Там, где все демоны танцуют на кончике иглы

      И опыт сын ошибок трудных.       Когда-то очень очень давно эти слова написал гениальный на самом деле чувак, и Рей была согласна на все сто.       Именно на ошибках прошлых космических миссий и учились они все. Именно учитывая ошибки прошлого, нынешние яйцеголовые учитывали любые промахи, раз за разом улучшая свои детища. Теперь ведь каждая станция, уходящая к Солнцу, этому чудовищному и самому благостному светилу, была оснащена не просто купольным щитом, а целыми тремя защитными сферами. Этакое тройное яйцо, защищавшее корабль от жуткой температуры, какой бы стороной не было повернуто судно к испепеляющей безжалостной звезде. Именно учитывая ошибки ученые просчитывали кучу возможностей, ставя не три реактора, а сразу шесть, пусть это и обходилось в еще большую копейку, чем оснащение тройной защитой зеркальной сферы. Мини-реакторы ставились даже на спасательные капсулы, где до кучи стояли отдельные станции связи с добавкой из немеряного запаса кислорода и еды. В общем, учитывались все ошибки прошлого.       Вообще, Рей успела застать эпоху использования нефти в качестве основного топлива. Да-да-да, она была слишком маленькой, да-да, едва ли помнит, что такое бензин и прочая вонючая дрянь, изгадившая воздух по всей планете. Да-да-да, детство Рей и было переломным временем, когда пришлось отказаться от использования нефти, перейдя на энергию Солнца, но все же, кто знает, может это и было толчком для нее. Может, именно и эти дни стали для нее тем самым поводом с головой погрузиться в мечты полететь к Солнцу. Зато, когда Рей выросла, но сумела не растерять свои мечты, исследование энергии Солнца с целью использовать дар системной звезды стали не просто эдакой обыденностью. Полеты к Солнцу стали необходимостью и как ни крути, разбуди Рей посреди ночи и попроси расписать, зачем человечество летает к Солнцу — оттарабанит без запинки еще и разжует как положено каждую причину. Впрочем, нынче каждый житель планеты, от мала до велика, знал, как важны эти исследования. Спроси у любого, зачем это все, ответит любой, разве что головой покачает с недоумением и непониманием, зачем это рассказывать надо, правда, еще и сами себя спросят, в какой это дыре остались люди, не понимающие или не знающие, нахрена люди теперь к Солнцу летают. Если уж совсем лениво объяснять — надо. Надо и все тут. Хочешь вкусно есть и тепло спать — надо изучать, исследовать, чтоб больше энергии хапнуть, больше, чтоб всем досталось.       И вот, спустя каких-то четыре года работы в Центре Исследований Солнца, попросту ЦИСе, Рей поняла, что на ее небе взошло еще одно солнышко. Вот словно кто дал на выбор две мечты.       Его звали Бен Соло. Да Господи, все знали как зовут родного племянника Директора ЦИС. Каждый, в кого не ткни, знал в лицо Бена Соло, коммандера аж трех подряд удачных миссий к Солнцу. Нет, ну конечно, злые языки все равно трепались, что тот пришел на все готовое, мол, всего лишь повезло родиться с золотой ложкой в отлично накачанной жопе. Но ей было реально плевать, пусть хоть обзавидуются волосатой лапе дядюшки. Плевать, что говорят! Ведь это именно Бен сумел провести три подряд удачные миссии, привезя невероятную кучу данных. Одно понимание того, что только благодаря его хладнокровности и знаниям вторая миссия вернулась на Землю в целостности и сохранности, или вот факт того, что теперь за счет данных, полученных командой Бена на первой миссии, полет к Солнцу будет длиться не годами, как раньше, а всего считанными месяцами — подгибали колени. Ведь очуметь, всего каких-то три месяца туда, три на развертку и установку оборудования со сбором информации, три месяца обратно вместо трех лет! Плевать, что за глаза его называли уродливым, насрать! По мнению Рей, и ничего не портил нос, ну уши чуть торчат, ну и ладно. Зато умный, сильный, вон как мышцы выпирают, высоченный! И смотрел так странно, пусть мельком, пусть вскользь, но словно насквозь видел, аж до мурашек.       