21. Fire in my night
14 июля 2014 г., 00:50
Depeche Mode - Personal Jesus
Над пустынью повисло цыганское солнце, темное небо озаряли миллионы звезд. Тихий шелест травы у дороги, скрип многомиллионных трасс среди мрака и пять людей, что молча ехали вперед, к очередному офису BL/ind. В воздухе повисло некое молчание, заглушаемое лишь тяжелым дыханием всех этих людей. До ближайшего офиса оставался лишь час, вдали блестели огни города, где обитали бесчувственные твари. Воздух горел от напряжения. Шелест травы, тяжелое дыхание и многомиллионные отгласы трассы. Больше ничего. Элла зарядила свой бластер новыми световыми патронами, что были найдены в потайном отсеке дощатого пола. Время неимоверно приближало их к той самой отметке, когда нельзя ничего вернуть, когда все твои обещания растворяются в воздухе, словно некий дым костра. Время приблидало их к горящим от мести глазам, чувству адреналина и тихому шепоту ветра. Гоул аккуратно затянул ремень, на котором болтались различные провода и, в отдельном маленьком кожаном кармашке лежали около тысячи маленьких бомб на липучках, что сделал в свое время Доктор Смерть Отрицающий Все. Это было одно из самых нужных изобретений на этой войне, просто потому что оно было компактным и очень сильным. Джерард смотрел в одну точку, не решаясь сделать ни единого движения. Это было его первым заданием, тот день, когда он мог осуществить свой план мести, ради которой он жил столько дней. Ради всех его ран, ради того, как он попал на эту войну. Ради... Ради Пойзона он мог убить беломордую тварь, только чтобы Пати снова наградил его своим поцелуем в ночи. Под миллионами световых пуль, что никогда бы не попали в них. Пати стал персональным Богом Джерарда. С его помощью Джи до сих пор мог дышать. Пати вел машину и изредка посматривал на Джерарда из-за своих прорезей для глаз в маске. Сердце внутри бешено колотилось, было сложно открыть глаза. Мысли бились о черепную коробку с огромной скоростью, отскакивая прочь, словно резиновый мячик из его детства. Он не мог дышать, лишь жадно глотал воздух, от которого ему было еще противней. Луна освещала путь, машина неслась по дороге, изредка сворачивая не туда и возвращаясь на очередную дорогу, которая выводила их на основную трассу с потрескавшимся со временем асфальтом и следами шин, что были тут так давно. Это была дорога воспоминаний перед смертью, что витала в воздухе, словно дым от костра. Каждый из них был мухой на ниточке жизни. Иногда муха могла выбраться из небольшой ловушки, лететь дальше, пока на пути не попадалось новая. Иногда ниточка затягивалась до того, как бесчувственное насекомое не упадет наземь. Линдси, что за это время уже успели окрестить Найт Нёрс, смотрела в окно на тысячи пролетающих перед глазами кустов и небольших травинок среди залежей песка и разлагавшихся неподалеку трупов. На обратном пути, может быть, Пати остановится у обочины и скажет, чтобы каждый из них осматривал труп на наличие денег или ценного оружия, а может, придется взять и вещи, оставив уродливого покойника совершенно голого среди молчаливой пустыни. Да и кому нужна одежда, когда ты мертв? Яркие огни становились все ближе, поглощали каждого из них своим свечением в ночи. Около десяти миль, и ты мог прощаться со своей прежней жизнью. Это была война, где каждый мог или помочь ценой своей жизни, или бежать, бросив своего товарища в адское пекло, но тем самым сохранив себе жизнь. Таких людей молча презирали и ненавидели, обрекали на смерть в корпорации BL/ind, но иногда были и исключения. Такие, как Белая Шляпа или бывший из отряда Кондора киллджой Герл, что со временем перешла к самому Доктору Смерть и теперь вещала на их личной радиостанции, оглашая остальным смерть отрядов BL/ind. Шесть миль. Пойзон взял рацию, что еще очень давно своровал из машины Дракулоидов и разрушил тишину, царившую в воздухе своим мощным, чуть хриплым от волнения голосом: - Отряд Кондора, мы находимся у водных границ. Семнадцатый город, офис BL/ind, - Пати немного промолчал, припоминая название офиса по оглашениям Доктора Смерти,- офис Массового поражения, если не ошибаюсь. Город Митессури, производный. Конец связи. В ответ последовал сладкий голос Герл: - Отряд Кондора, принято. Прибудет с вами удача. Доктор Смерть ждал от вас вестей долгое время. Что ж, мы и другие отряды желают вам поразить цель с минимальными потерями. Конец связи. Пати вспомнил, как учил Джерарда поражать цель при беге, ползком и из-за укрытия. Вспомнил, как черноволосый нежно смотрел на каждое его движение и тихо говорил свое банальное детское "угу" при каждом слове Пойзона. Это заставляло его улыбаться. Пойзон чуть улыбнулся и, посмотрев на Джерарда, одновременно грустно вздохнул. Он мог его потерять навсегда, словно маленькую звездочку на столь прекрасном звездном небе. Но тем самым временем Пати осознавал, что он не может его потерять навсегда. И тогда в его голове возник план.***
