Там, где все демоны танцуют на кончике иглы

за сорок четыре дня до…

      — Все в сборе? Итак, начинаем. Запустить внутреннюю запись и биометрию. Митака, все на экран. Одним словом, у нас десять злых ребят. Шестеро мужчин, четверо женщин. Подозрение в агрессивной активности против Первого Ордена. Если поточнее, перед нами террористы. Взорвали мобиль-парк с кучей гражданских, на их счету тысяча восемьсот сорок два человека, включая детей. Взорвана посадочная площадка рейсового курса на Марс. Пострадало больше четырех тысяч, вместе с персоналом. И это только из доказанного, что есть на данный момент. Черт, Доф, есть что почетче? У меня аж глаза плывут. Так, имена. Где имена, почему фото без имен? Роуз, тебе нужно…       Рей так и не договорила, зацепившись глазами на очень темное и мутное последнее фото одной из разыскиваемых. На очень некачественном изображении, и это в современный мир технологий-то, была изображена девушка с крайне знакомыми чертами лица, да такими знакомыми, что она бы сразу сказала, что видит Роуз Тико, но гораздо худее и моложе. То, что дело нечисто, подтвердил и крайне ошарашенный вид Роуз, полубезумным взглядом уставившуюся на то самое фото.       Даже до Митаки дошло, что за все время с момента вывода фото на экран, Роуз не издала ни звука, сразу повалившись в ближайшее кресло.       — Какого хуя! Тико! — рявкнула Рей, почти скалясь в негодовании на скрюченную Роуз. Та еще не сказала ни слова, но Рей уже понимала, что наступил вселенский писец. Бешенство от настырно засевшей через миг догадки уже заливало глаза, выкручивая разум и тут же заставляя бороться с напастью в виде жуткой головной боли. — Что с тобой происходит?       — Рей… Это… это…       — Я задала вопрос, мать твою!       — Рей, это… это же Пейдж… моя сестра, — нервно срывая с шеи микрофон и сквозь текущие ручейки слез на некрасиво скукоженном лице, совсем тихонько проныла та.       Это было настоящее фиаско. Такой беспросветный и невыразимо горький крах.       Крах и крушение всего.       Мысленно проклиная все эти морально-этические дилеммы, Рей готова была вцепиться Тико в волосы и попросту оттаскать ту по полу.       Если бы это еще помогло решить выявленную проблему.       — Так. Так. Фух. Черт! Боже! БЛЯТЬ! СУКА! — брызгая слюнями во все стороны заорала Рей, вышагивая взад-вперед без единой нормальной мысли. Все покатилось к такую задницу, что она вообще не знала, что и делать. — Так… Так…       — Рей…       — Захлопнись! Молчи! Ни звука, поняла, тварина?! — взревела Рей, совсем неосознанно скопировав оскаленные стиснутые зубы, на что даже Прайд отвернулся, сразу узнав, у кого она нагло своровала эту яростную гримасу с растянутыми в полоску губами. — Ни звука!       Потирая разгоревшиеся щеки обеими ладошками, Рей отчетливо поняла, что принимать решение нужно прямо сейчас, немедленно, не теряя ни секунды больше. Как и всегда — как обычно этого требовала любая ситуация.       С одной стороны на кону стояла вся ее жизнь.       Да что говорить, на кону была не только ее карьера, все ее достижения и та достигнутая непосильным трудом и милями затраченных нервов вершина. На чаше весов еще были уложены жизнь Тико, как и жизнь слабовольного духом Митаки, что сразу сломается под последующим чужим давлением. Тот же Прайд, по идее, единственный, кто мог бы без единой моральной и физической царапины выйти чистым, и тот был под жесточайшим ударом. Рей не смогла бы толком объяснить, но Прайд бы точно не вышел сухим из воды в любом случае.       А на другой чаше весов засела проблема сестры Роуз.       И почему-то Рей не могла сейчас хотя бы самой себе разъяснить, что было важнее — спасти гребаную сестру гребаной Роуз, дав той шанс смыться подальше, конечно, еще альтернативой было наступить на притянутую за уши собственную человечность и, выкинув нахрен Тико, пусть даже и самолично подозвать торчащую у входа охрану и сдав ее, выдохнуть и продолжить заниматься работой. Но тогда команда лишится не только безнадежно доверчивой дуры, что насильно заставляла ее в свободные от работы часы не просто вставать с кровати, но и съесть кусочек очередного кремового якобы шедевра и почти на пинках вынуждала заниматься хоть чем-то, кроме как бездумного разглядывания ночного засранного неба. От нее отвернется даже Прайд, для которого все высокопарные понятия о чести и прочем моральном дерьме не пустой звук. Сломается Митака, для которого они все по сути семья. Тот самый миленький и добродушный Митака больше не будет заглядывать ей в лицо. Он даже в глаза никогда больше не посмотрит. А Рей абсолютно не была готова к признанию, что придется заново колотить команду, по новой привыкать к чужим людям. Заново годами лепиться вплотную и ведь не факт, что получится. Чертова мораль, от которой Рей все годы старательно отворачивалась, вдруг и вылезла одним непреодолимым порогом. Гребаная мораль и логика, соревнующиеся в ее голове за первенство, показались волнами беспощадного цунами, готового снести все, оставив голый песок.       И теперь ее буквально разрывало от невозможности принять решение сразу, как она привыкла. Как учили. Как она привыкла.       Гул голосов буравил уши, потоком занося головную боль — кто-то все время мельтешил на грани восприятия, кто-то чем-то постоянно шуршал, не позволяя сконцентрироваться и принять, наконец, решение.       — Вон! Все вон! Сейчас же, блять! Пошли нахрен! — завизжала Рей, резким ударом выбивая протянутый кем-то из стажеров стаканчик с водой. — Вон! Я сказала, пошли все нахрен! Покинуть помещение! Остаются Прайд, Митака и Тико! Остальные нахер!       Несмотря на вбитые всем в подкорку правила проведения задания, когда никто не имел права без финального приказа и вякнуть, но зал опустел моментально, за дверь выскочили даже дюжие охранники, вжавшие головы в плечи, при виде которых на задворках извилин проскочили совсем уж неуместные воспоминания.       — Так… Так… — ничуть не угомонившись, постучала по губам ногтем Рей. — Так, так… Роуз, эй, смотри на меня, эй! — подскочила к ней Рей с явным намерением если не врезать, то хотя бы хорошо встряхнуть.       Но та лишь снова залилась слезами, отчего внутри снова начал набухать ядерный гриб злости.       — Возьми себя, блять, в руки, Роуз! Ты можешь внятно объяснить, почему твоя сестра оказалась в этом замешана? Эй! Подозрение на активную деятельность в террористической организации! Какого хуя, Роуз?! Терроризм! Да как так?       — Я… яяяя нннне знаюууууууу, — завыла козой Роуз, заливаясь новыми реками и уже вовсе раскачиваясь в кресле от отчаяния. — Она не виноваааааатааааа…       — Херли ты не знаешь? Почему она на фото на фоне развалин, это же нижние ярусы. Ты сама говорила, что она давно живет на средних и вниз не суется! Роуз! Сколько лет ей на фото? Когда оно сделано? Думай, блять, думай!       — Не знааааааюууууу!       — Да чтоб тебя!       — Рееей, что мне делать? Реееей… Это же моя сестрааааааа… — снова взвыла Тико.       И Рей переклинило.       — Это? Вот это? Это твоя сестра? Да ты… Да ты, тупица, понимаешь, что не учебу ей шесть лет оплачивала, дура! Половину зарплаты ей отдавала, а диплом хоть раз видела? А? Да ты… Господи Боже… Где она там училась говоришь? В этом курятнике имени Палпатина? Дофельд!       — Уже лезу, — откликнулся тот. Ему хватило около сорока секунд чтобы влезть в базы данных учебного заведения, еще столько же для выворачивания наизнанку мозгов серверов. И еще полминуты молчания, после которых он подавленно выдал, — Никого с именем Пейдж. Никого с фамилией Тико. Или она под другим именем поступала?       — Или она там просто и и не училась, — подал голос Прайд. — Поздравляю, Роуз, ты косвенно все эти годы финансировала террористов.       — Она же мояяяяя сестраааа, — дурацки захныкала Роуз, но тут же затыкаясь от резкого окрика.       — Я! Я! Я, блять, тебе больше сестра, чем эта идиотка, звонившая тебе, только когда нужны были деньги. Ты даже ни разу не видела, где она живет, как она живет, где работает! Я, слышишь?! Я тебе сестра! Я тебе мать и бабушка, сука! Прайд тебе папа и дядя! Энрик тебе племянник и дедушка! Это Доф тебе муж и сын! Аааааа, как же…       Рей бы так и металась зверем в клетке, пока в заполненную хаосом голову не стукнуло одно слово.       Семья.       Те, которые у нее по сути только и были. Ведь настоящей семьи у нее не было с детства.       В свое время некому оказалось ей выдать инструкцию к жизни. Слова мама и папа уже к семи годам были абсолютно пустыми звуками. А к моменту окончания колледжа и вовсе Рей была почти асоциальна, умея лишь выстраивать логические цепочки в голове и обдумывать прочую по учебникам чушь. Но ей и повезло, что науку жизни ей вбивала та же Роуз. Учил жизни блядский Прайд. И заставлял гнусненько так хихикать весельчак Митака. Эти трое, выдернутые из привычного течения жизни ее нахальной рукой — это они присматривали за ней.       Это они распыляли в пустоту всю мнительность, без труда четко разделяя грани реальности и эфемерного мира мечтаний.       Едва в голове промелькнуло все это, то и рассуждения закончились.       На миг она почувствовала себя самой тупой идиоткой на свете. Почухала себя той, что позволила неким эфемерным понятиям завладеть разумом. Позволила себе… побыть той, что захочет ради непонятно чего сглупить, скатиться по наклонной.       Побыть просто обычным человеком.       Понимание начального плана забрезжило в мозгу, едва позволила себе выдохнуть и довольно легко переступить этакую незримую черту. Голова вдруг опустела до изумления, такой тишины внутри не было никогда, сколько помнила себя. Головная боль испарилась, а сама Рей просто присела на корточки, даже не заботясь неуместностью своей позы и немного отупело глядя в пол. Еще секунду назад раздираемые на атомы нервы успокоились, но вдруг и силы кончились, что Рей едва-едва, буквально скрипя мышцами, поднялась на ноги.       — Запустить внутреннюю запись и биометрию! — рявкнула она, изо всех сил надеясь, что никто из присутствующих не раскроет пасть и не ляпнет вслух, что вообще-то этот приказ уже был отдан гораздо раньше. Прям готова была пальцы скрестить, чтобы никто не додумался сказать вслух, что запись давным-давно идет. — Все желающие могут… могут… покинуть помещение, — добавила под конец Рей, давая возможность выйти тем, кто не хотел бы быть участником дальнейшего.       Только вот ни Митака, ни Прайд и не шевельнулись. Ни тем более Роуз.       От ее резкого поворота на выставленные напоказ на дисплее фото десяти человек, дернулся даже Прайд, так и сидевший пнем всю ее истерику с неизменным надменным лицом. Ей хватило всего пять широких шагов, чтобы подойти сзади к старику и наклонившись к самому уху, сердито засопеть.       — Энрик Прайд, бесовская твоя рожа, — довольно интимно зашептала она, да так двусмысленно получилось, что у бедолаги аж мурашки по шее пошли. — Ты старая развалина, от тебя только толку, что выполнять прямые приказы. Так вот, все, что я буду говорить с этой секунды — это непосредственные приказы, ты меня понял?       — Так точно, мэм, — неожиданно задорно отрапортовал тот, очень сильно контрастируя с ее злым шипением. — Я понял, мэм. Исполняю приказы и ничего более.       Рей только оставалось ехидно скривиться, намеренно давя в себе ликование, что старик ее понял. Причем хорошо понял, и потом, в случае чего, на всех допросах к нему не будет никаких претензий. Он просто старый упертый солдафон с невыпаренной с годами консервативностью. Служака, не умеющий видеть дальше носа, марионетка, ответственный исполнитель и ничего больше.       — Дофельд, гнида тупорылая, — рявкнула в голосину Рей, отчего в добрых двух метрах тот вздрогнул. — Бесишь своей рожей, криворукая ты дубина! Нихрена не умеешь. Ни капли мозгов не прибавилось, а я ведь так надеялась! Только и можешь что в чужих коммуникаторах, мать твою, копаться! С этой секунды делаешь только то, что я прикажу, понял? Не слышу?!       — Понял, — пискнул Митака, кося краем глаза на начальницу, но явно отлично понимая, что там от него вообще хотят.       — Роуз! Алло, Корусант! — едко выдала Рей, с нескрываемой обидой глядя на подругу, вот так перевернувшей все с ног на голову. Та сразу замолкла, светя на весь зал забрезжившим пониманием. — Ты мне надоела своим алкоголизмом, толку от тебя как от Прайда во сне. Роуз Тико, вы отстранены от работы на сегодняшний день по состоянию здоровья. Вот, — Рей подошла к той и, быстро обшарив свои карманы, выудила из портмоне ровно сто сорок кредитов. — На, купи себе минералки и позвони, когда проспишься. Я лично занесу выговор в твое досье. Все, пошла нахер!       От сияния и вездесущей благодарности в глазах Тико у Рей помутнело в голове. Роуз уже поскакала на выход, когда поодаль хмыкнул Энрик, тоже понявший, зачем она сунула деньги.       Ровно сто сорок кредитов стоил одноразовый коммуникатор, который почти никогда не было возможности отследить. Об этом как-то заикался Прайд. И ей лишь оставалось надеяться, что мозгов той хватит раздобыть коммуникатор для звонка сестре на нижних ярусах, а там Роуз уже найдет способы помочь своей дуре скрыться от глаз Первого Ордена, не зря же столько лет провела, как раз выискивая кротовые норы.       — Митака… Начни все сначала. Давай, вытащи нам фото по новой, давай… — тихо-тихо зашептала Рей, снова молясь всем богам подряд, что Дофельду хватит мозгов понять, на что она намекает.       — Ага, щас, щас, — довольно вяло откликнулся тот, а Рей с разгорающимся упоением смотрела, как он споро и нагло зашел на внутренние сервера Первого Ордена, сходу залезая в одни только ему известные дебри цифр и символов, чуточку отвернув монитор от ближайшей камеры наблюдения. — Ага, ща, ща босс. Ща я тут по новой… фото, ага…       А Рей просто готова была подскочить к нему и обнять. Хотя бы за то, что уже догадался, что нужно начинать заменять записи, уже сделанные за время с начала задания.       Пока у нее еще был шанс слить гребаное задание и не лишиться головы.       Любой, кто присутствовал больше двух раз при работе Рей и команды, тот сразу бы понял, насколько спустя рукава работает оставшаяся троица. И дело было даже не в отсутствии Роуз или всегда галдящих между собой стажеров, все же иногда подающих весьма достойные идеи, и которых она через охрану позвала обратно спустя час с гневным бурчанием, что разбор полетов у них окончен и новички тоже могут принять участие. Каждая минута длилась для нее так долго, что под конец Рей и вовсе просто бухнулась в ближайшее кресло и сидела, молча пялясь на мониторы, скрестив пальцы под носом.       В любом случае это был провал.       Но который можно было хорошенько смягчить, если не налажать с прикрытием собственных задниц.       Потому Рей не работала, а больше думала, как все вывернуть так, чтобы и по голове не отхватить, но и дать побольше времени сестре Тико найти место поукромнее и затихариться. Вроде все складывалось относительно удачно.       Вроде бы.       В любом случае, через шесть часов с получения задания Рей вслух каркнула, что выполнено частично и оставалось лишь заняться документацией. Обычно вся бюрократия навешивалась на Прайда с Тико, только вот Энрик почему-то молча выскочил за двери первым, а Роуз попросту не было.

