Очень (не)страшный квест

Ни у Антона, ни у Арсения нет больше никакого желания, кроме как оказаться где-то вместе, поэтому, как только игра заканчивается, они заваливаются в ближайший туалет, щёлкают замок на кабинке и лихорадочно целуются. Времени на нежности снова нет, потому что это всё спонтанно, резко, глупо и сумасшедше. Никто из них не думает о том, что это всё странно и дико, ведь они друзья, коллеги, мать его! Им же ещё работать вместе, им же ещё импровизировать, а как после этого касаться друг друга на сцене, в пределах разумного? Но разум Арсения плывёт, а у Антона он так и не вернулся после той комнаты, поэтому он кусает Арса за шею, слышит хриплый стон и жмётся ближе, притираясь бёдрами о желанное тело. — Ах, Шаст…что мы делаем? — выдыхает, в конце концов, Попов, когда его резко прислоняют к дверце кабинки, которая жалобно скрипит, но выдерживает вес двух разгорячённых тел. — Эм…я думал, всё понятно, — недоумённо хмыкает Шастун, но тут же покрывает взмокшую кожу короткими поцелуями, лижет солёную шею и хрипло выдыхает, когда Арс не отпихивает, а кладёт руки ему на бёдра и тянет на себя, заставляя врезаться в его тело. — Нам будет стыдно? — в последний раз интересуется Арсений, который привык всё анализировать, хотя сам уже точно не остановится. Просто не сможет. — Возможно, — честно отвечает Антон, поднимая взгляд зелёных глаз, которые искрятся желанием, но также и непонятной нежностью. — Хотя нет, я точно не буду жалеть. Хрипло шепчет Антон и тут же втягивает Арса в новый поцелуй, позволяя своим рукам гулять по любимому телу. Да, любимому и желанному, и именно сейчас всё становится предельно ясно: то, почему Антон так залипал на Арсения, почему всегда был на его стороне, почему завидовал Серёже, который был чаще с Арсом и позволял себе больше рядом с ним, теперь понятно, почему Антон украдкой листал арты фанатов, краснел, но сохранял в папку. Понятно, почему он так легко согласился пойти на квест — ради Арсения, всё ради него. Времени нет на эксперименты, пусть и хочется чего-то большего, чем просто совместная дрочка в туалете, но нет, пока нет. Парни заглушают хриплые стоны губами, жмутся друг к другу, как в последний раз, и Арсений даже рвёт ткань футболки Антона в руках, когда его накрывает волной. Дверь скрипит ужасно мерзко, поэтому Антон страхуется и хватается рукой за другую стенку кабинки, чтобы удержать общий вес и нормально отдышаться, без риска комично вывалиться и сломать себе что-то. Арсений же утыкается Шастуну в плечо и сдавленно смеётся. — Да уж, жалеть я точно о таком не буду, это слишком незабываемый момент моей жизни. Антон усмехается, вытирает руку и коротко целует Арса в губы, нежно заглядывая в голубые глаза. — А если серьёзно, не жалеешь? Арсений прищуривается, а потом сдаётся и разнеженно улыбается. — Ни за что. Но когда парни входят в общий зал, где оставили свои вещи перед игрой, то сразу заметили изменения: Серёга дико ржал, уткнувшись в подушку на диване, и его, кажется, накрыла непонятная парням истерика, которая может кончиться приступом, Дима лишь хмыкает, улыбается странно и снимает очки, кажется, чтобы не видеть ничего вокруг. Стас же хмуро встречает парней взглядом. — Парни, а вот ответьте мне честно: вы какой, блять, квест проходили, м? — интересуется Шеминов, и Арсений понимает всё раньше Антона, отчего жалобно стонет и утыкается лбом в спину Шаста. А чего теперь стесняться уж? Как говорится — поздняк метаться. И как он забыл про камеры — непонятно. Хотя нет, причина вполне ясна — она под два метра, с красивыми руками и нереальными зелёными глазами, и к которой Арсений сейчас, между прочим, и прижимается, пытаясь скрыть свой стыд. — В смысле «какой»? Страшный, — всё ещё не врубается Антон, и теперь ржёт Дима. Стас же вскидывает брови. — То есть, трахаться с Поповым в темноте — страшно? Так что ж ты мучился, бедненький? — колко ерничает Шеминов, отчего не сдерживается даже сам Арсений и начинает так же истерично ржать, как и Матвиенко, у которого уже, кажется, от натуги лопнул глаз. И, видимо, до Антона дошло, потому что покраснели у парня не только щёки, но ещё и шея, которая и так была покрыта засосами, а также: уши, руки, да и вообще он весь из себя теперь — сеньор-помидор. Но не тот, который в Цезаре, — невовремя думает Арсений. — Это пиздец, — пищит Серёжа, поднимая красное лицо и всё ещё продолжая ржать. — Я, конечно, всякого ожидал, но увидеть порно на камерах — не рассчитывал. — Налюбоваться хоть успел? А то в первый и последний раз видел, — цокает Арсений, который, наконец, приходит в себя. Ему вроде и стыдно, а вроде и похер. У него Антон в руках, что ещё, блять, может быть надо? Да и, в конце концов, это так, прелюдия была, они даже кончить там не успели. Всё самое «сладкое» было в туалете. — Мы все надеемся, что видели такое в последний раз, — бросает Стас и устало трёт ладонью лоб. — Конечно, я знал, что вы оба припизднутые, но чтобы рядом со мной этим заниматься — фууу. Арсений закатывает глаза и стучит Антону по плечу, проверяя, живой ли тот: парень закрыл лицо ладонями и прикинулся столбом, словно ничего и не было. Арсению даже жаль сообщать ему, что так это не работает. — Что с записью? — вздыхает Арс, поджимая губы, на что Серёжа вдруг снова начинает ржать. — Выкупить хочешь? — Что ты, Серёженька, в прокат отправить, — снова, в который раз за вечер, закатил глаза Попов, показывая лучшему другу фак. — До Оскара не дотягиваете, но если ребята из студии не ваши шипперы — всё окей, они никуда не сольют, — отвечает Шеминов, уже с жалостью смотря на Антона, который словно, и правда, сломался и ушёл в свой собственный мир. Сломали мальчику психику — не иначе. — Но о вас теперь будут точно ходить легенды. — Ой, популярность! — наигранно радуется Арсений и лезет в свою сумку за бутылкой воды, пытаясь привести мысли в порядок. Антон же вроде тоже отходит, даже движется в сторону своих вещей, хотя всё ещё красный, и его руки дрожат. Парни собираются домой, шутки всё ещё льются рекой, но Арсений к ним привыкает, порой и сам что-то добавляет, вроде: что всё могло быть и хуже, а потом ржёт вместе со всеми, не испытывая дикого стыда или неловкости. Было и было. Парни свои, и никому лишнему не расскажут, он уверен, а их стёб он как-нибудь переживёт, ну или, в крайнем случае, выложит фотку Серёги в стрингах, чтобы снять с них ажиотаж. А что, всем есть, чем похвастаться. — Кхм, ребят, — вдруг неуверенно подаёт голос Антон, привлекая внимание и заставляя всех оторваться от своих дел. — Это…а в туалете, случайно, камер не было?