Кобра сидел за столом в совершенно темном помещении, озаряемое лишь луной, что в этот единственный день в году была наиболее близка к земле. Старые стены кафе скрипели при ветре, словно некие призраки ползали по ним или вовсе бились со всей силы, заставляя дерево скрипеть как сумасшедшее при каждом дуновении ветерка. Кид чуть поморщился и все же зажег свечу, стоявшую подле него, как в этот момент из комнаты вышла бледная Шляпа, заставив Кобру чуть подпрыгнуть от ее вида, который был вовсе не самым лучшим. - Хэй, дорогуша, что это с тобой? - Заботливо спросил ее блондин. Заметив следы от жгута на ее руке, Кобра тут же встал со стула и взял девчонку за руку, таща за тобой. При свете от свечки он мог различить небольшие следы от уколов и огромные зрачки, - Чертова наркоманка! - Не твое дело, что я обязана делать, а что нет, - прошипела Роки в ответ. - Ты же, черт возьми, убиваешь себя! Чертова героинщица! - Кобра сорвался на крик, - Ты думаешь, он мечтал об этом?! Он, черт возьми, мечтал об этом?! - Перестань! Пожалуйста, перестань! - истерично крикнула в ответ Шляпа. - Ты, черт возьми, еще ребенок! Гребанный ребенок! - Кобра в гневе начал колотить руку Шляпы ладонью, прямиком по месту укола, - Тебе, черт возьми, приятно, когда тебя тут бьют? Небось, да?! Ходячая ты героиновая тварь, тебе приятно, чертова наркоманка?! Обзывательства лились из его уст своим чередом, Кид не мог контролировать ни себя, ни свои слова. Он продолжал бить ее по руке и уже перешел на тему ее семьи, забывая обо всем, что нельзя говорить. - Твоя, блять, мать, куда она смотрит?! Понимаешь, кем ты, черт возьми, стала?! Где та маленькая девочка на качелях, которую я когда-то поймал?! Передо мной стоит дно общества, передо мной стоит кусок дерьма! Твой отец гордится тобой, скажи мне, гордится ли он тобой, черт возьми?! А твоя мать? Что ты скажешь ей, когда и ты умрешь от передозировки?! Где та гребаннаая девочка на качелях?! Отец которой, черт возьми, не уследил за ней тогда, как... Как сейчас! Только отец мертв! Как и эта девочка, передо мной стоит гребанная наркоманка! Дно общества! Передо мной стоит никто! - Кид сорвал голос и теперь попросту пытался сказать хоть что-то, когда Шляпа вдруг всхлипнула и вернула Кобру в реальность. Всхлип, и вот - по руке Кобры течет слезка еще подростка. Маленького безжизненного подростка, что ищет свое счастье среди холодных трупов, а в руках вместо венка из одуванчиков - холодное оружие. Еще одна слезка... И еще. Вот она стоит перед ним и плачет, а Кобра молча смотрит то на нее покрасневшую от ударов руку, то на свои руки, по которым катятся детские слезки Шляпы, героя, который сейчас превратился в ту самую девочку на качелях, отец который не уследил за ней. Вот она, перед ним, только Кобра не может ничего сделать; он просто смотрит, как она плачет. Громкие всхлипы разрушали тишину, и Кобра наконец смог усадить Шляпу к себе на колени и нежно обнять, чуть поглаживая по спине той самой рукой, которой он бил ее места уколов, ее маленькие ранки на венах. Она не могла ничего ответить, лишь прижалась ближе к блондину и продолжала плакать, пока Кид целовал ее и в макушку, и в лоб, и в виски; куда угодно, словно родной ей человек. Он расцеловал ее лицо, сцеловывая слезы, что не могли остановиться. А Роки, осознавая все то, что он ей сказал, считала правдой. Кид был прав даже в этом. Девочка закусила губу и уткнулась ему носом в шею, прикрыв глаза и так же продолжая молчать. А Кид все гладил ее по спине и пытался успокоить, говорил ей, совсем тихо, едва различимо, различные извинения и разные приятные вещи. - Эй... Малышка, извини, я случайно, я не хотел... Никто не имеет права обзывать тебя, прости, понимаешь... Я снова сорвался, извини, я правда не должен был этого делать, солнце... - Ты... ты прав, во всем прав, - тихо ответила Роки и всхлипнула, - Ты прав во всем, что... Что сказал. - Это не правда, нет. Пожалуйста, перестань плакать... - Кобра гладил ее по волосам, перебирая меж пальцев кудрявые бардовые прядки. - Защити меня, - прошептала Шляпа, - Поймай, как... Как в то раз, М... Майки. Поймай меня, когда я буду падать снова. Кид молчал и смотрел на стену, где сейчас отражались они вдвоем: она сидит у него на коленях, а он крепко держит ее в своих объятиях и гладит по волосам. Все это отражалось в чуть дрожащем пламени свечи, казалось бы, теперь они были связаны некими прочными нитями судьбы, овладевшими ими с этого самого дня. А на стене, казалось, отражался тот самый парк и эта малышка, которую он поймал. И вот шумит листва, а ветер гонит облака вдаль, трава под ногами, миллионы маленьких травинок под ногами. А она у него на коленках. Маленькая девочка. И нет никакой войны, только тот самый парк и шумящая листва. - Обещаю.***
