Time to believe

До границы Ли Юэ и Фонтейна добрались к полудню. Стража с обеих сторон внимательно осмотрела провозимые Кэйей и Дилюком вещи, а когда дело дошло до устрашающей головы робота, рыцарь с невозмутимым видом протянул стражникам документ Ордо Фавониус, определяющий «ценный груз». Бумажку читали долго, иногда отрываясь от текста и в очередной раз осматривая голову робота. Наконец удостоверившись, что древняя конструкция вреда не принесёт, стражники отдали документ и пропустили Кэйю с Дилюком вперёд. Если поторопятся и не будут делать остановок, то к вечеру доберутся до постоялого двора. Местность Фонтейна очень контрастировала на фоне гористого Ли Юэ — это были холмистые равнины, на которых изредка встречались рощи и небольшие овраги. По равнинам гуляли сильные ветра, которым Кэйа мысленно несколько раз успел воспеть баллады — только они спасали его от ужасной жары, что стояла с самого утра. Рельеф Фонтейна немного напоминал мондштадтский, но всё же был более ровным, а местная трава переливалась желто-зелёными оттенками. Местность вокруг очень хорошо просматривалась, и это помогало избегать неприятных столкновений с монстрами — только те виднелись на горизонте, как Кэйа с Дилюком огибали их лагерь. В любой другой ситуации они бы не стали тратить время на подобные крюки, но обоим постоянно приходилось собирать остатки своих сил, чтобы продолжать путь. Ещё утром Дилюк почувствовал ноющую боль в груди, и в течение дня она напоминала о себе несколько раз, заставляя того мысленно ругаться — эта боль была предвестником приступа. У него ещё есть в запасе несколько дней, но не более. Рагнвиндр уже прикидывал варианты развития событий — будет проще, если он останется один на время приступа, посреди пустых равнин. Так он никому не навредит. Либо же уехать вперёд, оставив Кэйю отдохнуть на день дольше, а потом, после того, как всё случится, подождать его и вместе продолжить путь. Дилюк очень боялся вновь навредить Кэйе. Боялся, что в этот раз не сможет остановиться, ведь в прошлое их столкновение он почти убил его, и одним только Архонтам известно, почему Рагнвиндр смог остановиться. Каждый раз, как вспоминал это, снова начинал винить себя во всём. К концу дня вдали стали виднеться очертания постоялого двора, до которого оставалось несколько часов непрерывной езды, но один раз им всё же пришлось остановиться — у небольшого ручья, протекающего между холмами. Кэйа спрыгнул с коня, падая на колени и жадно набирая холодную воду в ладони. — Что такое? — Дилюк подошёл следом, взволнованно смотря на рыцаря, который этого совсем не замечал — был слишком увлечён своим делом. — Скажем так, побочный эффект проклятия. Дай мне пару минут. Рагнвиндр вернулся к кобыле, искоса продолжая следить за рыцарем. Кэйа честно пытался терпеть, не останавливаться и не задерживать их, но как только увидел спасительную воду, то не смог