Там, где все демоны танцуют на кончике иглы

сейчас…

      Мир, какой бы он ни был, всегда будет для всех разным.       Кто-то будет витать в облаках, с увенчанными на носу извечными розово-фиолетовыми очками, старательно игнорируя вот эти лохмотья грязи с заплатками самых низменных пороков гетто, где люди на самом деле просто хотят жить, но приходится выживать. Кто-то, может, волей случая и мельком брошенного взгляда суки-фортуны, ну или на самый край, непосильным трудом и вовремя преподнесенным кому надо умом или даже телом, что вообще-то всегда давало гораздо более лучший шанс, вырвется с самого дна и взлетит так высоко, что оступившись всего один раз — полетит в отправную точку назад, откуда снова придется выбираться, припоминая совершенные ошибки. И не факт, что получится.       Люди ведь не всегда учатся на своих ошибках, зачастую предпочитая обвинить кого угодно, но не себя.       А еще… всегда, всегда, всегда есть и будут те, которым нужно было постоянно задумываться, что делать, когда единственные тапки развалятся окончательно, а денег на новые нет и неизвестно, будут ли, ведь прогулка босиком за порогом твоей каморки чревата.       Нет, не осуждением такого же полубомжа.       Один порез любым осколком мусора и все. А на врача ведь денег нет тем более.       Но всегда будут те, кому и совсем не нужно напрягаться, чтобы было что завтра поесть. Всегда есть родившиеся с золотой ложечкой во рту. Всегда будут те, кто даже и не подозревает, что существуют не только бесконечно красивые сады, но и напрочь прогнившие дома, где даже ступить на пол опасно, того гляди и рухнешь к соседу этажом ниже. Испокон веков, с самого начала, когда первый прародитель человека додумался треснуть собрата по голове и отобрать себе добытую ногу мамонта, будут те, кто и не задумывался, откуда берутся деликатесы на столе и кто шьет вручную дорогущую одежду стоимостью с целый крейсер.       Только вот этой золотой прослойке было тяжелее всего, на самом деле. Относительно, конечно, но все же.       Если низам и середнячкам было куда тянуться, то сидевшие на самой верхушке могли лишь упасть.       Богам местного Олимпа тоже приходилось прилагать неимоверные усилия. Чтобы не подняться еще выше, а просто остаться на месте и при этом не рухнуть камнем вниз. По правде говоря, мало кто падал на самое дно, откуда им точно не было хода наверх.       Потому что, даже если кто оступался на своей вершине мира и не хватило мозгов и родительской лапы подстелить соломки, то упасть на колени мало кому давали. Сразу в землю.       Мертвым просто уже все равно, где тебя закопали — в камнях или золотом гробу.       Миром, в котором жила Рей, владела корпорация. Нет, конечно, де-юре было и официальное правительство с не менее законным президентом и сенатом. А в истинном положении дел, де-факто именно корпорация Первый Орден безраздельно владела этим миром. Добро и зло уже системного масштаба, выросшее грибом на трухлявом пне разбитой в хламину Империи, на самом деле из тени управляло как минимум большей половиной ресурсов всей системы.       Сама Рей родилась на целое столетие позже, чтобы хоть как-то ломать себе голову прошлым, поэтому почти брезгливо относилась к людям, вставших на постамент и бросавших в пустоту крики о чести, справедливости и непонятной надежде, скандирующим на улицах с голоплакатами с невнятными требованиями вернуть все, чтобы было как раньше и прочую чепуху, когда и трава была зеленее и небо было чище. И Империя была целой.       Просто Рей, в силу своих мыслей, отчетливо понимала, что как раньше уже никогда не будет. Раньше и динозавры правили планетой, а вот же ж, где они теперь, только в виде окаменелых костей и стоят в музеях, напоминая о неумолимости времени.        В силу этого же своего мышления, она намеренно постаралась забыть свое личное прошлое, втоптала в небытие годы до момента, который считала отправной точкой в гораздо, безо всяких сомнений, лучшую жизнь. Ей больше не нужны были воспоминания о холодном полу в углу захламленной каким-то дерьмом квартирки, где даже туалета нормального не было и где этажом ниже уже который месяц исходил страшной вонью давно протухший сосед. Рей не собиралась даже помнить о злобном бурчании переваривающего самого себя от голода желудке, пока она, слишком маленькая чтобы работать, но уже вполне взрослая, чтобы сидеть дома одной в ожидании вечно где-то шляющихся родителей, а просто прочно поселилась в образах многочисленных часов, где в гордом одиночестве развлекала сама себя играми с невесть откуда взявшимся разбитым летным шлемом водителя аэротакси и убогой тряпичной куклой, явно видавших маленьких хозяев еще при Империи.       На самом деле Рей искренне считала, что ей повезло в день, когда буквально в полуметре от нее остановился искореженный нос, некогда наверняка блестящего и со миниатюрной статуэткой на блямбе капота, а сейчас сплющенного от жуткого удара в смешной комок. Краем своего совсем неокрепшего мозга Рей в тот миг понимала, что это всего лишь авто какого-нибудь богатея, не справившегося с управлением и банально рухнувшего с небес ей на голову, но было слишком скучно и она сразу представила, что это страшный и ужасный монстр, прилетевший сожрать ее. Откашлявшись от пыли и крадучись подбираясь к бездыханному чудовищу, что не смог без смертельных повреждений для себя прорваться в замок к ней, к заточенной злыми силами принцессе, Рей едва расслышала тихий болезненный стон, как две капли похожий на звуки, что издавала мама, когда папа, в очередной раз хмурясь от жуткого кашля, подносил той плошку с водой. Корпус упавшего авто чуть потрескивал, остывая, и она, несмело вышагивая, протянула монстру свои единственные драгоценности, в надежде задобрить его и предлагая поиграть вместе. И чудовище лишь благосклонно молчало, уж точно принимая нехитрые дары.       Игры закончились, когда Рей, подпрыгнув на месте от неожиданности, оглянулась на упавший кусок пластобетона, свалившимся прямо у нее за спиной. Из справедливой опаски быть раздавленной возможными следующими обломками дома, она не нашла лучшей идеи, кроме как прошмыгнуть в зияющую трещину в обшивке аэроавто. По крайней мере, ее не зашибет падающим потолком в крепких недрах нового друга для игр. Правда, очень жалко было укатившийся слишком далеко шлем, но кукла была еще накрепко схвачена.       Теперь это был ее личный монстр с черными хищными бортами в смешной обугленный горошек и пахнущий изнутри кровью.       Зато Рей помнила, что молчаливое чудовище, успевшее сожрать человека, наверняка злодея, точно-точно плохиша с красными головой и грудью, уже переваривал его останки в дальнем углу салона, но вот как хорошо, ее, ставшее другом чудище, вроде и не собиралось заливать кислотой и забирать жизненные силы. Наоборот, защищал крепкой броней от стучавших по его непробиваемой коже падающих частей здания.       Все, что оставила Рей от тех воспоминаний, было лишь неосознанное понимание, что потом в ее кошмарах от всех невзгод и тревог защищало именно крутобокое черное чудище со смешными обугленными дырками.       Сама Рей и не собиралась заморачиваться вопросом, о чем же там думали спасатели, прибывшие в блестящих защитных костюмах уже через полчаса после падения. Видавшая подобную красивую одежду лишь в очень далеких сияющих рекламных голограммах Рей смутновато помнила, как с любопытством таращилась на прибывших, сразу протягивая первому же спасателю свою оставшуюся, теперь уже точно единственную драгоценность в несбыточной надежде подружиться и с ним тоже. Лишь знала, что эти ребята каким-то боком вдруг решили, что Рей была внутри до аварии. Мало ли, может быть, придумали сами себе лихо закрученную историю со спасением ребенка и все такое, кто ж теперь знает. Невесть что крутилось в их головах, и в итоге порешали, что лучше записать найденыша в список внебрачных детей погибшего… и отправить в первый попавшийся приют Первого Ордена, где одним из служащих и был хозяин аэроавто.       Черный монстр со смешными дырками в боках подсобил и в этом.       Наследства Рей, впрочем, не досталось никакого. Вроде бы, все имущество успели растащить по кусочкам в течении пары недель после гибели того незнакомца, но она и не думала хоть кому-то жаловаться.       Ей вполне было достаточно того, что некий счастливый случай дал ей шанс.       Она этим шансом и воспользовалась.       Ну да, ну да, этим шансом Рей воспользовалась сполна. Правда, было несколько моментов, которые она хотела бы умолчать, но тут уже никакие мозгоправы не помогли бы.       Впрочем, Рей к этим мозгоправам и прочим бесполезным коновалам и не обращалась — поначалу ее мелкие загоны, типа разбитых костяшек, никому и не вперлись. После Рей сидела уже слишком высоко, чтобы хоть кто-то, кроме Роуз, позволял себе малейшие намеки на ее неадекватность и прочее.       Пока она выполняла свою работу — никто ее и не трогал, ну а начальству выше было тем более похрен, что кто-то там после каждого дела в хлам разносил зеркала в туалетах, разбрасывая по стенам кровь из порезов. Конечно, всяческих завхозов никто не отменял, и по первой именно ответственные за обеспечение жутко ныли, что слишком много трат и все такое, но Рей сделала проще.       Теперь у нее был личный туалет. С своим блэкджеком и запасами туалетной бумаги с антисептиком и медицинскими приблудами. Пусть и без шлюх, но чего уж скрывать, в этой комнатушке был даже душ и закуток со свисающей с потолка боксерской грушей.       И все это богатство только для нее одной.       Для самой Рей эта поблажка была лишь очередным подтверждением, что ей надо что-то делать с головой. Ибо работа работой, но каждый раз она пыталась понять, почему у нее не получается смотреть на свое отражение, раз за разом прислушиваясь внутри к тому ужасу, трудолюбиво настигавшему за секунду, почему ее в итоге клинило так, что Рей очухивалась лишь после последнего растоптанного в пыль осколка зеркал и с огромными темными пустотами в памяти.       Настолько ей не нравилось то безжизненное лицо с пустыми глазами, при виде которого тьма наплывала без труда, заворачивая Рей в жесткий кокон и разевая неощутимую пасть в издевательском шакальем лае.

