Найди меня

Безликому хотелось любви. У него были отношения со своими историями и странностями, но никакие не смогли продержаться больше одного года, то-ли из-за его романтической души, то-ли из-за слишком разных характеров между ним и его пассиями; а стоп, причины же практически одинаковые, если подумать о том, что все ссоры начинались с того, что он — «мягкий, как суфле, и не может постоять ни за себя, ни за свою девушку», парень на это лишь закатывал глаза, позволяя возлюбленной кидаться на него с кулаками и слабыми ударами, порой он терпел и оскорбления, так как не хотел бросать хрупкую надежду на возможную любовь. Среди его бывших было не мало интересных экземпляров, но в сердце у него остались совсем немногие, он не был отличным партнёром, хотя иногда ему казалась, что он нравится многим женщинам, просто они слишком робкие, чтобы заговорить с ним самостоятельно. Первой на ум пришла Пенелопа — аккуратная блондинка, любящая смотреть на всех осуждающим взглядом и искать в них все возможные, и невозможные, недостатки; они попрощались не на самой приятной ноте, но сейчас он был вполне доволен тем, что смог выйти из этих весьма токсичных отношений. Самой последней в списке неудачных свиданий стала, конечно, совершенно другая, но со своими особенностями — Мария, с полного-чёрными волосами и серыми глазами, прямо как у Кэпа, который их и познакомил ради интереса. Она любила петь и читать, однако, Безликий разочаровал её своими детскими стишками и работами, где тема была отдана, в большинстве своём, любовной линии; единственной темой для разговора у них были известные книги, где одна брала удовольствие, а другой — навыки. Поэтому сегодня ему хотелось, чтобы между ним и Дженни нашлись общие интересы и темы для разговора. Разумеется, он понимал, что поступает подло по отношению к своим друзьям, занимаясь собственными отношениями, а не спасением девочек, но ему казалось, что он заслужил немного отдыха от этого стресса. Особенно, если он снимет его за свиданием с миловидной блондинкой. — Мне неловко об этом спрашивать, но этот кошмар у тебя на голове был сделан намерено? — Она указала на его чёрные растрепанные локоны, несколько прядей лезло в разные стороны, так как он торопился, выйдя из душа. — Можно и так сказать. — Хах. Миленько. Сама же Дженни собрала свои золотистые волосы в аккуратный пучок, а на ней самой было голубое платьице с декольте и юбкой в пол. — Надеюсь, не только мы проведём этот вечер хорошо, — Улыбнулась она, и он невольно заметил, что глаза у неё сверкают. — Не хочу показаться странным и разговаривать о таких вещах за ужином, но мне кажется, ты должна знать... Я по-сути не имею права веселиться, недавно у меня пропали подруги, идут их поиски. — Я знаю, — Твёрдо ответила она, но голос её слегка дрогнул. — Откуда? — В новостях только об этом и пишут. И поверь мне: тебе не стоит переживать за то, в чём ты не виноват, — Её мягкая ладонь накрыла его руку, и Безликий не мог противиться своему желанию остаться. Он умер от надежды. Серьёзно, его больше нет. Прощай, мой дорогой сын. В то же мгновение ему показалось, что между ним и Дженни что-то промелькнуло, поэтому он ласково погладил её тыльную сторону ладони своими пальцами другой руки, после чего скользнул вверх, двигаясь к шее. Когда остановился на ней, то немного сжал, наслаждаясь нежной кожей. — Безликий... — Тихонько промолвила Дженни. — Да? – Ты мне нравишься, честно, но я ещё не готова к тому, чтобы мы стали кем-то большим, чем приятели... Оу. Безликому теперь хотелось не любви, а зарыться головой в землю. Желательно на кладбище.