за сорок дней до…

      — Что это значит, Рей? — очень холодно задал вопрос Кайло, выкладывая перед ней на стол планшет с выведенным на дисплей треклятого фото Пейдж Тико и замирая за ее спиной.       Включать дурочку было уже поздно и Рей промолчала, глядя на планшет, на деле усиленно раздумывая, где она прокололась и как смягчить всю ситуацию. Кто знает, может, обойдется и Рен всего лишь искал способ подловить ее. Взять на понт, так сказать. Ведь прошло всего четверо суток…       — Отмалчиваться бесполезно, Рей…       Вот это не коммандер, а просто Рей жутко обнадеживало, как и радовало отсутствие охраны в кабинете. Хотя кто знает, может, сюда уже несся отряд арестовывать ее.       — Не мог бы ты конкретизировать, Кайло. Я не особо понима…       — Хватит! — вдруг заорал Кайло.       Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы с уверенностью сказать, насколько некрасиво искажено в гневе его лицо и как сильно стянуты кулаки.       — Хочешь узнать, где ты промахнулась?! Хочешь?       — Я все еще не…       — Да-да, ты все же промахнулась, Рей, хотя твой малыш подчистил записи. Он сделал все на сто процентов, заменил где надо, закольцевал красиво, даже момент с уходом и приходом стажеров с охраной порезал и повтыкал почти идеально, и все это за какие-то несколько минут. Но заметь, я сказал, почти идеально. Ты и сама очень удачно прогнала помощницу с якобы похмельем. Только вот ты не одна такая умная оказалась, Рей. Этим заданием занимались еще три группы, они-то тоже шли по их следу. Если бы не заметка о наличии у так и не найденной Пейдж Тико сестры по имени Роуз Тико, никто бы и не дернулся обратить внимание на итоговый результат задания твоей группой, в состав которой, о какое совпадение, и входила некая Роуз Тико. Задам тебе вопрос еще раз, Рей. Что. это. значит? — последние слова он буквально шипел ей в лицо, рывком дернув за плечо и развернув к себе.       Ей нечего было ответить. Опустошение завладело ею с головой, оставалось только стоять и гадать, что же будет дальше — убьют ее прямо на месте или еще помотыляют по допросным клеткам. Еще была очень, совсем-совсем маленькая надежда, что, может быть, ну вот мало ли, капелюшка надежды, что сам Директор Рен за нее вступится, как-нибудь прикроет или еще что… Но от него наплывали такие ощутимые волны ярости, что она застыла, не желая пресмыкаться и давить на жалость, мимолетно горько осознавая, что вообще-то Рен слишком высоко сидит, чтобы падать на дно из-за нее. Она совсем не тот человек, ради которого стоило все терять. Совсем не тот.       Вот теперь это был точный крах и Рей снова промолчала, лишь отведя глаза и внутренне сжавшись от горечи потери всего нажитого.       Было очень обидно и жаль. Столько труда, столько сил и все впустую.       На подбородок легли мужские пальцы в перчатке, осторожненько так легли, легонечко погладили даже… и с силой сжались, рванув ее лицо вверх.       — Смотри на меня, — злобно прошипел Рен, на что Рей невольно сравнила его тон сейчас и то, как он прошептал эти же слова ночью. — Почему, Рей? Почему… именно ты, Рей?       — Что будет со мной, Кайло?       Именно сейчас смотреть ему в глаза было слишком тяжело, но она вроде как сумела пересилить себя. Пусть на галимую секундочку, но все же глянула.       За этот миг она успела сполна ощутить весь вихрь его негодования и некоей тоски. Его переполняли не только откровенная злость и ярость. В его глазах она успела заметить самое страшное для нее — разочарование, внезапно ударившее по Рей таким тараном, что она едва сумела вздохнуть. И смотрел так непонятно, изучающе, очень внимательно, словно увидел что-то новое, что-то неудобоваримое. Словно у нее два носа выросло.       Пальцы сразу исчезли, едва она очень тихим тоном спросила это, а Рен долго молчал, обогнув ее по дуге и вернувшись за свой стол.       — Ты отстранена от работы на время расследования, Рей. Иди домой. Посиди, подумай… Не высовывай носа за порог. За тобой придут и… Пошла вон…       Уже стоя за порогом своей стылой квартиры, Рей очумело осела на пол, растерянно потирая то коленки, то нечаянно заламывая никак не согревающиеся пальцы.

