Time to believe

Центральный город Снежной был обнесён высоким забором, из-за стен которого виднелись каменно-деревянные строения. Около главных ворот патрулировали стражники. Они остановили Кэйю и Дилюка, но увидев соответствующие документы, пропустили их без лишних вопросов. Рагнвиндр выдохнул: не придётся изображать из себя клерка или ещё кого похуже. В самом городе кипели жизнью широкие, вымощенные крупным камнем улицы, по которым сновали горожане и проезжали телеги с лошадьми. Со всех сторон слышались голоса торговцев, зазывавших в свои лавки и лай бойких собак. Кэйе и Дилюку пришлось избавиться от своей верхней одежды, как только они выехали из опасного каньона, а по пути не встретилось ни одного поселения, где можно было бы разжиться новыми вещами, потому они потратили почти все Пиро-масла Дилюка, что у них были. Первым делом пришлось найти лавку портного, купить у него одежду, параллельно выслушивая недовольства Кэйи по поводу излишне закрытых вещей. А вот подходящий трактир искать пришлось долго — не в каждом были места для лошадей. К тому времени, как нашли, уже совсем стемнело, потому все планы по поводу Фатуи пришлось отложить до следующего дня. Трактир был небольшим, располагался на окраине города и людей было совсем немного. Сняв комнаты, Кэйа первым делом отправился в общую ванну, а когда зашёл за Дилюком — ну ещё бы рыцарь не попытался вновь оказаться с ним в такой обстановке, — тот отмахнулся, сказав, что хочет побыть один. Кэйа тогда понимающе кивнул, а в следующий раз они заговорили уже поздно вечером у Рагнвиндра в комнате. — Завтра, когда ты пойдёшь в штаб Фатуи, — начал Дилюк, присаживаясь на свою кровать, — я встречусь с человеком Сайно. Он уборщик в лаборатории Фатуи и может дать нам чертежи здания за соответствующую сумму. — Понял, — кивнул Кэйа, бедром опираясь о комод, что стоял напротив кровати. — Как ты себя чувствуешь? Может, тебе не стоит ходить одному? Если что-то пойдёт не так… — Я разберусь. Мои элементальные силы в порядке, пока тебя нет рядом, — напомнил Дилюк, чем заставил Кэйю виновато отвести взгляд. — Точно ведь… Ладно, спокойной ночи, Дилюк, — тихо бросил рыцарь и вернулся к себе в комнату. Рагнвиндр ощутил укол вины за неприятное напоминание и резкость. Сделал это он совсем ненамеренно — тяжёлая дорога и постоянное присутствие Кэйи слишком сильно начинали сказываться на нём; иной раз отвечал больше на автомате, по привычке холодно — как было и сейчас. Кэйа ушёл, и Дилюку на секунду стало немного легче — их комнаты располагались в разных концах трактира, — но вина перед Кэйей тут же накатила с большей силой. Хоть рыцарь и ляпнул глупость, но сделал это исключительно из волнения за Дилюка. Мысли об этом грели его сердце, ему была приятна забота Кэйи, пусть и проявляемая таким нелепым образом, а потому стыд перед ним нарастал с каждой минутой. Дилюк был рад, что их с рыцарем отношения за столько лет нашли общую точку, наконец смогли пересечься в ней и выйти на одну, ещё совсем непротоптанную, тропинку. Обстоятельства этого ужасали, стоило только о них задуматься, но тем не менее Рагнвиндр ещё не до конца осознал, что Кэйа скоро уйдёт из его жизни. И уйдёт навсегда. Дилюк вдруг подумал: а что чувствовал Кэйа, когда он на следующий день после смерти Крепуса покинул Мондштадт? Думал ли он, что потерял Дилюка навсегда и что почувствовал, когда тот вернулся? Какая-то эфемерная, призрачная надежда теплилась в груди Рагнвиндра, не позволяя ему осознать всю трагичность ситуации. Он попросту не хотел верить и принимать ту реальность, в которой не будет Кэйи. И