Time to believe

На карте, оставленной Дилюком, чёрной линией был обозначен маршрут, по которому должен следовать Кэйа. Это был самый короткий путь, проходивший через несколько крупных лагерей монстров. На этих местах стоял чёрный крест, и Кэйа понадеялся, что правильно понял посыл Рагнвиндра. Он собрал все вещи рано утром и отправился в путь, не собираясь больше терять ни минуты. Мысленно Кэйа постоянно возвращался к Дилюку, думая, как прошёл его второй приступ и всё ли с ним в порядке. Корил себя за то, что в такое трудное для Рагнвиндра время проклятие решило напомнить о себе, и теперь проблемными были они оба. Кэйа чётко следовал отметинам на карте, и когда добрался до первого креста, то обнаружил разбитый лагерь хиличурлов с их обугленными телами. Затхлый, противный запах палёной шерсти и обгорелой кожи монстров ударил в нос, едва не сбив Кэйю с седла. Прокашлявшись и задержав дыхание, рыцарь ускорил ход коня и поспешил выбраться из этого места. Похоже, он правильно понял намёк Дилюка — тот специально пошёл через лагеря монстров, чтобы не терять времени и зачистил каждый. На восстановление таких крупных лагерей у хиличурлов уходило очень много времени, а потому Кэйа мог спокойно проезжать, не боясь, что наткнётся на толпу монстров. «Он обо всём позаботился» От этой мысли Кэйа не смог сдержать улыбку. И от осознания того, что на время их короткой разлуки с Дилюком, тот сможет нормально отдохнуть и набраться сил, становилось легче. Так прошло четыре дня. Кэйа чётко следовал указанному маршруту, только лишь изредка попадая на пришедших восстанавливать лагеря хиличурлов. Их было немного, они были не вооружены, а потому рыцарь просто пробегал мимо, не ввязываясь в драку. Кэйа обрабатывал раны по несколько раз на дню, отчего те, к моменту прибытия на границу Фонтейна и Снежной, почти перестали напоминать о себе. Заживать будут ещё долго, но хотя бы движения Кэйи они больше не сковывали болью. За эти дни рыцарь постоянно ловил себя на мысли о том, что безумно скучает по Дилюку. За их короткое путешествие между ними произошло так много, сколько не происходило за последние четыре года. Это одновременно сбивало с ног и придавало сил идти дальше. Кэйа даже на секунду задумался: а не рассказать ли Дилюку о том, как можно спасти рыцаря, но за эту мысль он влепил себе болезненную пощёчину. «Я не могу с ним так поступить» Чем ближе Кэйа приближался к границе, тем холоднее становились погодные условия, и это не могло не радовать: Глаз Бога продержится от силы месяц, его блеск совсем померк, а элементальные силы больше не слушались Кэйю, даже немного льда он не смог бы призвать. Но чувствительность к жаре по-прежнему оставалась, а потому наступивший холод позволил рыцарю вдохнуть полной грудью. Морозный воздух приятно обжигал лёгкие, а изо рта клубился пар, и Кэйе на мгновение стало так легко и свободно, что он понял: холод помогает ему. Пусть он и не сможет замедлить или остановить действие проклятия, но на общее физическое состояние влияет положительно. Вдали Кэйа видел тяжёлые деревянные стены, сделанные из крупных брёвен и высокие ворота — это была граница. В километре от неё, прямо на пути рыцаря, раскинулась небольшая деревенька из десятка домов и небольшого трактира, возле которого, в стойле, болтала хвостом вороная кобыла Дилюка. Удивлённо вскинув брови, Кэйа подвёл своего коня к стойлу и вошёл в трактир. Людей было мало, и