Пусть чуть-чуть, но омрачал своей реальностью факт, что Бен Соло светил ей слишком издалека. Чересчур высоко от нее было ее второе солнышко, потому Рей могла лишь издалека любоваться им. По честному, чего скрывать, на самом деле она из кожи вон лезла в попытках хотя бы попасть в поле зрения чуть ли не богоподобного коммандера следующей миссии к Солнцу. Но не-не-не-не, Рей прекрасно осознавала, что Бен Соло слишком красив, чтобы быть обделенным женским вниманием, пусть в ЦИСе женская часть персонала и старалась держаться от него подальше из-за его циничной холодности и прямолинейности. Она же не полная дура, пусть сама и не блещет идеальной красотой, за стенами ЦИС красоток-то никто не отменял. Просто оглянувшись вокруг, он бы мог выбрать любую. Все равно, никогда ведь не видела, что там с ним происходит за стенами ЦИС, потому, опираясь на принципы и остатки гордости — лезла из кожи вон мозгами. Залазила с головой во все, где только появлялась возможность, каждый раз с нескрываемым удовлетворением понимая, что да, она с честью может признать, что она может думать головой. Ведь кто знает, может тогда сам Бен Соло заметит ее мозги. По крайней мере, Рей не теряла надежды, что ему может понадобятся ее мозги. Ну… хотя бы мозги.       Все равно только она знала, что сам Бен Соло очень плохо держит маску любезности. Только Рей видела, насколько дерьмово висит его идеальная улыбка на брифингах, причем висела та так хреново, что сползала, едва он считал, что никто не видит, превращаясь в плотно сжатую полоску. Рей искренне считала, что только она и видит, пусть издалека, пусть, насколько глубока невольно проскальзывающая тьма в его глазах, невыносимо тянущая на дно и ее душу, едва что-то шло не так и Бен откровенно злился.       Шансов по идее попасть в состав экспедиции в качестве специалиста у Рей было маловато, очередь из желающих была огромной. Но видать, у нее ангел хранитель все же имелся. Ее стращали возможными опасностями, ей детально расписали, как страшна смерть там, наверху, Рей честно кивала, держа каменное лицо, но рассмеяться все равно хотелось, хотя и губы чесались рассказать, что вообще-то она лично знает и видит, насколько дотошен коммандер Соло, самолично все перепроверяя. Сколько раз ведь сама, пусть издалека, пусть, но ведь видела же, как внимателен Бен Соло, в очередной раз бродя между штабелей с готовым к установке оборудованием.       — Не нужно нервничать, Рей. Это лишнее.       Голос из наушника был предельно спокоен.       В отличие от нее.       Ею заткнули пустоту в штате экспедиции и Рей отлично осознавала ответственность. Ею не просто заменили в последний момент одного из специалистов, уже три раза уходившего с Беном к Солнцу — ей дали шанс, при этом взвалив непомерный груз ответственности не только за себя, но и еще за девять человек экипажа.       Самым идиотским ее решением было непроизвольно дернуться в сторону, когда сам Бен Соло протянул ей руку для знакомства. Тот неприкрыто нахмурился сразу же, наверняка сомневаясь в правильности и нужности ее наличия как специалиста, сама же Рей последними словами проклинала себя. И правильно тот хмурится, нахрен в миссии нужен неадекват, шарахающийся от всего, состав должен быть предельно подогнан для эффективнейшей и продуктивной работы.       А тут руку протянули, она аж отпрыгнула. Хорошо, хоть последующую повторную проверку на совместимость с группой она прошла без нареканий, сумев почти не сбить пульса при появлении в помещении Бена. Сейчас ей крайне необходимо быть не безоговорочно влюбленной в уже своего коммандера, а стать частью команды. Полезной частью как минимум.       И пусть плюнет в нее тот, кто посмеет заявить, что Рей не сумела.       — Мы еще ищем возможные решения, Рей. Пожалуйста, не делай глу…       — Времени нет.       — Ты снова права…       — Где схема бомбы?       До старта оставались считанные часы, когда их пригласили на очередное общее фото прямо в скафандрах, к тому времени Рей искренне считала минуты до погрузки, лишь бы быстрее свалить из этого гомона и шума. Но кривить лицо было нельзя, это было этакой проверкой на стрессовую ситуацию, потому она честно строила благожелательность, как никогда понимая Бена.       