раз уж сейчас, именно та реальность, где они оба живы, находится под смертельной угрозой, значит ли это, что Дилюку пора перестать опасаться его? «Кэйа» Рагнвиндр резко поднялся и вышел в коридор, подходя к двери комнаты Кэйи. К его удивлению, она была не заперта, а сам рыцарь уже спал: рвано дышал, тихо всхлипывал и тело его заходилось сильной дрожью. Ему снова снился кошмар. — Дилюк… нет… Рагнвиндр заметно вздрогнул, как только услышал полный боли и отчаяния шёпот Кэйи. Закрыв дверь, он присел на край его кровати и так и замер, наблюдая, как стекает по щеке одинокая слеза из-под закрытого глаза. Она блестит в лунном свете, что льётся из окна и создаёт холодный полумрак в комнате. Кэйа выглядел таким одиноким, беззащитным и… настоящим. Дилюк осторожно убрал волосы с его лица и, повинуясь секундному порыву, поцеловал его в висок. Рагнвиндр не отстраняясь, соприкасается с Кэйей лбами и чувствует насколько сильно горит в агонии его кожа. Дилюк снимает одну перчатку и берёт его за лежащую на груди руку. Рыцарь очень медленно успокаивается, ещё долго что-то беспокойно шепчет и неосознанно сжимает тёплую руку Дилюка. От Кэйи пахнет полевыми цветами в сезон, когда их пыльца остаётся на лице и приятно щекочет нос; когда хочется упасть на цветочную поляну и полной грудью вдыхать свежий аромат. Так же и с запахом Кэйи — стоит только ощутить его, как что-то неудержимое, тёплое рвётся изнутри, заставляя желать ещё. Дилюк зарывается носом в его волосы, не замечая, как сердце пропускает удары. Понимает, что очень скучал по запаху Кэйи, по его прикосновениям, искренним взглядам, улыбкам и чистому, звонкому смеху. Он засыпает, не обращая внимания на весь физический дискомфорт от близости с Кэйей — кажется, он в самом деле привык, — и дарит ему ещё одну ночь спокойного сна.

✧✧✧

Кэйе с самого утра чудится резковатый запах Дилюка. Он боится пошевелиться, открыть глаза и спугнуть странное наваждение, но как только прислушивается к собственным ощущениям, то понимает, что проснулся бодрым, а на одной из рук ощущается приятный жар. Кэйе нравятся догадки, посетившие его голову, и он решает, что, в общем-то, можно ещё немного вот так полежать и насладиться неожиданной близостью. Он неосознанно чуть сжимает руку, тем самым выдавая себя с головой. — Ты не спишь, — бурчат под ухом, и Кэйа понимает насколько близко к нему Дилюк. — Сплю. Хр-р, — рыцарь демонстративно захрапел, а в следующую секунду почувствовал, как Рагнвиндр боднул его головой. — Ай, ладно-ладно. Что это на тебя нашло, мастер Дилюк? Я, конечно, не против, но… — Я пришёл извиниться. Я не хотел грубить тебе вчера вечером. — О, ну, такие извинения я с радостью приму, — рассмеялся Кэйа, сталкиваясь с Дилюком взглядами. — Ох… Головой Рагнвиндр лежал совсем рядом, на подушке Кэйи и внимательно наблюдал за ним. Рыцарь мысленно взмолился, чтобы Дилюк не увидел румянца на его щеках и не услышал гулко бьющееся сердце, стук которого, казалось, слышит весь трактир. — Кэйа, — мягко говорит Дилюк и улыбается, — я верю тебе. Рыцарь вздрогнул от такого заявления, а внутри — тепло, пьянящее своей нежностью. — Я так рад, Дилюк, — улыбнулся Кэйа. Рагнвиндр по-доброму усмехнулся и поднялся с кровати. Рыцарь полной грудью втянул в лёгкие воздух, пытаясь урвать себе ещё мгновение дурманящего запаха Дилюка. — Тебя ждут Фатуи, а меня — человек Сайно. Желаю удачи, Кэйа, — сказав это, Рагнвиндр вышел из комнаты рыцаря. Кэйа ещё несколько минут завороженно смотрел в одну точку — на дверь, осмысливая последние десять минут. Слова Дилюка прочно врезались в его разум и придавали