знакомой рыжей макушки среди них рыцарь не нашёл, а потому подошёл к управляющему, что стоял за барной стойкой. Тот сразу болезненно поморщился, на что Кэйа грустно хмыкнул: теперь все люди рядом с ним неважно себя чувствуют. Описав внешность Дилюка управляющему, тот подозрительно прищурился, мол ничего о наших постояльцах мы не рассказываем. Кэйа тогда усмехнулся и заказал вина. Прошло не больше двадцати минут, как оборона управляющего с треском развалилась под обаятельным напором Кэйи. — Ах, странь, хорош! Я-то думал шельма очередная, коих на родине у себя за версту чую, — в сердцах сказал управляющий, подливая алкоголя Кэйе. — Хочешь об этом чудном господине узнать? Явился он три ночи назад, снял номер наверху, так там и сидит! Выходит раз в день харчи взять и снова тишина! Даже не пил ни разу, можешь себе вообразить такое, странь? — Могу, — рассмеялся Кэйа. — Позволите к нему подняться, товарищ управляющий? — Третья комната по правой стене! Благодарно кивнув, Кэйа поспешил подняться наверх. Комната ожидаемо заперта, а потому рыцарь осторожно постучал. — Дилюк? Это я… Кэйа. За дверью послышалась суета, и вскоре дверной замок щёлкнул, явив вниманию рыцаря очаровательную картину заспанного Дилюка в мягкой пижаме, от вида которой Кэйа не смог сдержать улыбки. — Выглядишь очень мило, — усмехнулся рыцарь. — Давай без этого, — бросил Дилюк, пропуская Кэйю внутрь и закрывая за ними дверь. Он с минуту буравил рыцаря взглядом, пытаясь не то проснуться, не то подобрать нужные слова. — Как ты? — Пока живой, — пожал плечами Кэйа. — Раны постепенно заживают. Мне уже легче. Исходя из слов управляющего о молчаливом господине, предположу, что ты тоже времени зря не терял. Дилюк кивнул. — Впереди пять дней дороги до основного центра Снежной. Земли там очень холодные, потребуется много моих сил, чтобы согреться. Я сделал несколько десятков Пиро-масел нам в дорогу. Должно хватить. — Ты что сделал? — опешил рыцарь. Элементальные масла редко делали с помощью собственного Глаза Бога из-за того, что это отнимало много сил, а восстановление занимало немало времени. Они получались мощнее, чем если делать из классических ингредиентов, но и цена была соответствующая. — Я-то надеялся, что ты тут расслабляешься и отдыхаешь, пока меня нет. — Первый день был действительно таков. Но греть нас в дороге я не смогу, поэтому нужна была альтернатива. — Хорошо, ладно. Почему ты остановился здесь, а не за воротами? Дилюк скептически посмотрел на него. — Я тебе мозги не спалил тогда случайно? Сэр Кэйа, мондштадтцев не пропускают через границу. Я надеюсь ты не потерял документы Цисин и Ордо Фавониус? — Не потерял, — хмыкнул рыцарь. Он уже и забыл о цели своей поездки в Снежную, сосредотачивая мысли только на спасении Дилюка. — Как прошёл твой приступ? — Это имеет значение? — Ну конечно, — как само собой разумеющееся ответил Кэйа и заметил на миг промелькнувшее во взгляде Дилюка удивление. — Я уехал вовремя. Приступ начался через пару часов после полуночи. Я тогда был достаточно далеко от тебя, а на пути попался лагерь хиличурлов, ну и… дальше, думаю, ты понял. Демон ещё несколько раз пытался проникнуть в мой разум, однако безуспешно. — Хорошо. Тогда не будем медлить и отправимся на рассвете. Дилюк согласно кивнул. Кэйа спустился вниз, снял себе номер и остаток вечера провёл на первом этаже, с дрянной выпивкой, дешёвыми закусками к ней и мыслями о предстоящем пути.