Где-то в очередной кофейне. За 30 дней до…

      Кофейня была самой что ни на есть обычной. С кучей суетливого персонала, едва успевавшего обслуживать нахлынувшую на обеденный перерыв прорву безликой людской массы. Почти стандартные витрины с выпечкой, едва ли претендующей на звание тортов и пирожных, безо всякого вкуса, чаще отдающих пластиком. Вполне обычная ненавязчивая музыка на фоне гомона и…       … Он, засевший в самом дальнем углу.       Этакий небожитель.       Как всегда, ближайшие столы были заняты неизменными телохранителями, за глаза называемых рыцарями, одним своим видом отпугивавшие несмелых посетителей и ограждавших босса от лишнего присутствия. Рей всегда видела, как криво глядит в ту сторону персонал, но так же видела, какие дурацкие вежливые мины вешает на себя очередной дерганый официант, подходя с разносом, уставленным неизменными кофейными чашками.       Рей лишь спрятала очередную усмешку, видя, как один из громил уверенно отбирает у трусливо оглядывающегося парня поднос и самолично тащит к боссу, тщательно принюхиваясь к кофейному дымку в надежде уловить несанкционированную добавку.       Спину прожгло несколько недоумевающих и откровенно злых взглядов, едва все вокруг поняли, что она вообще-то совсем беспрепятственно прошагала мимо мордоворотов к человеку, засевшему в гордом одиночестве.       Который даже глаз не поднял, продолжив внимательно что-то читать на своем планшете, едва она довольно изящно, очень старательно аккуратно, села напротив, зачем-то спрятав под стол в очередной раз залепленные пластырями руки.       — Ну и зачем я здесь? — без траты времени на всяческие бесполезные приветствия, выдала она, вдруг ощущая себя нахалкой, открывшей с ноги дверь.       Неприветливая глыба мыщц и мозгов напротив даже не отреагировала, продолжая нарочито равнодушным взглядом водить по тексту.       — Рен… — почти пискнула Рей, внутренне проклиная себя самыми гнусными ругательствами за собственную растерянность. Мрачная аура сидящего мужчины натурально угнетала ее так, что она дала себе еще целую минуту ожидания и лишь потом позволить себе встать и уйти, ибо затянувшее молчание настроения не прибавляло ни разу. — Если ты намерен и дальше мол…       — Ты проигнорировала мой приказ, Рей, — перебил ее Рен, отодвигая в сторону планшет и наконец поднимая на нее глаза.       И Рей почти задохнулась от чудовищной волны гнева, неукротимым океаном бушующим на самом дне его глаз. Тот смотрел так тяжело, что у нее едва ли хватило сил усидеть на месте, ибо все, что она в тот миг хотела, это просто трусливо сбежать и укрыться где-нибудь в самом глубокой норе. Но сумев пересилить себя, Рей лишь отвела взгляд, совсем тихонечко выдыхая. Лишь бы монстр напротив не углядел ее слабости.       — Твой приказ шел поперек моих служебных обязанностей и…       — Ты. Нарушила. Приказ, — звеня неприкрытым металлом, тот снова перебил ее.       — Не изображай из себя упертого дилетанта, Рен. Повторю, твой приказ шел вразрез моей работе и я не могла, кхм, так поступить. Я ищейка, Рен. Слышишь, ищейка. Это моя работа. Идти против правил нельзя. Я могу лишиться…       — Очень странно слышать именно от тебя слова о нерушимости правил, Рей… Хорошо, раз уж ты заговорила об этом, думаю, стоит тебе напомнить, что по твоей вине я чуть не лишился всего.       — Я тебя об этом не прос…       — Именно по твоей вине. И теперь я могу с уверенностью сказать, что это ты, Рей, именно ты отняла у меня столько, что можно составить целый список, с которым уже ничего нельзя поделать, — жестко проговорил он, немигающе глядя, как она чуть ли не за миг вспыхнула. Рей уже открыла рот, но тут же захлопнула, с невыразимой горечью не в силах понять и осознать масштабы его непонятных потерь. — Я думал, что на фоне всего этого… дерьма я заслужил хоть чуточку особого отношения к моим приказам.       — Дерьма? Вот как значит ты это называешь… Ты так говоришь, словно я оторвала от тебя половину. И ты… Рен, ты утрируешь, как по мне. Все твои привилегии остались при тебе. Ведь все, за что ты готов был драться со всеми на свете, осталось при тебе. Не нужно навешивать на меня лишнюю ответственность, — довольно уверенно парировала Рей, изо всех стараясь игнорировать враз поджавшиеся пухлые губы напротив и не думать, что сейчас она сама выглядит очень жалко.       Как бездомная сиротка у окна продуктового магазина, в который, может, и пустят просто понюхать недостижимые запахи, торчащую с крохотной капелькой надежды, что, вдруг, ну вот вдруг случится чудо и кто из пробегающих вечно занятых толстосумов расщедрится и… но больше шансов, что скорее всего нет, сиротку и на порог не пустят.       — Не ты ли сам ставишь из себя человека, ни физически, ни морально не способного жертвовать собой и своими принципами без уверенности в итоговом результате. Так что давай не будем корчить друг другу рожи. Избавь меня от речей о своей никому не нужной жертвенности, уж мне-то ты мог бы и не говорить. Будь честен хотя бы с собой, что ты ничего не сделал бы, не увидь выгоды. И тем более ради меня, Рен. Это даже не смешно.       Проговорив эти слова с насильной язвительностью, Рей чуть не подпрыгнула на стуле. Его взгляд неуловимо поменялся и теперь Рен глядел на нее еще хуже, так…       … злобно и голодно, что внутри моментально похолодело. Словно тот собирался по настоящему вытащить из кармана нож и кромсая по маленькому кусочку, попросту съесть, не подавившись ни единой клеткой. Все осознанную жизнь Рей дрессировала себя и уже с основательной уверенностью когда-то еще могла считать хоть немного устойчивой к таким вот проявлениям чужих эмоций. Но вот же подстава, как бы не было горько осознавать, ее так задевали только его эмоции, выворачивая наизнанку и выставляя наружу все-все. За секунду чужие глаза препарировали ее, за одно мгновение вытащили на щеки всю сомнительность в собственных словах, красными пятнами разукрасив лицо.       — Интересные выводы… В любом случае, Рей, я вынужден вынести тебе предупреждение…       — Которого, как я понимаю, в моем деле не будет, не так ли? Это ведь твой личный приказ, только вот, я не хочу и не буду принимать на себя ответственность за твои личные хотелки и выдумки. К сожалению, понять твоих мыслей мне не дано, как и додуматься до истинной подоплеки твоих личных инициатив.       — Предупреждение, Рей. Я не в настроении вести долгие дискуссии о моральной этике и прочем. Приказ остается в силе, тебе сообщат…       — Какого хрена, Рен?! — вдруг взорвалась Рей упираясь обеими ладонями о столешницу и наваливаясь грудью на стол. Голос дал откровенного петуха, взлетел на миллион тонов выше, и она сразу усадила зад на стул, впрочем, пересиливая себя и не оглядываясь на наверняка заинтересовавшихся вокруг людей. — Ты оглох или… — гораздо тише прошипела она, намеренно опуская глаза.       — Не теряй берега. Приказ остается в силе. Ты намеренно саботируешь то задание, на которое я тебе укажу. Поняла?       — Я ищейка, Рен…       — Мне повторить еще раз, Рей? Ты не будешь искать цель, на которую я тебе укажу. Ты просто будешь делать вид, что ищешь. Ты и твоя команда. Тебе не впервой, не так ли? Приказ ясен?       — Иначе что, Рен? Вынесешь еще одно предупреждение?       — Нет.       От этого безразличного нет Рей снова вскинулась, но напротив уже сидела глухая непробиваемая стена. Она все вглядывалась, пытаясь понять хоть что-нибудь, но уже было все наглухо от нее заколочено. Сплошная непробиваемая стена — ни единой эмоции. Даже губы уже не поджаты, а просто непривычно расслаблены.       — Нет? Что значит нет? Я… я не понимаю.       — Предупреждений больше не будет, Рей. Возможно, даже отстранять тебя от работы никто не будет.       — Но… какой тогда смысл в твоих угрозах?       — Я лично займусь проблемой твоего… отстранения, — спустя годы молчания донеслось ей в спину, когда Рей, окончательно устав от возникшего непонимания, молча встала и потопала прочь.       Выходя наружу и игнорируя уличный шум, она изо всех сил раздумывала, почему вместо слова отстранение ей послышалось устранение.

