Альфа и Омега

— Ты видел того, кто принес письмо? — наконец прервала затянувшуюся паузу я. Медвежонок отрицательно покачал головой. — Оно было среди общей почты, между буклетом новой пиццерии и счетом за газ, — сказал он. — Я проверяю ящик каждое утро, вчера его точно еще не было. Ты точно не догадываешься, от кого оно может быть? — Понятия не имею, — отрешенно покачала головой я. — У меня хорошая память на запахи, но с этим… не возникает вообще никаких ассоциаций. И это даже немного жутко, не находишь? Какая-то омега, которую я не знаю, не только знает меня, но и в курсе, где я живу. У меня мурашки по всему телу, когда я думаю об этом. Я встала с постели и, повинуясь бессмысленному порыву, закрыла окно и даже задернула шторы, словно ощущая чей-то буравящий меня извне взгляд. Делать все это мне пришлось одной рукой, потому что разжать пальцы второй и выпустить зловещее послание я не могла почти физически. — Видимо, его принесли совсем рано утром, — предположил Медвежонок, нахмурившись. — Я могу, конечно, поспрашивать у остальных сестер, но утром они все спят, как убитые, так что… — Не надо, — почти помимо моей воли вырвалось у меня. Я обернулась через плечо, поймав его взгляд. — Я пока не уверена, что хочу, чтобы кто-то еще знал. Ты же знаешь, с какой скоростью у нас разлетаются сплетни и потом… — Я оборвала саму себя, не будучи уверена, что хочу озвучивать только что пришедшую мне в голову мысль. Но он, как и всегда, уже и так знал, что я хочу сказать. — Думаешь, есть вероятность, что тебя сдал кто-то из наших? — осторожно уточнил парнишка, подойдя ко мне и потянув за собой так, чтобы мы оба сели на заправленную кровать. По его глазам, я поняла, что эта мысль просто не может уложиться у него в голове — да и, чего скрывать, мне она тоже совсем не понравилась. Да, мы все здесь жили как одна большая семья, и во многом эта была заслуга Ории, которая в самом деле обращалась с девочками не как со своими наемными работницами, а как с младшими сестрами, которые нуждались в ее опеке и наставлении. Но это не отменяло того факта, что большинство омег, что обитали со мной под одной крышей, готовы были на многое пойти, чтобы изменить свою жизнь к лучшему и вырваться из этого порочного круга легких денег и принудительного секса. Среди местных завсегдатаев было не так много белых воротничков и интеллигенции, в основном услугами Дома пользовались ребята с улицы, состоящие в разных мелких бандах. Йон даже как-то говорил мне, что это была одна из причин, почему он остался здесь после того, как Ория его выходила — не только из благодарности и желания как-то вернуть долг, но и потому, что это была еще одна возможность получить информацию о Сэме. — Я не хочу об этом думать, — помолчав и опустив взгляд на собственные руки, ответила я. — Я… просто не могу. Комнату наполнила тишина, вязкая и тяжелая, давящая на плечи. Еще несколько минут назад я чувствовала себя почти полностью счастливой, глядя в глаза любимому мужчине и ощущая его теплые крепкие руки на своей талии. А теперь мой маленький, с такой заботой выстроенный мирок штормило и буквально рвало на части силой нескольких коротких фраз на розовом ароматном листке бумаги. Я не была к этому готова. Я не была готова вернуться в тот ужас неизвестности, постоянной тревоги и паранойи, что представлял собой мою жизнь в конце прошлого ноября. Мне хотелось расплакаться от бессилия — или смачно выругаться и перевернуть тут что-нибудь. Но вместо этого я сидела неподвижно, смотрела на письмо неизвестной и просто старалась дышать, концентрируясь на каждом своем вдохе и выдохе, словно они были единственным, что имело значение. — Но ведь братишке ты скажешь, правда? — с легким подозрением вдруг спросил Медвежонок. — Ты расскажешь ему о письме? Из моих сжатых губ вырвался легкий болезненный звук — то ли стон, то ли всхлип, и я резко замотала головой, отчего мои волосы заполоскались по плечам. — Но почему? — непонимающе вскинул брови омега. — Он должен знать. — Я не знаю, кто прислал это, — медленно произнесла я, тщательно подбирая слова и ощущая, что от напряжения в моих сведенных пальцах бумага начинает тихо потрескивать и рваться. — Я не знаю, о чем эта омега хочет поговорить со мной и какой информацией она обладает. Это может быть пустышка. Ему стоило больших усилий отказаться от своей мести и жить здесь, со мной и с вами, не рискуя собственной головой. А это… — Я помахала уже ненавистной мне розовой бумажкой в воздухе. — Это только попусту разбередит его раны, а я не могу, не могу видеть, как ему больно из-за этого. Нет, я поговорю с ней сама и уже тогда решу, стоит ли оно того. Может быть, это просто чья-то злая шутка. Или нас хотят опять использовать. Да о чем я вообще, конечно, нас хотят использовать! Его хотят использовать, Медвежонок. А он и так уже достаточно настрадался. Я подняла на него умоляющие глаза и сложила руки в молитвенном жесте. — Пожалуйста, обещай, что ничего ему не скажешь. Еще не сейчас. — Но если это ловушка? — беспомощно протянул омега, глядя на меня с нескрываемой тревогой. — Если это Сэм или еще кто-то из его круга. Или