Очень (не)страшный квест

Арсений в душе не ебёт, кто додумался притащить на страшный квест именно Антона — самого пугливого человека из их четвёрки. Ведь он прекрасно помнит, как Антон смотрел фильмы ужасов сквозь пальцы, матерился на страшных моментах, вскакивал от резких звуков. Парень слишком впечатлительный, и это знает каждый, но видимо, два других, а именно: Дима и Серёжа - так же струсили, поэтому кроме Шеминова и самого Арса было решено позвать Антона, который, на какой-то хрен, согласился. — Помни, что это всего лишь игра, станет слишком страшно — остановим, ладно? — Арсений, как заботливый папочка, внимательно смотрит в глаза другу, и, видя слабый кивок, вздыхает, устало потерев лицо. В зелёных глазах Антона лёгкая паника, но Арсений хочет верить, что квест, который должен быть весёлым и страшным, закончится не инфарктом и скорой помощью. Первая комната не страшная, мрачная немного, но она состоит лишь из головоломок, которые ребята успешно находят спустя пятнадцать минут. И, о чудо, но от Антона тоже есть польза, потому что благодаря ему они нашли последний пазл на потолке. И Арсений даже знать не хочет, зачем Антон пялился минут десять на этот самый потолок, пока они со Стасом собирали код-ключ по всей комнате к следующей двери. Но самый пик страха начинается тогда, когда ребята открывают вторую комнату, которая полностью погружена во тьму. Даже сам Арсений нервничает, но при взгляде на бледного Антона его становится жалко, и собственные страхи отступают. — Вы должны найти включатель в полной темноте, но поторопитесь, возможно, вы будете там не одни. Удачи! — громко говорит неприятный механический голос с помехами, и Антон вздрагивает, смотря испуганными глазами на Арсения. — Идём, это будет весело, — хмыкает Стас и входит в комнату первый. Арсений же ободряюще улыбается Антону и вступает во тьму следом, из-за чего парню ничего не остаётся, как последовать за ними. — Вот так и начинаются все фильмы ужасов, — бурчит Антон и крепко сжимает руки в кулаки, когда дверь за ним закрывается, и они остаются в кромешной темноте, где не видно даже своих пальцев, если поднести их к лицу, не то, чтобы что-то ещё. И Антон проверяет: подносит ладони к лицу поочерёдно, крутит головой, шумно дышит и шарит рукой перед собой, пытаясь найти хоть кого-то из парней. И когда ему это удаётся, он радостно хватается за плечо стоящего рядом мужчины, потягиваясь к нему всем телом и вжимаясь в его спину. Антон сразу понимает, кого он только что оплёл своими длинными руками, потому что парфюм Арсения он не сможет перепутать ни с каким другим, а также так приятно ощущается в руках только Попов, который сейчас замер от наглости Шастуна. — Антон, может, ты отцепишься от меня? — ворчит Попов, недовольно повернув голову в сторону, словно таким образом пытается посмотреть на наглого коллегу, но темнота не позволяет увидеть Антона, зато он чувствует на своей шее его горячее дыхание. — Нет, я не виноват, что тут пиздец как темно и стрёмно, — шепчет Антон и лишь плотнее прижимается к спине Арсения, заставляя Попова страдальчески застонать и закрыть лицо ладонью. Это уже не квест, а игра в заботу об Антоне, который вцепился в Арсения мёртвой хваткой, как в спасательный круг. — Вы там ищете или как? — раздаётся голос Стаса из другого конца комнаты. — Я ощупал всю стену и ничего, пробуйте вы и повыше тянитесь, туда, куда я бы не достал. — Сейчас, — отзывается Арсений и освобождает руки, позволяя Антону обнять себя за торс. — Ладно, Шаст, держись за меня, если боишься, только не мешай. — Хорошо, — согласно выдыхает Антон, обдавая своим тёплым дыханием шею Арсения, отчего у того идут мурашки по коже, но он ведёт плечом и начинает ощупывать стену с правой стороны от себя. Антон же думает о том, что всё это странно, потому что он крепко обнимает своего коллегу в кромешной темноте, а в совокупности с тем, как Арсений шарит руками по стене, со стороны это выглядит так, будто Шастун прижал Попова к стене. От таких мыслей он гулко сглатывает, но Попов на это никак не реагирует, слепо водя руками по стене и лишь изредка матерясь, когда ничего не чувствует: ни включателя, ни выступа. Просто гладкая стена. У Антона даже закрадывается паническая мысль, что никакого выключателя нет, и они тут умрут, но почему-то смерть рядом с Арсом перестаёт быть пугающей. Кажется, свались на Антона сейчас потолок, он всё равно будет дико рад, что прижимается к спине Арсения. От Арсения приятно пахнет парфюмом, а также от него идёт тепло, из-за чего вечно холодные ладони Антона начинают согреваться. Почему-то, ему не стыдно вот так обнимать Арса, ему, вопреки всему, это дико нравится. Всегда нравилось касаться Арсения, будь это случайно, из-за обстоятельств, или специально, когда они играют сценку. Мысли о том, что они, вроде как, в полной темноте и начинают раздаваться странные звуки из динамиков, явно настроенные на то, чтобы напугать парней, начинают отходить в сторону, уступая место какому-то азарту и возбуждению. Антону больше не страшно, ему