Зато когда поняла, что Бен почему-то стоит вплотную к ней, а не как на других фото, совсем с другого края, и о Божечкибожечкибожечкибожечкииииии! даже положил руку ей на плечо — почти грохнулась в обморок. Хрен с ним, что она сама в астроскафандре, а его лапища охренеть какая огромная!!! аааааааа!!! закована в бронированную перчатку и Рей все равно нифига не почувствует.       Голова сама собой повернулась в его сторону.       Она ведь всего лишь хотела посмотреть. Ведь он впервые был настолько близко, что ну вот чуть наклони он свою голову в ее сторону, ну совсем капельку поверни лицо… и она бы тоже смогла насладиться его почти настоящей жизнерадостной счастливой улыбкой…       Это общее фото она испортила своей широченной невыразимо счастливой улыбкой, обращенной только и только одному человеку. Почти сразу раздался противный вой сирены, зазывавшей на погрузку, другого сделать уже не успевали — фото так и оставили с ее лицом, повернутым в профиль.       — Как… как они там?       — Нормально.       — Ты не передашь данные биометрии? Может, сбросишь их и мы просто проверим…       — Хватит! Хватит! Надоело!       — Рей, пожалуйста, не нервничай, мы на одной стороне, Рей.       — Хватит тянуть время! Его и так в обрез, понятно?!       Каким чудом это фото успел забрать Соло — для всех было необъяснимым. И ладно бы оно было удачным, Рей сама каждый раз скептически кривилась, видя это присобаченное на самый край главного монитора квадратик бумаги. Причем ведь затребовано было фото именно на бумаге, хотя так фото не хранили бог знает сколько лет, но вот еще одно подтверждение о влиятельности коммандера, лично и прилюдно зачем-то прилепившего его на дисплей. Не каждый может получить бумажное фото за несколько минут до старта.       — Пожалуйста, работай осторожно… схематичная конфигурация взрывного устройства уже сброшена на сервер. Отдельно идет файл подводки азотных катализаторов, ими и вызовешь реакцию.       — Осторожно значит… ну океюшки. Да не тряситесь вы так, сделается все правильно, останутся живыми.       В ответ было тяжелое молчание, хотя связь работала на удивление отлично. От собственного сарказма во рту было кисло.       Как ею и ожидалось, таращиться на Бена даже издалека не было времени. Это самое время было буквально расписано по минутам, вплоть до посещения уборной, приходилось делать все по предписаниям, даже физические нагрузки проходили под жестким контролем центрального компьютера, хотя гравитация была всегда в норме и мышцы держались в нужном тонусе.       Но все же совместные обеденные перерывы для совпадающих вахт никто не отменял и Рей всегда старательно отводила от коммандера глаза, иногда совсем невпопад отвечая на вопросы остальных. Пару раз у нее даже кто-то доброжелательно спросил, отчего она так всегда сияет. Каждый раз она смущенно хихикала, пожимая плечами на реплики сбоку от кого-то еще, мол Рей так радуется работе с ними всеми именно здесь и сейчас.       Рей и вправду радовалась, почти соглашаясь со всем.       Да, да, черт побери, ей повезло, что она тут.       Пусть он лишь мельком на нее смотрит, совсем редко глядя в глаза, обсуждая рабочие моменты, не отрывая взгляда от мониторов, но да, она рада.       Помещение не отличалось уютом и комфортом.       По правде, оно и раньше не фонтанировало гостеприимством.       Затененное по углам пространство непрерывно рассекалось искрами множества равнодушных датчиков.       Каждый раз, заходя сюда, Рей снова и снова зачем-то пересчитывала количество саркофагов.       Их всегда было десять.       И только один пустой. Эта капсула даже не была включена.       На самом деле мелкие проблемы начались чуть ли не на орбите Земли. Рей только и успевала сновать по всей станции, немного охреневая от количества вылезающих чуть ли не почасово косяков, все же она помнила, что идеального ничего не бывает ну ладно-ладно, ЛАААААААДНА, кроме Бена черт его побери Соло, все равно ее к этому готовили еще на Земле. Все эти косяки были мелкими, учтенными, к ним Рей и готовили, учитывая ошибки прошлого, потому и безропотно выполняла свою работу.       