Церковь? — Я так не думаю, — поразмыслив пару секунд и немного успокоившись, покачала головой я. — Если бы Красная Лилия хотела нас вернуть и знала, где мы живем, они не стали бы церемониться. Просто нагрянули бы сюда со своими автоматами и выволокли нас силой. Им нет смысла так… шифроваться. И то же самое с церковниками. Наши враги слишком могущественны, чтобы у них была хоть какая-то необходимость заманивать меня в ловушку, приглашая встретиться в одном из самых пафосных и многолюдных ресторанов Восточного города. Это просто не имеет смысла. — Странно, что она вообще обратилась именно к тебе, — заметил парнишка. — Ведь это братишка Йон у нас повязан с Красной Лилией и именно ему это должно было быть в первую очередь интересно и важно. — Я понятия не имею, почему она так сделала, но я ей заочно за это благодарна, — вздохнула я, в последний раз пробежавшись глазами по ровным строчкам письма и решительно скомкав его, намереваясь позже сжечь где-нибудь на заднем дворе. У написавшей его омеги был очень красивый почерк, такой изящный и ровный. Кто вообще пишет послания от руки в наше время? Кому и зачем я могла понадобиться? Действительно ли та, кто прислал мне это письмо, могла помочь Йону в его мести? И если так, хотела ли я этого? Готова ли была поставить под удар все, что у нас было, чтобы мой альфа рискнул своей жизнью ради мести за прошлое, которое, кажется, ему наконец-то почти удалось отпустить и забыть? Может быть, проще было сделать вид, что я и вовсе не получала никакого письма? Но не кончится ли это тем, что отправившая его появится у нас на пороге и тогда не будет ни единой возможности уберечь Йона от всего этого? Слишком много вопросов, ответы на которые мне категорически не нравились. Я опасалась, что мое внезапное желание поехать в центр одной ему не понравится и что он просто меня не отпустит, но альфа только пожал плечами и напомнил, чтобы я надела маску и спрятала волосы перед тем, как спускаться в метро. В Доме в очередной раз что-то сломалось, и он был по горло занят — возможно, поэтому не уделил моим словам и намерениям какого-то особого внимания. Впрочем, я была только рада. Меня изводила необходимость хранить от него секреты, но я убеждала себя, что не произойдет ничего страшного, если я скажу ему обо всем, когда уже буду точно знать, стоит ли игра свеч. И все же, когда мы попрощались — привычным крепким объятием, во время которого я доверху наполнилась его запахом, уткнувшись носом в ароматическую железу у него на шее, — я ощутила легкий укол совести. Вполне буквальный, к слову, поскольку кольнуло точно в области метки, сейчас не столь заметной среди розовых бутонов и соцветий весенней сакуры. — Я знаю, что тебе это не нравится, — пробормотала я позже, обращаясь к ней и стараясь говорить не слишком громко, чтобы не привлекать внимание прохожих. — Мне тоже. Будь у меня больше времени подумать, я бы, возможно, поступила иначе. Наверное. Не знаю. Великий Зверь, неужели это вообще никогда не закончится? Удивительно, как легко мне оказалось забыть о Красной Лилии и обо всем, что тогда случилось. Чем больше времени проходило, тем менее отчетливыми становились те события, словно медленно исчезающий рисунок на прибрежном песке. Наше заключение в клетках, то, что со мной произошло в притоне Мартиши, даже ранение и болезнь Йона — я не хотела помнить об этом, я отказывалась концентрироваться на том, что тогда произошло, я слишком любила все, что было после. После той заброшенной церквушки и пламенного признания моего альфы, после затопившего меня жаркой волной облегчения при мысли, что теперь я принадлежу ему не только в собственной голове, что он готов признать меня своей во всех смыслах этого слова, после того, как между нами наконец не осталось никаких недосказанностей. «Их не было, пока ты не решила поиграть в секретного агента», — шепнул мне внутренний голос, подозрительно похожий на голос Джен. Почему-то мой здравый смысл очень любил прикидываться именно ею. — Можешь мне не верить, но я делаю это для нас обоих, — не очень убедительно пробормотала я в свою маску. «Для вас обоих или для собственного душевного спокойствия?» — деловито уточнила воображаемая Джен в моей голове. — Одно другому не мешает, — упрямо буркнула я, натягивая козырек кепки глубже на глаза и поправляя капюшон толстовки на голове. — Если есть хоть один шанс не позволить этому снова поглотить нас обоих, я им воспользуюсь. Можешь считать меня замшелой эгоисткой, но ему это не нужно. Не теперь, когда у нас все так хорошо. «Я думаю, у него тоже есть право решать. Или, по крайней мере, право знать». Я ничего не ответила, но крепче стиснула кулаки и закусила нижнюю губу, чтобы привести себя в чувство. Метро мерно шумело вокруг меня, напоминая рокот моря в приложенной к уху раковине, и я не могла избавиться от чувства незащищенности и уязвимости, будучи зажатой в разношерстной толпе. Жизнь с Йоном меня избаловала, я отвыкла от одиночества — не того одиночества, что создавалось пустой комнатой вокруг, а того, в котором ты оказывался, отгораживаясь от близких своими секретами. Я не знала, справлюсь