с лодки и медленно погрузился, стараясь не распугать рыбёшек своим неожиданным появлением. Ему нравилось наблюдать за переливами чёрно-белых полосок на жёлтых и лимонных боках рыб-бабочек, смотреть, как извиваются змеиные тела угрей, выглядывающих из своих песчаных норок. Синие рыбы-хирурги деловито сновали мимо него, похожие своей яркой чешуёй на тропических пташек, во множестве населяющих остров. А более всего своим вытянутым верхним плавником напоминали попугаев круглые плоские кабубы. Бену казалось, что если бы рыбы не хранили безмолвие, то они чирикали и щебетали бы постоянно, как чирикали, пересвистывались и щебетали на разные голоса неугомонные тропические птички.       Но однажды ему довелось по-настоящему испугаться. Он плыл, стараясь высмотреть в глубине раковину с редкой красоты чёрной жемчужиной, как вдруг над его головой мелькнула чёрная тень, словно на солнце набежала грозная грозовая туча. Бен поднял голову и увидел треугольное тело гигантского ската, поразившего его чудовищным размахом плавников-крыльев. Скат скользил в воде неторопливо, но быстро и плавно двигались вверх и вниз его крылья, будто ветер раздувал воланы и оборки пышного платья. Снизу его брюхо светлело обманчивой беззащитностью, а сверху, как увидел поспешно вынырнувший на поверхность юноша, было иссиня-чёрным, гладким. Тело манта глянцевито поблёскивало даже сквозь слои воды, пока он плавно парил, плывя по каким-то своим делам и не обращая на Бена ровно никакого внимания.       Потом Бен неоднократно встречал и мантов, и лимонных акул, и зелёных черепах, похожих на обретших возможность двигаться камни, и уже не пугался так: Мазз объяснила ему, что морские обитатели не тронут, если не мешать им и проявлять осторожность. Воды эти были полны чудес, поэтому Бен нисколько бы не удивился, если бы однажды выяснилось, что здесь водятся и русалки.       Рядом плеснуло в воде что-то тяжёлое, и он повернул голову, думая увидеть охотящуюся рыбу-меч или ожидая встретить забавляющегося прыжками быстрого дельфина. И в первый миг ему показалось, что он и впрямь увидел русалку. Но это была Рей. Её распущенные волосы колыхались подобно донным водорослям, а морская вода и пробившийся сквозь её толщу солнечный свет омыли тело девушки голубоватым сиянием, и вся она была такой гибкой, ловкой, точно приходилась родной сестрой обитателям морских глубин, лишь по собственной прихоти решившей выбраться на сушу.       — Мы должны были поплыть сюда вместе, Бен, — напомнила она юноше, смотря на него с лёгкой укоризной, — ты обещал.       — Я помню, — слегка смутился Бен и, поскольку не знал ещё, как будет на местном наречии «сюрприз» и есть ли вообще у них такое слово, пояснил: — Я хотел сделать тебе подарок и искал его.       — Зачем? — спросила Рей, и искреннее удивление отразилось на её лице.       Этим люди племени Рей и отличались от соотечественников Бена: абсолютным бескорыстием и отсутствием стремления к накоплению какого бы то ни было богатства. Они не были идеальными людьми, но легко расставались с чем-то, что было нужнее другому. Они ценили красоту, но красота чёрного жемчуга была для них так же ценна, как красота витой нежно-розовой раковины, выброшенной волнами из морских глубин на берег, или красота капель росы, драгоценными россыпями сверкающей в лучах восходящего солнца, или быстротечная красота цветов, из которых женщины племени собирали ожерелья или закалывали бутоны в свои волосы.       — Затем, что она так же красива, как ты. — И Бен протянул девушке на открытой ладони крупную, неправильной вытянутой формы перламутрово-чёрную жемчужину. — Возьми, это подарок.       — Подарок? Никто никогда не дарил мне подарков. — Рей выглядела озадаченной, но взяла жемчужину, и широкая радостная улыбка осветила её лицо. — Очень красивая, — почти прошептала она, разглядывая чёрный переливающийся шарик на своей ладони.       На спокойной, покрытой едва заметной рябью воде играли блики солнца. Голова и плечи Рей были усыпаны мелкими каплями, и солнце искрилось, отражаясь в них, так что вся девушка казалась охваченной сиянием.       — Не красивее тебя, — возразил Бен.       Едва касаясь поблескивающей кожи кончиками пальцев, он невесомо провёл по шее Рей, потом перешёл на линию плеча, предплечье, вложил её маленькую ладонь в свою и сжал их вместе. Потом осторожно приблизился и так же невесомо коснулся губами влажных приоткрытых губ Рей. Её губы слабо шевельнулись в ответ, она тихо выдохнула, когда Бен отстранился.       — Бен? — в её глазах, обращённых к нему, как солнечные блики на волнах плескались доверие и радость.       — А как ты сюда попала? — вдруг опомнился он.       — Приплыла, — пожала плечами девушка.       — Без лодки, сама? — изумился Бен.       Рей даже не стала отвечать на такой глупый вопрос, а просто опрокинулась на спину и невесомо заскользила по спокойной воде, окружённая бирюзой и золотом солнечного света.       — А хочешь, обойдём вокруг острова на лодке? — предложил Бен, не отрывая от неё глаз. — Я же обещал.       Рей остановилась и только кивнула.