за восемь месяцев до…

      О новом Директоре уже в первый день было столько слухов, что Рей аж немного заинтересовалась, что за необыкновенное чудище прислал им царь и бог Первого Ордена Сноук. Самое смешное, что все эти слушки были если не самым потаенным шепотом, так еще и с постоянной оглядкой. Того назначили вроде еще вчерашним утром и вроде бы уже прибыл вместе со своим неизменным незаменимым помощником, но никто еще толком его не видел ни того, ни другого, а разговоры и перешептывания множились как на дрожжах, обсуждая, насколько суров новый начальник, что даже личную охрану с собой притащил. Решив, что нет смысла ехать домой, после ночного задания она осталась на месте, отправив Роуз и остальных по домам. Едва их согнали в огромный конференц-зал и все-все офицеры, начиная от мелких руководителей и бригадных генералов до непосредственных оперативных коммандеров, к коим относилась и Рей, расселись по столам — она знатно опешила, глядя, как неторопливо садится во главу тот самый хмырь, чуть не сбивший с ног на парковке, да еще и полночи торчавший неподалеку. Впрочем, думать, нахрена целый Директор лично наблюдал за работой ее отдела, силы воли не хватало. Вдруг жутко захотелось спать, весь интерес куда-то сдулся, потому Рей держала прямую спину и равнодушную морду лица до последнего, благо сидела совсем далеко и вскользь слушала уверенный голос огненно-рыжего помощника, до смешного прилизанного, но с такими фанатичными глазами вставшего за спиной кресла Директора и одухотворенно что-то вещавшего. Что там обещал новый личный помощник — так и не поняла, мимолетно надеясь, что новая метла не будет слишком уж сильно злодействовать. Но она не сильно-то и беспокоилась — за годы работы при ней сменилось аж три региональных Директора и каждый вроде понимал, что задевать доебками группы экстренного реагирования нет смысла.       Почему-то сам Директор и рта не раскрыл, по крайней мере, никаких новых голосов Рей не услышала, кроме жесткой речи рыжего, назвавшегося Армитажем Хаксом.       Пусть и сидела с каменным выражением лица, но спустя какое-то время новая толика нездорового любопытства все же утягивала взгляд и глаза сами нет-нет косили в сторону, где истуканом сидел новоявленный босс, что совсем не таясь, безразлично осматривал каждого. Слушая не прекращающуюся речь рыжего, она даже мимолетно порадовалась, что сидит достаточно далеко и сливается с общей людской массой, и мелькнула благодарность Роуз, вовремя вспомнившей, что вообще-то Рей положено носить униформу. Которую и заставила натянуть перед уходом. Глаза сами все время старались ухватить побольше, получше разглядеть запакованного по самые уши в строгий китель Директора. Довольно бледное лицо над весьма высоким стоячим воротником резко выделялось неким пятном с жутковатыми желтыми глазами. Даже в сидячем положении тот заметно возвышался над головами присутствующих, а Рей нет-нет и пялилась на его плечи и ширину грудной клетки, снова задаваясь вопросом, где же там у него импланты, а где просто раскаченные мышцы, и все думая, каков этот Кайло Рен за человек, что его заранее остерегались все. Хитро собранные в высокий хвост густющие волосы вызвали укол зависти, но тут же задавленной напрочь неким умилением от вида тщательно запрятанных под пряди кончиков торчащих ушей. Она бы и дальше немного удивлялась, но потом вспомнила, что вообще-то и сама очень часто видела фото людей с ангельскими улыбками и красивыми лицами, а на деле прячущими в морозильниках отрубленные конечности детей. Косилась на Директора и снова понимала, что по внешности судить никогда нельзя было.       Насколько потом Рей поняла, новая метла не тронула только группы экстренного реагирования, словно про них Директор попросту забыл. Выла бухгалтерия, откуда Роуз приносила гневные сплетни и злые возгласы, как в задницу ужаленные носились прочие делопроизводители, вдруг решившие, что они могут и лично забирать все отчеты после каждого задания, убегая вслед поджаренным хвостам своего начальства, морщили носы секретари, а полевые оперативники и отряды спецреагирования буквально зашивались, утопая в бюрократии. Те же стажеры стали на порядок тише и еще более заискивающе заглядывали в глаза. Поначалу Рей немного удивлялась, а после просто плюнула. Их не трогают и ладно.       Разве что поначалу жутко напрягала мрачная фигура Директора, почему-то полюбившего вон то невзрачное кресло в углу ее рабочего помещения. Пусть торчал там не каждое ее задание, но потом даже привыкла отмечать его присутствие, после и вовсе не обращая внимания, считая того за этакий элемент декора. Молчит, не лезет куда не просят и ладно, она лишь выполняет свою работу, нареканий нет, ну и к черту.