устоять — уж слишком жарко было и хотелось пить. Глаз Бога медленно терял свой блеск, и пропадающую силу Крио Архонта Кэйа отчётливо ощущал на себе в виде всё большей чувствительности к солнцу. Появлялись даже мысли предложить Дилюку ехать ночью, но тогда засыпать под палящими лучами было бы ещё тяжелее. Утолив жажду и заодно напоив лошадей, они продолжили путь. Постоялый двор встретил Кэйю с Дилюком спокойной мелодией, что наигрывал неизвестный бард, сдержанными цветами и симметрично подстриженной зеленью. Кэйе не доводилось бывать в Фонтейне, однако он многое слышал о местной архитектуре: строгая симметрия в сочетании с обилием декоративных элементов и монументальностью строений. Оставив лошадей у стоек, Кэйа ушёл к управляющему за комнатой, а Дилюк решил сразу закупиться провизией у торговца, что стоял неподалёку от входа в здание. У него же Рагнвиндр приобрёл более детальную карту местности Фонтейна, где обозначались возможные места крупных лагерей монстров. В свете последних событий такая информация лишней не будет уж точно. Комнаты на двоих не оказалось, зато были отдельные. В целом, так было даже лучше для них обоих. Ванная комната была общей для всех постояльцев, иными словами — купальня. Узнав об этом, Дилюк мысленно выругался, и Кэйа, будто бы это услышав, нахмурился, тихо бросив: — Пойдём вместе, после полуночи. Рагнвиндр благодарно кивнул — не хватало ещё, чтобы кто-то посторонний увидел его проклятую метку, — а после скрылся за дверью своего номера. На первом этаже был небольшой бар, а потому Кэйа решил, что проведёт остаток вечера именно там. Всё же неделя напряжённой дороги давала о себе знать — хотелось расслабиться. Сердце Кэйи всё это время изнывало от любви к Дилюку с каждым днём всё сильнее. Он стал часто засматриваться на него, разглядывать так, будто бы видит впервые, глупо отшучивался на хмурые взгляды и прилагал все силы, чтобы не сокращать дистанцию между ними. Но это было сложно. Особенно по утрам, когда Кэйа, просыпаясь, ощущал остатки его запаха возле себя; когда ночью, задыхаясь от кошмаров, чувствовал его руки на своих волосах, и тогда весь мрак становился чуточку бледнее, переплетаясь с нитями защищённости и спокойствия. Лёд между ним и Дилюком ощутимо тронулся после их разговора той ночью, и это по-настоящему будоражило чувства Кэйи. Иногда ему казалось, что он заново влюбился в Рагнвиндра. Но несмотря на всё это, оставшаяся толстая стена недоверия постоянно напоминала о себе. В основном это проявлялось в таких мелочах, как небрежно брошенная грубость и отвратительная приставка «сэр», которая вернулась в репертуар Дилюка уже на следующее утро. Стена эта отрезвляла, напоминая Кэйе, что ему нужно контролировать себя и свои действия. Да и, в самом деле, ему жить осталось не так долго, чтобы пытаться подобраться к Дилюку в таком плане. А спасать себя он не будет. Слишком эгоистично.