***

      Ветер был небольшим, но его хватило, чтобы лодка набрала достаточную скорость, безмятежно огибая берега недалёкого острова. В каких-то местах по ним тянулась широкая белая полоса пляжей, где-то в воду смотрели серые скалы, стремясь соединиться с ней осыпью мелких камней, а кое-где зелёные заросли подступали прямо к кромке воды, и кудрявые пальмы любовались своим отражением в зеркальной глади мелководья.       Свежий бриз наполнял крепкие паруса, и лодка быстро скользила по лагуне, словно обрадовавшись присутствию на ней ещё одного человека. Бен стоял на помосте рядом с Рей, подставившей разрумянившееся лицо под дуновение ветра, а она указывала ему на то или иное место на острове и рассказывала либо легенду, связанную с этим местом, либо вспоминала какую-то историю, произошедшую с ней. Бену было легко и привольно.       В один момент молодой игривый дельфин совершенно по-детски затеял с лодкой игру в салки, а потом, повстречав приятелей, отстал, и ещё какое-то время можно было наблюдать, как выпрыгивают из воды их мощные гладкие тела. А когда лодка огибала вторую линию коралловых садов, в прозрачной воде вновь замелькали стайки разноцветных рыб-бабочек, кажущихся неземными созданьями ангелов и прочей мелочи, а возле промышляла, поворачивая вправо и влево свою странную голову, акула-молот.       — Бен, — прикоснулась в плечу юноши Рей, привлекая его внимание, — здесь большая гора осыпалась в море, видишь? — и она указала ему на россыпь камней и обломков скал, выступающих от берега на значительное расстояние. — Надо обогнуть её вон там.       Бен кивнул головой в знак того, что понял, и направил лодку правее. Они почти обогнули препятствие, как вдруг что-то золотое блеснуло меж камней, а рядом из воды торчал обломок бревна, обвитый толстым канатом.       — Что это? — удивился Бен, силясь разглядеть непонятный предмет, но из-на непрерывно бьющих о камни волн никак не мог этого сделать.       — Такого раньше здесь не было, — покачала головой озадаченная Рей. — Должно быть, море принесло сюда какие-то обломки.       Недолго думая, Бен приспустил парус, останавливая бег лодки, нырнул в воду и, размашисто гребя, поплыл к скалам.       — Осторожно, Бен! — закричала ему оставшаяся на лодке Рей. — Волны бьются о скалы очень сильно!       Юноша и сам это понимал, поэтому остановился в некотором отдалении, качаясь на волнах и пытаясь разглядеть интересующий его предмет. Вдруг его ступни коснулось что-то мягкое и обволакивающее. Бен инстинктивно отдёрнул ногу, думая, что задел какого-то морского обитателя, но, посмотрев вниз, обнаружил край светлой ткани, которая полоскалась в воде, уходя по направлению к скалам. Теперь он понял, что это была за находка. По воле волн сюда прибило обломок мачты потерпевшего бедствие в здешних бурных водах корабля, а за неё зацепился обрывками фалов кусок белого паруса. Только оставалось непонятным, что же могло там так блестеть. Бен ухватился покрепче за край ткани и дёрнул. Бревно на том конце слабо шевельнулось, поэтому юноше пришлось удвоить усилие. Дело осложнялось тем, что у него не было опоры под ногами: море в этом месте было довольно глубоким, и до дна он не доставал. Тогда он развернулся и решительно поплыл назад, на лодку.       — Что там, Бен? — спросила его терпеливо дожидавшаяся на лодке Рей.       — Это обломок мачты, а на ней — парус, — коротко объяснил тот. — Он непременно нужен мне, Рей, тогда я смогу попытаться заменить парус на этой лодке, понимаешь?       — Зачем? — искренне удивилась девушка. — Он хороший, крепкий. Моя мать сама сплела его.       — Не знаю, как объяснить, — развёл руками моряк. — Этот парус хорош, спору нет, но он не поможет в шторм.       По глазам Рей было видно, что она не очень-то поняла путаные объяснения Бена, но всё равно согласилась ему помочь. С её помощью он осторожно подвёл лодку как можно ближе к скалам, вновь вернулся в воду и, зацепив край паруса за лодку, попытался вытащить его.       После нескольких безуспешных попыток бревно всё же поддалось: видимо, течение принесло его сюда совсем недавно, и оно не успело ещё основательно застрять в камнях. Подтащив обломок поближе к лодке, Бен понял, что ошибся. Это была не мачта, а часть гальюна, а на её конце всё так же блестел победным блеском расправивший сильные крылья, как прежде устремлённый к мечте сокол — чудом уцелевший после крушения обломок его корабля.