правила выживания в погоне за миллиардом

— Это ограбление банк не забудет ещё очень долго! — Ты сумасшедший, я уже говорила тебе об этом? — Рюджин смотрит стервой своими тёмными глазами, смеётся, раздражает. Ну почему эта баба не может быть уравновешенной со своими тараканами всегда, в любое время суток, да даже сейчас, чёрт возьми! — Могу по слогам повторить. Су-ма-сше-дший. Ли Минхо сумасшедший. Она пихает несколько пачек денег в серый мешок и кидает взгляд за спину, туда, где, вытянувшись во весь рост, Минхо сгребает деньги с верхних полок. — Пошла нахер, Рюджин, сейчас правда не до тебя, пойми, — он кривит губы в недовольной улыбке и сводит тёмные брови к переносице. — Ребят, блять, успокойтесь, — Хёнджин раздражается. — Помните, что времени нихрена, поэтому советую вам собраться и как можно быстрее валить. Полный мешок летит к остальным и Чанбин обводит совершенно тяжёлым взглядом друзей. Мужчина поджимает свои сухие губы и разминает шею, присаживаясь на корточки рядом с деньгами. — Это всё, что мы сможем унести, — Чанбин хлопает себя по карманам. Поднявшись и расправив плечи, он смотрит на Минхо, который оглядывается по сторонам и сглатывает, тянет уголки губ в нервной улыбке. — Потому что нужно отсюда уйти в один заход. — Бинни, пушка заряжена? — Минхо подходит чуть ближе. Чанбин кивает. — Отлично. Рюджин, ты возьмёшь два мешка, мы с Чанбином по три. Хёнджин, что там по камерам? — Всё чисто, но не думаю, что это надолго, — Хёнджин вздыхает и шепчет неразборчиво. — Сколько у нас времени? — Минут десять-пятнадцать. Валите нахрен оттуда. — Так, я пойду первым, за мной Рюджин, а замыкающий ты, Бинни. Но, Рюджин, если же ты решишь рискнуть жизнью и стать героиней, то дамы вперёд, я не против, — Минхо смеётся и хмыкает, когда Рюджин всё же показывает ему средний палец и шлёт нахуй, потому что полный придурок и недоносок. Как и было задумано, Минхо идёт первым. Он оглядывается по сторонам и заворачивает за угол, прислушиваясь к посторонним звукам, которые не вызывают доверия. Он делает глубокий вдох и кидает антрацитовый взгляд за спину. Чанбин кивает, жестом даёт знать, что можно идти дальше, и вынимает из-за пазухи пушку. Они преодолевают длинный коридор. Непонятное чувство всё никак не желает покидать Минхо. Страх? Нет. Это тупое переживание за успешное выполнение задания. Каждый — Минхо, Чанбин, Хёнджин и Рюджин — они переживают. Это игра. Новый день — это уровень со своей степенью сложности. Так было и будет всегда, потому что жизнь, которой они живут — неизвестная. Никто не знает, что будет завтра и какое задание им предстоит выполнить, чтобы подняться на ступень выше, ближе к солнцу, облакам и звёздам. Минхо скашивает взгляд в сторону. Это фильм, а он в нём главный герой. Глупый, никчёмный, ничего не знающий и ничего не умеющий главный герой, а фильм с совершенно тупым и клишированным сюжетом. Концовка будет до пизды банальной: задумчивый взгляд на яркий закат, сидя в коляске с пледом на коленях. Нет, блять! Минхо кривит губы в неприятной ухмылке, выпрямляется в спине и толкает дверь ногой. — Пить шампанское в честь победы будем чуть позже. Бабки в багажник, — ускорив собственный шаг, Минхо снимает сигнализацию со своей тачки. — Хёнджин, нужно выждать минут десять. Дай мне увезти тачку на достаточно длинное расстояние. — Понял тебя. Мешки с деньгами летят в багажник. Минхо садится за руль, Чанбин рядом, а Рюджин сзади. Мотор тихо рычит, и ламба трогается с места. С каждой новой секундой машина отдаляется от здания банка всё дальше и дальше, оставив после себя лишь упоминание присутствия. Минхо на выдохе произносит: — Пиздец, — и тянется за пачкой мальборо. — И не говори. Впервые в жизни с тобой согласна, красавчик, — на заднем сиденье