✧✧✧

Как и ожидалось — после полуночи в купальне было пусто. Дилюк выдохнул с облегчением и благодарно кивнул Кэйе, который за последний час заходил проверять наличие постояльцев раз шесть. На все вопросы рыцарь отшучивался, доверительно улыбался и, показано смущаясь, говорил, что стесняется. Пока Кэйа справлялся со своей одеждой в раздевалке, Дилюк успел полностью снять свои вещи и погрузиться в тёплую воду по грудь, прикрыв глаза. — Дерьмовая тут выпивка, — хмыкнул рыцарь, опускаясь напротив Дилюка. Тот никак не отреагировал, даже глаза не открыл, и Кэйа воспользовался этой возможностью, чтобы внимательнее разглядеть проклятую метку. И шрамы заодно. Фиолетовые жилы медленно, но заметно пульсировали, а их тонкие нити расползались почти по всей видимой поверхности тела — груди, плечам и шее. На каждую пульсацию Дилюк чуть заметно вздрагивал — под одеждой этого было совсем не видно, но, похоже, что ему больно. У Кэйи появилась идея, и вместе с ней несколько вариантов того, каким именно способом Дилюк решит убить его за это. — Тебе очень больно? — неожиданно для себя, Кэйа говорит шёпотом. Дилюк открывает глаза и хмуро смотрит на рыцаря. — Что ты задумал? — Чуть позже, когда будем выходить. Только не надевай рубашку сразу, ладно? — Сэр Кэйа, если это какая-то очередная выходка… — Нет-нет, — перебил его рыцарь. — Я не уверен, что получится, но хочу попробовать. Дилюк смерил его подозрительным взглядом, а затем вновь закрыл глаза и по шею погрузился в воду. Кэйа мысленно чертыхнулся — шрамы рассмотреть так и не успел. Но он по-прежнему мог бессовестно пялиться на покрытое румянцем — от тёплой воды, — лицо Дилюка, на его мокрые волосы, прилипшие к шее и провожать взглядом стекающие с его лба капли воды. Вглядываться в мелкую россыпь веснушек на носу, а потом бороться с желанием обнять и зацеловать Дилюка до смерти. И трахнуть. Говоря о последнем — Кэйа благодарил всех Архонтов за то, что в воду добавляли расслабляющие смеси и травы, отчего та была мутной, зеленоватой, приятно пахла и отлично скрывала вставший член рыцаря. Просидев так какое-то время, неожиданно для Кэйи Дилюк открыл глаза, поймав изучающий взгляд рыцаря, и тот вздрогнул. — Отвернись. Я выйду, — хмуро бросил Рагнвиндр. Кэйе ничего не оставалось, кроме как, хмыкнув, развернуться лицом к стене и бездумно разглядывать узорчатую плитку. За спиной послышался тихий плеск воды, и вскоре негромко хлопнула дверь раздевалки. Потянувшись, Кэйа тоже вылез, предусмотрительно обмотав бёдра полотенцем и подошёл к двери. Приоткрыв её и оперевшись на косяк, осторожно поинтересовался: — Могу зайти? — Да. Дилюк стоял к нему спиной, в штанах и незастёгнутой — было видно по её положению, — рубашке. Кэйа чуть улыбнулся, поспешил одеться и надеялся, что Дилюку не придёт в голову мысли смотреть в сторону его напряжённого паха. Когда шуршание со стороны Кэйи прекратилось, Дилюк повернулся. — Что ты хотел? — Ох, — у рыцаря в очередной раз перехватило дыхание — мысли из головы переместились в совершенно другое место. Даже с этой безобразной меткой Дилюк был слишком красив. — Сейчас. Кэйа подошёл почти вплотную, и в нос ударил резкий запах Рагнвиндра, смешанный с ароматом пряных трав. Рыцарю пришлось тряхнуть головой, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок и сделать задуманное. Свою ладонь Кэйа положил на центр проклятой метки, и в следующую секунду под ней заискрился лёд, и его тонкой коркой покрылся каждый отросток. Пульсация заметно снизилась, и, кажется, тело Дилюка теперь выглядело не таким напряжённым. — Демоны не любят холод. Мои элементальные силы слишком слабы, чтобы это помогло в значительной мере, но… До утра, думаю, хватит, — прошептал Кэйа, вглядываясь не то в узоры метки, не то в светлые рубцы и шрамы на коже Рагнвиндра. Поднимать глаза опасался — слишком близко они были друг к другу. Непозволительно близко, чтобы Кэйа сумел удержаться. — Спасибо, — тихо проговорил Дилюк, прикладывая руку к ладони Кэйи, тем самым убирая её и отходя в сторону. Рыцарь усмехнулся — Рагнвиндр был в неизменных перчатках. Договорившись о времени подъёма и пожелав друг другу доброй ночи, Кэйа с Дилюком разошлись по своим комнатам. Рыцарю стало чуть спокойнее — благодаря его льду и разным комнатам, Дилюку будет проще отдохнуть этой ночью, и эта мысль не могла не вызвать улыбки.