ли с тем, что мне предстояло. Мне нужно было вспомнить ту Хану Росс, которой я была зимой. Ту, что ворвалась в квартиру доктора Тадли и требовала немедленно отдать ей лекарства, ту, которая не побоялась остаться один на один с бешеным альфой, ту, что была достаточно сильной, чтобы отпустить любимого мужчину и подарить ему свободу, когда он об этом просил. — Соберись, маленькая омега, — сказала я самой себе. — Ты сильная, смелая девочка и ты все сможешь. Ради вас обоих. Собрав в себе все остатки мужества, упрямства и тех сил, что однажды позволили мне пройти через ночной кошмар и не сломаться, я решительно сдвинула брови и вместе с хлынувшим в открывшиеся двери потоком людей и бестий вышла из вагона. Да, стоит признать, я уже давно не была в центре и даже успела немного позабыть, какой он яркий, шумный и многолюдный. На выходе из подземки меня встретили огромные диджитал-экраны, украшающие сразу несколько высотных зданий и пестрящие рекламой и глянцевыми лицами знаменитостей. На мгновение передо мной мелькнуло изображение томной красавицы, которая брызгала себе на шею духами, пока внизу нарочито большими буквами пробегала надпись: «”Аволи” пахнет почти так же хорошо, как ты, за тем исключением, что не говорит больше, чем ты сама хотела бы сказать». Проследив ее глазами, я с сомнением качнула головой. Насколько мне было известно, не существовало таких духов, которые могли бы полностью скрыть запах наших феромонов. Замаскировать или изменить оттенки аромата — да, возможно, но не подавить полностью. Для того, чтобы овладеть этим навыком, нужна была стальная воля и годы тренировки, а не какой-то брендовый и, без сомнений, баснословно дорогой парфюм. Вместе с толпой меня понесло вперед, и какое-то время я ощущала себя щепкой, которую закрутило в бурном течении. О том, где находится «Элизиум», я знала весьма приблизительно, и моя память немного сбоила. Мы с Джен иногда гуляли по городу на выходных или после работы, но, честно говоря, обычно отдавали предпочтение старым кварталам, где сохранилось больше старинных зданий и где, к слову, находилась та самая Площадь Фонтанов, на которой состоялась наша приснопамятная встреча с отцом Горацио, после которой падение костяшек домино нашей истории было уже не остановить. Продолжая вертеть головой, так как раструб капюшона ограничивал обзор, я через какое-то время вроде бы узнала нужную улицу и, рыбкой проскользнув сквозь слегка поредевший поток прохожих, нырнула под арку. Здание, на первом этаже которого находился нужный мне ресторан, походило на огромный, вертикально стоящий брусок голубого льда. Оно горделиво сияло на солнце, и его панорамные окна, отражая небо, сохраняли в себе именно тот его таинственно-легкий оттенок, что выгодно отличал его на фоне более темных и глянцевых собратьев. Я даже не представляла, жилое оно было или офисное, но от вида его льдистой прохлады у меня пересохло во рту, и я вдруг осознала, что уже несколько часов от волнения ничего не ела и не пила. Войдя в «Элизиум» через бесшумно раскрывшиеся мне навстречу стеклянные двери, я на мгновение неуверенно замерла на месте, не зная, что делать дальше, и одетый с иголочки метрдотель, вероятно, решив, что я ошиблась дверью, вежливо поинтересовался, чем он может мне помочь. И стоило мне упомянуть, что мне здесь назначена встреча в четыре часа, как он расплылся в понимающей улыбке, кивнул и пригласил проследовать за ним. Привычно натягивая и пощипывая длинные рукава своей толстовки, я прошла мимо рядов изысканных столиков, большинство из которых стояли пустыми, благоухая свежими цветами и лоснясь свежими, еще хрустящими скатертями. Не удивлюсь, если в заведении такого уровня для каждого клиента ставили новую вазу и накрывали новую скатерть только что из упаковки. Немногочисленные посетители провожали меня удивленными взглядами, и я мысленно поблагодарила Великого Зверя за кепку и маску, благодаря которым они не видели моего пунцового румянца. Что бы Йон там ни говорил, я никогда не привыкну ко всему этому лоску, в котором выгляжу, словно бродячая кошка с улицы на выставке лучших пород. Услужливый метрдотель привел меня в укромную вип-зону, огороженную от пространства общего зала высокой стеклянной перегородкой, внутри которой бесшумно стекала вода, и уже на подходе я ощутила щекочущий ноздри медовый запах цветущей липы. Признаюсь, в этот момент у меня немного отлегло от сердца, потому что слова Медвежонка о том, что это может быть засада, так и остались где-то на периферии моего сознания, иногда тревожно холодя кончики пальцев. — А, вот и вы, — расплылась в улыбке сидящая за столиком омега. — А я уже начала думать, что вы не получили мое приглашение. — Я редко бываю в этом районе и немного заплутала без карты, — смущенно отозвалась я, садясь напротив нее и стараясь не слишком откровенно пялиться. Женщине напротив меня было немного за тридцать, ее светлые волосы были уложены аккуратными кудрями чуть выше плеч, из-за чего весь ее облик, особенно вкупе с темно-красной помадой, вызвал у меня мгновенные ассоциации с дивами старого Голливуда. В чертах ее лица не было чего-то