сил. Потянувшись, Кэйа бросил довольный взгляд на стоящую на полу голову робота, предвкушая насыщенный день. Для большей демонстративности рыцарь упаковал голову механизма в подарочную коробку, перевязав красной лентой и так и пошёл прямиком в штаб Фатуи. Располагался он почти в центре города: величественное здание с тремя башнями по краям трёх корпусов, лепные карнизы, обилие колонн и бронзовых барельефов с символическими изображениями. На входе стояли стражники, бросая подозрительные взгляды на бодро шагающего к ним Кэйю. — Утро доброе, господа, — приветливо улыбнулся рыцарь, выглядывая из-за большой коробки. — У меня встреча с предвестниками. — Нас ни о чём не предупреждали! — задрав голову, упёрся один из стражников. — Уходите по-хорошему! — Как же я уйду, когда у меня во-от такой подарок для них? Уверяю, они в курсе обо мне! — усмехнулся рыцарь, а затем заговорчески прошептал: — Хотите я покажу, что приготовил для вашего начальства? — Чего? — нахмурился стражник, а когда Кэйа развязал ленту и приоткрыл коробку, воскликнул: — Это ещё что такое?! Немедленно позвать одного из предвестников! Я его задержу! Второй стражник убежал за помощью, а первый попытался схватить Кэйю, но тот сначала ловко уворачивался, а затем ребром ладони ударил по шее, тем самым оглушив его и подобрал коробку, накрывая её крышкой. Повезло, что вход в штаб Фатуи осуществлялся через ограждённый каменным забором двор и вот так сразу с общей улицы нельзя было увидеть происходящее — иначе трюк Кэйи не сработал бы. Вскоре подоспел второй стражник, за спиной которого лениво плёлся предвестник. Таким же взглядом он окинул Кэйю и развалившегося в проходе стражника. — Чайльд Тарталья, одиннадцатый предвестник Фатуи, — лукаво улыбнулся Кэйа и протянул руку. — Верно, но, может, вам следует представиться? — Тарталья не спешил пожимать руку, но в его глазах проскользнула тень интереса. Второй стражник что-то возмущённо проговаривал, глядя на своего бессознательного сослуживца, но ни предвестник, ни рыцарь не обращали на них внимание. — Капитан кавалерии Мондштадта, Кэйа Альберих, — на удивлённый взгляд Тартальи, рыцарь продолжил: — Я прибыл официально, представительным лицом Ордо Фавониус. У ордена есть дело к предвестникам, — тон Кэйи резко сменился на ледяной, — настолько серьёзное, что может вытянуть на дипломатический скандал. Но мы в этом не заинтересованы. Тарталья ответным жестом пожал руку, а затем прищурился, пытаясь прочесть мысли Кэйи, но годами выработанная фальшь сделала своё дело. — Пройдёмте внутрь, — Чайльд кивнул стражнику, мол, всё под контролем и пропустил Кэйю вперёд. — Не знаю, чего вы ожидали, сэр Кэйа Альберих, прибыв сюда, но в данный момент почти все предвестники на заданиях вне границ Снежной. — Как минимум, здесь есть вы. Этого более чем достаточно, — усмехнулся Кэйа. Тарталья поравнялся с ним и неспешно вёл по одному из многочисленных коридоров с высокими потолками. — Что в коробке? — Причина возможного скандала, — напомнил Кэйа, опасно сверкнув взглядом. — Нха, пусть Синьора с этим разбирается, — скучающе протянул Тарталья и остановился напротив высокой двери. Табличка на ней носила имя шестого предвестника — Скарамуша. — Не советую вам делать глупостей, сэр Кэйа Альберих, как только вы перешагнёте порог этой двери. Кэйа кивнул, а во взгляде плясали хитрые черти. Тарталья, похоже, подобных людей не слишком жаловал, а потому безразлично хмыкнул и открыл дверь. Пройдя внутрь, рыцарь увидел просторный кабинет с деревянной отделкой и такой же массивной мебелью. За столом в центре сидел, по всей видимости, шестой