сейчас…

      Рей жутко, но совсем втайне гордилась командой, которую сумела сколотить. Каждого игрока в этой комнате она подбирала лично, в своей нахальной некрасивой манере свое залезая под кожу и выплескивая обеими ладошками на поверхность все самое сокрытое. Будь то очередной скелет в шкафу или застарелый детский комплекс, привитый горе-родителем. Или тщательно загубленное системой желание творить, плести кружево или даже паутину жизни.       Роуз, одну из сестер Тико, Рей впервые увидела после окончания колледжа, когда ее запихнули в самый гнилой район на некую стажировку, где пришлось в первый же час намеренно пачкать и рвать одежду на себе и горстями бросать пыль на лицо, дабы не отличаться от местных слишком чистой кожей. После многочасовых прогулок с постоянным оглядыванием посреди пустырей она и увидела ее. Почти подросток, угловатая, круглолицая, с отчаянностью тигрицы, та рвала ногтями и зубами трех мужиков, явно тащивших ее куда поукромнее. Когда маленькая азиатка начала сдавать позиции — повинуясь некому инстинкту, пнувшему под дых, Рей подскочила помогать.       От мужиков сваливали уже вдвоем, хотя она бы расправилась с этими идиотами запросто.       Тогда еще Рей умела беззаботно смеяться.       Жаль, что вторую сестру Тико она не встретила точно так.       Митака так и вовсе был ее очередным заданием. Неприметный, выглядящий очень воспитанным и приличным парнишка из средней прослойки должен вообще был быть убитым за свои проделки с цифровой безопасностью Первого Ордена. Но всего разок через объектив камеры глянув в переполненные осознанием своей судьбинушки глаза, Рей буквально выгрызла его из тюремных застенков. Благо, наворотил парняга столько, что был согласен на что угодно. А ведь всего лишь сумел влезть к безопасникам и чуточку поднасрать в зарплатных ведомостях, отчего комом полезли чудовищные последствия, которые и удалось-то тормознуть не сразу.       И теперь эти миленькие глазенки всегда заглядывали Рей в рот, что невероятно смешило Роуз, но крайне негативно воспринималось Энриком Прайдом, за спиной называемого генералом за его замашки. Старика Прайда Рей нашла почти на улице посреди спального района. Вернее, не она по сути его нашла, его сморщенное, но очень надменное лицо выхватила одна из камер на шлеме оперативника. Позже так и не поняла, не смогла даже себе нормально разъяснить, какого хрена приказала прихватить и Прайда, вполне чинно гулявшего с миниверсией дворовой шавки. Но помнила некое озарение, навалившееся сверху камнем, когда ей окончательно надоело уламывать спесивую развалюху в попытках понять, чем же этот мудак ее зацепил. Прайд оказался истинным солдафоном, давным-давно вышедшим на пенсию и влачащим полужалкую жизнь. Один жесткий окрик, один выплюнутый приказ и Рей заполучила его со всеми потрохами и знаниями, которые ой как пригодились всей группе, в чьей работе важны были все-все мелочи, упущенные, незамеченные, не достойными вниманиями, но всегда на деле важными.       Этот рабочий костяк всегда облепляло множество подручных, чьи имена Рей и не запоминала. Кого-то отдавали на побегушки, кто-то проходил стажировку. Этакая человеческая безликая масса, на которую она не особо обращала внимания. Прайд сам занимался новичками, отсеивая мусор, Рей и не лезла.

за 30 дней до...

      Пялясь в темный потолок, вообще не шелохнувшаяся ни разу за несколько часов на кровати, Рей еще долго и упорно пыталась вспомнить, когда и где она вообще в первый раз встретила его. Завалы информации, нагроможденных в голове неразбираемыми стеллажами, не сразу выдали нужную полочку, но при этом ей почему-то даже понравилось сейчас лежать скрюченной под одеялком, спокойно так утопая в воспоминаниях.       Зато когда вспомнила — нечаянно улыбнулась.       Это был чудовищно тихий вечер.       По крайней мере, на ее памяти.       На абсолютно безлюдной парковке стояло лишь два аэрокара — ее и еще чей-то в метрах ста. Мельком Рей даже подумала о владельце второго кара, что наверняка хозяина этого монструозно выглядящего транспортника явно гложут какие-то комплексы. Так и стояла в ожидании сил, чтобы усадить себя нелюбимую в салон и ткнуть сенсор автопилота и вернуться в стылую квартирку. Гораздо позже Рей все же нашла в себе силы и волю бросить тело на сиденье, но тут же вспомнилось, что она вообще-то обещала Роуз забрать ее, благо та жила от нее через стенку. Спертый воздух и каркас кара словно обещали оплыть раскаленными полосками металла и заживо запереть ее в клетке, и Рей, вывалившись наружу похрюкивающим расхлябанным мешком, истуканом застыла под фонарем, с легким удивлением осознавая, что звезд-то за огнями весьма оживленных воздушных трасс не видно. Пролетело сумбурное желание сгонять на орбиту, дабы одним глазком посмотреть на россыпь слишком далеких чужих светил, да только тут же и осадила себя, понимая, что чересчур много сил уйдет, чтобы прорваться через кучу бюрократии, а в итоге получит лишь обзор орбитального мусора. Лучше вернется домой, глянет на свою коллекцию… и попытается заснуть.       Вспомнила, что так и стояла бы, задрав голову вверх, осязая себя никому нахрен не нужной песчинкой на загаженном пляже и спрятав наспех забинтованные кисти подмышками… если бы в спину не толкнул порыв густого и плотного ветра от человека, очень быстро прошедшего мимо в сторону второго кара.       Толчок был очень осязаем.       Очень.       Словно прошедший мимо нее не просто своей скоростью создал подобное, но и взял в руки этот воздух, вытянул в длинное полотно и этаким шарфом провел прямо по прикрытому лишь кожей позвоночнику, закинув концы где-то за ушами. Насильно завернутая в некое неожиданное уютное теплое одеяло, она аж посмотрела ему вслед, поднимая брови в непритворном удивлении.       Глядя на быстро удаляющиеся широченные плечи, разворот которых навевал на мысль, что мужчина либо живет в спортзале, либо перегнул палку с имплантами, и теперь понимая, зачем тому такой грандиозно-огромный, как он сам, кар, Рей все пыталась придумать, почему этот воздушный вихрь заставил ее посмотреть вслед. Все это было непонятно, неудобно. Подобное состояние незваного расслабления ей было почти незнакомо и лишь едва выдохнула с мыслью, что чтобы это там не было, она просто обязана скомкать, собрать это чувство в комок и хотя бы попытаться сохранить до дома, где, расправив чужой жар, смогла бы, наконец, уснуть.       Идея, что только и точно вот тогда бы смогла уснуть, сидела в голове буквально секунду.       Мысли отчаянно больше не желали задерживаться в голове, и Рей с новым вздохом и с неким трудом после семи секунд гляделок уже раззявила рот, дабы окликнуть и… Нахера ей вообще нужно было окликать мужчину — ей самой было не понять. То ли рявкнуть вслед, чтобы ходил аккуратнее и смотрел по сторонам, а то чуть не снес ее, то ли сказать тому спасибо, хотя это выглядело бы откровенным идиотизмом, то ли… просто так.       Она смолчала.       Гудящая голова вдруг выпнула прочь стягивающую корону мигрени и Рей ведь тогда просто смолчала, не желая быть в час ночи очередной хабалкой, жаждущей внимания хотя бы в виде чужого хамства. Человек просто шел мимо, торопится домой, давно за полночь уже. Его кто-то ждет, вот и пронесся.       Она и промолчала.       