Проблемы покрупнее начались чуть позже, когда они только приближались к Солнцу. Там, сям, вертелись уже все, больше никто не смеялся в общей кают-компании. Тут, там, здесь, везде что-то вылазило, что-то не работало, что-то отказывало, сбоило, ломалось, крушилось.       Первое время Рей еще пыталась анализировать. Часами бесполезно сидела, обдумывая, где и что произошло. Все пыталась понять, как же так вышло.       Но это пока не дошло, что теперь и это все лишь комплекс ошибок, слившихся в один чудовищный ком.       Никто не был виноват, что один из слоев сферической защиты все же был признан годным после двух предыдущих миссии, пусть и запихнутым между двумя слоями новехонькой термоброни. Даже слова Бена, мимоходом выплюнутых в сторону дядьки при очередном сеансе связи с Центром, что лично он был категорически против этого старого слоя, были бесполезны, ведь где ЦИС, а где они. Никто не был напрямую виноват, что обшивка реакторов рассыпалась в труху от якобы усталости металла, хотя проводимые на Земле расчеты и прочая чепуха утверждали обратное. Никто не был по сути дела виноват, что вал просчетов и ошибок привел их к катастрофе.       Рей не считала себя виноватой в этом всем дерьме.       Но заранее считала себя виноватой в том, что происходило дальше.       — Как ты себя чувствуешь? Ты… Ты бы поела…       Голос Директора ЦИС словно обволакивал своим спокойствием, обещая, почти гарантируя идеальный для всех исход.       — Некогда мне, блядь, вы и так отвлекаете меня.       — Я понимаю твою грубость…       — Да нихрена вы не понимаете!       — Рей…       Рей наизусть и без единой запинки могла бы вслух отчитаться, что было и почему. Если бы еще было кому отчитываться. Ни секунды не морочась могла бы сказать, что было нужно сделать и когда. Эти стены текста в отчетах все равно были для нее бесполезны и то, что это дерьмо станет отправной точкой для расчетов возможностей и вероятностей следующих миссий не прибавляло энтузиазма. Отправила на Землю и хорош, теперь эти отчеты не ее проблемы.       Зато могла посекундно расписать, когда начался полный пиздец, хотя и это тоже было бы поводом для тщательнейших расследований. Не совсем было ясно, все же взрыв реакторов был причиной пробоя щитов, а может, все-таки из-за внезапно возникшей дырищи во втором слое термоброни сдетонировали от перегрева пять из шести реакторов, оставив от станции едва ли треть. А может и просто острый осколок чудом не сгоревшего пролетающего мимо метеора впился в обшивку, откалывая какие-то микроны брони. Да хрен его знает.       В какой-то мере экипажу повезло, все находились в самой дальнем секторе корабля, но Рей все же больше давила на предчувствие Бена, в последний момент приказавшего всем без исключения собраться именно там. Только за счет быстрого реагирования, за счет шестого реактора удалось повернуть станцию оставшейся полусферой термоброни в сторону звезды в попытке хотя бы так, пусть и временно, защититься от всепожирающего Солнца.       Как вышло, что только у Рей оказался наиболее полный отчет о потерях и остаточном состоянии станции — она и сама не особо понимала, но факт оставался фактом.       Они были в полной жопе.       До сих пор ученые толком не разобрались, как же на самом деле работает этот идеально продуманный природой человеческий мозг.       Как бы там ни было, мозгам Рей хватило всего несколько секунд, чтобы сполна обработать всю информацию. Этих же секунд хватило принять решение.       Одна мечта угрожала уничтожить другую, но Рей не думала и секунды.       Фазма металась по техническому коридору, выстукивая по консолям команды оставшимся компьютерам корабля. Та даже внимания не особо обратила на появление Рей, довольно логично подумав, что если она сюда заявилась, значит, у нее тоже есть какой приказ для исправления ситуации. Все-таки не на прогулке, тут жопа жопная и прохлаждаться вовсе не время.       — Фаз.       — Прямо королевский сегодня денек, да? Что там по терморегуляции, Рей? У нас остался всего один модуль, благо там на всех хва…       Фазма замолкла сразу же, только успела скосить глаза на четыре воткнутых в плечо микрошприца с лошадиной дозой транка. В этой всей суматохе у Рей даже никто не спросил, нахрена она поперлась в лазарет этого сегмента станции, чудом нетронутого чередой взрывов.       