предвестник, и встретил он нового гостя таким же безразличным взглядом. — Ну и на кой чёрт ты притащил его сюда? — Последи за ним, пока я схожу за Синьорой. Нечего ему ошиваться по штабу со мной, — с этими словами Тарталья скрылся за дверью. Скарамуш раздражённо фыркнул вслед и занялся своими делами, даже взглядом не удостоив Кэйю. Бросил только, чтоб тот сел на диван и не мешал ему. Пока Тарталья с Синьорой отсутствовали, рыцарь оценивал обстановку. Похоже, что сейчас в штабе только три предвестника — будет ли их достаточно, чтобы решить вопрос с незаконной деятельностью на территории Мондштадта? И самое главное: возможно ли это сделать без обвиняемого Дотторе? Тарталья с Синьорой пришли довольно быстро, Кэйа даже вздрогнул от неожиданности, когда стоящую тишину резко разбавил звук скрипнувшей двери. Девушка нетерпеливо подошла к рыцарю, сложив руки на груди. — Перейдём сразу к делу, сэр Кэйа. У меня мало времени, — холодным тоном начала Синьора. — Очень жаль, Прекрасная леди, потому что у меня его предостаточно, — усмехнулся Кэйа, поднимаясь на ноги. — Как вам известно, несколько месяцев назад в преддверии мондштадтского праздника случилось неприятное происшествие с членами вашей организации. — Неприятное происшествие? Интересное у вас понятие о смерти. — О, к этому вопросу мы ещё вернёмся, не спешите! — Кэйа смеётся ледяным смехом и смотрит прямо в глаза Синьоре. — Незадолго до этого у господина Рагнвиндра был торжественный приём, на который приезжал ваш предвестник, господин Дотторе. По неизвестным нам причинам, он очень быстро ушел с мероприятия и, как мы думали, покинул земли Мондштадта. — К чему вы клоните? Кэйа усмехнулся. — Уверяю, эта история придётся вам по душе. Как выяснилось в ходе нашего расследования, предвестник Дотторе остался в Мондштадте. Более того, в одном из заброшенных древних святилищ он обосновал незаконную лабораторию, где экспериментировал над механизмами ордена Бездны и живыми людьми. — Какого… — выругался Скарамуш, включаясь в беседу. — Что ты несёшь! — Это ещё не всё, — лукаво улыбнулся рыцарь. — Предвестник Дотторе проверял свои экспериментальные механизмы, отпуская их разгуливать по землям Мондштадта, и совершенно не контролировал их действия. В битве с ними пострадало множество наших рыцарей, а вы представляете, что было бы, если бы они убили мирных жителей? — Хорошая история, сэр Кэйа Альберих, — говорит Тарталья, щурясь. — Но какие у вас есть доказательства? — А это моя любимая часть, — подмигнул Кэйа, доставая голову механизма и найденную в лаборатории маску Дотторе, которую они также взяли с собой. — Это голова видоизменённого механизма Бездны, на внутренней стороне которой вы можете наблюдать эмблему Фатуи, а эту маску мы нашли в лаборатории. Разом поджав губы, предвестники внимательно осмотрели предложенные доказательства и напряжённо переглянулись. — Чего вы хотите? — Синьора предпочла перейти сразу к делу. Отрицать очевидное было глупо. — Мы можем обойтись без скандала, — тянет интригу рыцарь, растягивая каждое слово и наслаждаясь напряжённым нетерпением в глазах предвестников. — Ордо Фавониус согласен закрыть глаза на возникшую ситуацию при соблюдении ряда условий со стороны Фатуи. Первое — отозвать всех дипломатов из Мондштадта. Второе — не присылать повторных делегаций без особых распоряжений и согласования действующего магистра. И, наконец, третье — открыть границы Снежной для жителей Мондштадта. — Многого хотите, сэр Кэйа. Не забывайте, что произошло с нашими дипломатами у вас на празднике, — рыцарь заметил промелькнувшее во взгляде Синьоры