особенного, но ее живой, цепкий и твердый взгляд придавал им особую элегантную строгость. У нее на руках были короткие кружевные перчатки, такие же белые, как и весь ее костюм, и я ощущала, как ее собственный медовый запах переплетается с туманными нотками духов, которые делали его менее сладким и приторным. Возможно даже, это были те самые «Аволи», реклама которых встретила меня на выходе из метро. — Кассандра Стоун, — представилась она, протянув мне руку для рукопожатия, и я осторожно приняла ее. — А вы, надо полагать, Хана Росс? Приятно наконец-то увидеть вас вживую. Вы позволите мне дерзость попросить вас снять маску? Не думаю, что сейчас это так уж необходимо. Поколебавшись пару секунд, я все же выполнила ее просьбу и, привычно скомкав черную маску в ладони, убрала ее в карман. Затем сняла и кепку с капюшоном, позволив волосам снова укрыть мои плечи и потратив немного времени, чтобы привести их в порядок. Улыбка Кассандры стала шире, и она, коротко облизнув губы, удовлетворенно кивнула сама себе: — Вживую вы еще симпатичнее. Слухи не врали. Думаю, мои удивленно вытаращившиеся глаза порядком ее насмешили, и она, коротко рассмеявшись, пригубила стоявший рядом бокал красного вина, цвет которого удивительным образом перекликался с цветом ее помады. — Какие слухи? — спросила я, решив оставить ее замечание без более вразумительной реакции. — Как вы вообще меня нашли? — А вы сразу берете быка за рога, да? — не особо смутилась она, жестом попросив официанта подать что-то к столу. — Мой альфа говорит, что я пру напролом как маленький танк, — кивнула я, сжав кулаки на коленях и глядя на нее исподлобья. — Предпочитаю говорить по сути, а не тратить время на этикетные расшаркивания. Особенно учитывая, что в данном случае они более чем неуместны. — Как пожелаете, — на мгновение опустила длинные пушистые ресницы омега, а потом, как ни в чем не бывало, продолжила: — Я нашла вас случайно. Точнее один из моих людей нашел. Мы все слышали о том, что произошло в Красной Лилии в прошлом году. Та перестрелка в казино, столько нелепых смертей! Какой возмутительный удар по репутации. — Она выразительно причмокнула губами и снова коротко облизнула их. Чуть позже я обратила внимание, что это было одной из ее привычек. — Потом ходили всякие слухи про альфу и омегу, соединенных истинной связью. Кто-то говорил, что видел одного из них своими глазами на подпольных боях, представляете? А еще одна птичка напела, что альфа пытался убить хозяина Красной Лилии и что у них было какое-то общее прошлое. Сплетни они как плесень — если не пресечешь на корню, захватят весь дом. От удивления и охватившей меня растерянности я даже не знала, что сказать. У меня прежде и мысли не возникало о том, что наша с Йоном история могла выйти за пределы узкого круга ее участников. — Я очень хотела найти вас, но это оказалось совсем не так просто, — добавила Кассандра. — А буквально несколько дней назад один из моих охранников посетил довольно любопытное заведение на окраине. Говорит, что случайно там оказался, хотя меня, честно говоря, не особо интересуют подробности его личной жизни. И, надо же было такому произойти, девочка, которую он зачем-то еще и напоил за свой счет, под градусом оказалась той еще болтушкой. И похвасталась, что у них, мол, на чердаке живет парочка с метками истинной связи на руках. — Сузи, — как-то сразу догадалась я. Это было слишком в ее духе — вот же ж язык без костей. — Я уж не знаю, как звали эту милейшую особу, да это и неважно, — отмахнулась она, снова отпив немного вина. — Мой подчиненный мне все рассказал, а позже пара других моих ребят сделала несколько фото вас и вашего альфы. Я могла бы согласиться, что существует вероятность того, что в этом городе есть несколько таких пар, как вы, но чтобы одна из них была рыженькая, а второй наполовину азиат? Звучит как слишком большое совпадение, как по мне. — Она снова улыбнулась, манерно поведя плечом, а нам в этот момент подали блюда с закусками. Вареные королевские креветки в лимонном соусе, несколько видов сыров, нарезанных аккуратными кубиками и нанизанных на деревянные шпажки, слабосоленая красная рыба, буженина, помидорки черри и черные маслины без косточек, ломтики очищенного манго и перепелиные яйца, фаршированные мелко порубленной зеленью. От обилия аппетитных ароматов у меня слегка закружилась голова, а желудок настойчиво напомнил о себе, взывая к моей совести. — Угощайтесь, Хана, это для вас, — великодушно предложила сидящая напротив меня омега. — Я подожду горячее, не люблю перебивать аппетит. — Я не голодна, спасибо, — сглотнув наполнившую рот слюну, отозвалась я. — Что вам нужно от нас с Йоном? Кажется, мой отказ немного ее расстроил, однако она попросила оставить блюдо с закусками на столе, когда официант предложил его унести. — Мне нужен Сэм, — лаконично отозвалась она. — Точнее он нужен моему мужу, а я здесь выступаю в качестве посредника. Вы же знаете, как это работает у наших альф — они не умеют вести переговоры, только наседать и требовать, это у них в крови. Он лучший, когда дело доходит до необходимости кому-то что-то