Рюджин, стянув с себя мешающие ремни, распускает высокий хвост. Минхо смотрит на неё через зеркало заднего вида. — Что дальше? План, схема сдачи денег? Есть что-то на уме, ребят? Чанбин откидывается на спинку сиденья и выдыхает. Лицо его горит огнём, а духота забирается даже в душу. Мужчина прикрывает глаза. Что это, желание раствориться? — Патриарх в курсе, ребят, и сейчас он едет к портовым. Везите деньги прямиком туда. — Как скажешь, — Минхо выруливает вправо, выезжает на главную улицу и чуть снижает скорость. — Не нравится мне это. Чанбин поворачивает голову в сторону друга, тянет бровь вверх и усмехается как-то слишком понимающе, будто всё происходящее для него очевидное дело. Чанбин на уровне интуиции чувствует внутреннее напряжение Минхо. Он недоволен, зол и раздражён. Если не сгорит сам, то обожжёт остальных. — Что именно? — Чанбин зажимает зубами сигарету и поджигает кончик. Затяжка выходит долгой и глубокой. Минхо скашивает в его сторону глаза и цепляет зубами щёку изнутри. Его пробивает на очевидное желание завыть, застрелиться, да что угодно! — Всё не нравится, Бинни, вплоть до прошедших минут, — Рюджин на заднем сиденье хмыкает. Догадливая. — Кажется, не меня одного раздражает это идиотское положение. Рюджин, солнце, говори, не стесняйся, здесь все свои. — Красавчик, тебе не нравится только то, что тебе приказали, — Рюджин сверлит глазами затылок Минхо, — ты же у нас такой крутой, никому не подчиняешься и не чьим приказам повиноваться не станешь. Тебя бесит, что всё с первого дня пошло по наклонной. Какой-то Порт дал приказ! Ну надо же, Ли Минхо побежал собачкой. Быть такого не может! — Рюджин плюётся ядом, подобно змее, бесится. — Минхо, у меня нет особой цели тебя разозлить. Не только ты чувствуешь себя собакой, которой дали команду, и она побежала её выполнять. Меня раздражает, что вся Церковь стала одной большой собакой. Чанбин выдыхает серый дым, щурит глаза, вынимает из-за пазухи пушку и кладёт в ногах. — Сейчас мы, мягко сказать, вертимся на дне ямы, — Рюджин складывает руки на груди. — Никто в этом не виноват. Собакой я быть не хочу так же, как и ты сам, Минхо, поэтому прошу тебя немного потерпеть. — Ты меня просишь, Рюджин, и что я должен на это ответить? Ты, блять, взяла и прочитала все мои грёбаные мысли, как книгу, и хочешь, чтобы я выкинул на свалку свою гордость? Принял это? Ты, наверное, смеёшься надо мной, да, солнце? — С его губ слетает нервная усмешка. — Я хочу, чтобы ты эту свою гордость засунул в задницу и забыл о ней на ближайшее время, придурок! Вправляй себе мозги сейчас, Минхо, либо за тебя это сделает кто-то другой. — Всё-таки ты та ещё сука, Рюджин! — Минхо зло глядит на неё через зеркало, кусается изнутри собственными демонами и ощущает себя настоящим глупцом, который не в состоянии справиться с чувством и ощущением глубокой бездны, в которую сам себя и загнал. Минхо… Потерялся. — Главная моя задача — это доставить деньги заказчику. Всё остальное волнует меньше, а самоанализом займусь на досуге. Рюджин, если хочешь играть роль моей матери, то лучше не стоит. Я понимаю всё и без твоей помощи, спасибо. Минхо погружается в себя с концами. Человек, который стоит на уровне со своей душой и мыслями, кажется, падает. Теряется и падает, словно слепой маленький котёнок. Рано или поздно настал бы момент, когда необходимость встать перед кем-то на колени вцепилась в глотку и не позволила бы уйти из положения. Если Минхо идиот, то все, кто стоит у него на пути — полные глупцы. Так было и будет всегда. — Крутые мальчики не сдаются. Вот о чём ты сейчас думаешь, верно? — Рюджин улыбается. — Вернее, блять, просто не бывает, — Минхо смотрит на Чанбина. — Нас ебут, а мы крепчаем, да, Бинни? — Не то слово, дорогой друг.