по-особенному хорошо, поэтому он сам не понимает, что делает, когда утыкается носом в заднюю сторону шеи Арсения и ведёт им по нежной коже, заставляя Попова нервно дёрнуться и замереть. — Антон? — еле слышно выдыхает Арсений, но Шастун не реагирует и подключает руки, начиная слепо скользить ими по телу Арсения. Антон всегда отмечал красоту Попова, пусть это и стало своеобразным приколом над ним, но все признавали, насколько Арсений красив. И особенно признавал это Антон, который сейчас проходился по бокам мужчины, собирая ткань футболки и сжимая её в кулаках от головокружительного Арсения: от его запаха, шумного дыхания, горячей кожи. — Ищи включатель, — хрипло, на ухо мужчине, выдыхает Антон, набирается наглости и прихватывает мочку уха губами, отчего Арсений вздрагивает и шумно втягивает воздух, опираясь рукой о стену, чтобы удержать равновесие. Конечно, хочется возмутиться и спросить, какого хрена Антон творит, но мысли разлетаются в разные стороны, уступая место возбуждению, которое мгновенно поднимается волной, стоит Шастуну прижаться плотнее к спине Арсения и дать почувствовать своё возбуждение. Обстановка будоражит, разжигает огонь в венах, и Арсений не сразу, сквозь шум в ушах, слышит вскрик и мат Стаса. — Ты как? — хрипло интересуется он и прокашливается, потому что Антон имеет наглость потереться о него бёдрами, хрипло выдохнуть на ухо и прикусить нежную кожу на шее. Вероятно, будет очень странно, если после квеста он выйдет вдруг с засосами? Но это уходит на потом, потому что Арсений тоже возбуждён. — Да тут какая-то хрень на полу была, кажется, она коснулась меня, — Шеминов явно злится, но это и понятно, ведь ему только что было страшно. Обычная защитная реакция. — Понял, — выдыхает Арсений и почти бьёт по руке Шастуна, который мягко огладил его бёдра, заставляя кусать губы и прижиматься плотнее к его животу и бугру в штанах. — Эй, Шаст, ты живой? — устало спрашивает Стас, на что Шастун даже вздрагивает, выныривая из возбуждения. — Даааа, — со стоном выдыхает Антон и тут же кусает Арсения за шею, потому что тот резко подался бедрами назад, мстя за то, что делал пару секунд назад Шастун. По телу прошлась волна жаркого удовольствия, которая вызывала уже болезненное возбуждение в штанах. Хотелось острее, ярче и громче, хотелось до искр из глаз здесь и прямо сейчас. — Ты точно в порядке? — снова спрашивает Стас, и Арсений довольно ухмыляется, но решает спасти Антона, который загнанно дышит ему в шею, неспособный ответить. — Да, он рядом, мы тоже что-то уловили на полу, — врёт и не краснеет, а может и краснеет, но в темноте всё равно не видно. Только вот они упустили из виду, что его стон удовольствия мало был похож на вскрик ужаса, но, кто будет в этом разбираться, верно? — Я тебя хочу, — тихо стонет Шастун, буквально вжимая Арсения в стену и заставляя его довольно выгнуться. — Не будь здесь Стаса, я бы взял тебя прямо сейчас, А-аарс. И Арсений с ним полностью согласен, особенно когда Антон запускает одну руку под футболку Попова, ведёт по коже, а другую кладёт на возбуждение, мягко поглаживая и сжимая. Они явно сошли с ума, потому что почти готовы трахнуться здесь, в полной темноте, когда Стас на расстоянии не больше двух метров. Это чистое сумасшествие, но именно это называется животной страстью, когда уже всё остальное отходит в сторону. Когда хочется до боли. — Антон! — шипит Арсений, дергая головой в сторону, когда рука парня забирается ему в штаны, мягко поглаживая, а язык очерчивает ушную раковину. И не будь тут включен специальный звук для поддержания мрачной обстановки, Стас бы точно расслышал тихий стон и шумное дыхание двух парней, которые явно не выполняют свою задачу. Или выполняют, но точно не ту, что предписывал квест. Антон двигает бёдрами, имитируя половой акт, отчего Арсений выгибается и закусывает кулак, потому что рука Антона всё ещё в его штанах. Они шумно дышат, сгорают от желания, и Антон наощупь пытается найти губы Арса своими, и когда ему это удаётся, он уже не сдерживается, целует, как в последний раз. Мокро, горячо, с укусами и хриплыми стонами в губы друг другу. — Эй, парни, я что-то нащупал, — Арсений и Антон вовремя, через силу, отскакивают друг от друга, когда включается свет. Шеминов выглядит особо собой довольным, немного испуганным, конечно, но в целом — живым, а вот Арсений и Антон загнано дышат и стирают пот со лба, пытаясь натянуть футболку ниже. — Было страшно, да? О нет, им было дико горячо. Стас расслаблено хмыкает, а сам движется к выходу, который открылся им при включении света. По полу были разбросаны разные насекомые, некоторые даже были на стенах, но двум из троицы было на это плевать, они совершено не боялись «страшного» квеста. Им было плевать и на темноту, и на насекомых, и, кажется, на то, что в помещении была камера с ночным видением. Хотя об этом они узнают чуть позже, но сейчас парни лишь переглянулись и, тяжело выдохнув, двинулись следом за Стасом, мимолётно касаясь рук друг друга. Они обязательно продолжат, но уже совершенно в другом месте.