✧✧✧

— Капитан кавалерии Мондштадта Кэйа Альберих, — гордо проговорил рыцарь стоящему на границе стражу. Мужчина хмуро уставился в протянутые рыцарем документы, сверился со своими списками, осмотрел сумки и нехотя пропустил Кэйю. — Так, а вы ещё кто? — грозно спросил стражник, посмотрев на Дилюка. — О вас в документах ничего нет. Рагнвиндр напрягся, собираясь ответить стражнику, однако Кэйа опередил его. — А, это наш клерк. Он за моими вещами в дороге следит. Сами понимаете, негоже капитану руки марать, — беззаботно махнул рукой Кэйа. — Верно говорите. Но почему он не записан в документах? — О таких званиях, как у него, не пристало в бумагах записывать. Это как само собой разумеющееся, уж вы-то должны знать, — обаятельно подмигнул Кэйа и улыбнулся. — И то верно. Ладно уж, проходите, — кивнул стражник и пропустил Дилюка. Как только они отошли от ворот границы, Кэйа почти физически ощутил гневную ауру Рагнвиндра и опасался оборачиваться, бодро продолжая путь. — Клерк? Сэр Кэйа, назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен тебя убить? — О, ещё как назову! — рассмеялся рыцарь, а сам из соображений безопасности отъехал подальше. — Мы беспрепятственно пробрались на территорию Снежной! Рагнвиндр вздрогнул: слова Кэйи будто окатили его ледяной водой, и он понял, что рыцарь, в общем-то, был прав, а потому остыть получилось быстро. День стоял ясный, солнечный, тем не менее холод был сильнее, чем обжигал лютый мороз на Драконьем Хребте. Пришлось остановиться, чтобы снарядить лошадей в зимнюю попону и самим надеть более тёплую одежду. Кэйе, конечно, в этом плане сейчас было проще, но всё же и он не обладал полной неуязвимостью к холоду. Ночевать на улице больше не получится, а потому Дилюк с Кэйей рассчитали свой маршрут так, чтобы к каждой ночи они добирались до какой-нибудь деревеньки. Благо, в Снежной таких поселений было очень много. Оставалась только одна проблема на их маршруте — ледяной каньон, путь через который занимал без малого полтора дня. Все путеводители твердили, что там очень опасно, что из-за постоянных бурь и налётов Крио-цицинов никто не хочет открывать там постоялый двор или, на худой конец, одинокий трактир для странников. А чтобы попасть в центральный город Снежной путь был только один — через этот самый каньон. Расположение не совсем удобное для путешественников, но стратегически верное на случай какой-либо войны. Также было известно, что каньон этот изобилует пещерами, в которых отчаянные путешественники и останавливаются, чтобы переждать очередную бурю. Расчёт оставался только на них. Первые ночи были проведены в захудалых деревеньках, попавшихся на пути. С просевшими домами и холодным трактиром; но выбирать не приходилось. От постоянного холода в дороге очень спасали Пиро-масла Дилюка, которыми они натирали кожу. Немного жгло поначалу, но потом, постепенно, тело согревалось и сохраняло тепло на несколько часов. У Кэйи. У Дилюка же с этим было хуже. Как обладатель Пиро, он устойчив к высоким температурам и, напротив, более уязвим перед холодом. Рагнвиндр использовал масло каждый час, и Кэйа постоянно бросал на него взволнованные взгляды. — Прекрати на меня так смотреть, — не выдержал однажды Дилюк. — Тебе холодно. Может, я отдам тебе своё пальто? — Не говори глупостей. Я в порядке, — твёрдо