***

Ламборгини с рыком въезжает во двор штаба портовой мафии. Ребята выходят из машины, замечая у главных дверей несколько вооружённых охранников, взгляды которых с сомнительным блеском рассматривают дорогой автомобиль и членов Церкви. — Пидоры, — Рюджин цыкает, выгружая из багажника мешки. — Легче было бы просто сбежать с этими бабками. — Если бежать, то только под землю. Во многих странах нам попросту не спрятаться, за мою голову до сих пор висит награда, — Минхо пихает ключи в карман, стоит только поставить тачку на сигнализацию. — Такой знаменитости, как я, попросту не дадут проходу. — Не сомневаюсь, — Рюджин заправляет прядь волос за ухо и тихо хмыкает. Пройдя длинный коридор с ковровым покрытием, который Минхо рассматривает без интереса, пару охранников тормозят их у больших дверей с красивой резьбой, которая также не привлекает внимания ни антрацитовых, ни каких-то других глаз. Показушно, глупо и совершенно безвкусно. Минхо дёргает уголки губ в кривой улыбке, бросает тяжёлый взгляд на рядом стоящего Чанбина, а после, вдохнув глубже, пересекает порог. Хонджун сидит в глубоком кресле перед камином, рядом с ним Патриарх. Они прекращают свой разговор и отвлекаются на только что зашедших. Хонджун с особым блеском во взгляде скользит от макушки до самых пят, улыбаясь, а в улыбке этой Минхо не замечает чего-то приятного. Мешки с тяжёлым звуком приземляются на дорогое ковровое покрытие. — Я не сомневался в тебе, — Хонджун щурится. Вокруг его глаз образуются глубокие возрастные морщинки. — Идеально, как всегда. Мы очень рады! Минхо скашивает глаза куда-то в сторону. Он видит лишь задумчивое лицо Патриарха, его ястребиный взгляд и поджатые губы. — Оу, простите, что мешаю вашему прелестному разговору, — Рюджин выглядывает из-за чанбиновой спины, красивым жестом откидывая волосы за спину. — Один единственный вопрос: нахрена? Судя по убранствам, вы купаетесь в деньгах, так зачем необходимы были эти крайности и детские прихоти? Хонджун приказывает унести деньги. Он переводит взгляд на Рюджин, улыбается ей и складывает руки за спину. — Верно, моя дорогая, в этом не было особой необходимости, — Хонджун щурит свои лисьи глаза. Рюджин вздёргивает подбородок. — Мне просто стало интересно, станет ли человек жертвовать своей честью. Как видите, он это сделал без задних мыслей. Им так легко управлять, если знать, куда давить. — Сука, — Рюджин кривит губы и сводит брови к переносице, цепляется взглядом за Патриарха, складывает руки под грудью. — Надеюсь, Ваши ожидания того стоили. Если да, то мы все безгранично рады Вашему счастью. — Вредная Вы всё-таки девушка, Рюджин, — Хонджун отходит и присаживается в кресло. — Оу, простите, что не оправдала ваши надежды касательно моего характера. Правда, мне искренне жаль, — Рюджин складывает ладошки в молитвенном жесте, корчит лицо в страдальческом выражении и усмехается своим же словам. — Но я никогда не заставила бы человека сделать что-то, что принудило бы его перешагнуть через свою честь. Уж простите меня. Хонджун улыбается. Его глаза всё так же сощурены. Он наблюдает, слушает и видит. Да, ему необходимо было увидеть всё своими глазами, заглянуть в чужие, чтобы убедиться в одной единственной вещи — сильные люди существуют. — Ну что же, — Минхо выдыхает, — мы тогда пойдём? Сзади открывается дверь и входит охранник, который уносил мешки. — Сэр, те деньги, что мы успели проверить, оказались фальшивыми, — его выражение лица растеряно, а взгляд озадачен. Минхо ухмыляется. — Ну надо же, какая неожиданность, — он смотрит из-под ресниц в чужие глаза. Смеётся. — Печально, что всё так сложилось. — Проверьте всё, вплоть до последней купюры, — как только охранник закрывает за собой двери, Хонджун переводит свой взгляд. — Минхо, где оригиналы? — Не поверишь, их не было вовсе.

