Клыки

Я ждал это время, и вот это время пришло, Те, кто молчал, перестали молчать.

Вечерний чай с мёдом был, естественно, омрачён известиями. Как и во все прошедшие несколько дней. Одалия устала удивляться происходящему на островах, и порывалась даже перестать читать газету, но Ал до жути любил обсасывать любое политическое происшествие, а она любила, когда муж говорил. Так что утреннее нападение демона и прочее не осталось без внимания старшими Блайтами и завело разговор далеко за полночь. Обсудили и кандидатуру императрицы, и силы ведьм против демонов, и даже попадание нового человека на острова. Эмити проболталась, когда утром готовила еду. Она едва ли стала более открытой с их разговоров двухгодичной давности, но прогресс все же намечался. Возможно, этому существенно способствовало принятие Луз в семью. По правде, Одалии с первой встречи импонировал человек, так что проблем и не могло возникнуть. Ал резко всхрапнул и перевернулся на диване. Как ребёнок, Атлант всемогущий, он все ещё настоящий ребёнок. Одалия вздохнула, махнула рукой и тут же мерзодворецкий взял посапывающего Аладора в лапы и унёс в спальню. Как и любых потомков диких ведьм, и Одалию и Аладора сильно обрадовало заточение Белоса. Жить таясь, в страхе каждого нового дня удовольствие то ещё. Особенно, когда почти всех родственников окаменили. Признаться, Одалия не гордилась большинством своих решений за все императорское правление. Но если начать перемывать каждую её подлость она сойдет с ума быстрее, чем встанут из земли демоны. Вновь идти на подлость было, как ни странно, невыгодно. Лилит Клаторн, буйный рыжий ураган, в школьные годы была рыцарски благородной и столь же рыцарски мнительной. Управлять собой она не позволит априори, слишком уж склонна к паранойе относительно своей персоны, и лесть и подхалимство, в отличие от полусумасшедшего Белоса, терпеть не будет. Блайт разбиралась в ведьмах, и многое могла сказать по одному долгому взгляду. Лилит Клаторн явно была не так проста, как казалась на первый взгляд. Она не просто исполнительная и честная, нет, Лили имела в себе силу, которую никто в упор не замечал. Наверное, во всем была виновата Идалин, умудрившаяся выхватить дикий дар и при этом остаться в разуме. По сравнению с гением сестры Лилит казалась тенью, но кто знает, какие ужасы хранятся во тьме. Одалия с этой силой, при всем собственном уме, связываться не хотела. Оставалось только заглянуть в будущее и черпать оттуда смутные образы. Её оракул, как и все самые сильные, была склонна к шизофазии: «Когти моря? Нет, в конце концов это — околёсица, и она доведёт всех до булькающе-пурпурных абрикосов и косточек. А зелёный в яблоках не так склизок, что думаешь? Ну будет драка с земляно-шерстяной прытью, ну и чего терпеть ангину тогда? Делай механизмы» Настоящий дар прорицателя, отнюдь, не вызвать оракула, а уметь его понимать. Трактовка — вот то, что может спасти или уничтожить целые города. Одалия практически всегда могла подобрать верную. Поэтому её бизнес был так успешен. Зелёный в яблоках, очевидно, зелёные глазницы, очевидно, Лилит Клаторн. Когти моря, возможно, угроза, идущая из-за горизонта, но что-то подсказывало Одалии, что это не затруднит, а то и поможет делу. Околёсицей оракул зачастила именовать подростков, значит, от них и ждать подмоги (абрикосы же не могут быть чём-то плохим). Что ж, довольно оптимистично. Эмити выросла в огромной силы ведьму, хоть и заключённую в ковенские цепи, но в этом было её спасение. Смотря на соседний мэнор, где жила Боша с отцом, Одалия каждый раз выдыхала и относила решение забыть про дикую магию к правильным. От силы может разорвать. Значит, пускай эта сила достанется другим. Женщина щёлкнула пальцами и хлопнула себя по лбу. Пурпур. Ну конечно. Боша, хрупкое тельце, разрываемое булькающей магией. Одалия рассмеялась в кулачок, думая про бравую Луз, мечтающую о спасении островов. Тише, деточка, позволь действительно сильным ведьмам разбираться с проблемами, и почаще обнимай Эмити. Их она на передовую не пустит, нужны живыми, чтобы в старости было на кого ворчать. Одалия Блайт была плохой матерью и плохой ведьмой, но это не мешало ей любить близких и желать им долгих лет жизни. И уж она их постарается обеспечить. «Механизмы» как обозвал ее оракул изобретения мужа, тоже помогут в грядущей катастрофе. Они с Алом это уже успели обсудить, как никак, единственная чёткая часть пророчества. Значит завтра визит к императрице, сдержанный ей поклон и предоставление всех изобретений Аладора за мизерные проценты. Да, они потеряют часть прибыли, но зато Лилит будет доверять Blight Ind. и они не лишаться своего место под солнцем. ***

Те, кому нечего ждать, садятся в седло, Их не догнать, уже не догнать.