✧✧✧

Следующий день решил тянуться неожиданно долго. Из-за одинакового рельефа вокруг создавалось ощущение, будто бы они всё время проезжают одно и то же место, а потому часы тянулись до невозможности медленно; приходилось постоянно сверяться с картой. Ближе к вечеру, когда Кэйа с Дилюком проезжали мимо очередного косогора, а вокруг — только равнины и небольшой ручей в километре от основной дороги, — Рагнвиндра застал приступ. Совсем неожиданно и раньше предполагаемого срока. Резкая боль прошибла тело Дилюка, отдаваясь сильной пульсацией в груди. Он остановил лошадь, спешно слезая с неё и падая на землю. Кэйа спрыгнул следом и взволнованно подскочил к Рагнвиндру. Тот болезненно закашлялся, изо рта — кровь, тут же окрасившая траву в алый. — Кха, — прохрипел Рагнвиндр, поднимаясь на колени. — Уходи... Сейчас начнётся… Его тело заходилось мелкой дрожью, тянущая боль то и дело отзывалась в солнечном сплетении, заставляя рукой сжимать его, в надежде, что так станет легче. Но с каждой секундой состояние только ухудшалось. В разум противными чёрными лапами проникали ужасные мысли, склоняя ко злу. Второй рукой он схватился за голову, лбом утыкаясь в ладонь и больно натягивая волосы. Ты хочешь убить его.

Давай же.

Чего ты ждёшь? — Дилюк! — Кэйа опустился рядом, хватая его за плечи. Во взгляде страх. Пальцы крепко и напряжённо сжимают плечи Рагнвиндра, а в голове рой мыслей — как ему помочь? Что следует сделать? — Отойди, я могу навредить… — бормочет Рагнвиндр, но договорить ему не даёт новый приступ кашля. Он пытается отпихнуть от себя Кэйю, не желая причинять тому боль снова, но рыцарь вцепился в него мёртвой хваткой. Дилюк чувствовал, как изнутри рвётся безудержный огонь, выжигающий его лёгкие. Дышать с каждой секундой становилось всё тяжелее. Казалось, что ещё немного, и он сам начнёт кашлять огнём. Каждая клетка его тела была напряжена; их будто бы пронизывали тысячи мелких игл, и с каждым новым пульсирующим гулом, глухо отбивающимся в ушах, становилось только больнее. От этой боли хотелось истошно кричать, но Рагнвиндр лишь сильнее сжимал зубы, пытаясь удержать демона внутри себя. Он цеплялся за воспоминания той ночи, когда в приступе почти что убил Кэйю, и это совсем немного помогало. Цеплялся за чувство вины и образ раненного рыцаря, чья грудь едва вздымалась в слабом дыхании. Перед глазами вдруг помутнело — очертания Кэйи становились всё более размытыми, а мир приобретал тёмные оттенки. Демон постепенно завладевал им. Хватит медлить.

Сделай это.

Дилюк закрывает лицо руками, пытаясь сопротивляться утробному голосу у себя в голове. Кэйа сорвал пуговицы на рубашке Дилюка и холодной рукой прикоснулся к лиловой метке. Попытался призвать лёд, но всё безуспешно — прошлым вечером он потратил все элементальные силы, и те ещё не успели восстановиться. Убей его…

Давай.

Ты же этого хочешь…

Всегда хотел.

Дилюк резко подрывается с места, отворачиваясь от Кэйи, бормочет что-то неразборчивое, закрывая лицо руками и тяжело дыша. Зайдясь в приступе кровавого кашля, Дилюк не сразу замечает, как Кэйа вновь оказывается рядом и крепко прижимает его к себе. Ты жалеешь, что в ту ночь не прикончил его…

Сделай же это.