ответил Рагнвиндр и уехал вперёд, тем самым отмечая, что разговор на эту тему окончен. Кэйе оставалось только тяжело вздохнуть и проследовать за ним. Упрямый, и как только помощи с проклятием сумел попросить — та ещё загадка. К каньону добрались к вечеру третьего дня с момента отъезда от границы Снежной. Место встретило Кэйю и Дилюка устрашающими отвесными склонами, что были покрыты толстым слоем льда и снега. Речная долина, река которой высохла столетия назад, была довольно широкой. Настолько, что вдоль каменных склонов нередко встречались хрупкие берёзы, скрипящие при сильных порывах ветра и мощные сосны. Такая картина деревьев очень контрастировала между собой. Похоже, что берёзы — отголоски прошлого; реки, что бурлила здесь очень давно. В то время как сосны, сравнительно молодые, пришли вместе с холодными снегами и проросли здесь, позволяя немногочисленным путникам согреться благодаря теплу горящего хвороста. В каньоне стояла мёртвая тишина. Изредка гудел ветер, а с ним доносился скрип веток, но потом — снова мёртвое молчание природы. Цокот копыт эхом отбивался от ледяных склонов, иногда сбивая с них снег. Дилюк насторожился, как только увидел эту картину и понял — нужно быть как можно тише. Приложив палец к губам, тем самым призывая рыцаря молчать, он отошёл в сторону, почти вплотную к каменному склону каньона и жестом показал Кэйе следовать за ним. Рыцарь сначала нахмурился, но потом понял — они шли по центру, где некогда текла река и всё ещё сохранялся прочный слой льда, а вдоль склонов был берег, и там — земля, укрытая снегом, что позволяла к минимуму свести цокот лошадиных копыт. Так прошло несколько часов езды — осторожной, неспешной, — когда порывы ветра усилились, небо затянулось серыми тучами и в лицо неприятно начал бить снег. — Грядёт буря, — угрюмо прошептал Дилюк. Назад отступать возможности не было — ветра дули как раз с той стороны, а значит, буря придёт оттуда. Пришлось ускорить ход лошадей, чтобы найти укрытие достаточных размеров, пока был виден путь. Пещер, к слову, в действительности было очень много, но все они — маленькие, и лошади бы в них не смогли зайти. А оставлять их в бурю на улице — считай прощаться. — Дилюк, — чуть повысил голос Кэйа, чтобы его было слышно — ветер свистел в ушах, — впереди стая цицинов. Рагнвиндр прищурился — снег бил в глаза, — внимательно посмотрел вперёд и действительно — на горизонте огромная стая цицинов. Буря к тому времени значительно усилилась, почти нагнав Кэйю и Дилюка; неприятно знобило тело. — Я вижу пещеру! — вдруг воскликнул Кэйа и указал на противоположный склон. Она была достаточно большой для того, чтобы в неё смогли войти лошади. Дилюк кивнул, и они поспешили скрыться в ней. Рагнвиндр призвал небольшой сгусток огня, чтобы освещать дорогу. Пещера оказалась очень глубокой, заканчивалась высоким обрывом, внизу которого был слышен сильно бьющий поток воды. Подземная река. Из-за неё здесь было очень сыро, холодно, а сверху устрашающе нависали мощные сталактиты. Ближе к выходу последних было не так много, а потому Кэйа с Дилюком остановились там. Выбрали такое место для ночлега, где сталактитов почти не было. Повезло и с тем, что внутри пещеры была сырая земля, а не камень, иначе цокот копыт уже спровоцировал бы каменные наросты. — Нам нужны