Рейн нежно водили рукой по струнам, наигрывая знакомую мелодию и тихо, едва ли не шепча, напевали что-то на древнем. Вокруг тихо посапывали ведьмы на больничных койках. После проклятия здоровье так и не восстановилось. Постоянные галлюцинации, слабость, частичная амнезия — лишь малая часть того, с чем пришлось столкнуться Рейн. Так что в палате они ночевали едва ли не чаще, чем дома. Проще уже было просто переехать. Тогда не нужно будет просить Эмбер или Катю таскать им скрипку каждый раз, когда они не успевают ее захватить из дома. — Рейншторм! Рейншторм! Земля вызывает Рейншторм! — в окне отдавались методические постукивания, и Уисперс плавно, явно сдерживая тут же облившую голову боль, подошли к нему. — ЗдорОво! — Идалин, смутно знакомый образ, взобралась на подоконник и грациозно проскользнула в палату. Уже из новой памяти Рейн понимали, что Ида была в больнице нежеланной гостьей, — прости, если разбудила. Я же обещала прийти, помнишь? — Да, кажется. Ты обещала принести сладостей! — Рейн с облегчением рухнули на кровать и улыбнулись. Расплывчатое лицо Иды растянула клыкастая лыба, и она тут же достала небольшой цветастый кулёк, в полумраке казавшийся заспиртованными красными и бурыми частями органов. Уисперс отогнали неприятную ассоциацию и ухватили подарок. Много мармелада и леденцов. Они их, вроде бы, любят. Ида приходила пару раз в неделю уже больше года, и именно благодаря ей Рейн многое вспомнили. О школе, например. О том, как они влюбились в Иду и о том, как расстались с ней. Но будь то последствия проклятия Рейн или просто время, сейчас они об этом не жалели. Ида казалась старшей любящей сестрой, но никак не симпатией. Первое время Рейн корили себя за эту перемену, но после, видя отношение Иды, спокойно выдохнули. Эти месяцы больницы сильно повлияли на них обоих, сделали их ближе, что ли. — Ну-у, так что у тебя новенького? — в полумраке лицо Иды содрогалось при каждом движении, тени ползали по скулам булькающей скверной и карабкались к шее. Рейн помотали головой и сфокусировались на глазах Идалин. Огромные янтарные огни, слегка поблескивающие, сейчас казались светом маяка в бушующем океане. Но свет был дрожащим, неярким и колеблющимся. Рейн ухватились за эту мысль и оглядели Иду целиком. Слегка сгорбленная, с искусанными губами и смазанной помадой, растекшейся за контур, в сомнениях. Рейн даже испугались внезапно сложившейся картинки: Идалин была разбита на кусочки, взвинчена, взволнована, беззащитно открыта. Тут же за ее спиной загорелись неясные силуэты, плачущие, стенающие, которые лечащий врач учил распознавать. — Идалин, что с тобой? — Рейн несмело коснулись чужой скулы тонкими изломанными (это они хорошо помнили) множество раз в замке Императора пальцами. — Со мной? Все в поряде, Рейн, что ты? — Ида неестественно хрюкнула и сложила руки на груди, стряхивая запястье Уисперс. — Вокруг тебя витают душераздирающие ду…галлюцинации, — Рейн запнулись, — Лекарь просит называть их галлюцинациями. Они плачут. Что случилось, Идалин? — Я случилась, — Ида посерьезнела и сгорбилась ещё сильнее. Скрывать ей больше было нечего. Чертовы новые способности Рейн. — Расскажи? — Уисперс наклонили голову, усаживаясь поудобнее, чтобы слушать. — Эй, я не хочу тебя грузить, Рейн, солнце, тебе и так несладко пришлось…— Ида зарывалась в свои волосы, стыдливостей бегая глазами по комнате. — Мне пришлось несладко год назад. Но ты вытащила меня. Должны же мы хоть как-то отплатить, — они пожали плечами и наконец раскрыли пакет с конфетами, загребая горсть мармеладок. — Ага, вытащила. С поломанными пальцами. — Не уводи разговор! — Почему вы все, бляха, напоминаете Лилит в такие моменты?! Ладно-ладно, я спокойна, — заметив угрожающий взгляд Рейн, Ида горько вздохнула. — Рейн, я такое дурище. Я…я, кажется, нашла близкую мне душу после всего, что происходило и с нами, и со мной, и я делаю буквально все, чтобы потерять её и заставить себя ненавидеть! Это на меня не похоже, — Идалин экспрессивно водила руками, и за ними по стенам медленно тащились глубокие тени. Она сбивчиво и прерывисто рассказала о случившемся днём. И о том, как ее тупая башка отказалась работать, и о тупых охотниках, поймавших злоебучего демона, и ещё очень много просто нецензурного. Рейн внимательно слушали и иногда прервали рассказ Иды шуршанием пакета. Мармелад был правда вкусным. Хоть и тягучим, как чьи-то хрящи. — Потом я отвезла Камиллу домой. Она пока что так и не очнулась. Блять, я такая дура, — Ида сгорбилась и тихо, хрипло всхлипнула. — Идалин… — Не надо, не утешай меня. Я.