Гоул полз по старым шахтам, оставляя за собой небольшие бомбочки на присосках, что отлично держались на металлических стенках узких коридоров. Оставляя за собой чистый след среди пыли, Фан хихикнул и принялся аккуратно ползти дальше, пытаясь не выдать свое местонахождение. По пути ему встречались небольшие изголодавшиеся мыши, что скребли своими лапками с длинными когтями по металлу, оставляя противный скрежет за собой. Обернувшись, Гоул улыбнулся своей проделанной работе и продолжил ползти дальше, прямиком на первый этаж, где ползти приходилось совершенно беззвучно и очень медленно, рискуя попасться даже так. Линдси сидела на козырьке у входа, забравшись на него с помощью дерева и небольшой веревки, что она нашла в кафе. Так как главный вход и саму дверь сделали достаточно высокими и большими, Линдси это было на руку: жертвы не могли заметить ее, даже если она наклониться на достаточно большое расстояние. Да и к тому же, это было наиболее безопасное место для обстрела. Элла вошла в здание с черного хода и теперь тихо ступала по ступеням, сняв с предохранителя свой бластер. Каждый шаг отдавался сухим монотонным звуком в этой бетонной тишине; ступени чуть крошились под ногами, но Элла упорно следовала вперед. Сейчас она осознавала одно: либо сейчас, либо никогда. Глупый знала, что Джет был жив. И он был прямо тут. В этом здании. На третьем этаже, он находился в некой камере, откуда не было выхода. Там не было ни окон, ни кровати, ни света; ничего. Лишь единственная дверь в этот ад. И она знала, как открыть ее. Она знала все ключи Дракулоидов. Все чертовы пароли, ведь когда-то давно она была помощницей самого Корса! Тихо скрипнула дверь на третий этаж. И световые патроны поразили двух Дракулоидов, стоявших у двери начальника этого офиса беломордых. Истощенный Джет прислонился к стене и считал секунды. Три тысячи девяносто пять, девяносто шесть. Желудок переваривал сам себя, в углу стояла порция таблеток от самого Корса, которые в момент поглощали твой разум. Он часто брал их в руки, но никогда не хотел принять и стать зависимым. Они обещали ему свободу слова за эти таблетки, обещали сделать его помощником Корса и выделить собственный офис. Но Стар не мог представить свою жизнь в белых стенах офиса, с такими же зависимыми, как и он сам. Джет закрыл глаза, снова лениво открывая их. Тот же мрак, истерзанные от ран руки и холодный бетонный пол. Дверь отворилась и его схватили цепкие женские руки с единственным криком в пустоту: - Вставай и беги со мной, черт возьми! Я пришла, чтобы вытащить тебя из этого дерьма. Джет улыбнулся и, взяв Эллу за руку, побежал за ней в бетонные коридоры лестницы.***
Офис горел в своем величии, все новые и новые взрывы стекол следовали за каждым ярким выплеском огня в пустоте. Гоул, улыбаясь, смотрел на свою великолепную работу издалека, что придавало ей еще большее величие в этих огнях небольшого городка, что вскоре должны были погаснуть. Сегодня к ним вернулся он. Человек, которого они похоронили так давно в своей памяти. Воспоминания о котором передавались каждому новому киллджою, попавшему на эту войну.Интермедия
Джерард и Пати сидели чуть дальше остальных среди песка и небольших травинок, шелестящих на ветру. Пальцы были переплетены, словно маленькие паутинки, а взгляд устремлен друг на друга. Нежно поцеловав Джерарда в уголок губ, Пойзон улыбнулся и спросил один единственный вопрос: - Давай уедем отсюда? Далеко... Там, где все будет хорошо. - Нэйтан... Так... Так нельзя... - неуверенно ответил Джи и погладил красноволосого по щеке, снимая с него маску. - А мы будем как Сид и Нэнси, - улыбнувшись, ответил Пойзон и поцеловал Джерарда в шею, заставляя того негромко простонать в тишину ночи, - Нам можно будет все. Сказав это, Пати притянул парня к себе и медленно стянул с него джинсовую куртку и футболку, оголяя прекрасный бледный с непривычки торс, что, казалось бы, блестел в лунном свете, словно сама луна предстала пред ним в человеческом обличье.***
- Эй, сладкоголосая Герл, - обращался Фан к невидимой радиоведущей, - И дорогие слушатели после закатного радио Киллджоев, дети цыганского солнца и млечного пути, мы вернули вам Джет Стара в обмен на вашу любовь! Почитайте на ночь хорошую книжку и ложитесь спать с этой приятной и ласкающей слух мыслью! Хо-хо, ваш Гоул! - С кем это ты там разговариваешь? - хихикнув, спросила Фана Линдси. - Эх, дорогая Нёрс, теперь все будет по-другому, - улыбаясь, ответил ей Гоул и чмокнул девушку в щеку.