смятение. Похоже, что контраргументов у неё становилось всё меньше. — Это дело вышло на общественный суд из-за обилия свидетелей, приезжали ваши люди, чтобы разобраться в происходящем и ставить это происшествие в противовес действиям вашего предвестника вы не можете, — Кэйа чувствует сладкий вкус победы — как же давно он не вёл переговоров. — Если же вы продолжите упираться, то, боюсь, мне придётся подвергнуть огласке действия господина Дотторе. На несколько мгновений повисла напряжённая тишина, а в воздухе так и искрились молнии, Кэйа ощущал их почти физически, но сам был расслаблен: до того приятно держать за горло таких высокопоставленных лиц, как предвестники Фатуи, ожидая их ответа. Впрочем, последовал он почти незамедлительно — переглянувшись, предвестники попросили Кэйю дать им время всё обсудить. Рыцарь, непринуждённо положив голову робота обратно в коробку, ретировался из кабинета Скарамуша, насвистывая незамысловатую мелодию. — До чего противный тип. И голова от него гудит, — скрестив руки на груди, Тарталья опёрся бедром о стол Скарамуша. — Что будем делать? — Для начала ты уберёшь свой зад с моего стола, — фыркнул предвестник. — Хренов Дотторе! Пусть только попробует объявиться здесь! — Он в самом деле брал внеплановый отпуск после того, как вернулся из Мондштадта, — нахмурилась Синьора. — Я тогда не придала этому значения, но, похоже, стоило. Сейчас он на задании Царицы, когда вернётся — объявим суд, а пока чтоб оба держали рты на замке. — Что будем с этим сэром Кэйей Альберихом делать? — протянул Тарталья, садясь на диван и лениво откидываясь на его спинку. — Можно я с ним подерусь? — Нельзя, — фыркнула девушка. — Мы вынуждены согласиться на его условия. Вызывать общественный резонанс ни в коем случае нельзя. Ответственность за это решение нам придётся разделить, Царица явно будет не в восторге. Посовещавшись какое-то время, которое Кэйа благополучно провёл под пристальным надзором стражников, Синьора вышла из кабинета и объявила принятое ими решение. Следующие несколько часов прошли в бумажной суете и беготне по штабу Фатуи: требовалось сделать все необходимые документы и получить подпись Царицы. К ней Кэйю не пропустили, а сами предвестники решали вопрос очень долго, рыцарь бы даже заскучать успел, если бы не постоянные подозрительные взгляды стражников, которые то и дело веселили Кэйю. Когда, наконец, все документы были подготовлены и утверждены Крио Архонтом, Кэйа дипломатично выменял их на голову робота, коробку с которой не выпускал из рук всё это время. Теперь у Ордо Фавониус есть всё необходимое для свободного перемещения по территориям Снежной, а на сам Мондштадт больше не будут совершаться поползновения со стороны Фатуи. Они же получают компромат на Дотторе и мирное разрешение ситуации. Обе стороны в выигрыше, хоть и у Ордо Фавониус преимуществ по итогу оказалось больше — Фатуи удалось прижать к стенке и не оставить им выбора. Из штаба Кэйа уходил под подозрительные взгляды стражников, отвешивая каждому ехидные ухмылки. Рыцарь неспешно брёл по городу, решив прогуляться перед тем, как вернётся в трактир. День сменялся вечером непривычно быстро — в Снежной, как оказалось, очень длинные ночи. В медленном танце с неба спускались тысячи снежинок, оседая на щеках и ресницах. Полной грудью рыцарь втянул холодный воздух и остановился, смотря на постепенно темнеющее небо и лёгкий снегопад. Кэйа скучал, действительно скучал, по этому чувству, и сейчас, когда появилась возможность вновь ощутить этот — колкий и искристый мороз на своей коже, — внутри рьяно забилась сизая