— Нет! — испуганно вскрикивает Рагнвиндр и падает на грудь Кэйи. Дилюк упирается в неё руками, пытаясь отстраниться. Где-то на периферии сознания мелькает мысль: чем Кэйа, чёрт возьми, думает, делая это? Сейчас же… Рыцарь переместил руки на спину Рагнвиндра, притягивая его к себе сильнее. Он чувствовал, как сильно дрожит тело Дилюка, слышал, как он судорожно хватает ртом воздух и пытается совладать с собой. Кэйе ничего не оставалось делать — биться с ним он не в состоянии, — кроме как прижать ещё ближе, чтобы Дилюк понял, что не один. Демоны… они властны над мыслями слабых людей, и тот факт, что Дилюк оставался при своём разуме даже во время приступов, говорил о многом. В том числе и о том, что, при должной эмоциональной поддержке он сможет побороть демона. Расчёт Кэйи был именно на это, ведь других вариантов не оставалось — он так думал. В один миг дрожь Рагнвиндра прекратилась. Он затих почти на полминуты. Дилюк был не в силах больше сдерживать монстра, что сидел внутри, и вдруг его тело стало покрываться вязким огнём, а Кэйа с каждой секундой ощущал нарастающую боль. Рагнвиндр в очередной раз попытался отстраниться от рыцаря, но Кэйа не позволил этого сделать. Дилюк постоянно бормотал что-то невнятное, из чего удалось разобрать только «отпусти». — Всё хорошо, Дилюк. Я здесь, я рядом, — тихо шепчет Кэйа, целуя его в макушку и ласково поглаживая по спине, в то время, как демоническое пламя продолжает ползти от тела Дилюка к Кэйе. Рагнвиндр чувствует, как на глазах проступили горячие слёзы, и как огонь стал вырываться ещё сильнее, больнее, обжигая все внутренности. Убей.

Убей.

Убей. Кэйа закрывает глаза, стискивает сильнее зубы, и продолжает шептать успокаивающие слова. А у самого всё тело покрывается лиловыми ожогами. Снова. Дышать становится труднее, а шевелиться — больнее. Он не отпускает Дилюка даже тогда, когда тот почти перестаёт ощущаться физически, становясь пламенем, только сжимает объятья ещё сильнее, пытаясь удержать его. Дилюк всё слышит, всё понимает, но демон захватывает его тело, путает мысли, заставляя поддаваться ему. Рагнвиндр борется, но всё безуспешно. Образ раненого Кэйи постепенно размывается, а на его место приходит роковая ночь и гнев, что овладел им тогда. Дилюк начинает забывать всё, концентрируясь только на собственной злости. Демон всё нашёптывает, продолжает проникать в его разум, вычленяя из памяти только то, что нужно ему и заставляя Рагнвиндра бесконечно блуждать в тёмных углах своего сознания. Дилюк всё ещё чувствует теплоту объятий Кэйи. Не думает, что ему больно, неосознанно старается прижаться ещё ближе, подсознательно надеясь, что это поможет. Но в этот раз демон стал ещё сильнее. Он почти завладел его разумом, как вдруг Рагнвиндр ощущает боль. Другую боль. Не ту, что обычно приносит этот зверь внутри. В висках неприятно прострелило, и в любой другой ситуации это бы спутало мысли, но сейчас позволило сознанию Дилюка зацепиться за эту боль. У Кэйи тоже случился приступ его проклятия. Он пока не осознал этого, продолжая крепко держать Дилюка. Слова его были совсем тихими; голос болезненный, надрывистый. Кэйа едва ощущал собственное тело — всё горело и жгло. Дилюк чувствовал, как он постепенно приобретает прежнюю форму, как голос демона отдаляется с каждой секундой всё дальше и постепенно затихает. — Вот так, молодец, — болезненно шепчет Кэйа, и Дилюк только сейчас начинает осознавать и чувствовать, как сильно дрожит тело рыцаря от боли, но он всё равно продолжает прижимать его и что-то говорить. Дилюк ответно обнял Кэйю, не в силах сдерживать свои эмоции. Им обоим было больно друг из-за друга, но никто и в мыслях не собирался отстраняться. — Спасибо, Кэйа. Спасибо, — в плечо рыцарю прошептал Дилюк, руками сжимая его накидку. Постепенно оба пришли в чувства, адреналин перестал бурлить в крови Кэйи, и теперь он сполна ощущал все последствия такой помощи Дилюку — пошевелиться было невозможно; слишком больно. Лёгкие до сих пор жгли, будто бы в них действительно распалился огонь, и хотелось кашлять. Но приходилось сдерживаться, осторожно хватая ртом воздух. — В сумке… лекарства… Барбары, — прохрипел Кэйа. Дилюк словно опомнился, вздрогнул и осторожно отстранился от Кэйи, аккуратно кладя того на землю. Рыцарь болезненно шипел на каждое движение, и у Дилюка внутри заныло чувство вины. Снова Кэйа пострадал из-за него. Он поспешил за лекарствами, и когда вернулся, принялся обрабатывать ожоги Кэйи. Их было много, очень много. Почти вся одежда сгорела, оставаясь только местами уцелевшими кусками. — У тебя кровь из носа, Дилюк, — глупо усмехнулся Кэйа, не слишком соображая, что именно происходит. Кровь эта была из-за проклятия Кэйи, но сейчас Рагнвиндру не было до этого совершенно никакого дела. Он был полностью сконцентрирован на ранах рыцаря и на его болезненном голосе. Сохранять сознание в его состоянии было слишком сложно, а потому Кэйа быстро заснул под методичное обрабатывание ран прохладной мазью. Поблизости не было никаких деревень и постоялых дворов, до ближайших не меньше двух дней пути, а потому оставалось только найти место побезопаснее и переместить туда Кэйю. Лекарства Барбары действуют быстро и качественно, но даже с ними в прошлый раз Кэйе потребовалось больше недели, чтобы восстановиться. Этого времени у него, Дилюка, совсем не было — приступы всегда случаются несколько раз подряд, а потому выход оставался только один.