за семь месяцев и две недели до…

      Месячные кончились, едва ли начавшись, чуть помазало и все, и Рей успела потратить впустую лишь один день из взятых вне срока ежеквартальных двухнедельных отгулов. Засиживаться дома смысла не было вообще — оставшиеся тринадцать дней заново приплюсовали к грядущему отпуску. Зато эти сутки внутренности крутило так, словно там в низу живота мясорубка какая была привинчена и которая перемалывала все, что попадется. В итоге пришлось приниматься за работу, лишь бы отвлечься хоть как-то.       Прошлую неделю до подарка от организма Рей работала в необычайном спокойствии. Можно сказать, в гробовом спокойствии. Даже Прайд и тот косился, не говоря уже о хмурящихся Дофельде и Роуз. Да что говорить, за прошлую неделю им достались только три задания, после которых Рей шла в свой туалет, умывалась, переодевалась… и садилась ждать.       Правда, так никого и не дождавшись, она всегда возвращалась к своим, помогать с отчетностью и прочей бюрократией.       И все с таким же непробиваемым спокойствием укатывала домой.       Ни разбитых рук, ни новых порезов. Ничего.       Пару раз Роуз, нахально при Рей взглянув на нетронутые недельные запасы ранозаживляющих пластырей и скоб для стягивания глубоких порезов, вопросительно наклоняла голову, но в ответ получила лишь тишину и безразличный взгляд.       После испачканных недоменструацией трусов, Рей через сутки уже сжимала в руке планшет с новым заданием.       После которого Рей снова стояла в туалете… в этот раз с разбитым одним ударом зеркалом. То давно осыпалось кусками на пол, впившись несколькими кристалликами в голые ступни, а она стояла и думала, все спрашивая себя, не почудилось ли ей то прошлонедельное спокойствие, ведь все вернулось на круги своя. Перед глазами все еще стояло лицо мертвой одноглазой девушки, которую им и нужно было экстренно найти, чье очень яркое и светлое фото она увидела в начале. Перед открытыми глазами у Рей все еще проносились словно ножницами вырезанные моменты — вот она видит текст и фото на планшете, вот она с запредельным спокойствием отправляет местных соглядатаев нижних уровней выспрашивать, куда и с кем сбежала очередная дочка какого-то высокопоставленного чина в Ордене, вдруг решившая, что хорошая жизнь не для нее или неожиданно надумавшая, что хочет адреналина посильнее. В тот миг она и подумала, успеет ли найти цель живой, это ведь было бы очумелым успехом. А вот из недр памяти вылезло лицо, обезображенное, без глаза, бездушно и мутно вторым безжизненно глядящее вверх на белесую гладь смога, всегда закрывавшей жителей нижних ярусов от света системной звезды.       Когда в отражении блядского зеркала лицо мертвой беглянки слилось с физиономией Рей — тогда-то самовольно маленький кулачок и впечатался, пуская по поверхности трещины.       Мимолетно вспомнилась ее мелкая личная инициатива, обычно крайне благосклонно принимаемая начальством, выданная приказом еще в довольно здравом уме — Рей приказала не просто продолжать работу, она отдала распоряжение искать и тех, кто сотворил этот ужас с бедной девушкой. Ведь решила продолжить задание не потому, что светил шанс спасти еще кого, мало ли, и тогда бы богатенькие, в чем и не сомневалась бы, родственники еще одного сбежавшего отпрыска щедро бы отблагодарили Орден, а самой Рей на счет упала бы нехилая по меркам среднего уровня добавочная премия помимо рабочей.       Просто ей снова захотелось почувствовать истинную власть — когда можешь сделать что-то с людьми, пусть и дерьмовыми, но людьми.       Отомстить, так сказать. Ведь деньги ее не очень интересовали, за годы работы накопленная на личном счету сумма могла бы удивить и рядового жителя верхних ярусов.       Интуиция ее не подвела, четверку уродов ее группа настигла в шестнадцати кварталах от того закоулка нижнего яруса, где и было найдено тело. Те маньяки уже принялись издеваться над очередной жертвой в каком-то подвале, по чистоте тела и одежде сразу опознанной как еще одной жительницей верхнего яруса. Та была лишь очередной глупышкой, течение мыслей которой больше никто бы не смог узнать, задержись группа захвата хоть на минуту.       А так хоть кому-то в этот вечер повезло.       — Жаль, я опоздал… — раздался равнодушный голос сзади. Взрезавший болотную тину сознания неожиданными звуками, этот голос сопроводился едва слышным шорохом подошв по полу.       Продираясь сквозь туман в мозгах, она нашла себя сидящей на полу, скрюченной в раковинку, со стиснутыми прямо в крошево ладонями. Сразу начало жечь руки, бедра и задницу через штаны от впившихся осколков, до кучи, оказывается, еще промерзла вся так, и это в очень теплом, почти душном туалете-то, что едва разогнула спину, с отчетливо слышимым хрустом в шее разворачивая зареванное и в соплях лицо к вошедшему. Глядя снизу вверх, она вдруг подумала, что не стоило менять сгоревшую лампу, а то сейчас этот свет невыразимо больно резал глаза, намного хуже резал, чем болели уже подсохшие ранки и порезы. Проще было смотреть на забившиеся под ногти искорки.       — Дир… Директор Рен… — едва не свернув себе шею в попытке заглянуть снизу вверх тому в лицо, прокаркала охрипшим горлом Рей, сразу опуская голову. — Боюсь, самое интересное вы действительно пропустили. Как видите, ваша… вашей терапии хватило только на неделю.       — Поверьте, признаться, я… — вдруг совсем растерянно запнулся Рен, отчего Рей от неожиданности дернула головой. Целый Директор, чудовище во плоти и самый злой монстр по слухам и прочим разговорчикам — запнулся! Растерялся? Она неверяще уставилась на севшего рядом с ней на корточки мужчину, что сейчас смотрел на нее с четко заметной… жалостью?       Как раз жалости Рей больше всего именно не надо было.       Уловив эту пакостную жалость, она чуть не зарычала вслух, но вовремя вспомнила, что перегибать палку не стоит, все-таки не хухры-мухры, а аж целый Директор сидел и таращился на нее. От незваных воспоминаний, как этот же мужчина больше недели назад вынул из нее душу, стянули жарким комком внутренности, вместо рычания из нее выплеснулся совсем жалобный хрюкающий стон, едва она попыталась встать, упершись ладонями на всю ту же битую крошку.       — Ааааай! Черт…       Вдруг сбоку черными молниями мелькнули рукава черного пальто и обе кисти оказались приподнятыми над полом, да еще и зажатые в огромных руках. А ее ручонки казались карандашами по сравнению с его пальцами, уже выпустившими кисти, но быстро скользнувшими ей на ребра.       — Не шевелитесь, коммандер, — зашипел потревоженным драконом Рен, одновременно поднимаясь и как марионетку вытаскивая ее из месива крови и осколков на полу. С нее сразу посыпался окровавленный сверкающий водопад, а Рей закоченевшим кутенком с ярко выраженным недоверием глядела в лицо мужчине, что уже оглядывался по сторонам в поисках места почище.       Все последующее казалось этаким цирком.       Рен пытался ее поставить на ноги на клочке пола почище — Рей сначала скривилась от боли и неосознанно поджала ноги, благо Рен все еще держал ее на весу. Он с абсолютно ровным лицом утащил ее к унитазу, и ногой умудрившись захлопнуть крышку, посадил на него. Вернее, попытался — Рей опять чуть не взвыла, в этот раз уже не держа руки вдоль тела, а попросту вцепилась ему в плечи с очевидным намеком поднять как было, ибо задница была истыкана не меньше ступней. В итоге это была некая картина блестками — мрачный дракон и пятнистая окровавленная кукла посреди туалета, прижатая к груди дракона за прихваченные ребра.       Дракон, дышащий не огнем, а равнодушием на абсолютно ровном лице, смотрел глаза в глаза уже безо всякой мерзкой жалости, больше с потаенным любопытством и даже какой-то очень хорошо скрытой недоверчивостью, словно тоже не мог понять, что же за блядская комедия тут происходит. А Рей оставалось просто молча смотреть на его подбородок, не в силах выдавить из себя хоть что-то, кроме смешливого кряхтения и старательно сжимая губы, чтоб не ухмыльнуться. Даже дышать, и то пыталась поменьше, ибо в нос сразу ударил запах его кожи. Такой запах, что хотелось уткнуться в его щеку носом и остаться так навсегда.       — Вам нужна профессиональная медицинская помощь, — мрачно выдал Рен, все еще осторожно прижимая ее к себе, как хрустальную статуэтку.       — Если честно, я бы не хотела…       — Остерегаетесь осуждения посторонних? — сверкнувшая злоба в желтых глазах могла бы показаться ей отблеском лампы, настолько ярко угадывалась эта эмоция. Объяснять Директору, почему упорно не желает пользоваться медицинским этажом, Рей смысла не видела, она и себе-то не особо могла сформулировать, почему ей кровь из носу не хочется туда попадать. Просто вот не хотелось и все, ей на деле было проще всегда самой зализывать раны, ну, или на крайний случай, ей помогала Роуз. Тем более не хотелось, чтобы хоть какая живая и неживая душа видели ее в таким состоянии и виде.       — У меня есть идея, коммандер Ниима, — очень злым шепотом произнес Рен, а Рей недоуменно уставилась на него.       Потому что он оторвал ее от себя… и банально на весу встряхнул, как щенка какого.       — Потерпите немного. Будет сложно, но, думаю, результат вас устроит, — почти сквозь зубы выдавил тот.       И резко поставил ее на ноги.       Ноги тут же защипало, задергало так и не удаленными осколками, на что Рей уже готова была заорать сиреной. Только вот прошла всего секунда, как она очухалась снова в воздухе, но уже завернутой в огромное форменное пальто, который Директор стянул со своих плеч за рекордно краткое время, оставшись в строгом кителе. Снял, завернул, поднял, снова прижал к груди. Она даже рта раззявить по-настоящему не успела.       — Это еще не все, — предупреждающе приподнял одну бровь Рен.       И Рей подвисла, гадая, не почудилась ли ей пролетевшая смешинка на мужских губах в опасной близости от ее лица. От его дальнейших действий она шалела еще больше с каждой секундой. Тот поудобнее подхватил ее за пояс одной рукой, а второй невесомо пригладил ей топорщащиеся пряди… и подцепив капюшон на спине, просто натянул ей на лоб. Благо, размеры одежды позволяли провернуть такое, и Рей была словно в палатке, из-под которой даже не видно было исколотых и изрезанных пяток.       У нее ни слова не нашлось прокомментировать, а если судить по виду Директора — тот бы навряд ли потерпел хоть слово.       Рей не пикнула, когда тот одним движением взвалил ее себе на плечо, подняв как настоящую пушинку и, чинно придерживая под коленки, понес в неизвестность. Куда именно ее несли, Рей вслух спрашивать не рисковала, в радиусе обзора был только пол и широкий ремень с накаченной задницей высокого начальства. Иногда проскальзывали чьи-то ботинки, но и они очень быстро исчезали.       И ведь не сказать, что Рен нес ее очень долго — но Рей умудрилась уснуть на чужом плече уже через пару минут.       Почему-то лежать башкой вниз, на покатом плече, было весьма удобненько.       Рей проснулась на кушетке лицом вниз.       Голая абсолютно.       По бедрам и ягодицам еще ползали хирургические ботики, споро удаляя каждый мельчайший осколок, а ступни, икры и вытянутые вдоль тела руки уже холодил заживляющий раствор. Где-то над головой жужжали щелкающие неведомые агрегаты, но Рей было слишком тихо в голове, чтобы еще и шевелиться.       Обработку ее многострадальной задницы хирурги закончили на удивление быстро, по примерным подсчетам, уже через минут десять манипуляторы накрыли термопростыней от пяток до шеи и смылись, оставив лежать на пузе и кайфовать с несформированными толком благодарностями достижениям медицины. Израненную, но уже зажившую кожу еще иногда пощипывало под простыней, но она этого почти не замечала.       — Как самочувствие? — сквозь дрему камнем влетел равнодушный голос, на что Рей чуть не хихикнула от мысли, что подобным тоном обычно дают понять, что чего-чего, но чужое самочувствие вопрошающего ни разу не интересует.       — Спасибо. Все… хорошо, спасибо, — честно призналась Рей, елозя в попытках приличия ради хотя бы лицо повернуть в сторону Директора. — Прошу прощения…       — Не шевелитесь, коммандер, — почему-то очень глухо отозвался тот.       — Где… где я? — вяло спросила она, внутренне сжимаясь от мысли, сколько же пересудов пойдет у персонала, наверняка отлично видевших, как ее несут на плече.       — У меня в гостях… Мой личный медицинский кабинет. Не стоит беспокоиться, нас никто не потревожит…       Вот это нас резануло по ушам и Рей все же повернула голову в сторону Рена, все еще державшего весьма приличную дистанцию. Простыня сразу съехала с плеч на задницу, едва она в замешательстве приподнялась, правда, до нее сразу дошло, что натурально выставляет напоказ не особо красивую грудь. В свое время отборочная комиссия прямолинейно ей ткнула, что грудь бы побольше, что совсем не проблема организовать ей самой.       — Что… что вы делаете, сэр? — чуть не икнув от неожиданности, пролепетала Рей, бросая неловкий взгляд на кулак Директора, вдруг оказавшийся вдавленным в кушетку в считанных миллиметрах от торчавшего в воздухе соска. Все происходило чересчур быстро — она так и не уловила момента, когда тот оказался вплотную да еще и наклонился, снова рассматривая ее тем непонятным нечитаемым взглядом. Его близость воспринималась слишком остро, голова поплыла, словно тот уже лежал сверху, придавив и перекрыв своим весом доступ к воздуху. Рен буквально воровал своим греховным ртом ее рвано-короткое дыхание, нависнув над ней, заставляя дрожать от незваной дрожи в ожидании… поцелуя?       — А на что это похоже? — совершенно ровно выдохнул ей в губы Рен.       От вида ужасно расширившихся зрачков на нее набросилось желание отпрянуть, спрыгнуть с кушетки на пол. Хотелось сжаться в песчинку и затеряться на полу, но вместо этого Рей только немного развернулась торсом, невольно сглатывая набежавшую слюну и, даже не стараясь спрятать неумелую заинтересованность, оглядела его лицо, заметно застряв глазами на пухлых губах. Ну не учил ее никто бросать завлекательные взгляды, она прекрасно осознавала, что выглядит сейчас если не глупо, то, наверняка, очень тупо, хотя казалось, что по телу словно уже рассовали взрывчатку, готовую сдетонировать от первой же искры, а по венам текла стопроцентная обжигающая страсть, из-за чего Рей будто горела изнутри.       Потому даже не дернулась, когда на пол с шелестом улетела откинутая прочь термопростыня, лишь едва слышно удивленно охнула от ощущения перчатки на своем плече, что рывком дернула вниз, укладывая на живот обратно. Рука в черной перчатке жгла не хуже открытого огня, вторя весу второй, тяжело уложенной между лопаток. Миг, и он вдруг оказался верхом на ее бедрах, коленями сдавив ей таз с обеих сторон. Еще миг, и уже обе руки поползли по спине, мимоходом отбросив распущенные волосы и обнажая шею.       — Сэр, я…       — Кайло, коммандер Ниима. Мне кажется, после первого сеанса, кхм, терапии мы могли бы перейти на ты, как считаете? Не нужно бояться, я не сделаю вам ничего плохого… Если только сами не попросите…       Она сразу неосознанно повела бедрами в попытке унять тяжелый тягучий комок между ног, как только ощутила первые из целой цепочки невесомых касаний губами по позвонкам. Кожа его перчаток едва слышно скрипела, словно Рен судорожно сжимал и разжимал кулаки перед каждым прикосновение к ребрам и плечам. Поцелуи шли все ниже и ниже, чужие руки уже порхали по ней чуть жестче, а Рей задним умом понимала, что точно горит, буквально готова сгореть дотла.       — Может, хочешь чего-нибудь еще? Рей? Воды? Еды? — хрипло хмыкнули откуда-то из параллельной вселенной спустя вечность.       — Перчатки, сэр… Пожалуйста… — неожиданно для себя брякнула она.       — Что не так с моими перчатками, Рей? Ну же, не стесняйся.       — Сними! Сними их, — взмолилась она, снова дергая задом.       Вдруг нижняя часть тела оказалась вполне свободной, но это лишь на пару секунд — Рен буквально подтянул вверх ее попку, вульгарно выставляя перед собой и тут же придавливая ладонью лопатки.       Мол, ей положено лежать сложенной пополам.       — Кстати, о перчатках. Я ведь так и не нашел одну. Помнится, ты сняла ее там, в своей личной комнатке, — весьма злобно зашептал Рен, ласково оглаживая оттопыренный зад. — Искал, искал… Даже приказал своим рыцарям покопаться в твоем мусоре. Только там ничего не нашлось, кроме старых пластырей и использованного биоклея. Значит, ты забрала ее себе, не так ли, Рей?       — Сэр, я…       — Меня. зовут. Кайло, — отчеканил тот, грязно раздвигая ей ягодицы и надавливая большими пальцами одновременно на оба входа.       Чувствуя, как одной подушечкой пальца он без труда проник внутрь, Рей захныкала, снова и снова двигая телом в безуспешных попытках насадиться хотя бы немного, хоть чуть-чуть подавить полыхающий факел там, внутри.       — Кайло, пожал…       — Намокла как. Умница… так что ты сделала с моей перчаткой, Рей? — с некоторой задержкой снова принявшись оглаживать ей везде-везде самыми кончиками пальцев уже оголенных рук.       — Забрала себе, К-к-кайло… Украла в свою коллекцию.       — Наглая воровка, украла. Хорошо, хоть призналась, — зашептал тот, неожиданно обхватив ее за талию и ощутимо придавив, дернул на себя, позволяя ей сполна ощутить раскрытой промежностью нехилый бугор. — И что это у тебя за коллекция? Забираешь себе частичку каждого мужчины, вкусивших твою сладость, а? — довольно злобно продолжил Рен, ерзая по ней раздутой ширинкой.       — Я… нет, сэр, Кайло, я… Это вещи, но… Боже, это лишь вещи, ах, которые… могли меня убить.       — Надо же, ты думала, эта перчатка могла бы тебя убить? Рей? — вдруг отодвинулся Рен, моментально убирая отовсюду руки, но быстро отмирая. Словно в наказание ей в нее проник один палец на всю длину, тут же нарочито медленно и методично двигая им. — И что еще в твоей коллекции? М?       — Что? Пожа…       — Я спросил, что еще есть в этой коллекции? Ну же, соберись. Расскажи…       — Там… Там есть таблетка, старый наркотик, сокурсники приняли по одной и все… умерли, а я не… стала и выжила.       — Что еще?       — Удавка! Ах, Кайло! Удавка. На стажи-ров-ке, нижние ярусы, хотели убить… И… Там много, ах, вещей!       — Надо же, надо бы глянуть на эту коллекцию, Рей, и моя перчатка — почему она там, я ведь не собирался тебя убивать? Хотя кто знает, может, я и убил бы… достанься ты кому другому.       Последних слов Рей уже не слышала, вонзая ногти в поверхность кушетки и сполна отдавшись власти ощущений. Отдалась неторопливой ласке влажного языка, заскользившего по гладкой коже бедра, дразнящим покусываниям и обжигающим мягким поцелуям, оставляющих огненные следы по всем местам, отчего все тело пело.       — Можешь покричать… тебя никто не услышит, Рей. Никто не знает, что ты здесь, со мной… и что я могу делать с тобой что угодно… — грязно пробормотал Кайло, а Рей под ним сдавленно зашипела от ощущения упертого прямо к сокровенному входу органа. — Никто и не узнает, не бойся. Я хотел бы тебя помучать, Рей, но, как мне кажется, трех раз ты не выдержишь… Думаю, на сегодня и двух будет достаточно.       Она могла лишь снова сдавленно кричать и рвано дышать от крайне осторожного проникновения, ощущая, как сладко и туго растягивают ее изнутри.       — Совершенство. Идеальная…       Все остальное слилось в один комок, слепляя воедино ее несдержанные стоны и его хриплые требования и мольбы принять его еще немного, просьбы позволить ему взять ее глубже. От каждого неторопливого скольжения внутри Рей стискивала зубы, пытаясь дергать бедрами навстречу, но могла лишь хныкать, почти закатившимся глазами замечая, как глубоко впились ее ногти в его кулак, вдавленного в кушетку почти у лица, пока Кайло, давя ладонью, впивался пальцами в выгнутый вниз на излом пояс, жестко и уверенно удерживая попку вздернутой. И так и не позволив хоть минутку передохнуть, словно в некое наказание карая нарочито медленным темпом.       Все происходящее можно было бы принять за этакую плату за медицинскую помощь и прочее, но вместо этих язвительных идей Рей снова отплывала в царство Морфея с четким пониманием, что она нигде не найдет и капельки его семени. Ни в ней, ни на ней. Ни вообще где-нибудь в пределах этого кабинета.       Он и остановился-то не сразу, после второго по счету умопомрачительного оргазма, оглаживая везде, двигал бедрами совсем недолго, позволяя Рей пережить остаточные спазмы, что буквально дергали все тело.       Кайло ушел молча — она даже не сразу поняла, когда именно тот ушел, не позабыв накрыть поднятой с пола термопростыней. Впрочем, сколько еще она так провалялась, Рей не знала, почему-то не хотелось думать хоть о чем-то, но очухалась лишь после услышанного жужжания дроида, притащившего ей униформу с ботинками и нижним бельем. Поднимая с подставки личный коммуникатор и запихивая тот в ухо, лишь поморщилась от раздавшегося писка включающегося аппарата. Голова была абсолютно пустой, а тело вялым. Сейчас не хотелось ничего, вообще ничего, будто мозги поставили на паузу. Но все равно пришлось собирать себя в кучу, ибо настырно крутящаяся мысль о чужом кабинете пусть и слабо, но дергала какие-то ниточки разума.       Добираясь до своего туалета, Рей тяжело вертела головой, с трудом понимая, что за все это время вообще-то не встретила ни одного человека или дроида, словно этаж с медкабинетом и ее этаж с рабочим залом и туалетом вымер. Лишь лифт, всегда забитый, встретил ее очередным секретарем со стопкой тоненьких пластинок планшетов. Но ни сирен, ни оповещений никаких не было, она даже вывалила перед собой голоэкран коммуникатора и просмотрела внутренние новости.       В сердце как иглу воткнули, да еще и жаркий тяжелый комок впихнули, как только Рей нашла с четыре часа назад отданный приказ Директора Рена эвакуировать эти два этажа. Просто этакая блажь, прихоть без объяснения причин, но Рей вдруг подумала, что это… очень приятно, что он позаботился и об этом. Глиняное тело совсем расслабилось, коленки и до этого не особо ее слушались и в свой туалет Рей почти ввалилась. С тряпкой наперевес Роуз сразу обернулась, а углядев, кто пришел, зашикала, зашипела на уже собиравших инструмент дроидов и живых рабочих.       Чуть позднее усевшись рядышком на заднее сиденье кара и самолично запустив автопилот, Роуз еще что-то радостно щебетала о упавших на личные счета нехилых суммах, но Рей уже не слушала ее. Все мысли занимал только один человек. Он и его поведение по отношению к ней. В голову лезли разные вопрос, начиная от *чего он хочет* до *и что ей теперь делать*.       — … знаешь, да? — из соседней страны спросила Роуз, чуть приводя ее в чувство прорвавшимся сквозь раздумья мысли голосом.       — Что?       — Я говорю, ты его давно знаешь да?       — Чего? О чем ты? Черт, голова едва варит. О чем ты?       — Не о чем, а о ком. Э-э-э-э, я о Директоре нашем. Давно с ним знакома, да? Ну просто тебя так долго не было, я и пошла к тебе, думала, может, помощь нужна, а там, ну, около туалета твоего, мордовороты эти, Рыцари Рен, в шлемах этих жутких. Ни пройти, ни пролезть, встали ну ни туда, ни сюда, и рыжий этот чванливый кретин пропускать не хотел, я уже тебе кричать собралась, а тут Директор вышел… и ты у него на плече, мешком. Я сначала подумала, может, он самолично решил что-то забрать у тебя, я-то потом внутрь забежала, когда Директор с прихвостнями утопал, а тебя там и нет, ну я и поняла, что это он… тебя выносил.       — Даже если и меня, Роуз, что с того? — устало брякнула Рей, неистово желая вернуться в ту самую комнатку, где из нее вынули душу второй раз.       — Нет, ничего, просто… Ладно, Рей, только я и эти Рыцари его, ну и чмо это рыжее, знаем, кого он в свой китель завернул и унес, — выдохнула Роуз.       — Надеюсь, тебе не нужно говорить хоть что-то… — почти отключаясь, буркнула себе под нос Рей.       — Пф! — якобы обиженно фыркнула Роуз, изображая саму оскорбленность, мол, как ей вообще в голову пришло, что эта информация могла уйти дальше Роуз. — Кстати, тут это, бляха-муха, Рей, куча предписаний прилетело. Одним словом, нас всех медосмотр ждет. Причем до мельчайших подробностей. Хм, нам повезло, мозгоправов в списках нет.