Фазму все равно пришлось до кучи обматывать заранее прихваченным скотчем, больно уж вынослива та, ну чисто как слон, и четырех доз явно было маловато, чтоб вырубить сразу.       Все равно на этом же долбаном скотче остаток станции и держался.       С Финном даже не стала разговаривать, просто сходу ткнула тому в шею следующую четверку шприцов.       И тоже скотчем для надежности. Лишние проблемы ей вообще не были нужны.       Все были заняты.       Все метались, что-то делали, что-то крутили, что-то орали по внутренней связи. Одна Рей игнорировала все это. Да-да-да, впервые Рей осмелела полностью игнорировать приказы Бена, непрерывно летящих по связи.       Когда остался последним только Бен, Рей поняла, что устала. Просто устала. Хотелось сесть где-нибудь в уголочке и больше никогда не вставать. Глаза жгло, да и руки тряслись так, что буквально приходилось выкладывать всю силу воли.       На деле Бен давно перестал вызывать поименно ребят, все равно ему никто не отвечал. Каждый звук его голоса в ухе отдавался звоном и Рей каждый раз кривилась, натурально стискивая зубы, желая откликнуться, сказать, что все будет нормально, все будет хорошо. Сказать, что нет, нет, НЕЕЕЕТ, она не сошла с ума.       — Что происходит, Рей?       Как по закону подлости, Рей шаталась из отсека в отсек в поисках Бена, но тот каким-то чудом сам ее нашел. Буквально подкрался тенью, она аж дернулась вот как тогда, когда он руку протянул ну реально снова. Благо рука инстинктивно сжалась, пряча в кулачке зажатый шприц. Остался почему-то всего один и сейчас Рей как никогда сомневалась в своих силах.       — Почему ты не отвечаешь? И где все остальные?       От сощуренных недоверием глаз Бена прямо полыхнуло чем-то страшным, но Рей с новой долей стремительно тающей уверенности выдержала прямой прямо в душу взгляд.       — Рей?       Бен все смотрел и смотрел.       То на ее лицо измазанное, невесть чем, то на пояс, где болтались инструменты, сцепленные еще в той, прошлой жизни, до всей этой вакханалии, то на сжатые до скрипа кулачки, то снова на лицо.       — Я не могу ни до кого докричаться. Не пойму, со связью что-то? Ты меня слышишь?       Бен продолжал что-то спрашивать, но Рей, как ни силилась, никак не могла открыть рот, глядя такими больными глазами, что и он вдруг замолк, в пару широченных шагов вторгнувшись в ее личное пространство.       — Хей, хей. Не надо так расстраиваться, Рей. Мы все еще живы, так? Сейчас всех остальных подтянем, разгребем это дерьмо, Рей.       Бен продолжал нести успокаивающий бред, Рей же просто молча роняла слезы, даже не пытаясь оторвать взгляда от все ниже наклоняющегося лица.       Вместо миллиона слов, что Рей хотелось сказать ему — просто поцеловала.       Это даже поцелуем было трудно назвать. Детское почти касание самыми краешками губ. А едва Бен сам надавил, крайне нежно углубил невинный поцелуй, крайне неуместный сейчас по ситуации, но удивительно нужный. По крайней мере, для Рей он точно был нужнее воздуха.       Так она поняла, что делает все как надо.       На деле все было гораздо сложнее, рука со шприцом вдруг оказалась в плену — Бен сжал ее кисть, словно знал, что там находится. Как бы ей не хотелось, пришлось отодвигаться, только вот сам же Бен будто категорически отказывался разрывать поцелуй, неожиданно шагнул вслед, прижался внезапно… и обнял так крепко, прям обеими руками обхватил.       Как бы ни было тяжело, как бы ей не разрывало сердце, она едва сумела разжать ладошку.       Бен лишь покачал головой, неожиданно устало улыбнувшись ей в губы, вздохнул, отошел, виновато заглядывая в глаза.       — Прости меня… Я подвел тебя…       Ей пришлось заехать ему висящим на поясе разводным ключом. Даже после такого Бен не сразу отключился, упав на колени и непонимающе моргая, словно не обратив и внимания, что ему в бок несколько секунд назад вообще-то воткнулся шприц.       