птица, измождённая месяцами жаркого заточения. Обжигая холодом, чистый воздух наполнял лёгкие, и словно бы заполнял собой огромную пустоту внутри. С каждым вдохом и всего на несколько мгновений, но становилось легче. Кэйа продолжил неспешный путь, бесцельно бродя по городу и наслаждаясь морозом, о котором вскоре он сможет только вспоминать. Глаз Бога совсем плох — повезёт, если протянет неделю, но это вряд ли. Кэйа каждой клеткой тела ощущал покидающие навсегда силы. Проклятие всё больше прогрессировало, вытесняя Крио элемент, и уже совсем скоро не останется ничего, что могло бы противостоять ему. Кэйа сгорит в этом пламени очень быстро и причинит этим боль Дилюку. Снова. «Может, стоит ему всё-таки рассказать…» — в очередной раз думает Кэйа и тут же бьёт себя по лицу, чем заставляет удивлённо оборачиваться прохожих. Рыцарь делал так каждый раз, когда эта навязчивая мысль приходила в его голову, тем самым пытаясь отрезвить себя. Кэйа был очень благодарен Дилюку за всё, что он делал последние недели: за возможность быть прощёным; за короткие, почти незаметные улыбки; за тихий искренний смех; за волнение и заботу; за несколько подаренных ночей без кошмаров. И главное — за то, что не оттолкнул его. Однако то, что они с Дилюком стали чуточку ближе, совсем не значит, что можно терять контроль и думать, что ему всё позволено. Рагнвиндр бы пришёл в ярость, если бы узнал, что рыцарь скрыл от него такую правду, но… Кэйа знал Дилюка и поэтому понимал, что он побежит спасать его, стоит ему только узнать способ. Но он также понимал и то, что цена у этого способа слишком высока, чтобы заставлять Дилюка платить её. «Он сильный и справится…» — Даже с моей смертью, — на выдохе прошептал Кэйа, сворачивая на торговую улицу. Ему захотелось немного отвлечься от накативших мыслей — всё-таки эгоистичное, как считал Кэйа, желание спасти себя было слишком сильным и сопротивляться ему очень тяжело. Постепенно стемнело, снегопад усилился, и теперь пушистые хлопья искрились в мягком свете уличных фонарей. Краем глаза Кэйа заметил лавку детских игрушек и, чуть заметно усмехнувшись, вошёл внутрь. Его внимание привлёк пушистый синий шарик с глазками, что лежал на витрине. Небольшой, с ладонь рыцаря, он оказался очень мягким на ощупь и отчасти напоминал Додоко Кли. Именно о ней рыцарь и вспомнил, когда увидел игрушку, а потому подумал: почему бы ему не сделать последние в своей жизни подарки? Передаст через Дилюка… Расплатившись за «снежного Додоко», Кэйа зашёл в лавку напротив, где продавали книги. Торговец смерил Кэйю многозначительным взглядом, устало вздыхая и бубня под нос о том, что следует закончить пораньше. Рыцарь увлеченно маневрировал между книжными полками, пробегаясь взглядом по названиям на корешках. Торговцу быстро надоело наблюдать за этим делом — вскоре он подошёл к Кэйе и спросил, что тот так усиленно пытается найти. Рыцарь тогда усмехнулся, думая, что Лиза точно оценит и расплатился за увестистую книгу с названием «Кудесничество и волхвование Снежной». Следующая остановка пришлась на походную лавку, в которой Кэйа присмотрел красно-коричневый планер с белыми узорами для Эмбер. Он был адаптирован под сложные погодные условия, из прочного каркаса и плотной ткани. В Мондштадте таких с огнём не сыщешь — местный климат позволял делать куда менее устойчивые планеры, что было экономичнее с точки зрения торговцев, но совсем не практично для таких энергичных скаутов, как Эмбер. Оставалось найти подарки для Джинн и Дилюка, что оказалось довольно сложной задачей. Кэйа прошёл несколько кварталов прежде, чем смог найти