Без сожалений

— Хочешь? — Скарамучча протянул мне тонкую сигарету, и я отрицательно покачал головой. — У меня свои. Я на дух не переносил ментоловый запах и вкус сигарет Скарамуччи, поэтому предпочитал покупать обычные, унизительно прося его помощи. Мне ещё не было восемнадцати, поэтому единственный, кто мог бы их купить и кто всегда был под рукой — был Скарамучча. Я чувствовал себя каким-то пятиклассником, когда стоял за его спиной в магазине, пока он свободно и со своей обыкновенной надменностью выбирал нам сигареты, не упуская момент слегка пофлиртовать с девушкой за прилавком. — Что будешь делать семнадцатого? — Скарамучча подтянул ногу к груди, опираясь на неё локтём и сильно затягиваясь, что мне показалось, что он сейчас начнёт кашлять. Но он просто прикрыл глаза, пожал острыми плечами и выдохнул горький дым. — Не знаю, — я повертел между пальцами тонкую, наполовину выкуренную мной сигарету и вновь приложил её к губам, несильно затягиваясь. По горлу неприятно резанул горький липкий табачный дым, сделал круговорот в лёгких, и я выдохнул его через нос, поморщившись. Мы сидели на школьной крыше, на одной из маленьких бетонных построек, где школьные уборщицы оставляли мокрые тряпки, швабры и мётлы, когда не занимались влажной уборкой коридоров, и где хранились садовые принадлежности для работы в саду на государственных субботниках. Скарамучча схватился тонкими пальцами, что пахли ментоловыми сигаретами, за тёмный пиджак, скинул с плеч, отложил куда-то в сторону, оставшись в белой рубашке, и уткнулся лбом в коленку, облачённую в чёрные плотные джинсы, которые издалека походили на штаны из школьной формы. С недавних пор школе была назначена проверка, которая приходила каждый день в восемь утра и уходила в десять, поэтому директор строго наказал всем учителям следить за тем, чтобы все ученики были в форме. Сопротивляться никто не мог. Даже Скарамучча. — Давай напьёмся, — добродушно предложил Скарамучча, прикуривая вторую сигарету, аккуратно прикрывая ладонью небольшой огонёк зажигалки от лёгкого ветра. — Когда? — позади нас послышался негромкий шорох: кто-то забрался на крышу пристройки. Но мы оба даже не обернулись, продолжая смаковать на языке табачный дым и наблюдать, как ветер сдувал с кончика сигареты пепел. По голосу было понятно, что это Тарталья, поэтому волноваться было не о чем. — Ты какого чёрта тут делаешь? — Скарамучча слегка раздражённо повернулся к Тарталье, когда тот присел между нами в позу лотоса. — Ты разве не должен ошиваться рядом с Итэром и Венти, как обычно? — Венти сдаёт долги по экономике, а Итэр ушёл куда-то с Люмин, — Тарталья опёрся локтём на бедро и подпёр кулаком худое лицо, прикрывая голубые глаза. Я подтянул ноги к груди и приобнял одной рукой за лодыжки, зажимая сигарету между тонкими губами. Прохладный ветер задувал под чёрный пиджак, несмотря на тёплую мартовскую погоду, а пасмурное небо навевало какую-то непонятную тоску. Погода была уже достаточно тёплой, чтобы не носить куртки, но тучи и холодный северный ветер заставляли прохожих и учеников посильнее закутываться в кофты или носить плотные мягкие одноцветные толстовки поверх белых рубашек. Я положил голову на острые худые коленки и прикрыл глаза. Безумно хотелось спать. Всю ночь снились кошмары, даже Чжун Ли впервые за полгода разбудил меня со стаканом воды в руках, растрёпанный и сонный, и сказал, что я кричал. Было неимоверно неудобно, что ему пришлось из-за меня вставать и утруждать себя тем, чтобы принести воды. После этого он оставил бокал с водой на прикроватной тумбочке и даже предложил посидеть вместе со мной, пока я не усну, но я отказался. Я не был пятилетним ребёнком и был более-менее в состоянии справиться с этим в одиночку. Да я и не помнил, что именно мне снилось до того, пока Чжун Ли не разбудил меня. — Идиоты, если не слезете прямо сейчас — опоздаете