впарить или запугать кого-нибудь до смерти, но в том, что требует такта и аккуратности, ведет себя словно слон в посудной лавке. Даже с учетом всех обстоятельств я не могла с ней не согласиться. И снова подумала о том, что поступила правильно, не став на этом этапе вмешивать в происходящее Йона. Кассандра была права — из альф были скверные переговорщики, они слишком стремились навязать противоположной стороне свою волю, словно от этого зависел их некий абстрактный статус и самоуважение. После многочисленных споров со своим мужчиной я отлично знала, как это бывает — если Йон во что-то упирался, сдвинуть и переубедить его было практически невозможно. Даже в том случае, если он каким-то задним умом и осознавал, что не прав. — Что их связывает с Сэмом? — спросила я, сдавшись под напором ноющего желудка и взяв с подноса кусочек манго. — Ох, эта история потребует куда больше того количества вина, что у меня осталось, — отмахнулась моя собеседница, допив свой бокал и позволив мгновенно возникшему рядом официанту наполнить его снова. Он двигался плавно и мягко, не издав ни одного лишнего звука и не пролив ни капли драгоценного напитка. О стоимости оного мне почему-то даже думать не хотелось. — Если вкратце, Сэм однажды крупно его подставил, из-за чего мой муж едва не погиб. По ряду причин им пришлось заключить мировую, но… альфы никогда ничего не забывают, ведь так? — Она заговорщически мне подмигнула, и я невольно отвела глаза. Очень хотелось верить, что это все же не так. — Проблема в том, что у моего мужа нет возможности подобраться к Сэму лично и мы не можем полностью доверять тем, кто на нас работает, потому что есть основания полагать, что среди них затесалась крыса. А судя по тому, что я слышала, ваш альфа хочет собственноручно с ним поквитаться, поэтому, складывая два и два, я прихожу к выводу, что мы с вами идеально дополняем друг друга. Нам нужен тот, в чьей преданности мы можем быть уверены и кого не свяжут с нами напрямую, а вам нужен ключ, который отопрет те двери, что в ином случае остались бы закрытыми, разве не так? Я ответила далеко не сразу. От волнения голод только усилился, и я, уже не вполне себе отдавая в этом отчет, начала сосредоточенно поглощать принесенные закуски, используя это как повод подольше держать рот закрытым. Кассандра с интересом смотрела на меня, цедя вино и давая мне время подумать. — Раз вы так много знаете, — помедлив, проговорила я, когда затянувшаяся пауза стала уже просто неприличной. — То, возможно, вам известно и о Николь? — Ох, бедняжка Николь, — к моему удивлению, тут же отреагировала на это имя омега, покачав головой. — Ей никогда было не вписаться в наш круг и не только потому, что она человек. Она просто не понимала, как ей повезло. И не умела обращаться со своим бараном-мужем, у которого на любое возражение был один ответ — ор и кулаки. У него, я слышала, родитель был альфой, вот ему и передался его дебильный темперамент. Мы-то с вами знаем, как с такими нужно работать, верно? — Она многозначительно двинула бровями и небрежным движением руки поправила идеально лежащие волосы. Я ничего не ответила, продолжая жевать креветку. — Я слышала, он увез ее на какой-то островок в Средиземном море, запер в особняке и шагу не дает ступить без орды охраны. — Значит, она в порядке? — поспешно проглотив остатки еды, спросила я, ощутив неожиданный для меня самой прилив радости и воодушевления. — В какой-то мере, — пожала плечами моя собеседница. — Почему вас так интересует ее судьба? Нет, даже не так — как вообще получилось, что простушка Николь и ее младенец оказались втянуты во всю эту историю? Мне страсть как интересно. — Она снова облизнулась, чуть наклонив голову и так стреляя в мою сторону глазами и феромонами, что, будь я альфой, уже бы не могла думать ни о чем, кроме того, чтобы уложить ее животом прямо на этот стол со всеми вытекающими последствиями. Впрочем, вряд ли она вообще отдавала себе в этом отчет, скорее это уже давно стало частью ее натуры и обычного стиля поведения. — Вы можете помочь найти ее? — вопросом на вопрос ответила я. — Вот это да! — восторженно всплеснула руками омега. — Какое интересное направление принял наш разговор, не правда ли? Собираясь на эту встречу, я и не предполагала, что главный козырь давно у меня на руках. Наверное, я просто не с того начала. — Я еще не давала своего согласия на помощь вам, — покачала головой я. — В любом случае я не могу решать это одна. — Конечно, конечно, — закивала Кассандра, так и лучась довольством и эмоциональным возбуждением. — Послушайте, Хана, я знаю, что этого не было в изначальном плане, но могу я пригласить вас к нам на ужин? Видите ли, у меня нет той информации, что вам нужна, но мой муж знает о ситуации с Николь куда больше, потому что довольно плотно общается с ее супругом. Что скажете? — Я не уверена, что это хорошая идея, — не очень уверенно отозвалась я, ощутив инстинктивный порыв начать оглядываться в поисках пути к отступлению. — Меня ждут дома и… — О, да это же совсем недалеко, — мелодично рассмеялась омега, наклонившись через стол и накрыв мою руку своей. Кружево