ювелирную лавку и кузнеца. Заказав у последнего изделие и договорившись, что зайдёт за ним завтра, рыцарь отправился к ювелирам. Первым делом он пошёл смотреть кольцо. Сентиментально, но кто ему запретит хотя бы перед смертью дать слабину? Миловидная девушка, гаснувшая на глазах из-за Кэйи, продемонстрировала ему имеющийся товар. Рыцарь долго рассматривал, узнавал свойства, значение и материал, из которого те были сделаны. Кэйа задержал взгляд на серебряном кольце с алыми прожилками, переливающимися багровым на свету. — О, это лучший выбор для вашей любви! Изделия из турмалиновой руды укрепляют отношения и усиливают ваши чувства! Она точно будет в восторге от такого подарка! — бойко пролепетала девушка. Кэйа усмехнулся её словам, думая, что «она» определённо оценит такой подарок, если не будет знать значения. Мысленно помолившись семерым, чтоб не прогадать с размером, рыцарь оплатил покупку и перешёл в отдел с кулонами. Почти сразу Кэйа зацепился взглядом за выставленный на витрине кулон на серебряной аккуратной цепочке. Небольшой, полупрозрачный голубого цвета, а внутри — одуванчик. Довольно кивнув своим мыслям, рыцарь купил кулон и вышел из ювелирной лавки. Уже совсем стемнело — пора бы возвращаться. Довольный покупками, Кэйа побрёл в трактир. С поздним вечером на город опустилась и метель: прохожие попрятались в свои дома, недавно яркий свет фонарей теперь казался блеклым, затерявшимся в густой пелене снега, а вдоль улиц свистели холодные порывы ветра. Мороз колючими иглами начал проникать под кожу, заставляя Кэйю поёжиться и, передёрнув плечом, ускорить шаг. Добравшись до трактира, Кэйа бросил взгляд на небольшой зал для посетителей, что был на первом этаже, но ожидаемо не заметил рыжей макушки Дилюка, а потому сразу поднялся наверх, по пути кивнув управляющему. Подарки для друзей из ордена он подписал аккуратным почерком и сложил в большую коробку. Больше всего места занял планер для Эмбер, но, в целом, всё получилось упаковать компактно, потому проблем с доставкой в Мондштадт вызвать не должно. Дилюка всё ещё не было — его комната закрыта на ключ, и Кэйа решил, что подождёт Рагнвиндра внизу. Вина в трактире не оказалось, только местная выпивка покрепче. Рыцарю хотелось расслабиться, потому он, несмотря на наставления Дилюка в дороге «не пить традиционный алкоголь Снежной», всё же попросил ему налить. А потом повторить. И ещё… Очень быстро тревожное состояние притупилось, в голове опустело и стало как-то совсем легко и беззаботно, будто бы это не Кэйа скоро попрощается с жизнью. Алкоголь делал своё дело, пожалуй, даже слишком хорошо, позволяя Кэйе совсем расслабиться и в мыслях, незаметно для себя, переступить через границы дозволенного. Он вспоминал заснувшего рядом с ним Дилюка прошлой ночью и умиротворяющую вместе с этим тишину в сознании. Дайнслейф как-то рассказывал ему, что близкие сердцу люди могут облегчить ночные кошмары за счёт собственной энергии и сил. Похоже, это было оно. Кэйа не знал, как плохо было Рагнвиндру после такой ночи, но был безумно благодарен за неё. Лучи светавшего солнца нежно переливались в его глазах, легонько скользили по лицу, и рыцарь тогда едва удержался, чтобы не поцеловать Дилюка. Будь в его крови хотя бы капля той выпивки, что разливал управляющий, он бы точно не сдержался. Слишком сильно манили его полуприоткрытые мягкие губы, взволнованный виной из-за вчерашней резкости взгляд и непослушные волосы, что разметались по всей подушке и приятно щекотали нос. Кажется, образ именно такого Дилюка Кэйа будет вспоминать в день своего превращения в монстра. Но