дрова, — складывая в сумку очередной пузырёк Пиро-масла после использования, говорит Дилюк. — Здесь слишком холодно. Неподалёку от пещеры были деревья. Кэйа согласно кивнул, и они, достав из сумки небольшой топорик, предусмотрительно купленный у торговца, проследовали к выходу из пещеры. Бешеные порывы ветра резанули по лицу сразу же, как Кэйа с Дилюком оказались на улице, а крупные хлопья снега то и дело залетали в глаза, заставляя щуриться. — Вот же, — выругался Дилюк, смотря за спину Кэйи — туда, откуда они пришли. — Бурей замело путь назад! — почти что кричит Рагнвиндр, чтобы рыцарь услышал его голос, так легко теряющийся в порывах ветра. — Утром придётся идти через цицинов! Кэйа выругался и подошёл к одной из сосен, принявшись рубить крепкие ветки. Дилюк потерялся где-то сзади, а когда Кэйа решил оглянуться, то нашёл его пыхтящим около одной из берёз с клеймором в руках. Не сдерживая смех — всё равно ветер унесёт его далеко-далеко, — рыцарь подошёл к Рагнвиндру. — Что ты делаешь? — прокричал Кэйа, смотря, как Дилюк безуспешно пытается поддеть кору березы острой стороной меча. — У меня есть идея. Нужна береста, — ответно кричит Дилюк. Кэйа усмехнулся, доставая из сумки свой излюбленный походный нож, который так часто служил ему штопором и протянул его Рагнвиндру. Тот благодарно кивнул, отозвал клеймор и занялся делом. Добыв всё необходимое, Кэйа с Дилюком вернулись в пещеру, и только рыцарь собирался разложить дрова на костёр, как Дилюк его остановил, призывая ещё несколько сгустков огня — для освещения и для обогрева. На вопросительный взгляд, Рагнвиндр пояснил: — Попробуем сделать дёготь из этой бересты. Мне нужно, чтобы ты выкопал яму, пока я подготовлю банки. — Дёготь? Для чего? — Просто делай что говорю, — устало вздохнул Дилюк, доставая пустые банки из-под провизии. — Ладно, — буркнул рыцарь и принялся копать. Повезло, что в Снежной большая часть дорожной провизии, которой промышляли торговцы, была упакована в жестяные банки. Дилюк как чувствовал, что пригодятся, а потому выкидывать не спешил. Он проделал несколько дырок на дне одной из банок, нарезал бересту, проделал дырки в жестяной крышке из-под всего набора провизии и вернулся к рыцарю. Кэйа к тому времени выкопал небольшую яму, в которую Дилюк поставил первую банку — куда будет стекать дёготь, — накрыл яму крышкой, а на неё, там, где были отверстия, поставил ещё одну банку с дырками на дне. Плотно сложив туда нарезанную бересту, Рагнвиндр накрыл сверху ещё одной банкой большего диаметра и подготовил костёр, после чего зажёг его. — К утру будет готова, думаю. Берёза была молодой, дёгтя будет много, — присев на уже разложенный спальный мешок, произнёс Дилюк. — Может теперь ты объяснишь зачем это всё? — Сэр Кэйа, ты что, скаутом никогда не был? — устало покачал головой Рагнвиндр. — Насекомые терпеть не могут запах дёгтя. — Думаешь, с цицинами это сработает? — нахмурился рыцарь. — Честно — не знаю. Но вариантов у нас нет — обратную дорогу замело снегом, лошади там не пройдут. — Драться с ними тоже не вариант, — согласно кивнул Кэйа. — Они измотают нас раньше, чем мы что-то сможем сделать. Дальнейший их ужин прошёл в тишине, разве что гул метели доносился до стен их пещеры, напоминая о себе, а стоящие неподалёку лошади временами фыркали, жуя сухое сено.