ее перчаток неприятно покалывало кожу, но само прикосновение было властным и настойчивым, ему трудно было противиться. — Мой муж владеет этим зданием и живет наверху в пентхаусе. Мы буквально поднимемся всего на несколько десятков этажей вверх и продолжим этот занимательный разговор. Я хочу, чтобы вы знали, что именно мы вам предлагаем, прежде чем дадите окончательный ответ. Бедняжка Николь. Да кто бы мог подумать! — Я не уверена, я… — пролепетала я, уже пожалев, что вообще заговорила о Никки. — Не бойтесь, я вам не враг, Хана. Понимаю, что вам пришлось через многое пройти, но здесь вас окружают друзья и единомышленники. Мы давно слышали всякие сплетни о том, какой мерзостью занимается Красная Лилия, но у нас не было достаточно доказательств, чтобы прижать их перед всеми клановыми боссами. Но теперь у нас есть вы. В ваших силах прекратить все это, разве это не благородная цель сама по себе? — Мне кажется, что благородство не самая моя сильная сторона, — пробормотала я, вспомнив, как отказалась идти в полицию после событий в бывшем складском квартале только потому, что мне категорически не хотелось портить свою налаженную мирную жизнь, связываясь со всем этим. — Что ж, по крайней мере, у вас хватает мужества это признать, — снова рассмеялась Кассандра, и ее легкий перезвонный смех мурашками пробежал у меня по коже. — Идемте, Хана, я не кусаюсь. По крайней мере, пока меня об этом не просят. — Ее улыбка на мгновение стала хищной, и я ощутила себя загнанной мышью, попавшей в лапы сытой кошке. Кассандра играла со мной, получая от всего происходящего куда больше удовольствия, чем предполагала простая деловая встреча. А я была слишком сбита с толку, слишком не уверена в себе и в том, как стоит поступить, чтобы дать ей отпор. И к тому же она была омегой. Если бы подобное себе позволил альфа, моя метка мгновенно бы на него среагировала — как и мои инстинкты. Но рядом с ней я не чувствовала в равной мере ни ответного возбуждения, на которое пусть и неосознанно были нацелены ее феромоны, ни необходимости агрессивно защищать себя. Поэтому я позволила Кассандре утащить меня в лифт, внутри внезапно словив нехилое такое дежавю, от которого у меня даже заныла щека, на которую много месяцев назад обрушилась безжалостная пощечина. — Хана, вы побледнели. Все в порядке? — уточнила Кассандра. Теперь, когда мы стояли рядом, то были почти одного роста — с той лишь разницей, что у нее на ногах были изящные босоножки на шпильках, а у меня — простые конверсы, на одном из которых Медвежонок нарисовал улыбающееся солнышко и россыпь почти стершихся уже сердечек. — Все нормально, — тихо произнесла я, снова глядя на свои руки. — Пожалуйста, не стесняйтесь. И… да, сразу хочу предупредить. — Она наморщила носик, покачав головой. — Мой муж иногда ведет себя чересчур напористо, я уже говорила. Не принимайте близко к сердцу то, что он говорит. Это просто манера общения, ничего больше. Он из тех альф, что считают себя королями мира только потому, что у них есть одно Зверем забытое здание в центре города и пару миллиардов на разных оффшорных счетах. — Ладно, — покладисто согласилась я, не представляя, впрочем, что меня ждет. Лифт привез нас в пентхаус, и двери кабины открылись прямо в прихожую, за которой открывался вид на роскошную гостиную, которая по своей величине одна могла сравниться с целым этажом Дома. Ее интерьер был исполнен в светло-голубых, бледно-золотистых и белых тонах, что снова вызвало у меня ассоциации со снегом и льдом, искрящимися на солнце. Проследовав за уверенно двинувшейся вперед Кассандрой, я увидела, что слева от прихожей располагалась металлическая винтовая лестница, ведущая на второй этаж, а справа, судя по всему, была спальня, двустворчатые двери в которую были настежь распахнуты. С моего ракурса было видно немного — забранные полупрозрачными занавесками высокие окна, столик с расставленными по нему в беспорядке бутылками, край кровати и… Увидев то, что происходило на кровати, я сбилась с шага и замерла на месте, как вкопанная. Сопровождавшая меня омега досадливо цыкнула и закатила глаза, уткнув руки в бока. — Ты правда не мог обойтись без этого? — резко поинтересовалась она, и от того, как сильно изменился ее голос, у меня по спине пробежал неприятный холодок. Лежащий на кровати альфа в темно-бордовом, раскрытом на груди халате, недовольно вздохнул и, не слишком деликатно столкнув со своего лица подрагивавшую от удовольствия и совершенно обнаженную омегу, сел, спустил ноги на пол и устремил на нас раздосадованный взгляд. Кажется, он был старше Кассандры и заметно больше ее. Я давно не видела таких широкоплечих и крупных мужчин, и, честно говоря, морально совершенно не готова была к такому зрелищу. Он был черноволос и смугл, походил то ли на итальянца, то ли на испанца, но в отличие от моей дорогой Джен в нем не было ни капли королевского аристократизма, сплошные мышцы и волосы. О да, волосы сплошняком покрывали его мускулистую грудь и руки, а нарочито небрежная щетина на щеках завершала образ. Его губы и подбородок были все перепачканы сладким соком омеги, который частично также