Просто снова задрала голову, внезапно гораздо благосклоннее разглядывая мельтешащие габаритные огни наверху…       … не зная, что ровно через десять шагов от нее мужчина резко остановился и развернулся на сто восемьдесят градусов, внимательно разглядывая почти желтыми глазами с безразличным выражением физиономии неподвижно застывшую под фонарем фигурку с задранным вверх лицом.       Кто бы еще ей тогда сказал, о чем же думал этот незнакомец, встряхнувшийся как огромный кот и предельно текуче сделал шаг спиной к своему кару, а после и вовсе, чуть дернув головой, уселся за руль и улетел, кося чересчур внимательными глазами на монитор боковой камеры.       Память расщедрилась снова и Рей с неким удовольствием вспомнила, что вообще-то в ту ночь домой вернуться не удалось. Не то чтобы она прямо рвалась туда, потому и лишь показушно состроила кривую недовольную рожицу, едва на поясе заныл коммуникатор с одним кратким сообщением о новом задании.       Дело было совсем плевым — найти очередного неугодного начальству человека, сбежавшим от чего-то. На деле, если совсем по честному, ей было абсолютно плевать, что натворила цель, это ее работа — искать, роя носом землю, но любая мелочь была важна. В этот раз цель проворовалась и, оказывается, уже неделю была в бегах, что весьма нехило усложняло процесс поиска.       Но Рей, топая обратно в зал, выделенный только для нее и ее команды, уже пыталась просчитать действия беглеца.       Как ни странно, сбежавшего нашли почти под носом, как ей показалось, тот даже и не прятался особо. Уже к утру она отдала команду собрать оперативную группу и захватить цель.       И едва выплюнула наружу эту команду, как заметила застывшую в самом темном углу тень с чашкой кофе в огромной лапище.       Мозги почти не работали и Рей просто сделала вид, что ей абсолютно похрен на того самого незнакомца, чуть не снесшего ее с ног на парковке, что явно торчал тут не первый час.       Если того пустили в помещение, набитое компьютерами, средствами связи и людьми — значит, имеет право. Мало ли, может, очередной наблюдатель, которых так любило пихать командование.

За восемь месяцев до…

      — Все в сборе? Начинаем! Запуск внутренней записи и биометрии! — буркнула Рей больше себе под нос, прекрасно зная, что удавка на шее с опти-траслятором и микрофоном выдаст ее голос каждому в ухо. — Итак, у нас новое задание. Вкратце, если еще кому мозгов не хватило ознакомиться — ограбление Первого Корусантского Банка. Четыре из шести хранилищ взломаны, грабители покинули здание двадцать девять минут назад. Полиция потеряла их кары в воздушном пространстве одиннадцать минут назад. Фото и потоковое видео с дежурных дронов все еще продолжает поступать. Митака, как обычно, сортируешь эту клоаку и покадрово вырезаешь их появление и отход. Роуз?       — Шестеро человек, предположительно гендерных четверо мужчин, две женщины. Прибыли на… Что там, милашечка-миташечка? Вот, — замахала руками Роуз, выводя на огромный прозрачный экран уже обработанные исполнительным Митакой первый нужные кадры. — Два кара, без идентификационных номеров. Кар первый серого цвета, модель сборки не определена, вроде как переделка из Фалькона, кар второй, бежевый, тоже непонятно из чего собранный. И какие-то… разболтанные авто.       — Что значит разболтанные? — подала голос Рей, уже внимательно разглядывая новые кадры выбегающих из здания банка вооруженных людей, сразу хмурясь от мысли, что слишком уж слабо нагружены грабители.       — Да на одном вот-вот крыло отвалится, второй кар две передние опоры чуть на взлете не потерял.       — Если авто, разболтанные снаружи, не значит, что внутренности такие же. Значит, кары будут переделывать и поэтому делали все на соплях, либо бросят. Ищи мастерские, лезь куда угодно. Места, где они их могли собрать и куда могут заявиться, чтобы снова их переделать. Нужны любые зацепки! — брякнула Рей, спиной ощущая уже очень и очень знакомый безразличный взгляд. Но времени думать, зачем аж целый директор снова приперся наблюдать за процессом поисков, не было вообще. Потому опять, в очередной раз сделала вид, что ей пофиг. — Что с грабителями, дедуля?       — Каждый вооружен стандартной плазмой, на нижних уровнях каждый первый продать может, — вылез Прайд в неизменном черном кителе и галстуке, хотя Рей и остальные давно могли себе позволить хоть голышом носиться, лишь бы работа шла. — Но у двоих за спинами что-то странное. Похоже на огнестрельное оружие.       — Хоспадииииии, кто сейчас с этим антиквариатом-то бегает… — мимоходом отметила Роуз, не видя, как сделала стойку Рей, но тут же хмуря бровки домиком от пришедших идей.       Каждый из ее команды умел думать, на что Рей не уставала где-то очень глубоко внутри радоваться.       — Огнестрелом уже не пользуются лет этак миллион, — почему-то очень широко улыбнулся Митака, с умилением бросая взгляд в сторону, как Роуз схватила личный коммуникатор и уже весьма мило с кем-то щебетала, обещая как минимум свидание, закинув ноги прямо на стол перед носом Прайда. Тот держал надменное лицо, но все, даже новички, вытаращившиеся на Роуз с кофе и планшетами наперевес знали, насколько внутри корежит этого чванливого старика.       — На огнестрел сейчас боеприпасов днем с огнем не сыскать даже на нижних уровнях. Мне кажется, либо эти ребята совсем тупицы, либо огнестрел был взят на дело намеренно. Подавали кому-то знак этим пафосом? Или у них не было выбора, как брать с собой и плазменное оружие, и огнестрел. Не верю, что у них денег для подготовки не было, но другого объяснения, зачем они потащили с собой это старье, не вижу. В любом случае, Энрик, выверни свою кодлу старперов наизнанку, но найди мне хоть кого, кто может рассказать о найденных недавно неучтенных бункерах или складов со старым оружием.       — Так точно, мэм, — демонстративно выкая, степенно откликнулся тот, снова уверенно держа лицо, хотя каждый раз его аж колотило, когда Рей в забывчивости переходила на ты. — Навскидку могу сказать, что подобные модификации огнестрельного оружия использовались до Третьего Восстания. Ровно сто лет назад.       — Что по банку? Что именно украдено? У кого список украденного?       Вместо ответа на дисплей сразу прилетел скан быстро набросанного от руки удивительно короткого списка, при виде которого, как ей показалось, нахмурилась даже Роуз, все еще висевшая на связи с кем-то.       — Сто миллионов кредитов? Неопознанные документы? Слишком мало для четырех хранилищ. Что еще есть на внутренних камерах банка? Митака?       — Они перевернули все, но даже я вижу, что они не тронули драгоценности, просто побросали на пол. Какие-то акции-облигации, тоже все на полу.       — Драгоценности слишком трудно продать, особенно фамильные. Слишком приметно. Ценные бумаги тоже, если только не на предъявителя. Значит, они не хотели заморачиваться этим. Они осматривали бумаги?       — Неа, просто сразу на пол. Странно, — снова откликнулся Митака. — Для такого банка забрать все сотку лямов и все… Они пробыли там около получаса в общей сложности, но сил хватило только на сотку?       — Они не за деньгами шли. Умница, ищи дальше, смотри внимательно, они шли за чем-то другим, — тихо пробормотала Рей, неосознанно хватая из протянутой чьей-то большой ладони в неуместной в помещении черной кожаной перчатке высокую изящную бутылочку с энергетиком, тут же неосознанно не глядя почти вплотную обходя помеху и подскакивая ко второму экрану. — Тико? Обрадуй меня?       — Пока глухо. Нужно еще немножко времени…       — У нас его нет, поднажми. У задания высший приоритет, плати сколько потребуется, обещай луну, продай нашу звезду, угрожай. Ты сказал, около получаса они были внутри, — подала голос Рей, не заморачиваясь, благо, кому надо, сразу понял. — Как они попали в здание?       — С уличных камер видно, они просто зашли с главного входа. Головы закрыты воротниками и капюшонами, оружие спрятано под одеждой. Маски надели уже внутри. Хранилища открывал им кто-то из живого персонала, пока что не могу идентифицировать, кто именно. По журналу регистрации действий охранные дроиды зафиксировали полное отключение.       — Еще один жирный плюс к тому, что шли не за деньгами. Просто так этих роботов не отключить. Значит, подготовились очень основательно. Нахрапом подобное не провернуть. Найди контору, программистов или кто там занимается поддержкой дроидов. Открывавшего хранилища взять в оборот. Тико, алло, заодно поймай слухи, кто вообще мог организовать подобное, кто хотя бы дыхнул в эту сторону. Так, малышня, у всех есть доступ к аудио и видео. Напоминаю, каждый ваш вздох записывается, каждое моргание и кивок. Пернете — это тоже будет зарегистрировано внутренней биометрической службой наблюдения. Если здесь есть совсем новички — вас предупреждали, с момента запуска этой записи двери будут заперты, пока я не отдам команду о завершении задания, никто не сможет выйти наружу. Час, два, сутки, неделя — мы все в одной корзине. Претензии потом. Из пряников — за каждую дельную мысль полпроцента из моей личной премии вдогонку. Любая стоящая идея, любая мысль или заметка. Узнали походку своего соседа по площадке и это подтвердилось — половина процента от моей премии. Внучатая сестра троюродного брата носит такие же штаны, как кто-то из людей на фото, и даже знает, где их продают? Доложите мне об этом. Узнаете акцент в речи этих грабителей и можете сказать, в каком районе так говорят? Я должна знать об этом сразу, всем понятно? Приметное кольцо, смутно знакомый жест, манера двигаться, царапина на капоте каров — все что угодно.       Сколько времени вот так в воздухе летали вопросы-ответы, Рей даже не задумывалась.       Как обычно. Все шло как обычно.       Немного отвлекал бросающийся на ребра желудок, но кто-то потом явно услышал крики из глубин ее живота и сунул в руку весьма вкусный сэндвич, который она схрумкала не глядя в три укуса и невольно протянула руку в сторону, шевеля пальцами, мол, еще.       В ладошку снова ткнулось что-то съедобное, но вдруг мимолетно наступившую тишину она не уловила, воздух сразу снова заполнился гомоном, а Рей уже вовсю жевала очередной свежайший сэндвич, вовсю таращась на огромный дисплей с ежесекундно вылезающей новой информацией.       Сейчас для нее шел лишь очередной день с очередным заданием, уже завершавшимся логичным концом, ибо она уже отдала команду готовиться отряду спецреагирования, которому и предстояло захватить грабителей, весьма неудачно для них высунувших нос.       На деле, ей даже было плевать, какую сумму воришки украли и на кой ляд им сдался какой-то мешочек с невнятными кристаллами, внезапно оказавшимся очередной пупер энергоразработкой корпорации. Причем об этом сообщили те же осведомители, а не собственное непосредственное начальство, даже не удосужившееся нормально предоставить отправные сведения, которые ой как пригодились бы и могли здорово облегчить работу. Рей лишь затолкала подальше эту информацию.       Вдруг пригодится. Когда-нибудь.       Ее отдел экстренного реагирования справился на все сто, а это для нее было самым главным.

за семь месяцев и три недели до…

      Глядя на ластовицу своих трусиков, Рей ошалело проклинала новый выверт своего организма. Гормональный фон, в свое время из галимого воздуха вдруг очень неудачно набросавший ей на бока и задницу лишних десять килограмм, из-за чего ей попросту не позволили даже пройти отборочную комиссию в отдел спец реагирования, снова надумал поразить. В этот раз пятнами крови. И вот, получите-распишитесь. Собственный организм вдруг показался ей ребенком-кривлякой, ехидно показавший язык и оголтело вприпрыжку ускакавший за окликнувшей мамашей, разбрасывая из-под голых пяток комки грязи.       Глядя на намеки начавшихся менструальных дней за боги знают сколько лет, Рей мысленно то поздравляла себя, клятвенно обещая найти время и сгонять до живого эндокринолога или ближайшей медицинской капсулы, то раз за разом переживала некое падение в мутный омут беспокойства. Гормоны, сыгравшие злую шутку и в свое время на фоне многомесячного стресса буквально оторвавшие от нее жировую подкожную прослойку почти до состояния скелета, и давшие повод трудовой комиссии отказать ей в работе секретарем, где нужнее был внешний вид, чем умственные данные — теперь сделали этакий подарок, словно щелкнув неким тумблером в клетках.       И как однажды кто-то из новичков выкрикнул вслух — она такая сука, потому что некому нормально ее трахать.       Сейчас вот Рей готова была согласиться с тем недоумком. Играть игры в отношения она так-то прекратила еще во время обучения в колледже. А там и не до секса было.       А все потому, что вообще-то в ее жизни за последнюю неделю не поменялось ровно нихрена. Почти нихрена. Та же еда, та же работа с прежней нагрузкой, никаких новых таблеток. Кроме одного памятного случая, где из нее буквально вынули душу прямо в туалете.       И вот-те раз. Добро пожаловать на борт ЭйрМесячных.       Всего-то один раз, один блядский секс в туалете.       Впервые за несколько лет. Один незапланированный контакт, после которого Рей впервые в жизни сидела на холодном полу часа два точно, пытаясь отойти от шока, вместо цистита и простуды получив вот это.        Все равно бы она даже Тико не призналась бы о произошедшем.        И тем более о том, что она целую неделю просто после каждого задания сваливала в туалет … и тупо сидела на крышке унитаза, где-то в глубине души искренне надеясь. Надеялась, что он снова придет, ведь руки Рей не разбивала целую неделю, а значит… этот способ таки работал.        Что делать, Рей не знала, своих месячных она не видела со времен начала работы ассистентом своего первого работодателя, место которого впоследствии и заняла. Радоваться или беситься? Вот в чем был вопрос.       — РООООООООУЗИ! — заорала она, надеясь, что через стены та услышит.       Уже через минуту влетевшая в туалет Роуз сначала тупо глядела на начальницу тире неправильную подругу со смятой кружевной окровавленной тряпочкой в руке, переводя взгляд то на нее, то на сброшенные прямо на пол домашние штанишки, то на голые ноги, снова поднимая глаза на ошалелое лицо Рей. А потом и вовсе завизжала, чуть ли не хлопая от радости в ладошки и улыбаясь так широко, что сама Рей засомневалась в адекватности соседки по этажу. Не то чтобы Роуз была прямо так сказать подругой, но та давно самовольно приняла на себя роль наседки.       Хотя чего скрывать, Роуз была единственным человеком, которому Рей хоть как-то могла доверять.