за три месяца и три дня до…

      Рей офигевала с каждой секундой, глядя на всегда такого невозмутимого и непробиваемого Директора, что сейчас буквально брызгал слюнями, в голос крича на застывшего помощника.       Почему-то моментально забыла, нафига вообще поперлась в тот конференц-зал на верхних этажах здания, где сидели только самые-самые, то ли на очередную общую выволочку, то ли самой устроить кому головомойку, но топая по стеклянно-хрустальному коридору, ушами зацепилась за очень далекий резанувший по низу живота до боли знакомый тембр голоса. Не выдержала, завернула, пошагала еще, пока не оказалась в приемной аж самого регионального Директора. Один из адъютантов Рена, за спиной называемых его Рыцарями, почему-то только вскинул на нее глаза из-за стойки… и промолчал. Ни куда пошла, ни вообще кто такая и зачем явилась, а вдруг с плазмоганом наперевес заявилась убивать директора — ни единого вопроса. Ноги сами и пошагали дальше.       А Рен орал на Хакса, чуть ли не топал ногами с мерзко искажённым лицом и растянутыми в тонюсенькую полоску губами в некрасивом оскале.       — Ты, блять, мать твою, должен был лично проследить за этим! Ублюдок! Я тебе указывал на него еще месяц назад! Прямо сказал, что это он сливает информацию! А ты, что сделал ты, мудила? Ни-че-го! Пустил на самотек! Думай теперь, как разгрестись!       — Кайло, мы найдем его, пойми… — заговорил подавленно явно проштрафившийся Хакс, но заткнулся от короткого жеста Рена.       — Я не сомневаюсь, Арми, нисколько не сомневаюсь. Меня бесит сам факт! Как же я устал! Я бы сам тебе шею свернул, не будь ты мне дру…       Ее заметили почти сразу, как она тенью проскользнула в почему-то настежь открытый проем двери. Две пары глаз уставились на нее, отчего Рей моментально опустила свои в пол, усиленно раздумывая, как и чем оправдать свое появление.       Если бы еще она сама себе могла это объяснить.       — Она! Точно, Кайло… — вдруг горячечно выпалил Хакс.       — Хорошо, пусть она возьмется искать предателя. Оплатишь из своего кармана ей и ее группе двойную, нет, тройную стандартную ставку за задание. Будет тебе уроком, если уж простых слов не понимаешь, — после долго молчания выдал Кайло совсем успокоившимся голосом. — Как вы удачно пришли, коммандер Ниима.       — Сэр, простите за вторжение, я… — отчеканила Рей, так и не придумав логичной отмазки, но уже краем мозга сообразив, что ей подвернулась нежданная и негаданная удача, она явилась вовремя.       — Все потом, коммандер. Генерал Хакс сейчас же отправится готовить вам внеочередное задание. Понимаю, ваш строгий распорядок будет нарушен, но как вы слышали, срочность будет оплачена.       — Так точно, сэр. Я поняла, сэр, — отозвалась Рей, провожая глазами чеканящего шаг спину Хакса.       Они стояли молча очень долго, тишина наползала волнами, иногда выдавая совсем далекие шумы. Коммуникатор упорно молчал, хотя она все ждала, когда же там этот противный звук позволит ей с извинениями смыться, но пока что Рей все еще пялилась в пол в ожидании, отчего-то не в силах поднять глаза.       А когда нашла эти чертовы силы — замерла под жутким взглядом, окатившим ее остаточной яростью.       — Зачем ты пришла, Рей? Что-то хотела? — в несколько шагов вставая вплотную и нависая горой.       Только вместо ответа Рей все так же молча обошла его… и отошла от входа, автоматически хлопнув по замку и запирая закрывшуюся дверь.       — Иди сюда, Кайло Рен, — очень уж жестко, как привыкла отдавать приказы своим помощникам и стажерам, прошипела Рей, подойдя к его пустому креслу.       Тот же просто остался на месте, чуть наклонив по-птичьи голову. Смотреть ему в глаза отчего-то было слишком сложно, но она все же пересилила себя, заставила ответно уставиться, не мигая, больше не отводя взгляда от страшно расширенных в явно новой ярости зрачков. Ну, а что, она бы тоже разозлилась, появись перед ней нахальный стажер и приказным тоном выдал бред.       — Подойди. Сюда. Немедленно, — ежесекундно наглея от молчания Рена, Рей почти выплюнула эти слова.       Сгорел сарай, гори и хата.       Минуты тянулись и ползли, но потом Рей с неким потаенным восторгом глядела, как текуче, водой, двигается Кайло. Приглашающе слегка похлопав пальцами по спинке кресла, она отодвинулась, освобождая проход. И даже не вздрогнула, когда тот намеренно притормозил, застыв на секунду вплотную, с явным предупреждением глянув сверху вниз. Мол, он будет настороже.       К чести Рена, он и мускулом не дернул, едва Рей сама подошла сбоку, тут же цепляясь за хитрые внутренние крючки кителя, тут же неожиданно для себя же проворно их расстегивая и вытягивая одежду с намерением снять. Он даже благосклонно позволил ей это сделать, поведя плечами и помогая ей. Она же просто обошла его, проклиная слишком высокую спинку директорского кресла, и только снова протянула руки к шее, закованной в высокий стоячий воротник даже на вид супердорогой рубашки — ее тонкие кисти сразу перехватили на полпути.       — Что ты задумала?       — Ничего такого, что тебе может не понравится, Кайло…       Огромные лапищи сразу исчезли с ее рук, словно… словно тот пусть и не особо сильно, но все же… доверял?       Стоять в таком положении было крайне неудобно, упираясь ногами в его колени, а ладонями в его плечи, потому Рей едва слышно хмыкнула, вклинивая ступню между его ботинок с надеждой, что Кайло поймет намек.       Он не понял. Или сделал вид, что не понимает.       — Пустишь? — спросила Рей как можно мягче. — Знаешь… в этом здании можно плюнуть в любого руководителя и окажется, что у каждого будет не только штат помощников и секретарей, но и личный массажист. И не только массажист. У тебя же есть свой личный медицинский кабинет и я даже боюсь спросить, как ты сам себе вредишь, что тебе приходится восстанавливать тело вот так. Но, видно, массажиста у тебя все равно нет.       — Могу уволить тебя с нынешней должности и предложить занять место моего личного массажиста… — заметно расслабляясь и горбясь под ее ладошками, вдруг проговорил Кайло, но все еще немигающе глядя куда-то в район ее живота. — Но ты ведь не согласишься…       — Нет, Кайло. Я профессиональная ищейка, к сожалению, массажистка из меня никакая.       В итоге после она и сама потеряла счет времени, старательно разминая ему стальные мышцы плеч и шеи через ткань или пропуская собственноручно распущенные из хвоста пряди сквозь пальцы, массируя кожу головы. Хрен его знает, минуту, час, а может и весь день прошел, ведь спустя столетия Рей стояла между его раздвинутых ног… и с его лицом, очень доверительно уткнувшимся в ребра. И руками, весьма удобно легшими ей на талию.       Уже убирая пальцы с его шеи, Рей первой отстранилась на полшага, быстро наклонилась… и поцеловала в лоб, несильно стягивая в кулаке пару прядок, пытаясь хоть так подарить тому всю свою неправильную нежность.       — Надеюсь, тебе полегчало, Кайло… — ляпнула Рей, снова отступая…       … но, видимо, Директор уже был совсем иного мнения и отпускать не собирался. Он просто рванул ее на себя, рывком выбросив себя из кресла.       Она всегда считала сказками, настоящей чепухой, все эти разговоры о неземном блаженстве при настоящих, губы в губы, поцелуях, не стоящих и толики того внимания, уделяемого окружающими этому нюансу. Та же Роуз или Дофельд давно перестали закатывать глаза, видя ее недоумевающий и вообще ничего не понимающий вид при рассказах как и кто целуется. Вот эти настоящие поцелуи она помнила смутно, ее в последний раз целовали слишком уж давно, чтобы нормально помнить. Но остатков смутных воспоминаний хватало, чтобы четко знать, что да, это было вроде даже приятно, да, она когда-то и сама целовала мужчин из быстролетного влечения.       Но не в этот раз.       Этот их первый поцелуй был действительно неземным, она бы назвала его, может, даже ненастоящим, настолько она была удивлена несказанным уютом, окутавшим ее от этого поцелуя.       Кайло всего-лишь коснулся губами ее рта, безо всякой низменной похоти, не пытался нахально влезть языком. Просто нежно коснулся, можно сказать, почти пугливо, трепетно — Рей бы никогда не подумала, что он может дарить вот такую сокрушающую сознание ласку. Ей, крепко прижатой к мужскому телу, в живот не упиралось ничего. Абсолютно ничего.       Словно Рен был как никогда спокоен и умиротворен. Словно первый их настоящий поцелуй был искренней наградой, разящим наповал и сбивающим с ног знаком благодарности, а не грязного вожделения и яркой страсти. Будто признательный ей до глубины души за эти минуты отдыха от всего гребаного мира. Без каких-либо намеков и условий.       Рен ведь до этого момента дарил ей разные поцелуи, целовал везде-везде.       Но вот такого — ни разу за все их встречи.       И это ударило по ней как молотком. Тело самовольно обмякло, растекаясь в чужих руках натуральной размякшей глиной.       Самый нежный и красивый поцелуй закончился слишком быстро, да так быстро, что у Рей промелькнула мысль, что все в ее жизни происходит по одному лекалу — все слишком. Как будто всю ее жизнь можно было охарактеризовать одним словом — слишком. Никакой золотой середины, только из одного края в другой. Либо так, или никак. Но вот стук его сердца, размеренный, монотонный, никуда не спешащий и не пытающийся сбежать — успокоил и ее.       Рей бы и еще чуть повисела на Кайло, прижавшем лоб к ее и дышавшим с ней одним дыханием, но в ухе мерзко заверещал коммуникатор, отчего хорошо услышавший этот писк Кайло вздохнул, потерся легонечко носом о ее щеку… и поставил ее на ноги, сразу принимая безразличный, обычный, непробиваемый вид.       Она лишь нечаянно хихикнула, когда Рен всей пятерней провел по спине, явно подталкивая к выходу, хотя Рей уже вывернулась из его объятий и, весьма легко ему улыбнувшись, топала к двери, слушая голос Прайда, сообщавшем о новом задании.

за шесть месяцев до…

      С одной стороны, это было странно. Очень странно.       Он приходил и просто сидел.       И смотрел, смотрел.       Глядел немигающе, словно она ему миллиард должна была. Провожал глазами каждое движение, совсем не парясь тем, что за ним самим искоса весь народ наблюдает и гадает, что, черт побери, происходит.       Приходил и все сидел, смотрел. Правда, часто уходил, но все время возвращался и снова сидел.       Причем, ей его присутствие совсем не мешало, хотя Рей все ждала, вслушиваясь в себя, когда же там придет мандраж, ну, или раздражение какое, что ли. Она все еще толком не понимала, как ей быть. Как себя вести? Что между ними происходило? Вроде бы и просто их объединял непонятный секс, но заморочка состояла в том, что удовлетворены, по идее, должны быть оба, но Рен всегда уходил, ни разу не позволив себе высвободиться. Каждый раз Рей лезла себе между ног и снова недоуменно понимала, что это игра в одни ворота, так сказать. Это понятно, что, возможно, он просто помогал себе рукой, или, что неприятно, почему-то весьма болезненно резало по мозгам, вызывал кого, но в такие минуты растерянности Рей просто выкидывала прочь незваные мысли. Он не ставил никаких условий, никаких требований. Просто сам приходил, вылизывал где доставал, трогал, как хотел, целовал, пусть и ни разу в губы не поцеловал, но все же.       И уходил.       Ни намеков, чтобы молчала, ни слова о возможном развитии этих непонятных отношений.       Пока в один прекрасный день Роуз внезапно сумела уговорить Рей забежать в новую кофейню, ну вот, совсем рукой подать, перед тем, как укатить домой. Сидя за весьма симпатичным даже для нее зале с кучей столиков, она все задавалась вопросом, как же ее угораздило оказаться здесь. Впрочем, кофе было как обычно мерзко-горьким, а пирожное, от которого был откушен один махонький кусочек — до сведенных зубов приторным.       — Коммандер Ниима… — вдруг раздался над ухом щемящий сердце голос, а Рей и Роуз сразу подскочили с мест, вытягиваясь. Субординацию никто ведь не отменял, даже вне рабочей зоны.       — Офицер Тико, не могли бы вы уделить мне пару минут, мэм. По поводу некоторых отчетов, ничего страшного, не беспокойтесь, — чертиком из табакерки из-за спины Кайло вывернулся рыжий помощник, от вида которого Роуз вытаращила глаза еще сильнее хотя, казалось бы, при виде самолично явившегося Рена шире было некуда. Впрочем, выбора было маловато и Роуз, спрятав недовольную мину, потопала вслед за унесшимся Хаксом.       Глядя, как на место Тико уселся Рен, Рей решительно рухнула на свой стул.       — Директор Рен?       — А вы очень уперты, коммандер. Помнится, мы, вроде бы как, давным-давно перешли на ты.       — Простите, здесь много посторонних… то есть, прошу прощения, довольно неожиданно, что… э-э-э.       — Скажи как есть, Рей, — веско сказал Кайло, глядя в упор на нее и совсем не обратив внимания на поставленную перед ним чашечку кофе. К которому он так и не прикоснулся.       — Слишком много чести такому месту, Кайло. Сам региональный Директор и в захудалой кофейне средних ярусов. Есть места и… кхм, более высокого уровня. На верхних ярусах, например.       — Хочешь понять, какого черта я сюда приперся? Мало кто осмелился бы сказать мне подобное прямо в лицо.       — Как и мало кто может сказать, насколько ты терпелив и осторожен наедине. Хотя… я не страдаю телепатией. Может, я… не одна это знаю, — с плохо завуалированным намеком выдала Рей.       — Одна, — вдруг признался Кайло. — Потому только тебе досталось право говорить мне в лицо что вздумается. Надеюсь, ты будешь все так же благоразумна, и не потеряешь грани дозволенного. То есть, ты даже во внимание не берешь возможность того, что я мог прийти сюда только ради… Впрочем, не важно…