***

Томэль сидела за столом, наблюдая за тем, как мужчина привязывает Кэпа к стулу, дабы тот не мешал и не дёргался. Его крашенные платиновые волосы стали грязными от крови и грязи, если судить по непонятным коричневым кусочкам, запутанным в его некогда светлых локонах; он спал, поэтому голова прикрывала лицо, но отчего-то девушка была абсолютно уверена в том, что он избит также сильно, как они со Слэши. На нём остались лишь протёртые синие джинсы, да обувь, упавшая с одной ноги; ботинок шлепнулся около ножки стула, перевернувшись набок. Слэшер молчала. Молчала и Томэль. Мужчина говорил, убирая канцелярский ножик в один из карманов: — Ну-ну... Теперь вся наша семья в сборе. Правда, папа? — Маньяк хлопнул в ладошки около уха Брейва, и тот пошатнулся. — Папа... Папуля... — Мерзкий ублюдок! — Не сдержавшись, крикнула Томэль, взмахнув свободной от кандалов рукой. — А ты помолчи, Элизабет. — Я тебе не Элизабет, сукин ты!... Воздух пронзил звук удара плоти об плоть, а потом мужчина сжал её голову меж своих рук и приложил к столу, сжимая настолько сильно, что она на минуту забыла, как дышать. Маньяк достал зажигалку из кармана штанов, и маленький огонёк был в опасной близости к лицу Томэль. — Ну, давай, — Внезапно осмелев, сказала она. Струйка крови потекла по её подбородку. — Убей меня! Убей меня. Сожми глотку и убей, мразь ты поганая! В этот момент его пальцы находились около её сонной артерии, давили, но не до конца, поэтому она испуганно дрожала. Слэшер молчала, а проснувшийся Кэп глядел на это и не знал, что делать, из-за чего решил, что лучший вариант это кричать. Вопль наполнил комнату. — Молчи, Сука, — Мужчина метнулся в его сторону, а пальцы Томэль сжали канцелярский нож. Она просунула его в своё бельё и постаралась придать себе самый напуганный вид. — А теперь давайте кушать. Мужчина заботливо усадил Слэшер поближе и намотал спагетти на вилку, после чего помог девушке есть. Молчание длилось достаточно долго, пока маньяк не стал играть с той самой зажигалкой. — Пап, а, пап, а помнишь, как ты прожег маме бедро? А помнишь, как ты прижег её вагину? Я тоже так хочу, пап. Слэшер показалось, что её уже сожгли и четвертовали, когда он двинулся в её сторону с очевидными намерениями. — Нет, не надо. Пожалуйста, не надо, — Она тихонько шептала, но когда он попытался стянуть с неё штаны, то её речь сократилась до «нет» и «пожалуйста». — Нет, пожалуйста. Пожалуйста, нет. В то же мгновенье комнату заполнил отчаянный крик.

***

Кофеманочка валялась на земле. Вокруг тихо шумела листва, упавшая с деревьев, жёлтая, оранжевая и красная; листья касались её лица, будто поглаживая его, как пальцами какой-то руки. Ей понадобилось время, дабы признать, что она не попала на тот свет встретиться с другими погибшими и всё ещё жива, хоть желания-и-разум-говорят-обратное. Хотелось снова вздохнуть полной грудью, чтобы окончательно в этом убедиться, и как только девушка совершил своё немудреное желание, что больше напоминало внезапный поход в туалет, из-за просроченного ужина, её шею сдавил металлический ошейник, посему по затылку и спине прошёлся ледяной смешок. Появилось желание оторвать данный «аксессуар». Её руки, покорные мозгу своего хозяина, вцепились в эту железку, после чего по всему телу прошёлся болезненный, до дрожи, разряд, вызывая желание стать тем, кто ничего не чувствует. Истерический, болезненный крик вырвался из чуть кровавых уст, причём так отчаянно, словно она являлась жертвой, загнанной в угол хищниками. Она стремительно пыталась точно, без раздвоения в глазах, разглядеть помещение бешенными глазами, с маленькими зрачками, мысленно моля о помощи и ища её во всех предметах, находящихся в неизвестной ей комнате. «Меня похитили, но зачем? Это маньяк? — тогда один ли я здесь? Почему именно мне выпала эта «честь»? Если это похищение, то где сам похититель, неужто прячется, как последний трус?» — эти вопросы в голове заглушала лишь оставшаяся боль. Отцепившись всё же от ошейника, она вдохнула воздуха, а потом осознала, что находится на складе, где никогда раньше не была. Везде стояли коробки с огромным количеством разного мусора и ещё каких-то вещей, также много тележек, что казались весьма старыми из-за толстого слоя ржавчины на них, от чего Даша скривилась. Само помещение, как и все вещи, было покрыто массивным покровом пыли, видимо, поэтому спустя несколько мгновений из неё невольно вырвался приглушенный чих. Так, теперь она точно удостоверилась, что находится в каком-то странном, даже тайном хранилище, но из весьма туманных мыслей её вывел чуть слышный скрип двери, а после слабое освещение, исходящее из открытого в помещение прохода и упавшее на пол солнечной линией. Она радостно посмотрела на фигуру мужчины и улыбнулась, решив, что за ней пришёл кто-то из друзей. — Брав? Безликий? Вы пришли спасти меня? — Я пришёл убить тебя.