✧✧✧

Проснувшись рано утром, Кэйа неспешно побрёл к холодному ручью неподалёку. Около него, тряхнув гривой, приветственно фыркнул рыжий конь. Рыцарь тепло улыбнулся животному, а после стянул с себя свободную рубашку и принялся обрабатывать ожоги. Справившись и в очередной раз подумав о том, какой он молодец, что набрал с собой побольше лекарственных средств Барбары — как чувствовал, — Кэйа заправил рубашку в такие же свободные штаны и побрёл к своему лагерю — завтракать. Перед своим отъездом Дилюк, помимо оставшейся их провизии, учтиво завалил для Кэйи огромного кабана (где только найти сумел) и набрал спелых закатников для перекуса. — Я проявил ужасную беспечность, — виновато проговорил Дилюк, сидя рядом с лежащим Кэйей. — Извини. — Главное — мы оба живы, — рыцарь пытался успокоить Рагнвиндра, ведь видел, как сильно того мучает вина. — Всё хорошо, правда. — Настолько хорошо, что ты не можешь встать. Из-за меня. — А ты из-за меня не можешь нормально отдохнуть уже вторую неделю. Давай теперь вместе сокрушаться и винить себя? — Кэйа несмело переплёл их пальцы и заглянул в глаза Дилюка. Рагнвиндр тяжело вздохнул, но руку не убрал. — Скоро случится ещё один приступ. Я это чувствую, — тихо начал он. — И в этот раз я никому не причиню вреда. Через несколько часов, в полночь, я уеду. К утру тебе станет легче, сможешь потихоньку двигаться. Пока ты спал, я раздобыл тебе еды на ближайшие дни и проверил монстров в округе — их нет. Это небольшая роща, недалеко ручей. Там твой конь. Когда случится второй приступ — я буду далеко от тебя, и от поселений людей. Отправляйся следом, как только станет легче. Я буду ждать тебя на границе Фонтейна и Снежной. — Я же не смогу тебя переубедить, ведь так? — усмехнулся Кэйа. — Не сможешь. — Ладно, — сдался рыцарь. — А эта одежда на мне? — Моя, — хмыкнул Дилюк. — Все твои вещи слишком обтягивающие и будут передавливать твои раны. И хотя прошло уже три дня с момента отъезда Рагнвиндра, его рубашка всё ещё сохраняла резковатый запах хозяина, из-за чего на лице Кэйи то и дело проскальзывала тёплая улыбка. Рыцарь чувствовал себя значительно лучше, хоть большинство действий и отдавались болью в ранах, он всё равно решил не медлить, и отправиться за Дилюком на следующее утро. Они и так потеряли слишком много времени из-за случившегося. А его у Кэйи с каждым днём оставалось всё меньше и меньше.