✧✧✧

Ночью костёр медленно догорал, когда Дилюк проснулся от очередных вскриков Кэйи. Чертыхнувшись и бросив взгляд на грозно скрипящие сталактиты, Рагнвиндру пришлось растолкать рыцаря. Далось это с трудом — кошмар, очевидно, был слишком цепким и не хотел выпускать Кэйю из своих липких лап. — Что… что такое, Дилюк?.. — пробормотал Кэйа, пытаясь определить сон это или реальность. Он то жмурился, то пытался сфокусировать взгляд на лице Рагнвиндра. — Ты слишком сильно кричишь. Сейчас это может быть опасным. — Ох, — Кэйа присел на колени и потёр глаз, всё ещё пытаясь проснуться. — Извини. Дилюк снисходительно смотрит на рыцаря, чуть медлит, сомневаясь, стоит ли ему совершать задуманное, но всё же решается и поднимается с места, а затем подсаживается рядом с Кэйей. Рыцарь удивлённо смотрит на него, а во взгляде Рагнвиндр замечает остатки белой пелены сна, а с ней — кошмары и страх. — Хэй, ты можешь рассказать мне, что там такое страшное тебе снится, — шепчет Дилюк и внимательно смотрит на Кэйю. Рыцарь тяжело вздыхает, смотрит на него устало и сдаётся: нет ни сил, ни желания сейчас врать и отпираться. Он никогда и никому не рассказывал о том, что беспокоит его по ночам, всегда отмахивался и переводил тему разговора. Но в такие моменты, сразу после кошмаров, Кэйа был особенно уязвим, только надави — и его прочная стена, словно хрустальная, рассыпется на тысячу мелких осколков. Кэйа поправил чёлку — больше от нервов и волнения, опустив взгляд вниз при этом и тихо начал: — Я вижу смерть близких мне людей. Чем больше я дорожу человеком, тем чаще он умирает в моих снах, и все они словно наяву. Я и сейчас-то не уверен, что не сплю. Иногда я сам убиваю их, и тогда остаток дня хожу с чувством, будто бы по моим рукам стекает чужая кровь… — Это ужасно, — внутри Дилюка вдруг заныла жалость и сострадание. Он не представлял, каково это — каждую ночь видеть смерть близкого так явно. Рагнвиндр хорошо помнил чувства, что одолевали его, когда умирал Крепус. Страх, потерянность, отчаяние… И понимание того, что Кэйа проходит через это буквально каждую ночь, напрочь сбивало Дилюка с ног. — Знаю, — горько усмехнулся Кэйа, облокачиваясь спиной на стену пещеры и смотря в потолок. — Кто был в этот раз? Кэйа молчит почти минуту, рассматривая сталактит и думая, стоит ли ему говорить дальше. — Ты, — наконец произносит рыцарь, решая, что, раз уж прыгать в омут, так с головой. — И вчера, и позавчера, и каждую ночь… проще сказать, когда это был не ты. Сердце Дилюка гулко застучало в ушах, а в груди что-то очень сильно защемило, и его демон здесь был совершенно ни при чём. Слова Кэйи, считай, кричали о том, что для него самый дорогой человек — Дилюк, и Рагнвиндр не мог не удивиться этому. Кэйа хоть и говорил, что больше у него никого не осталось, кроме Дилюка, но Рагнвиндр и не предполагал, что его слова были настолько серьёзны. Привык не верить Кэйе, и теперь поплатился за это ухнувшим в пятки сердцем. Он молчал какое-то время: требовалось обдумать услышанное, а Кэйа, словно всё понимая, совсем не торопил его, молчал и продолжал буравить взглядом потолок. А у самого внутри всё сжалось от волнения: что ответит Дилюк? Не пошлёт ли куда подальше с такими признаниями? — Это всё — проклятие. Я здесь, я жив и никуда не денусь, — спокойно говорит Дилюк, хотя в душе ураган эмоций. Так все слова Кэйи в ту ночь были правдой? Кэйа тихонько хмыкнул и облегчённо выдохнул — казни не случилось. Каждый задумался о своём, и при этом об одном и том же — они думали друг о друге, но вслух не произносили ни слова. На какое-то время повисла тишина, но Кэйа разбавил её довольно скоро — почему-то слова так и норовили вырваться из груди, и рыцарю казалось, что сейчас очень подходящий момент для них. — Дилюк… мне так жаль, так жаль, что всё произошло вот так, — рыцарь повернул голову к Рагнвиндру, рассматривая его чёткий профиль. — Я очень скоро исчезну из твоей жизни, и только сейчас мы смогли найти общий язык. Дилюк повернулся к нему тоже, заглядывая в видный глаз и тихо, с опаской, прошептал: — Насколько скоро? — Мне осталось около двух месяцев. Дальше нужно будет возвращаться в Каэнри’ах. Рагнвиндр тяжело вздыхает. — Может быть, всё же есть способ спасти