за три месяца и два дня до…

      Кто бы еще спросил у нее, почему она проявила такую отдачу в поисках предателя Ордена. Да, задание чуть не провалила, да, под конец она чуть не опустила руки, чувствуя необъяснимую желчную горечь во рту. Что говорить, Рей под конец вдруг поймала себя на том, что вот-вот психанет или, что вообще нонсенс, расплачется от бессилия. И почему-то от мысли, что она полная неумеха, подвела Его — было страшнее всего.       Рей отчаянно цеплялась за малейшие зацепки, тянула время, как могла, но неумолимый мир сообщал — ни предателя, ни сообщников она не найдет, и собиралась открыть рот для стандартного приказа по завершению операции, как вылез Энрик, вдруг выдавший, что он, по идее, мог бы знать, где мог засесть предатель. Мол, на его месте он бы сделал вот так и так. Рей сразу встрепенулась, бросая в сторону неожиданно оживившегося Прайда злой взгляд.       Ей и в этот раз повезло, буквально час и предателя, сливавшего годами информацию на сторону, взяли чуть ли не в соседнем от его жилья саду.       Глаза Роуз, когда Рей никуда не пошла, а засела за отчетность сразу же — стоило бы запечатлеть на фото и поставить в рамочку, такими уж недоверчивыми те казались.       Гораздо позже, дома, сначала Рей подумалось, что ей попросту показался один-единственный стук от входной двери. Это было даже удивительным — гостей у нее никогда не было, а Роуз и вовсе ходила между двумя квартирами беспрепятственно, смысл был бы ей стучаться?       Когда спустя минуту стук раздался снова — Рей немного напряглась. Пусть и жила на средних уровнях, но мало ли. Доставщики еды никогда не добирались лично, оставляя заказы у консьержек, да и Роуз входила обычно с ноги, если руки были заняты коробками и пакетиками. Впрочем, открыла дверь сразу, решив не заморачиваться пустыми домыслами.       А когда створка отъехала в сторону, явив посетителя — очумела. Уставилась бараном на новые ворота на того, кого ожидала увидеть меньше всего.       Сам Кайло Рен чуть наклонил голову, весьма внимательно оглядывая замершую в проеме Рей. Его взгляд проехался ото лба до самых ступней, возвращаясь на лицо, но тот уж точно рассмотрел ее мятую не первой свежести маечку и обычные домашние микроскопические шортики. Рей аж подрастерялась, но потом выдавила натянутую улыбку, подумав, что ей, наверно, плевать — она его не звала, и вообще, находится у себя дома.       — Кайло? Оу, прости, я… Это… неожиданно.       — Можно войти? — весьма тихо спросил тот, на что Рей спохватилась, раздумывая, где и куда она забросила свой коммуникатор, но если бы была работа — Роуз бы заявилась сразу.       — Э-э-э, да, конечно, — выдала она, пропуская в свое жилище Рена. — Прости, я не ожидала… Проходи, я сейчас…        Она уже собиралась прошмыгнуть мимо гостя в спальню, дабы хотя бы приличия ради найти что-нибудь халатоподобное, уже вовсю усиленно вспоминала, есть ли вообще у нее, чем приличным прикрыться, мимолетно мысленно вопрошая Кайло, какого хрена происходит и зачем тот явился лично…       … но с легким ужасом внезапно осознала себя не просто прижатой спиной к стене и придавленной его телом, но еще и благополучно сидящей на его бедре, невесть когда вклиненным ей между ног.       — К тебе ведь никто не приходит, Рей… Но все же не стоит открывать дверь в таком виде, — забормотал Рен, проведя носом по ее щеке.       — Кайло? Что…       — Все хорошо, Рей, все хорошо. Если не хочешь меня видеть, ты просто скажи.       Только ответить Рей не успела.       Голова опустела моментально, едва Кайло подарил ей копию вчерашнего, настоящего, нежного поцелуя. Мысль, что она уже готова растечься лужей в его руках — сбежала, толком не сформировавшись. Рен касался, то убегая на самый краешек рта, то снова и снова осторожной лаской безжалостно пробуя враз пересохшие губы.       А услышав совсем тихий мужской стон — не выдержала, ахнула от переполняющей и раздирающей нежности, пригласительно приоткрыв рот.       Кайло словно только и ждал этого — почти робко уколол нижнюю губу кончиком языка, как на пробу, словно проверить, не оттолкнет ли его, не отвернется ли, легонечко уложив ладони ей на бедра.       Рей не отвернулась.       Даже и не собиралась, позволяя себе утонуть в топком болоте чувственности.       Когда Кайло надоело просто стеснительно пробовать и проверять — в какой-то миг буквально зарычал, обхватывая ей затылок и с некоей злостью вторгаясь и буквально насилуя ее рот языком. Столь резкий переход от нежности к такой яростной страсти вынес остатки мозгов, отчего Рей и сама вцепилась ему в шевелюру, почти выдирая пряди из тщательно собранного хитрым образом хвостика. Сама вытолкала горяченный язык и залезла Кайло в рот своим, показывая, что и она тут не просто пальцем деланная. По телу нервно поползли обжигающие мужские ладони, распаляя до подогнутых пальчиков на ногах, что уже оказались нахально скрещенными за его поясом.       Они будто сражались, кто кого глубже зацелует, а кто жарче обнимет. Соревновались, кто больше выбьет тихих стонов и сильнее прижмется.       Как по щелчку пальцев фокусника, раз, и Кайло уже на своем животе вносил Рей в спальню, вместе с ней падая на одеяло и, недвусмысленно навалившись, пристроился между ног.       Его одежду Рей натурально срывала, совсем не мороча себе голову заоблачной стоимостью, ведь еще ни разу он не раздевался, только вот и сам Кайло явно больше ничего не думал, рывками помогая ей раздеть себя, не выпуская из плена объятий дольше секунды. Безостановочно все трогал и целовал, словно до этого момента не касался ни разу каждого изгиба. Все гладил, лизал, покусывая, сжимал везде, где только дотягивался, надсадно дыша в ответ жару от маленьких ладошек, что точно так же порхали по нему, грязно цепляясь ногтями за ягодицы или ласково гладили по щекам.       Одежда с нее улетела туда же, куда и откидывались вещи Кайло, а она с благодарным томлением лизнула линию гладковыбритой челюсти… как вдруг Рен застыл, отчего Рей сразу недоуменно открыла глаза. Кайло навис сверху, внимательно осматривая каждую черточку ее лица, и смотрел снова так странно, что она невольно поежилась.       — Кайло? Что не так?       — Все хорошо, Рей. Все в порядке… — спустя некоторое время, насмотревшись и едва заметно дернув уголками губ, почти равнодушно ответил он.       И поднялся с кровати одним плавным движением.       Подумать что-то еще Рей не успела — Кайло утянул ее к себе, снова усаживая на живот с намеком снова скрестить ноги у него на поясе и подхватывая под бедра.       Ощущая, как аккуратно он проникает в нее, через наслаждение у Рей прорвалась злость, что он снова заковался в броню, хотя еще несколько минут назад она готова была поклясться, что в это раз это не будет очередным ублажением ее. Готова была руку отдать, что все будет иначе.       Рей была готова прямо вот сейчас оттолкнуть его, отбрыкаться, пинаясь, чтобы спрыгнуть с рук и подставив подножку, повалить Кайло на пол и вскарабкавшись, усесться сверху. Может, даже залепить лечебную затрещину и искусать его везде, где только сможет дотянуться. Только и слова выдавить не могла, пока ее медленно трахали на весу, придерживая под попку.       Хотя, чего таить, решилась она быстро.       — Каааайло… — тихо, но решительно выдохнула ему в шею Рей, мягко ведя губами по раскаленной коже.       — Да, моя родная? — не сразу ответил он, привычно для нее приоткрыв рот с сжатыми челюстями, но не останавливая размеренного неторопливого ритма, но вот этим моя родная выгибая ее еще сильнее, почти на излом.       — Кайло… пожалуйста, ну пожалуйста…       — Чего ты хочешь, скажи, скажи мне. Просто скажи мне вслух, сладкая.       — Положи меня на кровать, Кайло Рен… И возьми как положено. Возьми по-настоящему, слышишь? Я… Я хочу тебя настоящего, — выдавила через хриплые стоны Рей, даже и не пытаясь сделать это своим командным голосом.       — Ты не знаешь, чего требуешь, Рей. Настоящий я… может причинить тебе вред, — зашептал Рен ей в губы, снова приподнимая ее, но оставляя насаженной на самый кончик.       — Я тебе верю, Кайло Рен. Я доверяю тебе. Ты ведь умеешь держать слово, просто… просто пообещай мне, что настоящий ты не навредишь мне. Пообещай…       — Рей, Рей, Рей, — снова принявшись чуть раскачивать ее телом, почти пропел Кайло, одной длинной линией прочертив языком путь от ключицы до ее рта и жадно целуя. — Ты совсем не понимаешь, чего просишь.       — Понимаю, Кайло… Прошу. Я… я выдержу… Просто пообещай, что постараешься не навредить, слышишь? Пообещай…       Бах, и Рей ошалело вытаращилась на Кайло, что вдруг с странно искаженным лицом смотрел на нее сверху вниз. Рывком снятая с его члена и отброшенная на кровать одним движением, она с неким выжидательным томлением зашевелилась, причем нечаянно получилось так, будто она собиралась сбежать подальше. И ведь не сказать, что у нее вышло отодвинуться — Рен новым дерганым движением рук подхватил под коленки, и подтянув к себе, грязно развел, похабно раскрывая.       — Кайло?       — Такая маленькая, такая крохотная… — гнусно шепча ей в губы, навалился сверху Кайло, пристраиваясь аккурат между бедер и обхватывая одной ладонью ей затылок, второй рукой зажимая рот. — Я ведь берег тебя, сладкая, ты же даже полностью меня принять не можешь. Ведь так и не поняла, чего просишь, Рей.       Кайло шептал, а Рей неосознанно выгибалась под ним все сильнее от каждого осторожного толчка. Чем глубже он проникал, тем больше она хотела получить. Он же только иногда чуть мотал головой, словно пытаясь высвободить растрепанные волосы из цепкой хватки ее пальцев.       — Каждый раз думал, что вот сейчас, вот сегодня ты будешь готова, но ты всегда слишком маленькая для меня, все боялся порвать тебя. Почти ломаю себе душу от желания поставить тебя на твои малюсенькие колени и как следует оттрахать в блядский ротик, чтобы носиком мне в живот упиралась, пока я в твое горлышко вбиваться буду. Руки ведь так и тянутся волосы твои намотать на кулак и за челюсть держать, пока тебя в попку пробовал бы. Но нет, нельзя, сломаешься, оттолкнешь ведь. Так что тебе и в этом повезло, малышка, жаль, ротик у тебя тоже не растянется, если только самый кончик сможешь попробовать, — змеино шипя, двигался Кайло, а Рей только и могла мычать ему в ладонь, с закатившимися глазами осознавая, что с каждой выплюнутой фразой Рен… ускоряется, глядя прямо в душу и не давая хоть на секундочку закрыть глаза и сполна насладиться океаном колкого блаженства, иногда чуть встряхивая ее голову, мол, нельзя, чтобы даже не вздумала не смотреть на него. Словно впервые за все время настал момент, когда он решил чуть отпустить свои вожжи.       — Ну же, моя милая, ну же… Давай, еще немного, еще, Рей, еще, ты сможешь! — рыча, гневно, сквозь зубы требовал он, на секунду вдавливаясь пахом так сильно, что Рей буквально извивалась под ним, но тут же заставляя чувствовать себя слишком пустой, без выворачивающей душу наполненности. — Хорошо, сучка, хорошо, твоя взяла! Добилась своего, сладкая! Я клянусь, Рей, клянусь… настоящий я… никогда не причиню вреда тебе, слышишь, Рей? Слышишь? Клянусь, Рей! Прими! Меня! Мать твою! Прими!       И от его клятвы что-то внутри словно щелкнуло, сдало позиции. Как плотину какую прорвало… и Рей дернулась, прогнулась еще, раздвинула ноги еще шире, приподняла коленки еще выше, отдавая последние сантиметры.       — Вот так, вот так, — взвыл Кайло, замирая со стиснутыми зубами. — Вот так, умница, молодец, ууумница. Смогла, девочка моя, смотри-ка, Рей, чувствуешь? А, Рей? Я весь в тебе, моя родная, вееессссссь.       Он был так глубоко, что Рей и не слышала ни слова. В ушах пульсировал гулкий шум, накатывавший от пяток до кончиков волос.       Лишь закричала, едва с лица пропала давящая ладонь, а сам Кайло принялся жестко вколачиваться, сбрасывая все цепи.       Отголоски почти животного по сути секса с трудом сдавали позиции, нет-нет мелкими судорогами гуляя по телу и немного дергая под упавшим сверху Кайло. Рваное дыхание все еще жгло шею, как и ладонь, хозяйски обхватившая в комок одну грудь, и сумасшедший стук его сердца отдавался прямо в живот, только вот силенок внезапно так и не хватило выпутать пальцы из напрочь скомканной черной шевелюры.       — Ты крикливая… и костлявая, — вдруг выдал Кайло, буквально сползая с нее и укладываясь рядом, но крепко прижимаясь.       — А ты болтливый и тяжелый, — прошептала в ответ Рей, не выдержав, тут же хихикнула, смутно ощущая липкость вытекшей спермы под задницей.       — Язва…       — Может быть и язва… Ты… Кайло, ты кончил в меня, да?       — Тебе неприятно? — совершенно равнодушно спросил Кайло, но она откуда-то уловила его некое смутное смятение.       — Наоборот, Кайло, наоборот… Не все же нам играть в одни ворота, — успокаивающе пробормотала Рей, вытягивая губы трубочкой, мол, целуй, чего ждешь.       Кайло и в этот миг ее не разочаровал, даря всю накопленную нежность.