на историю, — Мона смотрела на нас снизу вверх, не желая присоединяться к нашей компании на крыше. — и я не стану отмазывать вас очередной раз, ясно? Мона, разозлённая и обиженная, поправила длинные чёрные волосы и поспешно направилась в сторону небольшой деревянной двери, ведущей на верхний этаж школы. Я поднялся ещё до того, как она закончила свой монолог, накинул на плечи чёрный пиджак, на левой стороне которого красовался небольшой значок с гербом школы. Скарамучча и Тарталья молчали, краем глаза наблюдая за тем, как я поправлял воротник белой рубашки, а затем поднялись следом за мной. Никто из нас не собирался пропускать историю, преподаватель был чересчур строгим до опозданий, а тем более пропусков. — Достала, — раздражённо бросил Скарамучча, спрыгивая следом за мной и бросая на девушку надменный взгляд. Мы часто втроём, — я, Скарамучча и Мона, — покидали школу после занятий, и я часто наблюдал, как их вдвоём забирал личный водитель. Но иногда за ними приезжал отец Скарамуччи. Он всегда выходил из машины, чтобы поприветствовать Чжун Ли дружеским рукопожатием (сначала я был слегка в замешательстве, а потом Чжун Ли пояснил мне, что они пересеклись на одной из конференций по экологии, а я задумался, что там вообще делал Чжун Ли), открыть дверь Моне и презрительно окинуть взглядом своего сына. Скарамучча всегда немного болезненно переживал этот момент, судя по тому, как напрягались его скулы и как он сжимал пальцами лямку рюкзака на плече. Чжун Ли сказал, что у Скарамуччи есть обида на своего отца за что-то. Я тогда отпил немного тёплого кофе на миндальном молоке и задумался над этим, прислоняясь виском к холодному окну автомобиля. В тот день было очень прохладно, а прошедший дождь создал чересчур повышенную влажность, поэтому кофе приятно обогревал ладони, немного обжигая язык при глотках. Чжун Ли неожиданно сказал: — Гугу* сказала, что взяла билет на четырнадцатое апреля, — Чжун Ли скосил на меня взгляд, словно боясь, что я сейчас закачу глаза от раздражения, цокну языком и скажу, что не хочу никого видеть на своём дне рождения. Но я даже не знал, чего хотел на самом деле. Тогда я просто отпил немного кофе и кивнул, прикрывая глаза и слыша облегчённый вздох со стороны Чжун Ли. Я бы мог поворчать и сказать, что госпожа Гуан делает вещи всегда чересчур заранее, ведь была лишь середина марта, но какой был в этом смысл. Если она решила, то её вся армия планеты не переубедит. Я вновь подумал об обиде Скарамуччи на его отца. Около недели назад я всё же спросил об этом, но у Моны. Скарамучча бы сказал, что это не моего ума дело, а Чжун Ли ничего не знал об отце Скарамуччи, кроме того, что тот был генеральным директором какой-то канадской фирмы. — От них мать ушла, отец доконал её постоянными изменами, как банально, — Мона усмехнулась, облизывая несколько рисинок с указательного пальца, которые упали из плохо склеенного онигири, и посмотрела на меня. — Скарамучча очень любил её, вот он и в обиде на отца за это, но она тоже хороша, могла бы и сына тогда с собой забрать. — Думаю, у неё были причины, — я не смотрел на Мону, просто сидел рядом с ней на ступеньках и ковырял ложкой манговый щербет. Скарамучча уже целых полтора часа переписывал контрольную по высшей математике, а нам приходилось ждать его взамен на обещание на то, что он покажет нам «крутецкое место с мостом», хотя я, наверное, в большей степени оставался здесь, потому что дома было нечего делать. Чжун Ли уехал на три дня в Пекин по срочному делу. — Угу… да чёрт бы тебя побрал, сраный онигири, —Мона психанула, складывая его обратно в пластиковую коробочку для еды, вздохнула и опёрлась локтями на коленки, подпирая голову кулачками. — Она была из среднего звена и вряд ли смогла бы обеспечить Скарамучче хорошее будущее. А отец может. — И где она сейчас? — я положил немного мороженого в рот, зажимая