За восемь месяцев до…

      На самом деле это задание с горе-грабителями было не очень-то и сложным. Банальная логика нескольких умов, сыгранность в команде и умение понимать друг друга без особых слов и намеков плюс деньги Первого Ордена на выманивание и оплату информации — все имело очень большой вес. Благо, начальство никогда не жмотилось. Зато все они обросли кучей знакомых через три колена, что постоянно помогало в работе. Те же гаражи на нижних уровнях нашла Роуз через каких-то невнятных друзей подруги, где и без проблем за ровно каких-то пять тысяч кредитов вынесли на блюдечке все-все. Даже имена преподнесли в подарок.       Всю эту информацию Рей намеренно похоронила в закромах памяти, в любой момент могло пригодиться хоть что-то.       В итоге, после выплюнутой наружу фразы, что задание успешно завершено, а группа зачистки уже собирается обратно на базу, она просто развернулась и пулей вылетела прочь, зная, что ребята сами дальше разгребутся с отчетами и прочей документацией для передачи следователям и всем остальным, кто должен был дальше ковыряться в этом. Она свою работу выполнила. Кто-то что-то сказал ей вслед, но Рей уже крепко держала в потной ладошке заветный ключик.       Мавр сделал дело, мавр может уходить.       Рей не сразу поняла, что кто-то осторожно убирает ей упавшие пряди и вообще держит волосы, пока она выплевывала остатки съеденного в унитаз. Лишь мелькнула мысль, что она опять не закрыла дверь и теперь ее личная, так сказать, санитарно-психологическая комната снова может стать местом паломничества той же Роуз с кучей сиропчиков и таблеток.       Она уже сама поднялась на ноги, за секунду позабыв о присутствии постороннего, потому и чуть не ткнувшись лбом в вовремя убранные с пути чужие колени, сполна утонув в мыслях, что сегодня она не будет драконить преспокойно висящую грушу, а сразу пойдет умоется…       … и глянув всего-лишь разок в зеркало, в очередной раз позволит тьме накрыть себя. В голове уже вовсю юлой крутились мысли, что она снова сломала кому-то жизнь, сломала кучу чужих планов и идей, опять позволила себя ощутить то, что никогда не будет правдой. Позволила ощутить себе власть. Эту сумбурную необъяснимо мерзкую мешанину, когда тебе кажется, что вот он, контроль, вот она, настоящая власть, вот оно то, что позволяет ей вертеть человеческими судьбами, будь то жизнь очередного грабителя или неудачника-бухгалтера, незнамо по каким причинам решившего, что сумеет надуть корпорацию. Когда только ей решать, сломать ли жизнь незадачливому администратору банка, имевшего трусость поддаться угрозам и открыть хранилища, или оставить бедолагу в покое, указав в отчете непричастность того к организации ограбления, просто оказавшегося не том месте и не в то время.       Только вот тьма наоборот, смывала собой все эти крамольные мысли, таща следом понимание, что ее несет. Рей несло в неведомые ебеня от одной только идеи, что она на самом деле никто и звать ее никак, что вообще никакого права не имеет решать чужие судьбы, тогда бы и не нужно было бы страдать о каждой сломанной ею душе.       Каждый раз в эти секунды она отчаянно, беспросветно завидовала Прайду, которому его принципы и понятия о чести, честности и прочей лабуде не мешали жить. Завидовала умению Роуз подстраиваться под течение жизни, а не вставать на раскоряку против течения. Завидовала всему миру.       Когда в зеркале отразилась не только ее позеленевшая морда лица, она знатно опешила. Почему-то не испугалась, а банально растерялась, тут же прогоняя незваный зуд в мозгах о мысли о своем крайне неприглядном сейчас виде.       — Ди… директор Рен, — промямлила Рей, неожиданно ощущая некое просветление мозгов.       Тот стоял в паре метров от нее, даже на таком расстоянии умудряясь чуть ли не нависать мрачной горой. От вида высокого начальства, о котором ходило множество слушков, но даже невыносимо правильный Прайд отзывался с нескрываемым благоговением, внезапно убежал подступающий психоз, оставив вместо себя липкую растерянность.       — Коммандер Ниима, — почему-то очень глухим тоном отозвался незваный посетитель, отчего Рей заметно вздрогнула, невольно припоминая, что ни разу не слышала его вживую, слишком высоко тот сидел, чтобы простые служаки типа нее имели возможность разговаривать с ними.       Что впрочем, никогда не мешало ему иногда торчать молчаливым наблюдателем, ни разу не открывшим рта.       — Мужск… Простите, мужской туалет в другом конце коридора, — довольно вяло выдала Рей, весьма быстро собирая себя в кучу, хотя еще с минуту назад ей предстоял второй акт марлезонского балета в виде разбитого о стену лба и резаных о зеркало рук.       — Я знаю. Мне всего лишь… хотелось узнать, кого так ненавидят строители и слесаря.       — Много… жалоб на меня? Прошу прощения, но… обычно я оплачиваю ремонтные работы из своего кармана, — немного залихватски вздернув бровь, выпалила она. Вдруг в голову влезла мысль, что это именно он убирал ей волосы, отчего Рей нехило подвисла, не в силах принять подобное.       И ее снова понесло. Не туда и не в нужное время.       — И с чего вдруг такой интерес? Не поверю, что жалобы завхозов настолько важны для персоны вашего уровня, — последние слова Рей почти бормотала сквозь свои ладони.       Набрызганная на лицо вода уже убегала вниз по щекам и она снова наклонилась на раковиной, набирая в рот еще одну порцию неожиданно живительной влаги с точным намерением вычистить хотя бы эту часть организма.       Выплюнув воду и подняв голову, чуть не отпрыгнула в сторону от неожиданности — директор оказался почти вплотную сзади, из-за ее спины протягивая ей перед лицом руку с черным платком, цветом сливающимся с неуместной в очень даже теплом помещении перчаткой, плавно переходящей в рукав строгого кителя.       Глядел он при этом прямо в глаза, через отражение зеркала забираясь в самую душу. Этот взгляд натурально гипнотизировал, отчего Рей почувствовала себя кроликом перед удавом.       — Стало любопытно, кто же там разносит кафель и зеркала в хлам после каждого задания. Отдушина в виде груши уже не помогает, как я гляжу. Ведь еще как удачно, что ваша группа, коммандер Ниима, работает не каждый день.       Рей казалось, еще чуть-чуть, еще немного, и спину ей обожжет полыхающим жаром чужого тела, но и силы вдруг кончились, чтобы отвести глаза от двигающихся во время разговора совсем не мужских полных губ.       — Это… мое состояние никак… э-э-э, не повлияет на работоспособность моей группы, сэр.       Завуалированные намеки о предстоящих проверках у психологов и прочей братии Рей предпочла оставить без ответа. Разговор ей жутко не нравился, но еще она вдруг поймала себя на нежданном воодушевлении. Как ни странно для нее ни было, человек позади одновременно успокаивал и… недвусмысленно возбуждал. Причем возбуждал не так, как обычно отзывалось тело на очередного симпатягу в кафетерии или как приходило почти грязное, некрасивое вожделении при просмотре очередного порно под одеялом, лишь бы побыстрее ублажить себя да и попытаться заснуть. Потому Рей все таращилась на того, чьи намерения вообще были не ясны, старательно сжав бедра, ибо казалось, что из нее сейчас потечет рекой, а щеки прямо горели.       Платка она так и не взяла, лишь искоса глянула через зеркало на все еще протянутую руку, тут же вытягивая в сторону свою с намерением взять бумажное полотенце из ролика.       Страха как такового и не было.       Вообще.       При всей властности и подавляющей ауре мужчины сзади, несмотря на его положение в иерархии Первого Ордена — Рей не боялась его.       Потому дернулась больше от неожиданности, чем от испуга, когда ее горло спереди резко обхватила другая ладонь, намеренно запрокидывая ее голову назад и чуточку разворачивая, а первая, с платком, принялась медленно, с необъяснимой расстановкой, можно сказать, даже нежностью, собирать подсыхающие на алеющих щеках капельки воды.       — Что… ты делаешь? — невольно на выдохе прошептала Рей, нечаянно переходя на ты, уложенная затылком на мужское плечо. Кто бы еще при всем этом знал, насколько ей, старательно косившей одним глазком на четкие линии лица Директора, и чьи губы оказалось в опасной близости, вдруг захотелось буквально оторвать эти руки. И оставить их на себе навсегда. Спину уже жег ожидаемый жар, задницу так и вовсе почти плавило от близости чужих бедер. — Какого…       — Тише, тише. Не бойтесь. Я контролирую себя, — тяжело и грубо впился в мозг шепот, от которого затряслись поджилки и колени угрожающе обмякли.       И если бы не раскаленные пальцы на горле, опаляющие даже сквозь кожу перчатки и недвусмысленно придержавшие ее прижатой к груди — Рей бы наверняка упала, пораженная наповал яркой волной возбуждения. Словно директор Рен афродизиаками какими обмазался.       — Не бойтесь. Я не причиню вам вреда, коммандер Ниима, — продолжал взрывать искры в голове продирающийся через пелену голос. — Не бойтесь, я не причиню вам боли. Ничего такого, чего вам может не понравиться.       — Я… я не понимаю… Что…       — Я лишь хочу вам показать еще один способ избавиться от тьмы, коммандер Ниима. Когда не нужно разбивать себя на части. Вы ведь поэтому не можете смотреть на себя? Я прав? — все шептал и шептал ей Директор, невесомо промокая каждую капельку на ее лице.       Рей затрясло, едва платок выскользнул вниз и указательный палец все также аккуратно очертил изгибы ее приоткрытого в заметно утяжелившемся дыхании рта. Она невольно сглотнула набежавший океан слюны, отчего, как ей показалось, почти свободно лежащие на горле пальцы чуть свело судорогой, ощутимо сжимая гортань.       — И… И как? Этот способ работает? — хрипло спросила она, почти задыхаясь не от захвата, а от переполнившего ее выжидания чего-то особенного.       Того, что ей действительно нужно именно сейчас, недвусмысленно прижатой спиной к чужой груди.       — Пока не знаю… Еще не проверял… — очень тихо, со спрятанным обещанием прошептали ей в ответ, обжигая и без того красные щеки жгучим дыханием.       Рей сильно-сильно зажмурилась, только свободная мужская рука скользнула вниз по ее плечу, едва заметно ободряюще сжав чуть выше локтя. Собственные руки окончательно отказались слушаться, она так и держала их опущенными вдоль тела, ощущая себя расплавленным оловянным солдатиком.       — Не нужно бояться. Я и это чувствую. Не нужно, я полностью себя контролирую, — снова выдал эту фразу о контроле тот, и Рей отчаянно храбрясь, сразу же подумала о своем самоконтроле, давным-давно сделавшем ручкой и, нахально скалясь, убежавшем в закат.       — Мне нужна ваша помощь. Снимите перчатку, коммандер. Боюсь, если я сейчас выпущу вас, вы сбежите, а это не входит в мои планы, — поднимая ей голову и взглядом указывая на свободную ладонь, проговорил Рен, поднимая кисть на уровне ее груди.       Глупыми неловкими рывками стягивая с его ладони перчатку, Рей запоздало поняла, кто же, оказывается, подавал ей еду. Это добавило еще одну кучу промелькнувших на скорости света толком не сформулированных вопросов.       Только вот собраться с духом и отстраниться, вывернуться из уверенного захвата сил не нашлось, хотя тот держал и крепко, но при этом словно давая ей шанс отказаться от последующих действий, какими бы те ни были. Пусть и держал ее аж целый региональный директор, могущественный, настоящий небожитель, тот, который мог лишь одним приказом сбросить ее с нынешнего пьедестала — в этот момент она больше боялась… что он уберет свои руки. Жар тела окутывал неким коконом, намертво запирая и оплавляя остатки разума, а нарочито осторожные касания открытой кожи на ключицах казались цепкими когтями.       Рей казалось, что просто падает в беспросветную бездну, неким краем разума понимая некую неправильность всей ситуации.       Неуловимое движение всем его телом и она уже не с запрокинутой на него головой, а стоит почти прямо. Легкий чужой смешок как будто насильно распахнул глаза — ей оставалось лишь смотреть на их мутноватое отражение — зрение капризно подводило. Просто стояла и пялилась на отблеск ламп освещения в бездонных, неожиданно напрочь почерневших глаз, хотя помнила их почти желтыми. Могла лишь смотреть на ставшие вдруг резкими черты бледного лица и странно искривленный пухлый рот с поднятым в непонятной гримасе уголком, старательно в безраздельном тумане избегая свое отражение.       — А сейчас? Сейчас вам тяжело смотреть на себя, коммандер? Ну же, посмотрите на себя… — в контраст спокойному шепоту тот вдруг заговорил очень жутко.       Словно еще чуть-чуть, и ей просто свернут шею.       Рей почти сумела скосить глаза на себя, и даже мельком успела углядеть растрепанную напрочь копну волос, будто она тут волосы на себе выдирала…       … как его же пальцы свободной руки змеей пролезли под кромку воротника давно растянутой напрочь туники, цепляя за краешек и слишком уж легко оголяя одно плечо.       Касание его губ открывшегося клочка кожи было настолько изумляющим, что Рей нечаянно дернулась, невольно набирая в легкие воздуха как для крика, но все равно не в состоянии выдавить из себя хоть писк.       — Надо же… какая чувственная… — отчетливо проговорил он, исподлобья глядя ей прямо в глаза через зеркало. Рей же просто была не в силах отвести взгляда, чувствуя себя заживо пожираемой непонятным огнем, свободно гуляющим по каждой венке. — Как вам такая терапия, коммандер Ниима?       Почему-то Рей натурально таяла, мимолетно и недоуменно осознавая, что на самом деле никогда в жизни она и не ощущала ничего мягче этих губ на своем плече, что касались снова и снова, почти целомудренно, оставляя едва ли не настоящие ожоги. Ни разу в ее гребаной жизни не было чего-то, что можно было вообще сравнить с его губами, жалящими, но успокаивающими, захватнически клеймящими и баюкающими в колыбели нежности.       Вдруг мигнула одна лампа, после померцав в осязаемой тишине — потухла. В оставшемся полумраке от второй, почему-то очень далекой, как в другом конце вселенной, мужское лицо вдруг стало каким-то неживым, почти страшным, словно вылепленным с посмертной гипсовой маски. Как этакая статуя неизвестному богу, озаренная со спины крайне мутным белым светом издалека, новоявленный осязаемый идол для некоего жертвенного поклонения. Если бы не новый жалящий невесомейший поцелуй в то же плечо, Рей бы и рухнула на колени перед ним. При этом и его и себя Рей видела крайне отчетливо, до последней родинки на его лице и каждой трещинки на своих пересохших губах.       Легчайшие поцелуи отлично отвлекали от горяченной ладони, уже принявшейся неторопливо изучать спрятанные под одеждой все-все изгибы. Грудь, ребра, живот, бедро — его пальцы чуть вдавливались подушечками везде, то съезжая низ, то снова и снова упархивая вверх.       — Вам… нравится такая терапия? Может, мне остановиться?       — Нет! Нет, — неожиданно для себя выдохнула Рей, с весьма конкретным ужасом выжидательно замирая, хотя еще секунду назад выгибалась как последняя шлюха, подставляясь под немудреную ласку и выставляя всю себя.       — Нет, не нравится или нет, не останавливаться? — хмыкнул дьявол за спиной, даря еще один поцелуй в обнаженную шею.       — Нннне… не останавливайся… Пожалуйста…       Ей даже на миг показалось, что от ее умоляющей просьбы по всему телу прошлась жгучая волна вибрации от мужского рычания.       Все ускорилось на порядок — его ладонь не просто стала гораздо увереннее гулять по ней, но и заметно сдавливать. Лоб тоже ощутимо обожгло мужской щекой и Рей закусила свою с внутренней стороны.       Сейчас на нее смотрели очень странно. Без какого-либо намека на ехидство или пренебрежение. Очень непонятно, но она не видела ни единой капельки насмешки. Словно было в порядке вещей, что такой человек, как сам Директор Рен, может не просто сцапать в столь странные объятия офицера Первого Ордена, но и вполне сосредоточенно, без язвительности и издевки, недвусмысленно оглаживать.       