***

Новый день встречает ярким солнцем. Длинные коридоры не вызывают ни восхищения, ни радости. Справа, слева сплошные двери, лестницы и куча разговоров на рабочие темы. Огромный улей, в котором пчёлы трудятся изо дня на день. Некоторые приносят результат, некоторые нет. Не имеет смысла, главное, чтобы создать трудящийся вид. В совершенной юной голове уйма мыслей, куча идей и несбывшиеся планы, мечты. Мысли преследуют, идеи реализуются, а планы и мечты продолжают лежать в долгом и глубоком ящике. Такова жизнь и реальность, проведённая в стенах душного офиса и жужжащего улья. Между пальцами затерялась уверенность в завтрашнем дне. Тяжёлая папка документов тянет вниз, прямо на вымытый до блеска пол. Глупо сомневаться во всём, что тебя окружает: работа, начальство, поручения, близкие и друзья. Однако, без сомнений нет и самой жизни. Небольшое дополнение, мод к игре. Активируется автоматически, тебе и заморачиваться не нужно. Медленной походкой он спускается по лестнице. Ещё один коридор остаётся позади. Есть цель — иди к ней. Не смотри назад, не заглядывай в прошлое, а просто иди — иди с осознанием, что, достигнув, ты поймаешь нечто большее, чем луч слепящего солнца. Дверь со скрипом открывается. — Джисон, тебя довольно долго не было. Что-то случилось по дороге? –инспектор встречается глазами с сонным взглядом. — Ты спал этой ночью? — мужчина кладёт бумаги на стол и подходит к Джисону, без сомнений приглаживая большой ладонью его растрёпанные волосы на макушке. — Мне на какой вопрос ответить в итоге нужно? — тяжёлая папку летит на стол, и Джисон с облегчением выдыхает, разминая затёкшие запястья. — На оба, Хан Джисон, на оба, — инспектор кивает своим же словам. Джисон выдыхает. — По дороге, к счастью, ничего не случилось, за исключением одной детали — пробка была в целый километр, — Джисон ослабляет узел галстука, падая на стул. — Ночью я так и не смог уснуть, до утра перебирал эти бумаги. Знаете, в них я нашёл одно очень интересное дело… — Ограбление банка, — Уджин глубоко вздыхает и открывает принесённую папку. — Верно, ограбление банка. Вынесли не всё, а по подсчётам было выявлена недостача в миллиард. По-вашему в этом есть смысл, инспектор? — Джисон бросает быстрый взгляд на рядом стоящий компьютер с записями видеонаблюдения прошлой ночи. — Долго просматриваете? — Смысла в этом нет никакого. Взяли, сколько смогли, — Уджин присаживается за компьютер. — Сколько смотрю, не было обнаружено никакого передвижения. Это странно. Я бы сказал, просто немыслимо. Есть ограбление, но нет записей. Из улик лишь вскрытая система безопасности и свободный доступ к хранилищу. Такое ощущение, что работали не просто грабители, а настоящие профессионалы со своим хакером. Джисон зарывается пальцами в волосы на затылке. Ему двадцать три, молодой, зелёный, совсем недавно выпустившийся из академии, птенец, которому нужно подрасти, чтобы взвалить на свои плечи сложное дело. Джисону двадцать три, а кажется, что все тридцать. Он делает глубокий вдох и разминает затёкшую шею. Насколько сложными должны быть его мысли, тяжёлыми и неприятными? Джисон и сам не знает. Его до сих пор тянет вниз невидимая тяжесть огромной папки документов, среди которых затерялось одно очень важное и значимое дело об ограблении. Ограбление. — Ерунда, — Джисон наливает себе воды из графина в стеклянный стакан. Делает пару глотков и ставит хрупкий предмет на стол. — Это ограбление сплошная ерунда. Такого же просто не может быть, чтобы камеры не запечатлели грабителей, — Джисон озадаченно сводит брови к переносице и заламывает пальцы. — Это магия? — Нет, чудо современной техники и гениального ума, — Уджин трёт уставшие глаза. — Насколько же гениальным должен быть ум, чтобы такое провернуть? — Джисон морщится и перечитывает несколько раз одну и ту же строчку в документах. — Простите, но я отказываюсь понимать, — он смотрит прямо на Уджина. Инспектор поджимает губы. Мысли напряжены, перевёрнуты вверх дном и утоплены в холодной воде. — Какая-то фантастика, не иначе. Джисону действительно не понять всего, что творится. Это странно и немыслимо. Даже такому умнику, как он, невозможно разложить по-полочкам всё сразу. Необходимы силы и время. Того и другого в избытке. — Если нет записей с камер, то шансы найти этих людей равны нулю, — сонным взглядом Джисон