сейчас рыцарь предпочитал не думать об этом. Дилюк вернулся почти в полночь, надеясь, что Кэйа не станет его дожидаться — всё же завтра важный день, им обоим нужно как следует отдохнуть. И хотя что для Кэйи, что для Дилюка отдых стал понятием весьма условным, хоть каких-то сил набраться стоило. Но Кэйа, похоже, посчитал иначе, либо же вообще не подумал о последствиях, когда решил не прислушиваться к Дилюку и выпил местного алкоголя. На первом этаже было двое: устало протирающий посуду бармен и что-то бормочущий ему пьяный Кэйа. Покачав головой, Рагнвиндр помог рыцарю подняться, перебросив его руку через свою шею и дойти до комнаты. Захлопнув дверь, Дилюк попытался уложить Кэйю, но у того, по всей видимости, были свои планы. Он сел на кровать, потянув Рагнвиндра за предплечье, тем самым заставляя его сесть рядом. Интуиция Дилюка вопила — беги, иначе произойдёт что-то непоправимое, — но Рагнвиндр по какой-то неизвестной ему причине проигнорировал её, внимательно наблюдая за действиями рыцаря. Кэйа уткнулся ему в плечо, одной рукой продолжая крепко держать его предплечье, будто бы опасаясь, что Дилюк может уйти. Рыцарь несмело придвинулся ближе, потёрся носом о его шею, второй рукой зарываясь в непослушные волосы и вдыхая резкий и чуть сладковатый аромат винограда. Запах Дилюка слишком сильно сносил голову, и Кэйа ничего не мог с собой поделать. Если утром здравый смысл помог ему удержаться от желанного поцелуя, то сейчас от этого самого смысла ничего не осталось. Кэйа провёл пальцами по гладкой шее Дилюка, расстёгивая верхнюю пуговицу и пробираясь под его рубашку, большим пальцем поглаживая ямку на ключицах. Дилюк ощущал обжигающее дыхание рыцаря, приятные покалывающие мурашки побежали по затылку, а сердце гулко застучало в ушах, и он поддался этому порыву, чуть откидывая голову назад. Прятал глаза под чёлкой, сгорая от стыда; понимал, что утром едва ли сможет смотреть Кэйе в глаза, но сейчас был не в силах противостоять короткой близости. — Остановись, — выдыхает Рагнвиндр, мягко пытаясь отстраниться, но этим идёт против себя, — это неправильно. — Плевать, Дилюк, — Кэйа сильнее уткнулся носом в шею Рагнвиндра и переместил ладонь на его грудь, пальцами перебирая галстук, — тебе ведь тоже это нравится. Признай. Он прижался ещё ближе, совсем непозволительно и неправильно. Дилюк чувствовал биение сердца Кэйи — безумный ритм — и его сбитое дыхание, чуть подрагивающие пальцы у себя на шее, под которыми сотнями отзывались приятно покалывающие мурашки. Но кроме этого Дилюк почувствовал кое-что ещё. В какой-то момент Кэйа оказался настолько близко, что внешней стороной бедра Дилюк ощутил его безумно напряжённый член. Рагнвиндр вздрогнул от осознания этого факта, понимая, что пора бы это прекращать. И понимая также, что Кэйа, похоже, не просто братские чувства к нему испытывает. — Ты пьян, Кэйа, — тихо говорит Рагнвиндр, пытаясь отодвинуться от рыцаря. — Кэйа… — повторил он, глупо улыбнувшись. — Дилюк я… Хочу, чтобы ты знал… Ммм… — Кэйа уткнулся ему в плечо, пробурчал что-то нечленораздельное и тихонько засопел. Дилюк с облегчением выдохнул. Одним только Архонтам известно к лучшему ли было то, что слова рыцаря остались невысказанными или нет, но что бы там ни оказалось, Дилюк был почти уверен в том, что сейчас обсуждать это совсем не готов. — Какой же ты идиот, — устало вздохнул Рагнвиндр, смотря на заснувшего у него на груди Кэйю. Он неосознанно погладил его по волосам, а когда всё-таки осознал — тряхнул головой, уложил Кэйю, вернулся к себе в комнату и вдруг понял, что в паху слишком тесно. — Какого…