сейчас…

      Роуз так и не появилась, а Рей и не пыталась связаться с ней.       После исчез Митака. Правда, она к тому времени пусть якобы вернулась к своим обязанностям, но новых заданий ей никто не давал. А когда исчез Дофельд, ну вот просто перестал отвечать на сообщения и звонки, не появляясь на службе, один из бригадных генералов жестко осадил ее, на корню обрубая все вопросы о судьбе Митаки.       Когда исчез Прайд, Рей отчетливо поняла одну вещь — теперь ее точно лишили всего. Первое удивление, что никто и не трогал все эти дни пустой отсидки дома, сдулось давным-давно. Второе недоумение тоже довольно быстро стухло, что и деньги на ее счету остались нетронутыми, хотя она, вроде как, вполне искренне думала, что их заморозят первым делом. Но, вот же картина маслом, Рей все еще на свободе, никто вроде как даже и не косится в ее сторону, а заначка на месте.       Но потом она оказалась как в сфере. Заданий нет, отчетности нет, она просто слонялась по этажам и никто ей ничего не говорил. Словно она призрак какой. А когда сунулась в приемную Директора, разъясниться, хотя бы попытаться поговорить или поблагодарить — ей сказали, что его нет. Нет на месте и все тут, вали-ка подальше.       Сообщения до Кайло и вовсе не доходили, как и звонки перенаправлялись на очередного секретаря, что очень сухо бросал ей фразу о занятости. Как сквозь землю провалился, но Рей хорошо осознавала, что это все, она его больше не увидит.       Директора с предавшими их не якшаются.       Первое задание после столь долго ничегонеделания было как манна небесная, правда, работать с кучкой стажеров было слишком сложно, сумбурно. Те старались как могли, но глаза Рей все время натыкались на три пустых кресла.       А от вида застывшего на входе Кайло сердце кувыркнулось цирковым кульбитом от радости и Рей уже собралась рвануть к нему, даже сделала шаг…       … Но совсем бездушные глаза приморозили ноги к полу, роняя под ступни все ликование. Разглядывая заметно осунувшегося, вроде бы даже исхудавшего Кайло, Рей со сжатым в ледяную корку сердцем глядела, как он сам приближается к ней. Одна фраза прямо в ухо заставила ее чувствовать себя гнилой тряпкой. Саботируй задание, сказал ведь Кайло, после просто чеканным шагом покинув помещение.       Может, она и сглупила, сделав все наоборот, внутренне почти засыхая, что вместо благодарности за свою свободу и положение она почему-то идет наперекор. Но терять уже точно было нечего, так хоть растоптанные уже раз принципы и правила будут держать на плаву.       Может быть.       По крайней мере, пусть она и потеряла всех, но… Что именно но, нормально сформулировать никак не получалось.       Жаль, что я не стою для тебя предательства.       Это сообщение с сокрытого номера застало ее в очередной кофейне, где Рей снова сидела в подавленном состоянии и задавалась вопросом, нафига вообще сюда приперлась-то? Еще днем она снова получила через Рыцаря Рен приказ изобразить рабочий процесс, а не искать как положено очередного идиота, но снова вылезли восставшие духом принципы и правила. И вот приперлась сюда, а есть не хотелось, кофе никогда не нравился как таковой, она и выскочила из заведения, собирая в кучку и подступившую тошноту и кислую горечь в горле, дабы вывалить это на ближайшую мостовую под ноги прохожим. Одна фраза, одно сообщение, а ее накрыло такой тоской, что она подумала, что можно было и не тыкать ей этим. Хотелось в голос заорать, что он стоит любых нарушений правил.       Но глядя, как проплывает мимо размытая от слез людская масса, Рей не сдержалась.       — Стоишь, сука! Стоишь всего! — взвизгнула в небо Рей, злобно оглядывая отшатнувшихся от нее подальше людей. — Стоишь, ублюдок!       Вроде и моргнула всего лишь, но она внезапно осознала себя лежащей на боку прямо на земле. Под ребрами чуть жгло, а рядом уже суетились дроиды скорой помощи, невесть кем и когда вызванные. А после чьих-то раздраженных криков дать дорогу — с отчего-то радостным облегчением позволила миру схлопнуться.       Рей глядела в зеркало и недоуменно удивлялась, что она вообще может это делать. Тьма не накрывала, не заплывала на глаза и не лезла в уши. Не заменяла собой ее лицо, показывая чужие обезображенные образы. Все стояла и думала, чем же там, точно плазмой выстрелили? Мало ли, может Орден разработал какое новое оружие, а она об этом и не знает. Лекарствами там какими стреляющее.       Просто ничем больше она не могла объяснить самой себе абсолютное спокойствие, хотя должна была рвать и метать. Вообще не хотелось прикусывать губы, чтобы ощутить боль, что показала бы ей, что она, Рей, еще живая и еще может чувствовать.       Еще в первый час после пробуждения она встала с кровати, противясь причитаниям живой медсестры. Просто встала и подняла на себе больничную рубашку, не особо внимательно осматривая пострадавший бок.       Ибо там даже на ощупь было все гладенько, словно и не было выстрела плазмой.       Юркая медсестра убежала сразу, но весьма скоро вернулась с таким же живчиком-доктором. Они вдвоем принялись убеждать Рей вернуться в постель, о ужас, ведь ей нельзя даже двигаться после такого страшного ранения, нельзя то, нельзя это. Надо меньше двигаться, больше кушать, стараться побольше спать. Глядя на суетящийся персонал, она ни слова не сказала против, что вообще-то рана, как она помнила, вообще была вскользь, она и сознание-то потеряла, едва к ней прибежали два скорых дроида и один живой врач, удачно, впрочем, удачно ли, оказавшихся поблизости и сходу, не разбираясь тщательнее, и попросту вкативших неназванный вслух препарат, отчего мир закрутился снова и схлопнулся черным пятном. Разве что привычно дернула рукой, убирая локоть от ненужного чужого прикосновения, молча потопала на кровать обдумывать свое положение. Выходить смысла все равно не было, за мельком отъехавшей створкой двери все равно был видны торсы двух охранников с оружием наперевес.       До нее дошло очень быстро, что все это дерьмо творение рук одного человека — в охране она, пусть не сразу, но узнала Рыцарей Рен, неизменных спутников и теней Директора Рена.       Рей лишь нечаянно широко улыбнулась, с неким умилением думая, что вот это как раз в стиле Кайло — отстранить ее ото всех дел не прямым приказом, а вот так, отправив кого-то ранить, а после и вовсе недвусмысленно запереть в больничном комплексе под наблюдением кучи врачей, что пичкали ее тоннами витаминов и прогонявших через километры процедур.       Она не сильно старалась морочиться раздумьями, чего там собирался наворотить Кайло, если уж ему понадобилось убрать ее куда подальше, лишь бы она невзначай не сунула нос куда не надо. Рей не особо противилась нынешнему положению дел — ей вдруг пришла в голову мысль, что Кайло не хочет, чтобы она хоть как-то пострадала.       Она бы, например, сделала бы тоооочно так же.       Почему-то в груди теплилось знание, что все у него под контролем, а если она сидит вот тут, с тортиком в одной руке и планшетом с очередным новостным блоком в другой — значит, так задумано. Мир пестрел сумасшествием, везде вытаскивая между слов его имя, но Рей легко уловила то, что весть о вероломном нападении прямо посредь бела дня на сотрудника Ордена со смертельным исходом совсем затерялось в новостях о новом теневом владыке мира, заменившим скоропостижно умершего Сноука, хотя на здоровье тот никогда не жаловался.       Впрочем, Рей к тому же отчетливо откуда-то знала, что скоро, очень скоро, может уже через час, он сам к ней придет, вот тогда все и разъяснится, что уж говорить, список важных вопросов она уже подготовила и вполне осознанно собиралась получить на них ответы. Как и понимала, что она ему очень нужна, пока что неясно в качестве кого, но все же. Ну или хотя бы спросить, какое у нее там теперь имя, если уж официально она стопроцентный труп.       Первый Орден будет всегда, говорил ей когда-то очень давно Кайло, отстраненно, витая в непонятных облаках, как-то признался он ей в очередной момент душевной, не физической близости. Необязательно под этим именем, имя Ордену можно придумать любое, важнее, кто именно руководит им, говорил он, поглаживая ей спину и позволив свернуться калачиком на нем.       В любом случае, Рей была согласна подождать. Чего угодно, и даже сколько угодно.       Ведь в кои-то веки она так отлично стала высыпаться, с упоением купаясь в снах, где жуткие желтые глаза решали все проблемы.