наблюдает за инспектором, который прогоняет записи раз за разом, и раз за разом не видит ничего нового. — Нет сверх людей, которым удалось бы обогнуть камеры и обмануть зрение. Нет в нашем мире волшебников и волшебниц. Мы не в сказке. — Мне иногда кажется, что работа наша — это сплошное цирковое представление, — Уджин поправляет кобуру на ремнях и выдыхает, прижимаясь спиной к спинке стула. — В такие моменты, я чувствую себя глупым мальчишкой. Они обвели нас вокруг пальца, как сопливых подростков. Это не могли быть обычные люди. Необычные, вот они какие. — Есть кто-то на уме, инспектор? — Джисон не без интереса встречает взглядом с задумчивым уджиновым. Словно ребёнок, он решает зацепиться за любую возможность узнать чуточку больше. — Есть, но со стороны закона будет неправильно вешать на этих людей какие-то обвинения без должных доказательств. Нужно проследить, а уже потом делать какие-то выводы, — Уджин перебирает бумаги на своём столе и лишь на секунду бросает взгляд на Джисона. — Вы хотите, чтобы я следил за кем-то? — Да, Джисон, тебе нужно проследить вот за эти человеком, — в руки Джисона вкладывают совершенно обычное фото с совершенно обычным человеком на нём. – Объявлен в розыск в тридцати странах мира, в нескольких из них висит вознаграждение за поимку, отсидел три года в Джакарте, о прошлом мало что известно. Хан Джисон, этот человек опасен и чертовски умён. Если не он вынес банк, то у меня больше нет вариантов. Проследи за ним, ты меня понял? — А если окажется, что банк был вынесен именно им? — Джисон отрывает взгляд от фото, в нижнем правом углу которого Ли Минхо, 25 октября, год рождения неизвестен большим и ровным шрифтом. — Что ФСБ будет делать в таком случае? — К сожалению, я не могу ответить тебе на этот вопрос, Джисон. Скажу только одно — ситуация примет сложный оборот. До сих пор не ясно, за что он сидел. Загадка Бермутского треугольника этот Ли Минхо, — Уджин задумчиво трёт подбородок пальцами, наблюдая не изменившиеся эпизоды с камер видеонаблюдения. Джисон тихо шепчет «Ли Минхо» и совершенно точно видит, как человек с фото смеётся над ним. Не выйдет, даже не пытайся, мальчик.

***

Чанбин сидит за рулём своего рендж ровера, наблюдая, как раздражённый и злой Минхо тащит чёрный портмоне. Он широкими шагами преодолевает небольшое расстояние от здания до машины, открывает дверь с пассажирской стороны. Громкий хлопок металла, Чанбин хмурится. Минхо кидает портмоне на задние сиденья и тянется за пачкой мальборо. — Когда ты молчишь, мне как-то не по себе, знаешь, — Чанбин выдыхает. Сжимая руль пальцами, мужчина смотрит куда-то вперёд. Минхо выдыхает густой серый дым, пропускает сквозь пальцы чувство непонятного и, кажется, желание застрелиться. Он бросает тяжёлый взгляд в сторону Чанбина. Затяжка выходит долгой и глубокой. Минхо на секунду прикрывает глаза. Ситуация — говно. — Фальшивки не отличишь от оригиналов. Пришлось вызывать особого человека, но даже он не с первого раза поверил, что эти оригиналы далеко не оригиналы, — Минхо зарывается пальцами в волосы на затылке. — И это говно находилось в банке, — он выдыхает и смотрит вперёд, глубоко задумавшись. Молчание затянулось. Каждый думает о своём. Ветер, что проникает в открытые окна, мягкими касаниями успокаивает затёкшие мышцы и мысли. — Непонятно только одно, фальшивы ли все деньги в том хранилище или же мы такие везучие? — Минхо в ироничной улыбке тянет уголки губ вверх, хмыкая. — Это событие года. На глаз невозможно понять, что это фальшивые бумажки. Сравнили с оригиналами – идентично, сука, до последней детали. Я вот только одного не могу понять, почему такая херня творится именно в мою смену? Чанбин на выдохе произносит: — Скорее всего кто-то в здравом уме и с умышленной целью заложил эти деньги в банк. Есть всего два варианта: этот человек не знал о том, что деньги фальшивые, или же он сам организовал весь этот движ с внедрением фальшивок в банк. Мы не знаем, в одном ли здании хранятся подобные купюры. — Да, но вот у меня созрел вопрос: разве нас должно это волновать? Чисто гипотетически, Бинни, мы — мафия, которая украла эти деньги, приходим и заявляем всему банку, что у них хранятся оттиски. Встанет вопрос, откуда мы это знаем. В базе данных администрация не найдёт ни одного упоминания того, что мы снимали деньги