тонкими губами деревянную палочку. — Кто знает, — Мона пожала плечами, разглядывая вечернее небо в перьевых облаках за окном. — Может, где-то здесь… Может, вернулась в Канаду. — Ты много знаешь о нём, учитывая, что вы простые соседи. — «Простые соседи»? — Мона неожиданно хищно улыбнулась, быстро соскочила со ступенек и присела передо мной на корточки. Тушь с её ресниц осыпалась, придавая её макияжу лёгкую небрежность, но это ничуть не делало её менее красивой. Она обняла себя за коленки, всё ещё ехидно улыбаясь, а я обратил внимание на её тонкие пальцы. На указательном красовалось тонкое серебряное колечко с каким-то светло-зеленым камушком, очень похожим на нефрит. На нём ещё была какая-то надпись, но её я уже рассмотреть не успел, потому что Мона, словно специально, поднялась с корточек и завела руки за спину. Я немного изогнул бровь, ожидая, что Мона скажет что-то ещё, но она просто промолчала. — Не поторопитесь — получите от препода, — прикрикнула Мона, возглавляя нашу небольшую группу, состоявшую из неё самой, меня, Скарамуччи и Тартальи, и на секунду обернулась, окидывая нас внимательным взглядом. — Давайте, давайте, шевелите своими тараканьими ножками. Я поправил белоснежный воротник рубашки, накидывая на плечи тёмный пиджак, и ничуть не ускорил свой шаг, собственно, как и двое других парней. В коридоре было чересчур одиноко и темно. Он находился на теневой стороне школы, поэтому ситуацию могли бы спасти разве что небольшие круглые лампочки, но те включались лишь после шести вечера. Мона горделиво шагала впереди нас, что-то просматривая в телефоне и периодически замедляясь или ускоряясь. Края короткой чёрной школьной юбки в коричневую клетку, — отнюдь, отвратительное сочетание, как по мне, — и кончики её волос постоянно подрагивали при каждом её шаге. Я опустил взгляд в пол, предпочтя рассматриванию спины Моны кончики своих лакированных ботинок. Скарамучча шёл очень близко ко мне и постоянно пинал локтем Тарталью, который что-то пытался ему рассказать про своё вчерашнее свидание с девушкой из параллельного класса. — Люмин! Подожди! Машинально я резко поднял голову, моментально встречаясь глазами с ярко-янтарным взглядом Итэра. Он моментально схватился маленькими ладошками за мягкие тканевые ручки сумки, на которой были вышиты какие-то разноцветные яркие узоры, и потупил взгляд, мягко улыбаясь. Он бегал взглядом по тёмным плиткам под ногами и мило сводил стопы вместе, стукаясь носками светло-бежевых ботинок, под которые были надеты длинные цветные носки с какими-то пони из детского мультфильма. Итэр стоял в метре от меня, постоянно сжимая пальцами плотную персиковую ткань джемпера и сильнее прижимаясь плечом к плечу сестры, что крепко держала его за руку, как настоящего младшего брата. — М? — Люмин обернулась на голос Моны и незаметно быстро закатила глаза, явно не очень обрадованная тем, что встретила нас. — Что-то хотела? — Пойдёмте вместе, мы же всё-таки одноклассники все, — Мона широко улыбнулась, прикрывая глаза, скользнула тонкой светлой рукой, облачённой в тёмно-фиолетовый пиджак, который по цвету очень походил на чёрный, если не присматриваться, и утянула Люмин вперёд по коридору так резко, что девушка не удержала ладонь Итэра в своей и обеспокоенно обернулась, маня его следом за ней. Но он не пошёл. — Ты уже выбрал себе партнёра для проекта по истории, Итэр? — слова Скарамуччи остановили Итэра прежде, чем он успел сдвинуться с места следом за сестрой. Он явно опешил, но я и сам был немного в недоумении, потому что совершенно не ожидал никаких действий со стороны Скарамуччи. Я слегка повернул голову в его сторону, так как он стоял почти что рядом, и нахмурился: Тарталья закатил глаза и схватил того за рукав, словно останавливая. — П-партнёра?.. — переспросил Итэр, крепче сжимая тонкими пальцами лямку мягкой плотной сумки, и я только