Рен так внимательно разглядывал ее, словно видел не расхристанную замарашку, а созерцал явление богини во плоти.       И это не могло не подкупать.       Отчего ей легче не становилось ни разу.       Когда чужие пальцы вдруг дернули пуговицу на штанах, но выжидающе замерли — Рей решилась.       Будь что будет. Нахрен все мысли, к черту.       Даже если и достанет из кармана нож и искромсает ее, а потом трахнет в каждую рану — плевать. Даже если их снимает скрытая камера, а потом по всему Ордену пойдет видео, где она корячится под его рукой — насрать.       — Еще… Не остана… не останавливайся.       — Хорошая девочка, — пророкотало сверху…       … И его руки пропали. Отовсюду. Это было слишком неожиданно, что Рей нечаянно ахнула.       Но руки вернулись через долю секунды — Рен сцапал ее кисти и вытянул вперед, заставляя упереться ладонями в треклятое зеркало. В самый низ живота уперся ледяной край раковины, своим холодом ничуть не умаляя расползающееся по телу огненное возбуждение.       — Держите руки так, коммандер Ниима, — прошептал Рен ей в затылок, тут же проведя руками от ее кистей до самой шеи, чуть помассировал ей застылые мышцы. — Я спрошу последний раз — вы… уверены?       Заминку в вопросе Рей попыталась оправдать тем, что ей показалось, а может и нет, что мужчина сзади неверяще вздохнул.       — Да… Уверена… Я… Я… — быстро-быстро закивала головой Рей, собираясь ляпнуть, что она чистая, ничем не болеет и все такое… сразу затыкаясь от нехватки воздуха, с дрожью ощущая невыносимо-жаркие прикосновения рук на животе и лопатках.       — Смотрите только в зеркало, коммандер. Я буду следить за вами…       Внезапно вышло, что ее излюбленные балахонистые штаны давно рухнули на пол, поверх кучкой лежащей ткани на лодыжках болтались уже стянутые трусики. Между колен нахально вклинилась чужая нога, с намеком, мол пора бы уж и ей расставить свои. Рей беспрекословно подчинилась, не с первого раза вытащив одну ступню из кучки на полу, а от тихого звяканья пряжки ремня и шелеста расстегиваемой ширинки по телу прокатилась волна мурашек. И без того спертое дыхание затихло, едва навалившийся ей на спину Рен рукой в перчатке провел по сокровенному, неторопливо раздвигая набухшие скользкие складки и проверяя ее готовность.       — Идеально…       — Пожа… Пожалуйста, осто… осторожнее. У меня очень давно никого…       — Тише, тише. Я знаю… Я знаю…       Ей хватило и этих рычащих слов, чтобы несдержанно взвыть, чуть двигая бедрами в надежде прямо вот сейчас же получить больше, чем просто нежных прикосновений.       От ее воя Рен и сам заметно вздрогнул, прижимая ладонь к ее животу и буквально срывая с места.       Он снова прихватил ее другой рукой за горло, заставляя прижаться лопатками к его груди. И сделал очень широкий шаг назад, позволяя ей лишь наблюдать через зеркало. Краем глаза Рей заметила торчащий между ее бедер член… и нехило затряслась, не особо соображая, но сумбурно размышляя, как вообще в нее может влезть подобный размер.       — Всегда держите все в своих маленьких ручках, коммандер Ниима. Но теперь позвольте мне взять контроль. Отпустите себя, не бойтесь. Сейчас я контролирую ситуацию… Два раза, коммандер.       — Что? О… о чем…       — Два раза. Я хочу, чтобы вы кончили на мне два раза.       Он даже не дал ей времени согласиться, хотя отказываться Рей и не собиралась.       Лишь приподнял одной рукой, вдавливая в себя. И одним движением бедер буквально ввинтился в нее.       А Рей могла лишь сипло взвыть, захлебываясь собственным вскриком и невыразимым наслаждением. Могла лишь дрожать, дергаясь в его руках в неосознанных попытках сняться — его было слишком много, слишком во всем. Держал слишком крепко, дышал ей в шею слишком жарко, растягивал изнутри слишком сладко, добивая остатки здравомыслия докатившихся до самых кончиков ушей волнами порочного экстаза.       — Какая умница, какая же вкусная… Не соврали мне, годами никем не тронутая. Какая тесная, — невнятно для нее бормотал Рен, уверенно удерживая в захвате.       Сквозь туман Рей немного отстранено увидела, что он в ней едва ли самой головкой, с некоей безнадегой понимая, что впереди еще чересчур много плоти, но и Рен просто держал ее как куклу за живот и шею, на весу. Держал так, что пальчиками на ногах до пола было не дотянуться никак. Так и держал, позволяя ей привыкнуть и приготовиться.       А потом и вовсе отцепился от ее горла, но сразу сильно рванул воротник, просовывая руку под одежду и сжав ей грудь, ощутимо вдавил зубы в многострадальную шею… принялся очень медленно и совсем слабыми толчками двигаться в ней.       Снова подвывая и хрипя, Рей кончила почти сразу, оказалось достаточно нескольких движений. Кончила так сильно, что, наверняка, можно было взорвать здание теми жгучими иглами, бесстыдно прошивших каждый нерв.       Почти отплывая в беспамятство, Рей вдруг осознала, что ногтями вцепилась в оголенную мужскую руку на своем животе. Под ногтями было чуть влажно, словно она и вовсе проткнула ему кожу. Рен почему-то замер, так и не выпустив, вообще не двигался, только тяжело дышал, хотя она отчетливо чувствовала раскаленную головню в себе, все еще великолепно растягивающую изнутри.       — Вы молодец, коммандер. Молодец… Умница, какая послушная. Еще один раз…       Рен вдруг рывком снял ее с себя, выдирая из ее ногтей руку с живота, но тут же молниеносно подхватил под середину бедра и снова поднял, в этот раз совсем уж вульгарно открывая Рей обзор на саму себя с почти прижатой к груди коленкой.       — Ну же, помогите мне, — надсадно прохрипел он.       Рей намек поняла не сразу, туман в голове и расслабленность мешали соображать, но едва до нее дошло, чего именно хочет Рен — потянувшись вниз, пальчиками обеих рук прикоснулась к его члену, отчего тот еще сильнее сдавил ее. С неким содроганием направляя его в себя, она была готова захныкать от предвкушения.       Рен недолго держал снова насаженной на самый кончик члена, перевитого набухшими венами, по которому вальяжно уже стекала махонькая прозрачная капелька ее вожделения — несколько бесконечных мгновений и он снова принялся мелко-мелко двигаться одним нерушимым медленным ритмом, совсем по чуть-чуть завоевывая глубину.       — Смотрите, как идеально вы меня принимаете. Смотрите, коммандер, смотрите. Смотрите… Видите, какая вы? Такая упругая, такая узкая, такая нежная… — безостановочно греховно обволакивал Рен словами, больше двигая ее телом, чем своими бедрами. Насаживал на себя ее, беспомощную, распятую на нем безо всякого стеснения, крайне неторопливо.       Ее тела хватило лишь наполовину его длины.       Глядя, как исчезает в ней едва ли половина поблескивающего ее смазкой члена — Рей снова сдалась взрыву сверхновой в голове.       После Рей не особо запомнила, что ей шептал Директор Рен, снимая с себя и ставя ее на глиняные непослушные ноги. Не особо заморачивалась тем, что он присел на корточки и самолично натянул на нее трусики и бесформенные штаны, придерживая за колени и зачем-то напоследок принюхиваясь к коже на бедре, и ненадолго замирая под ее ладонью, вцепившейся в его густую шевелюру. Не парилась тем, что он усадил ее на унитаз, предварительно с грохотом закрыв крышку.       Ее больше волновал вопрос, забудет ли он об отброшенной в сторону перчатке. Если забудет, а она сейчас очень сильно на это надеялась, то могла добавить и перчатку в свою коллекцию.       Лишь сползая на пол безвольным мешком чуть ли не через минуту после ухода Директора, Рей сунула руку в трусы, чтобы убедиться в своей догадке. Ощупав себя, она вытащила пальцы, но не находя ожидаемых разводов спермы — удивленно вздохнула.       В этом помещении кончала только она.