или же делали взнос, — Минхо хмурится и выкидывает окурок в окно. — Нам в принципе нахрен не сдалось это дело, но почему я сейчас сижу и ломаю голову? Кто-то на полном серьёзе решил пустить фальши в оборот страны. Минхо вынимает сигарету из пачки. Закуривает. — Церковь занялась этим делом. Десятая часть денег сейчас находится в этом портмоне, остальными займётся Порт. На данный момент это настоящая улика и серьёзная проблема, от которой необходимо избавиться. Оттиски — круто, безусловно, бумажки, которые не отличишь от оригиналов. С такой хернёй можно много чего сделать. — Что ты этим хочешь сказать, Минхо? — Мне подобное дерьмо не нужно от слова совсем, но, если кто-то ещё прознает о том, что у Церкви есть образцы — начнётся настоящая гонка. Все сеульские банды захотят себе в копилку эту прелесть. Порт заныкает часть денег как можно глубже. Ни нам, ни им не нужны проблемы, а тем более не нужна эта гадость, которая, с недавних времён, стала эпицентром внимания. Чанбин смотрит на Минхо. Тот поджимает губы и сводит тёмные брови к переносице. Красивые черты лица напряжены. Подобно хищнику он сейчас сидит и ждёт момента, когда можно будет сорваться с места и проглотить добычу целиком. — Что будем делать с оттисками? — Чанбин взглядом цепляется за антрацитовые глаза, в которых неизвестные эмоции кроются за толстым слоем раздражения и недовольства. Цокнув, Минхо разминает пальцами затёкшие плечи. — Сейчас мы везём это дерьмо в Церковь. Разберёмся, когда будем на месте. Всё, Бинни, поехали.

***

Казалось бы, совсем недавно Джисон был выпускником академии, совсем недавно получал свой красный диплом и определённо точно гордо стоял в самом центре вереницы выпускающихся. Совсем недавно Джисону казалось, что работа будет лёгкой и приятной, а все накопленные за годы обучения знания помогут в решении непростых задач. Но… Джисон не мог никак подумать, что вся сложность его жизни будет заключаться в наблюдении за человеком, о котором он знает ровным счётом ничего. Джисону был дан приказ следить — Джисон следит. Это странно. Джисон долго сидел и искал во всём смысл, однако найти его так и не смог. Всё, что требуется от ФСБ — это найти тех, кто вынес миллиард, и, если слежка — часть несуществующего плана, то Джисон готов довести дело до конца. Странная кража и никаких улик. Такое бывает только в фильмах. Джисон растирает затёкшую шею. Сколько он так сидит, час, два, а может и целых три? Не имеет смысла, главное, что Джисон полностью погружён в дело и делает вид занятости. Он проскальзывает за угол прямо в тот момент, когда этот самый Ли Минхо выходит из машины. В руке у него черный портмоне. Джисон хмурится, наблюдает маленькой крысой, которая так и ждём подходящего момента, чтобы высунуть свой нос из норы. Сравнение, если честно, не очень. Джисон далёк в схожести с крысой, но суть ясна. Местом Джисон никак не мог ошибиться. Минхо скрывается за дверью, за ним невысокий мужчина, и всё, что остаётся сделать Джисону — это с тяжёлым вздохом спуститься вниз по шершавой стене, прикрыть глаза и задуматься. Это странное ограбление не даёт покоя. Мозги неприятно кипят. Джисон хмурится. Ни улик, ни подсказок, лишь расплывчатые догадки насчёт грабителя. С такой тощей информацией не сделаешь ничего. Он зарывается пальцами в густые светлые волосы и слегка тянет их от корней. Это ужасно. Джисон поднимается. Он тянется вверх, разминает спину и отходит на пару шагов от стены, разглядывая аккуратный невысокий заборчик, который, словно граница между сказочным ограблением и свободной реальностью. — Что было в том портмоне? — шепот выходит совершенно тихим. Шаг назад и Джисон замирает. Он определённо точно чувствует чьё-то тепло, чьё-то ровное дыхание и тяжёлый взгляд на своём затылке. К виску прижимается холодное дуло пистолета, и ощущается оно смертельно горячим, неприятным. Всё тело пробивает на лёгкую дрожь, вверх по позвоночнику тянется едва ощутимое чувство страха, которое оседает в глотке толстым комком. — Не советую тебе дёргаться, красавчик, я же и выстрелить могу, — на слух голос приятный, почти что мелодичный, но вот слова оставляют желать лучшего. Джисон окончательно замирает в чужих руках. — Со мной пойдёшь, красавчик, будем выяснять все твои намерения. Рыпаться опять же не советую, иначе мозги от стены не отскребёшь.