сейчас заметил, что его аккуратные ногти были покрыты прозрачным лаком с зелёными блёстками. — Ну… Наверное, как всегда буду с сестрой… А ты? Будешь с Сяо, да? Взгляд Итэра быстро переметнулся с лица Скарамуччи на моё, моментально путаясь в моих глазах, и он отвернулся и, кажется, чересчур сильно прикусил нижнюю губу. Итэр чуть наклонил голову вперёд, делая неуверенный быстрый шаг в сторону, заставляя несколько брелков с кадрами из мультфильмов на сумке звонко загреметь. Итэр смущенно забегал глазами, скидывая сумку с плеча и перехватывая её обеими руками, прижимая к груди. — Не знаю, наверное, а что? Могу тебе уступить, если очень надо. Скарамучча аккуратно сложил руки на груди, по-издевательски улыбаясь и лисьим хищным взглядом смотря на Итэра, который сейчас больше напоминал белого небольшого пушистого крольчонка, которого загнала в небольшую яму стая коршунов, чем человека. Пальцы Итэра то сжимали, то разжимали лямку сумки, постоянно напрягая покрасневшие костяшки пальцев, а его небольшой нарумяненный нос слегка подрагивал, из-за чего он походил на дикого кролика ещё больше, чем прежде. Он уже было открыл рот, чтобы что-то ответить Скарамучче, но появившаяся словно из ниоткуда худая девичья рука с тонким серебряным браслетом на запястье резко схватила Итэра под локоть, уводя к себе поближе, словно не желая, чтобы он попадал под злобную ненавистническую ауру Скарамуччи. Или мою? Тем не менее, Люмин была злая, что не обнаружила своего брата за спиной, когда обернулась уже во второй раз. Позади неё стояла такая же недовольная Мона, что с открытой злостью во взгляде смотрела на девушку и потирала запястье: видимо, Люмин довольно агрессивна, когда дело касается её брата. Если Мона выглядела как та, кто просто топнет ногой, если разозлится, то Люмин была той, кто снесёт с ноги, если разозлится. — Это так важно сейчас? До звонка — Люмин резко прекратила говорить на секунду, бросая взгляд на дорогие итальянские часы Скарамуччи на его левом тонком запястье, — три минуты. Если собираетесь писать объяснительную — пишите, мы уходим. — Да, — я негромко согласился, но из-за полнейшего отсутствия звуков, кроме пения птицы за окном, мой ответ был более чем слышен всем. Какая бы негативная аура по отношению к Люмин сейчас не была вокруг нас всех, все понимали, что если мы сейчас не ускорим шаг, то объяснительную будут писать определённо все. Все бесшумно согласились со мной, ускоряя шаг и двигаясь по направлению к кабинету истории. Все замолчали, каждый думал о своём, и я почувствовал осторожное неуверенное касание к моей левой ладони, а потом кто-то аккуратно схватил меня кончиками пальцев за рукав рубашки. Я резко повернул голову влево, встречаясь со взглядом Итэра. Он улыбнулся мне уголками и посильнее сжал ткань рукой, словно останавливая меня. Я действительно немного замедлил шаг, потому что Итэр не успевал за мной. — Я не успеваю за всеми вами… — Итэр обиженно свёл брови к переносице, по-детски мило хмурясь, и облизал нижнюю покусанную губу. На нежной розовой коже были видны небольшие красноватые продольные ранки, и, кажется, на них даже до сих пор была видна кровь, видимо, Итэр обкусывал их совсем недавно. Его свободная рука, на плече которой висела тряпичная светлая сумка, постоянно поправляла волосы на макушке. — Если мы не поторопимся, то не успеем вовремя, — отворачиваясь, сообщил я, замечая, как Итэр ускорил шаг, почти что догоняя меня. Его аккуратные маленькие ботиночки быстро мелькали рядом с моей чёрной кожаной обувью, которая плотно облегала белый короткий носок. Итэр по-прежнему очень крепко держал меня пальцами за рукав, отцепившись лишь тогда, когда моя нога переступила порог классной комнаты, а по коридору раздался оглушительный звонок, загоняющий отдыхавших от учёбы подростков обратно по своим классам. Коридор резко опустел, поэтому стук каблуков туфель преподавателя истории слышали даже те, кто сидел на самых задних партах. — Всем добрый день, — мистер Мун громко стукнул толстой папкой с листами по учительскому столу, заставляя каждого ученика поднять на него обеспокоенный взгляд, и сел на высокий деревянный стул, закидывая ногу на ногу. — Как вы знаете, каждый из вас должен будет предоставить мне выпускной проект, и я больше, чем уверен, что вы уже разбились на пары, но я... — мистер Мун поправил тугой галстук, обхватывающий смуглую кожу на шее, и слегка поёрзал на стуле. — ...