Первым делом Рей отключила гравитацию, слишком уже оставшийся реактор трещал по швам от перегрузки. Да и тащить связанные тела было бы слишком тяжело, не волоком же их, а так, нет гравитации и ладно. Кто-то успел очухаться, дико вращая глазами и что-то пытаясь мычать через залепленный скотчем рот, тот же По, например, просто укоризненно таращился.       — Это ты прости меня… Мне кажется, я делаю все правильно, ну честно. Если все получится, ты скажешь спасибо… Наверно…       Рей еще много чего шептала, уложив щеку на прозрачный корпус крышки саркофага, где под кучей подключенного оборудования жизнеобеспечения в искусственной коме лежал Бен с огромным синяком, правда уже желтеющим от количества лекарств в крови, но все еще на всю щеку. Он все равно не отвечал, он бы и не мог.       Но все равно говорила и говорила, ведь когда-нибудь, в другой жизни, она бы смогла сказать ему нормально, наедине.       И может, в другой жизни, Бен бы не стал над ней насмехаться, кто знает, может даже ответил бы взаимностью.       Кто знает.       Слез уже давно не было.       Только звенящая тишина в голове и почему-то растущее сомнение в своих поступках.       Повезло, что центральный сервер в кают-компании оставшегося сектора станции откликнулся сразу. ЦИС ответил нууууу, ну почти тоже сразу, Рей честно выждала гомон с той стороны, хотя времени было в обрез — реактор едва тянул рулежку. ЦИС даже пытался перехватить управление, но сервер тоже почти сдох, позволяя лишь крутить остатки щита для защиты станции.       Станция все равно падала на Солнце.       И этот гребаный реактор физически не мог дать энергии на запуск спасательной капсулы, чтобы чертовой триждыблядской тяги хватило вырваться из тяготения солнца.       Времени было в обрез.       За оставшиеся сорок часов Рей перетаскала в капсулу кучу барахла, даже найденный дополнительный миниреактор подключила, но по расчетам все равно выходило, что нужен дополнительный импульс. Пинок, так сказать, под сраку капсулы.       — Зачем ты так их?       — Слишком много времени ушло бы на обсуждение и прочие бесполезные слова, сэр… Все эти диспуты, дебаты. Потеря времени.       — Немного непонятно Рей, лично для меня, когда ты успела это все просчитать? Прошло совсем немного от момента начала череды взрывов, по логам отчетов я вижу, что вы только успели собраться в секторе… Не подумай плохо, я ни на что не намекаю, но… как ты так быстро сумела это все просчитать?       — Не надо намеков, сэр. Я не диверсант. Я ничего не взрывала. Пока что.       — Я верю, Рей, но…       — Весь план действий просто сам сформировался у меня в голове. Вот бах и… и… и я знаю, что нужно делать. Понимаю, это звучит глупо, но ребята бы только мешали.       Бомба словно сама собралась.       Там пайка небольшая, тут чуть скрутить, подкрутить, подрезать, снова спаять и вуаля.       Вообще-то ЦИС искал пути решения, только вот опять же, где ЦИС, а где они. Настоящее решение все еще висело перед глазами, и как ни крути-верти, идея Рей была единственной стоящей.       На самом-то деле единственной возможной, ибо все остальное предложенное ЦИС никак не выгорало.       Отчаяние холодило руки, отчего даже воспоминания о невероятном поцелуе с самим Беном вдруг затухли, затерлись настолько, что в какую-то минуту Рей по настоящему засомневалась, а был ли вообще этот поцелуй?       — Может… Может еще раз попробуем удаленный доступ?       — Реактор вот-вот помрет. Он и развороты-то уже почти не слушает. Поймите, связь еле живая, может отключиться в любой момент. Воздушные компрессоры уже обесточены. Я… я должна успеть все сделать до того, как рванет реактор.       — Сколько воздуха у тебя осталось, Рей?       — На меня одну за глаза хватает, сэр. Утечки… ребята успели устранить утечки воздуха. Это как раз одна из причин моих действий, сэр. Ну, само собой, мы все могли бы таскаться с портативными дыхалками, но… я лучше запихну их в модуль. Там нужнее.       