попал ему на шею и плечи, и он лениво слизывал его размашистыми движениями большого розового языка. Мой растерянный взгляд, прыгающий по его не слишком прикрытому телу, словно перепуганный заяц, поскольку я совершенно не понимала, куда девать глаза, наконец уткнулся в самое главное — поистине огромных размеров эрегированный половой орган, от одного вида которого мне стало страшно и почти больно между ног. Охнув, я инстинктивно спряталась за приведшую меня омегу. — Все как мы договаривались, Кэсс, — с ощутимым акцентом в голосе произнес альфа. — Этот крепыш только твой, а в остальном я делаю, что хочу, верно? — Кто это вообще такая? — недовольно поджав губы, поинтересовалась та. — Где ты берешь этих шлюх, стоит мне на минуту выйти из комнаты? Складируешь где-то что ли? Выглянув из-за ее плеча, я устремила взгляд на омегу, которая стала причиной внезапной семейной ссоры. Она явно была не в себе — ее глаза казались совершенно черными из-за расширившихся зрачков. Потеряв над собой контроль из-за принятых препаратов и запаха альфы, она пыталась снова прижаться к нему, тянясь руками и губами к дубине у него между ног, но он лениво отталкивал ее, словно приставучую кошку. — Я не ждал тебя так рано, — примирительно произнес альфа. — Это и есть та самая девчонка, о которой ходит столько разговоров? — И не надейся, что я позволю тебе разглядывать ее, пока ты в таком состоянии, — отрезала Кассандра. — Приведи себя в порядок и выкини нахрен эту шлюху отсюда. Еще раз ты будешь заниматься этим дерьмом на нашей постели, я эту кровать в окно вместе с тобой вышвырну, ты понял? Его запах изменился. Ему не нужно было даже ничего говорить, чтобы Кэсс внезапно замолкла и попятилась, склонившись, как от удара в живот. Я и вовсе отпрыгнула сразу на пару шагов назад, едва не вписавшись задом в спинку дивана в гостиной. — Я жду тебя, — кратко выдохнула сопровождающая меня омега и торопливо захлопнула двери спальни, как будто бы стараясь вообще не вдыхать. — Что… что… — едва смогла выдавить из себя я, но она только отмахнулась. Звучно прощелкав каблуками по выложенному плиткой полу, подошла к мини-бару в другом конце гостиной и налила себе еще вина. Потом, подумав, плеснула вместо него виски и залпом опрокинула в себя бокал. — Гребаный кобель, — выдохнула она, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. — Простите, Хана, мне стоило это предусмотреть. — Он… Что… Та омега. — Мне с большим трудом удавалось вспоминать родной язык и собирать слова в предложения. — Что с ней такое? — Она под кайфом, — с презрением сплюнула Кэсс. — Эти шлюшки знают, что здесь могут на халяву раздобыть Звездной пыли, вот и слетаются, как мухи на дерьмо, а он этим пользуется в свое удовольствие. Зверья задница, как он меня достал. — Звездная пыль? Что это? — Не то чтобы я сильно хотела знать, но разговоры всегда помогали мне отвлечься от лишних мыслей. Например, от мыслей о гигантском члене в облаке черных волос. Я все еще не могла поверить, что хоть кто-то согласится засунуть это в себя по доброй воле. Омега налила себе еще, а затем и мне тоже, хотя я не просила. Впрочем, отказываться от протянутого мне бокала не стала, правда сделала за все время всего пару обжигающих глотков — больше из вежливости, чем ради удовольствия. Потом Кэсс опустилась на диван, подобрав под себя ноги, подперев голову рукой и знаком попросив составить ей компанию рядом. Я повиновалась. Какое-то время она смотрела на меня, словно размышляя, стоит ли делиться информацией, а потом ответила: — Это главное сокровище Красной Лилии. Они называют его Звездной пылью. Эта дрянь лучше любого секса, так говорят. А если трахаться под ней, то можно самого Великого Зверя в алмазных небесах увидеть. Никто не знает, из чего они его делают, но это та самая причина, по которой мы до сих пор терпим людей среди нас. Я медленно и протяжно выдохнула. Все всегда сводилось именно к этому — спрос рождал предложение. Больше всех денег зарабатывал не самый умный или талантливый, а тот, кто умел лучше всего потакать низменным страстям в равной мере людей и бестий. Чужое удовольствие было самой короткой дорожкой к влиянию и важному положению в обществе. Пока благодаря тебе твои клиенты получали удовольствие, ты мог править вечно — и неважно, шла ли речь о коррумпированных политиках и покрывающих их шишках из верхних эшелонов власти или о каком-нибудь развлекательном контенте, удовлетворяющем запрос аудитории на зрелищность и ублажение их фетишей. Теперь было понятно, как организация Сэма смогла отвоевать себе свое место под солнцем и откуда у него хрустальная люстра в кабинете. Вспомнив о нем, я невольно подумала и о Максе — существовала ли вероятность, что именно Звездную пыль ему приходилось прятать в отреставрированных картинах? Если да, то очень многое становилось понятным, в том числе его столь жесткое преследование после того, как он потерял один из пакетиков. Альфа вышел в гостиную спустя еще минут десять. Он все еще был в халате, но тот, по крайней мере, был запахнут и скрывал все лишнее. Его взгляд несколько прояснился, и он теперь смотрел на меня с