спешу вас огорчить. В этот раз я уже сам распределил вас по парам. По классу прошёлся возмущённый шёпот, но никто в открытую не решался высказать своё недовольство, поэтому все просто морщили нос и обиженно отворачивались от учителя, складывая руки на груди. Неужели всем было настолько принципиально, с кем делать проект? Я подпер голову кулаком, ловя на себе взгляд Скарамуччи с третьего ряда. Кажется, он не особо был расстроен тем, что вряд ли нас поставят в пару. Он облокотился рукой позади себя на спинку стула и запрокинул голову назад, что его длинные темные волосы скользнули по лбу и бесшумно сползли назад за голову. Он улыбнулся мне, прикусывая нижнюю губу и возвращая свой взгляд в сторону учительского стола на мистера Муна. — Я составил группы, основываясь на ваших взаимоотношениях с другими одноклассниками. Будете учиться социализации. Это вам пригодится, всё равно, куда вы собираетесь после выпуска. Итак, — он шумно пододвинул к себе тяжелую папку в коричневом переплете и открыл её, облизывая палец и переворачивая листочки. — те, у кого темы похожие, можете объединиться. На проект даю всем неделю. Потом выделим день на то, чтобы вы мне его сдали, и я закрою вам одну треть вашего выпускного экзамена по истории. Всем очень понравилась данная прерогатива, но некое напряжение до сих пор витало в воздухе: каждый хотел скорее узнать, с кем же будет в паре, а мистер Мун как назло слишком долго листал списки фамилий. Наконец, он довольно выдохнул и хлопнул ладонями по листкам. — Итак, дети мои, — мистер Мун облизал губы. — Тарталья, будешь с Барбарой и Кэ Цин. «Культура жизни Японии в восемнадцатом веке»‎. Судя по громкому стуку головы о парту, Тарталья был сражён насмерть этим решением. Он что-то обиженно прошептал, закрывая лицо рыжими непослушными прядями, а со стороны Кэ Цин послышался многозначительный хруст пальцами. Учитель посоветовал Тарталье перестать драматизировать настолько сильно и смириться со своей участью, а затем продолжил оглашать пары и их темы проектов. — Сяо и... — мистер Мун прищурился, рассматривая имя на белоснежном листе. — Сяо и Альбедо. «Боги Древней Греции»‎. Я взглянул на Альбедо. Тот, казалось, отреагировал совершенно равнодушно и преспокойно записывал тему проекта в ежедневник. Я понятия не имел, почему учитель выбрал именно Альбедо, но сей факт меня особо сильно не интересовал и не напрягал. — «Мифы Древней Греции. Итэр и Скарамучча». Что? Я резко поднял голову, а Скарамучча даже воздухом подавился, начиная шумно кашлять. Я, кажется, ожидал кого угодно к нему в пару, но не Итэра. — Возражаю! — Люмин вихрем поднялась из-за парты, опираясь на неё руками. — Пожалуйста, могу ли я быть вместо моего брата?.. Пусть он будет вместо меня с Син Цю и Чун Юнем, учитель Мун! Мужчина отрицательно покачал головой: — Нет, Люмин, я давно составил списки и решил всё. Тебе стоит перестать так сильно опекать брата, не считаешь? Он взрослый человек. — Эй, я буду в порядке, Мин-мин, — Итэр мягко улыбнулся, протягивая к сестре руку и неуверенно касаясь её пальцами, всё же заставляя её вернуться на место и нервно ждать конца урока. — Убожество, какое убожество... — шипела она в сердцах, пока собирала с парты вещи в портфель после того, как прозвенел звонок, и учитель Мун покинул кабинет. — Как можно