я просто это переживу и отстану от Милы до того момента, как они с Луз вернутся домой — Ты сама-то в это веришь? — Рейн скептически усмехнулись и фыркнули. Ида вымученно улыбнулась и задумалась. Так сидели пару минут в тишине. За окном совы хлопали крыльями и параноически ухали. Рейн казалось, что они хотят их убить. И прямо сейчас думают, как бы правильнее выдрать Уисперс глаза. Как разорвать Уисперс шею. Как оставить свою метку на груди Уисперс. — Не сильно, — нарушая стоячую, жуткую тишину сказала Ида. Она продержалась в перманентном самоуничижении недолго. Натура постепенно брала своё, — не сильно представляю, как я их отпущу. Просто стану, как бревно, и буду махать ручкой? — Вот именно, Идалин, ты просто не сможешь их отпустить, — с видом познавшего дзен мудреца проговорили Рейн, и про себя отметили, как все же Иде повезло. Её дикий дар обернулся чудом, а не проклятием. Не прошло и суток, а она уже готова вновь осаждать крепости. Идалин никогда не позволила бы себе лежать на больничной койке так долго… — Но все же, Рейн, я хочу поговорить о тебе. Что говорит лекарь, что чувствуешь? Только давай по чесноку. Не мне же одной душу выблёвывать, а? — На счёт пальцев все очень плохо. Нам их изрядно испортили. Наверное, через пару месяцев сможем нормально держать чашку и столовые приборы, но о скрипке и речи не идёт. Ну, о бардовской магии. Просто пиликать мы уже и сейчас можем. — Ты же знаешь этих лекарей. Позаучивают тыщу названий косточек и думают, что самые умные. Рейн, все ошибаются. Выше нос, — уже полностью отошедшая Ида лучилась настоящим светом, и отгоняла тоску своими клыками и ярко-алой, тёплой помадой. Она ассоциировалась с летним закатом, а не со свежей кровью. Для Рейн это многое значило. У Идалин все получится, чего бы она не захотела. Так чем Рейн хуже? — Я стараюсь. Правда. Эмбер и Катя сильно мне помогают, возятся со мной. Это довольно неловко, но они говорят, что все в порядке. Если бы не галлюцинации, мы бы чувствовали себя сносно. Но я думаю и с ними можно разобраться. Как только достаточно окрепнем. — Эй, как это вы собрались разбираться? — Ида нахмурилась, щуря глаза. — У меня есть небольшая идея. Старый состав Bat’s обещал помочь. — Рейншторм, не томи, блять, ради Атланта! — Лилит Клаторн. Твоя сестра. Она точно разрешит использовать дикую магию. Я думаю, я смогу найти ответы в ней. — То есть ты хочешь сказать?.. — Я буду искать то, что мне нужно, пока не найду. Идалин, ты очень сильно вдохновляешь меня, — Рейн спрятали лицо в руки, как в детстве, и мягко улыбнулись краешками губ. — Но почему я не могу пойти с тобой? Я смогу защитить вас всех! Не прошло и года, а ты хочешь, чтобы мы вновь расстались. — Технически, мы уже, — рассмеялись Рейн и прикрыли глаза. На душе становилось легче. — Черт, ну, ты же знаешь, что я не про это! — Все будет хорошо, Идалин. Просто твоё место здесь. А мы своё еще не нашли. Эй, у нас с тобой все получится! Ида глухо навалилась на Рейн и с силой сжала в медвежьих объятиях. Понахваталась от Луз, блять. Расставание должно проходить в рассветных лучах под эпическую песни скрипки, а не в скрипучей темноте палаты за несколько недель до отъезда. Но Рейн почему-то были уверены, что так и нужно, что все правильно. Они постучали Идалин по спине и зевнули. Долгий, глубокий разговор их сморил. Ида заметила это и отстранилась. — Эй, Рейншторм, — как можно более беззаботно окликнула Идалин, залезая на подоконник. — Если ты не самая крутая первая любовь во вселенной, тогда кто? — козыряя золотым клыком усмехнулась ведьма и скрылась в убаюкивающей черноте. — Ты, Идалин, — прошептали Рейн и закрыли глаза. Им предстояло огромное путешествие. А сейчас…

Тем, кто ложится спать, Спокойного сна. Спокойная ночь.