Рей всего каких-то несколько минут, но будто вечность просидела в полной тишине прямо посреди шлюзового коридора на полу, едва различая шорохи и скрип расширяющихся от перегрева переборок, отключено ведь было почти все. Да и все равно, что не было отключено, давно заглохло само без энергии помирающего реактора, потому и режущая слух тишина без вечной вибрации и фонового шума работающего оборудования казалась неестественной. Хотелось орать, выть. Хотелось разбить кулаки о ближайшую переборку, хотелось просто нормально разреветься, но даже слез и тех не было. Но вечно сидеть было нельзя, пусть и соображалось с дичайшим трудом и Рей, почти согнувшись напополам, поплелась в последний раз перепроверять.       Если она не последняя тупица, если в ЦИС не обосрались на одну запятую, если Рак в Юпитере и Венера смотрит на Меркурий, то задуманное должно пройти по плану.       Взгляд сам проехался по закрепленной на стене кривой конструкции самодельной бомбы, зрачки аж чуть не порезало от вида проваренных насквозь полос по стенам переборки вруговую по все компрессионному шлюзу. Таймер уже довольно дружелюбно мигал индикаторами, отчего захотелось и вовсе сорвать его с места и растоптать в труху.       Сил едва хватало переставлять ноги, но она все же поковыляла дальше. Спасательный модуль встретил сумраком с сияющими изнутри подсвеченными крышками саркофагов.       Их было все так же десять. Но десятая даже не была запущена.       Крайне тщательную проверку всех систем жизнеобеспечения каждого саркофага Рей проверяла как никогда внимательно. Лишь у капсулы Бена Рей нечаянно вздрогнула — на миг показалось, что положение тела коммандера изменилось, но моргнула раз, другой, и наваждение сплыло. Да и как бы он дернулся, если по самые торчащие, но самые красивые уши накачен медикаментами, что даже глаза открыть не дадут. Само собой, чуть позже капсулы перестанут подавать всю эту химию и люди в них будут просто спать в искусственном сне.       — И когда бы я смогла тебе это сказать, если не сейчас. Помнишь, все прикалывались, я всегда сияю. Это только при тебе я сияла. Ты светил на меня и я из-за тебя сияла. Ты… Ты только не ругайся на меня, хорошо? Потом, когда проснешься, не ругайся, ладно? Извини, что ударила тебя, я… я даже не помню, где умудрилась растерять эти чертовы шприцы с транком.       Руки тряслись так жутко, что Рей едва смогла закрыть за собой шлюз.       Закрыла, затянула рукоять ручного управления наглухо, глянула напоследок на мерцающие спокойным светом капсулы…       … и поковыляла обратно в кают-компанию.       Если все пойдет как задумано, то первым делом сгорят остатки щита, на которые Рей перестанет подавать охладитель. Но к тому времени станция уже будет разворачиваться, чтобы взрыв реактора придал первоначальный импульс, ведь подорванная через считанные секунды по таймеру бомба оторвет часть станции, совсем махонькую часть в виде стыковочного шлюза и части компрессионного. Эта часть станции и отойдет, благо оставшейся массы в виде импровизированного первоначального щита для спасательного модуля вполне должно хватить, чтобы корона Солнца не спалила сам модуль, пусть тот и защищен своей термоброней. А там и ударная волна даст пендаля модулю, чтобы потом включившиеся двигатели модуля смогли преодолеть тяготение Солнца.       И дать возможность экипажу спастись.       Самое дерьмовое, все в ЦИС признались, что из множества идей именно решения Рей самые благоприятные по прогнозам. Признали, что нужно было по определенному порядку выполнить эти операции, но вовремя развернуть остатки станции и намеренно подорвать реактор Рей могла только из кают-компании.       А значит…       — Значит, ты за них все решила…       — Само собой, сэр. Вы ведь должны понимать, что мы все бы потом сидели и решали, кто останется и… и сделает что нужно. Мы бы потеряли кучу нервов, времени, а кому это надо.       — А тебе, Рей? Зачем тебе это надо?       — Это трудно объяснить.       Рей не плакала, когда щит выгорел окончательно и станцию тряхнуло жутким последним взрывом.       Рей не плакала, просто смотрела в пустоту перед собой, когда наступила полнейшая темнота, даже не заменившейся красным светом аварийных генераторов.       Даже не закрыла, когда перед глазами возникла этакая стена огненной пелены, даже не мигнула ни разу, когда подступающий неумолимым монстром безжалостный жар закрутил в пыльные спиральки ее ресницы.       