было поставить тебя в пару к такому убожеству, как Скарамучча? Я сидел за партой, мелодично постукивая по деревянной поверхности кончиком ручки и невольно становясь свидетелем душераздирающего и полного ненависти монолога Люмин, пока ту пытался успокоить Итэр. Он что-то говорил ей, но она постоянно перебивала его, и ему оставалось лишь соглашаться со всем, что она говорила. — Сяо, — голос Альбедо слева отвлёк меня, и я поднял на него ожидающий взгляд. — Я предлагаю пойти в библиотеку сегодня после уроков. Ты же не занят вечером? — А я предлагаю объединиться с нами, — Скарамучча возник из ниоткуда, опираясь руками о мою парту. — Я сдохну, если буду в одиночку делать проект с этим куском сахара в шоколаде и зефире, — Скарамучча мотнул головой в сторону Итэра. — Не за себя прошу, за Итэра же. — Можно было бы, в принципе, темы у нас очень похожие, — Альбедо медленно кивнул, отводя задумчивый взгляд в сторону. — Что думаешь, Сяо? — Хорошо. Встретились все, как и договаривались, в библиотеке после уроков. Каждый пришёл в разное время с разницей в несколько минут, несмотря на то, что из класса мы вышли одновременно. Скарамучча вообще пришёл с едой из столовой. — Я предпочту есть столовскую еду, чем ту, что готовит моя мачеха, — пробурчал он себе под нос, садясь за широкий деревянный стол ко мне и Альбедо с небольшой тарелкой сырного супа. — Ты объявил ей голодовку? — Альбедо был довольно умён, чтобы не понять всё сразу. — Альбедо, — Скарамучча агрессивно наставил на него ложку, — закрой рот и читай вон про свои мифы, окей? Видимо, он попал в самое яблочко. И, по крайней мере, мы ждали лишь одного Итэра. Он влетел в библиотеку осенним вихрем, который обычно поднимал с грязного мокрого асфальта осенние листья и затягивал их в маленький смерч. В руках у него было несколько тетрадей, а полупустая сумка почему-то просто болталась на согнутом локте. Он мягко приземлился на свободное место рядом с Альбедо и чересчур сильно хлопнул тетрадями по столу, что тот аж зашатался, и если бы Скарамучча вовремя не поднял горячую тарелку с супом со стола, она несомненно бы опрокинулась и испортила все наши конспекты по истории. — Бля-я-ять, — Скарамучча закатил глаза, резко ставя тарелку с супом обратно на стол и быстрыми движениями махая ладонями из стороны в сторону, стараясь избавиться от резкой боли от ожога. — Прости... — немного сконфуженно пожал плечами Итэр, виновато улыбаясь, и затем снова извинился, но уже перед всеми. — Простите, долго ждали?.. Скарамучча написал мне, что мы собираемся в библиотеке после занятий только три минуты назад, поэтому я прибежал настолько быстро, насколько смог. Я пихнул Скарамуччу коленкой под столом. — Давайте начнём проект с истории Древней Греции? — предложил Альбедо, тут же будучи перебитым Скарамуччей. — Нихуя себе ты придумал, конечно, — Скарамучча пихнул в рот ложку с супом, отбрасывая от себя тетрадь с конспектом. — Он нам сразу влепит ноль баллов обеим группам за одинаковое начало. Я как будто один учусь у него уже одиннадцать лет, боже, Альбедо, ты меня разочаровал. Альбедо задумался, периодически тыкая кончиком шариковой ручки в тетрадь по истории, где была записана тема проекта, а в центре чистого тетрадного листа красовалась надпись: «План». — Тогда мы начнём с истории Древней Греции, а ты с Итэром начни с происхождения богов из мифов. — Ага, — Скарамучча поддался вперёд, облокачиваясь локтём на стол и демонстративно бросая ложку в суп, — решил себе самый жирный кусище захапать? Ты тупица, он тоже влепит нам ноль баллов, но уже за то, что наши темы пересеклись! — Кто ещё тупица, — Альбедо также начал выходить из себя. — Ты не сможешь раскрыть одну тему без другой. Итэр и я молчали. — Боже, я не могу есть суп без хлеба, а ещё ты меня выбешиваешь до чёртиков, Альбедо! — Скарамучча демонстративно откинулся назад на спинку стула