тебя? Поговорим с этим твоим Дайнслейфом… — Нет, Дилюк. Способа просто нет, — врёт рыцарь. — Раз так, то, пожалуйста, останься со мной до конца. Даже если я из-за тебя не смогу подняться на ноги через два месяца, я хочу, чтобы ты был со мной. — Эгоистично, мастер Дилюк, — усмехнулся Кэйа, а в душе словно солнце засветило — тёплое и бесконечно нежное. — Но оставаться с тобой до конца, причиняя боль, тоже весьма эгоистично, не правда ли? Дилюк ничего не ответил, только улыбнулся уголками губ и молча протянул Кэйе руку. Кэйа принял её, с опаской переплетая их пальцы и головой облокачиваясь на плечо Рагнвиндра. Они молчали, вслушиваясь в размеренное дыхание друг друга и в биение собственных сердец. У Кэйи — гулко бьющееся, так сильно, что ему казалось ещё немного и сталактиты упадут прямо на них. У Дилюка же немного быстрее, чем обычно, и каждый удар отзывался нежным трепетом и тоской, отчего он неосознанно сжимал пальцы Кэйи сильнее. Рыцарю вдруг очень сильно, до невозможности сильно, захотелось почувствовать тепло его рук, ощущение которого уже давно позабылось и осталось в таких далёких уголках памяти, что Кэйа бы вряд ли смог вспомнить даже под угрозой смерти. Слишком многое приключилось с тех пор. Корпусом Кэйа развернулся к Дилюку, не расцепляя с ним рук и потянулся за второй. Рагнвиндр с явным интересом следил за его действиями, не сопротивляясь. Кэйа осторожно переплёл пальцы второй руки, опасливо поглядывая из-под растрёпанной после сна чёлки. Каждый вдох и выдох давались ему с трудом — он боялся спугнуть Рагнвиндра. Большими пальцами Кэйа поглаживал его запястье, ощущая под пальцами плотную ткань перчаток. Дилюк начал понимать намерения Кэйи, а потому выжидающе на него смотрел, даже испытывающе, будто ждал следующего шага, и рыцарь понял, что на этот раз Дилюк позволит ему чуточку больше, чем обычно. Спрашивать что-то казалось невероятно опасной затеей. В воздухе явственно ощущалось напряжение, но исходило оно не от той непреодолимой стены, что выросла между ними; это было нечто другое, а что именно — каждый опасался думать. И всё-таки Кэйа решился нарушить молчание, ведь иначе всё могло закончиться только на этой мимолётной близости, если её можно таковой назвать. В случае их неоднозначных и сложных отношений Кэйа считал, что определённо да. — Можно? — хрипло шепчет рыцарь, а сам удивляется, что в такой ситуации вообще способен говорить. Дилюк понимает о чём спрашивает Кэйа, и вдруг ловит себя на мысли, что тоже этого хочет, а потому так же тихо отвечает: — Да. Кэйа вздрагивает от такого ответа. Конечно, он надеялся на него всем сердцем, но совсем не рассчитывал. Расцепив их пальцы, он осторожно стягивает перчатки с рук Дилюка, не сводя взгляда с его алых глаз. Отложив перчатки в сторону, Кэйа заключает его ладони в свои; чувствует родной жар, исходящий от рук Дилюка, сжимает их сильнее и наконец опускает взгляд. Сразу замечает многочисленные рубцы и красные пятна на его руках и вдруг понимает, откуда они. — Прости, — едва слышно говорит Кэйа, гладя каждый безобразный след, оставленный его льдом в роковую ночь. — Это уже в прошлом, — в тон ему отвечает Дилюк, внимательно наблюдая за действиями рыцаря, и понимает — сейчас Кэйа такой беззащитный и… искренний. Рыцарь склонился, прижимая к губам руки Рагнвиндра. Он оставлял лёгкие поцелуи, перебирая мозолистые пальцы; останавливался на каждом пятнышке, чувствуя вину за оставленные им следы. Дилюк наблюдал за ним, борясь с желанием обнять Кэйю — это было бы уже слишком, — ощущал приятное покалывание в самых кончиках пальцев и тёплую негу в груди, которая, точно лекарство, усмиряла боль всех ноющих в душе ран. Он давно не испытывал ничего подобного, а потому сейчас опасался сделать лишнее движение, спугнуть Кэйю, ведь не хотел, чтобы тот останавливался. — Спасибо, — тихо прошептал рыцарь, возвращаясь в прежнее положение и вновь переплетая их пальцы. Кэйа опустил голову на плечо Дилюка и очень быстро заснул, а Рагнвиндр так и остался сидеть с ним рядом, держать его за руку, понимая, что больше не таит обид на него. Остаток этой ночи пройдёт в тишине, разбавляемой лишь тихим сопением Кэйи, и кошмары впервые за долгое время не нарушат его спокойный сон.