Но ведь и не особо удивилась, едва мозг принялся ошалело проносить перед ней галлюцинации.       Вот из-за глюков Рей разрыдалась, буквально впитывая пролетающие образы. Вот перед ней прошагал мимо Бен, улыбаясь так счастливо, что сердце, и без того готовое лопнуть, почти остановилось. Вот он одним махом стянул с себя самую обычную, такую совсем домашнюю футболку, этаким хищным зверем потягиваясь и выставляя напоказ каждую мышцу. Она сама, стоящая перед кучей микрофонов, с неожиданно злым взглядом в почти безжизненных глазах, в очумительно сидящем на ней надо же, наверно жутко дорогой костюмчик-то строгом брючном костюме, причем откуда-то Рей знала, что обращаются к ней не иначе, как госпожа Президент. А вот снова Бен, в костюме, почему-то жутко извазюканном невесть в чем, держит в руках что-то или кого-то?!, завернутое тоже в не ахти какое чистое полотенце. Вот промелькнула сама Рей, в летнем сарафане-разлетайке, загорелая, смеющаяся. Счастливая. Тянущая к кому-то руки, сияющая не хуже Солнца. Снова она, снова Бен, вновь она. Опять она… но с Беном в обнимку, что кружил ее, глубоко и безоговорочно беременную, в танце, что мог бы быть свадебным. Каждый образ выжигался огнем на подкорке. Добивая окончательно ее разум, напоследок вылезла картина, словно кто сбоку снимал на видео то, как она глупо таращится, пристроившись подмышкой Бена, на том, последнем общем фото, причем показывая, что едва Рей неловко отвернулась при звуках сирены — Бен очень нежно улыбнулся ей в затылок.       — Это пространство-время искажено…       Рей даже не удивилась эфемерному голосу сбоку, чей звук будто растягивался, плавился от невероятной температуры.       — Еще на первой миссии это заметил. Физика как будто ломается, да и все знакомые нам законы через одно место. Мы тогда слишком близко подошли к короне, чуть не погибли, но в открытых отчетах этого нет. Я тоже видел… нечто подобное. Мне казалось, что крыша совсем уехала, но потом, когда вернулся на Землю, понял, что я… я хочу снова это увидеть. Я ведь много чего видел, Рей.       Полупрозрачный Бен стоял чуть поодаль, не подходя, стоя со своим обычно непробиваемо-равнодушным лицом, будто ничего и не происходит. Словно реальность не плыла плавными изгибами.       — Тебя… Тебя здесь нет…       От этого непроизвольного шепота лицо Бена вдруг резко скривилось, а от злейшего оскала, показавшего все-все зубы, Рей даже дернулась.       — Конечно меня тут нет! Решила все за меня! Сидишь тут в одиночестве, любуешься несбывшимся будущим, даже не морочишься ведь, что отправила нас в пустоту! Может, я хотел сделать все иначе!       — Вы выживете…       — Тебе откуда знать?!       — Но…       — Взорвала реактор, и думаешь все? Даже понятия не имеешь, что произошло дальше! Тебе-то откуда знать?! Может, твоя сраная бомба модуль разнесла! Может, корона не выпустила нас! Может, двигатели отказали и нас всех тянет за тобой! Тебе откуда знать, Рей!        Галлюцинация кричала еще что-то, но только Рей невольно зажмурилась, лишь бы не видеть этого озлобленного выражения лица, жестокие выкрики как отрезало.       В самую последнюю секунду она разлепила глаза в невольном желании глянуть напоследок — Бен стоял очень близко, слишком близко, глядя на нее таким больным взглядом, что Рей снова зажмурилась.       — Центр! Спасательный модуль перехвачен. Стыковка завершена.       — Отлично! Отлично! Молодцы!       — Заводим модуль внутрь, телеметрия откликается, целостность не нарушена, герметизация в норме. На первый взгляд, там все в порядке.       — Связь держим, ребят. Идеальная работа!       — Модуль на станции. Сейчас будем открывать, Центр, медики наготове…       — Центр… Э-э-э-э, тут небольшие непонятки…       — Что не так?       — Капсул десять, как и передано. Включенных девять, как и ожидали, все заперты автоматикой, как положено, изнутри.       — И в чем дело? Биометрия не в порядке?       — Биометрия у всех в норме, слава Богу, они живы и здоровы.       — Так в чем проблема?       — Мы ждали девятерых, сэр… Но тут только восемь человек.