бОльшим интересом. Куда делась омега, с которой он развлекался, я старалась не думать. — Значит, вот она какая. Я не рассчитывал, что ты приведешь ее знакомиться уже сегодня, — почти миролюбиво проговорил он, сев в кресло рядом со мной. От него пахло сексом и его собственными феромонами, от которых у меня сводило живот. Хотя он не курил, я ощущала отчетливые нотки кубинских сигар в его запахе — а еще крепкого алкоголя, от которого кружилась голова. Я давно не встречала таких сильных и ярких мужских запахов. Не будь я связана с Йоном, почти наверняка бы отреагировала иначе — примерно так же, как Кэсс, которая неловко ерзала на своем месте, тщетно пытаясь сохранить суровое и непреклонное выражение лица. — Джером Стоун, — наконец представился альфа, протянув мне свою большую смуглую ладонь. — Хана Росс, — отозвалась я, отвечая на его рукопожатие скорее из страха, чем по большому желанию. Он задержал мою руку в своей и довольно улыбнулся, обшаривая меня взглядом. Мне стало сложно дышать — от его убийственного запаха и от воспоминаний о том, что я видела в спальне. — Я полагаю, вы пришли к какому-то соглашению, — произнес он, обращаясь вроде бы к своей жене, но глядя исключительно мне в глаза. Голос у него был низкий, обволакивающий, слегка рокочущий, как урчание довольного зверя. — Хана согласилась помочь нам в обмен на информацию о местоположении бедняжки Николь, — прохладно проговорила Кэсс, которой едва ли нравилось то, что она видела. Я вовсе не хотела ее провоцировать, но не могла заставить себя отшатнуться или вырвать руку — мне было слишком страшно. И к тому же живот налился такой тяжестью, словно я проглотила горячий камень, который неприятно жег меня изнутри. — Неужели эта чахоточная хоть на что-то сгодилась, — фыркнул Джером, поглаживая мою кисть большим пальцем. Волны его запаха окатывали меня, как крошечный волнорез, попавший в бурю, и к прочим неприятным ощущениям добавилась и резь в метке, которая становилась все недовольнее по мере того, как альфа усиливал напор. — Да прекрати уже! — наконец не выдержала омега, и ее муж, с улыбкой пожав плечами, наконец соизволил меня отпустить. Я вжалась в спинку дивана, глядя на него расширенными перепуганными глазами, и думая только о том, как бы поскорее убраться отсюда куда подальше. — Ты ведь сможешь найти ее? — Скорее всего, он увез ее на свой Греческий остров. Какой идиот будет вообще называть так остров, который и без того соседствует с Грецией? — Джером покачал головой, тоже откинувшись назад и продолжая меня рассматривать. — Добраться туда непросто, но я знаю пару… обходных путей. — Небось привозил ему шлюх? — скривилась Кэсс. — Он не настолько важная шишка, чтобы я до такого опускался, — покачал головой тот. — Но они в хороших отношениях с Сэмом, и я надеялся, что дружба с ним поможет мне подобраться к этой ублюдочной твари. Но, видимо, теперь у нас есть вариант попроще, так? Хана? — В его устах мое имя звучало отвратительно сладострастно, словно облитое густым переслащенным сиропом. Отвратительно грязно. Он смотрел на меня так, словно воображал на месте той безымянной омеги, которую он самозабвенно вылизывал, когда мы вошли. И от этого хотелось кричать. — Мне нужно идти, — слабо выдавила я, призвав на помощь все свое самообладание и сконцентрировавшись на боли, которая волнами расходилась от моей метки. — Да, думаю, вам пора, — кивнула омега, торопливо поднимаясь на ноги и буквально вздергивая меня за собой. — Я ее провожу, — вызвался Джером. Его жена хотела было что-то возразить, но он так на нее посмотрел, что не понадобилось даже дополнительной угрозы в виде волны запаха, чтобы она хмуро кивнула и отпустила меня. Я двигалась за альфой, словно во сне, ощущая себя канатоходцем над пропастью. Все мое тело вибрировало и, кажется, вот-вот готово было распасться на части. Поле моего зрения сузилось до крошечного тоннеля, в конце которого белела вожделенная дверь лифта, и больше ничего на свете меня не волновало. А потому я даже не сразу осознала, что Джером перехватил меня и прижал к стене, нависая надо мной с высоты своего огромного роста, похожий на раскаленного бронзового колосса, пахнущего грязным сексом и кубинскими сигарами. — Я чувствую его запах, — хриплым шепотом поделился он, не касаясь меня, но наклонившись так низко, что я ощущала его дыхание на своей коже. — Запах твоего альфы. Ему это совсем не нравится, правда? Когда его девочку трогают те, кому не стоит? А ты что скажешь? Ты послушная девочка, Хана? Я подняла на него затуманенный взгляд слезящихся глаз и, старательно проговаривая слова, чтобы он расслышал меня с первого раза, ответила: — Извините, пожалуйста, но, кажется, меня сейчас на вас стошнит. Вы слишком жуткий. Такого он явно не ожидал, и мои слова настолько не вписывались в сценарий, который он нарисовал себе в голове, что альфа высоко поднял брови, а потом и вовсе расхохотался, отступая и давая мне возможность змейкой скользнуть к лифту. — Еще увидимся, Хана Росс, — подмигнул он мне, и я смогла выдавить из себя жалкое подобие вежливой улыбки, прежде чем нас разделили закрывшиеся створки дверей.