✧✧✧

Дилюк проснулся первым — он хоть и старался контролировать сон Кэйи, чтобы тот снова не начал поднимать шум, но под утро всё же задремал, продолжая держать рыцаря за руку. С улицы в пещеру проникали одинокие лучи солнца, свиста ветра не было слышно, и Рагнвиндр смог выдохнуть: кажется, буря закончилась. Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить Кэйю — похоже, тот впервые за долгое время смог нормально поспать, а потому Дилюк решил сначала собрать все вещи и подготовиться к отъезду, прежде чем разбудит Кэйю. От былого костра остался только рыхлый пепел и стоящая в его центре жестяная банка. Убрав пепел, Дилюк поднял крышку и достал из ямы банку, которая почти полностью была заполнена дёгтем. «Получилось больше, чем я предполагал», — мысленно хмыкнул Рагнвиндр, накрывая банку крышкой — вонь от неё стояла жуткая. Собрав вещи, Дилюк разбудил Кэйю, и тот, удивлённо вскинув брови, произнёс: — Я… выспался? Рагнвиндр тихо прыснул, и вдруг понял, что ему так легко на душе. Даже вечная головная боль и отсутствие физических сил из-за Кэйи сейчас отошли на второй план. Он не показал своего состояния Кэйе, отвернувшись — сам не понял, почему ощутил это. — Закрой глаз, — говорит Дилюк, когда рыцарь окончательно проснулся и собрал свои вещи. Кэйа вопросительно хмурится, но вопросов не задаёт и выполняет просьбу. Рагнвиндр открывает банку с дёгтем, и в нос тут же ударяет резкий вонючий запах. Дилюк обмазывает лицо Кэйи, шею и его одежду дёгтем, а следом делает то же самое с собой. — О, святые Архонты, какая вонь! — театрально кривится Кэйа. — Если это не сработает, то я признаю цицинов самыми странными монстрами в мире. Оно так воняет, что мне самому хочется от себя убежать. Дилюк едва заметно усмехнулся, закрепил сумки на своей лошади и вышел из пещеры. Кэйа следовал за ним, отвесив ещё несколько фраз по поводу аромата дёгтя. После мрачной пещеры снег казался ослепительно ярким и им потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть и перестать щуриться. Дилюк бросил хмурый взгляд на дорогу, по которой они пришли. Как и ожидалось: она была завалена снегом. Впереди — цицины, которых, кажется, после бури стало ещё больше. Оседлав лошадей, Кэйа с Дилюком пустили их в галоп, прямо на рой цицинов. Если дёготь не сработает, то нужно будет как можно быстрее оторваться от противных монстров. Но задумка Дилюка сработала. Цицины, завидев потенциальных жертв, сначала устремились к ним, но как только ощутили резкий запах дёгтя, разлетелись в разные стороны, создавая широкий проход и позволяя лошадям пронестись мимо. Отъехав от монстров на достаточное расстояние, Кэйа и Дилюк пересеклись довольными взглядами, а потом рыцарь счастливо улыбнулся и сказал: — Отлично сработано, мастер Дилюк.