и закрыл лицо ладонями. — Я согласен начать с твоих сраных мифов. — Быстро сдался. О нет. — П-пожалуйста, перестаньте и давайте начнём работать, хорошо? — голос Итэра звучал тихо, но уверенно, поэтому Альбедо и Скарамучча на секунду замолчали. — Итэр, ты... — я снова пихнул коленкой Скарамуччу под столом. Он медленно повернул ко мне голову, встречаясь со мной взглядом, хитро прищурился и облизал губы: — Да, давайте начнём. Мы работали молча. Лишь изредка со стороны Скарамуччи доносилось тихое «заебался» и стук ботинок Итэра о деревянную ножку стола. А мне казалось, что я в жизни так не напрягался и не писал настолько много. Целых два листа тетрадных с двух сторон и половина третьего, да ещё и за один час. — Хочу есть, — тихо буркнул Скарамучча. — Ты же только что ел, — Альбедо закатил глаза, отвлекаясь от писанины и подпирая кулаком лицо. — И что блять? Я молодой растущий организм! Сяо, — Скарамучча резко повернулся ко мне корпусом, облокачиваясь одной рукой на стол, а другой на спинку моего стула, и пододвигаясь ближе, — солнышко, идём со мной в столовую, а? Ботинок Итэра не сильно задел мою лодыжку, и с его стороны моментально послышались тихие извинения. — Нет, я хочу поскорее закончить, — отозвался я, не отрывая глаз от записей в тетради. Даже без этого я знал, что он сейчас закатит глаза и разочарованно цокнет языком. Он всегда так делал, когда что-то шло не так, как ему хотелось бы. — Идём, я тоже хочу есть, я не завтракал, — Альбедо неожиданно поднялся из-за стола, спасая меня от недовольного взгляда Скарамуччи и шурша плотной тёмной тканью пиджака. — Итэр? Взять тебе что-нибудь? — Водичку, небольшую бутылочку, тебя не затруднит? — Итэр слегка отложил в сторону толстую книгу по истории Греции и задрал голову, чтобы пересечься взглядом с Альбедо, который надевал на себя пиджак: если бы кто-то появился перед глазами проверяющих без формы, школе тут же сделали бы выговор, а сегодня они словно назло слишком задержались в стенах здания. Альбедо мягко улыбнулся, кладя большую тонкую ладонь на пшеничную макушку Итэра, молча принимая его просьбу. Я случайно задел носком ботинка лодыжку Итэра. Извинился. Скарамучча и Альбедо ушли. — Сяо… — Итэр шумно выдохнул, отрывая янтарный взгляд от книги и поднимая его на меня. — Какую книгу читаешь? — Эм… — я резко закрыл какую-то тёмно-коричневую книгу, осматривая обложку. — «Греки и иррациональное» Доддса. — Интересно? — Обычное собрание лекций... Что у тебя? — О, у меня... — Итэр быстро улыбнулся одними лишь уголками губ, заправляя тонкими маленькими пальцами выбившуюся из низкого хвоста прядь за ухо и проверяя форзац своей книги. Он аккуратно прошёлся по листу пальцами, на которых было несколько пластырей, почти что на каждом из них, а те пальцы, на которых они отсутствовали, были покрасневшими с небольшими царапками. Итэр снова улыбнулся, разочарованно выдыхая: — Просто история Греции. Автора нигде нет... — Твои пальцы. Они... — Я видел твоего отца недавно по телевизору. Он выступал с каким-то проектом по психологии на конференции... — Итэр прикусил нижнюю губу и отстранился, давая мне понять, что мой вопрос о том, что с его пальцами, неуместен. — Он давно работает психотерапевтом? — Сколько себя помню. Я старательно уходил от того, чтобы хотя бы даже намекнуть на то, что я не родной сын Чжун Ли. Хотя и вправду не знал, сколько он работал психотерапевтом. Когда я попал к нему в дом, он уже был известным высокооплачиваемым специалистом. И до того момента, как я попал к нему, он также им был. — Прости, что пристаю со своими глупыми вопросами, — Итэр оттянул воротник светлого джемпера, пряча в нём нос и подбородок, но взглядом по-прежнему следя за действиями моих пальцев, которые медленно перелистывали страницы книги мистера Доддса. — Мы так и не говорили нормально после того, как я переночевал у тебя. — Мы должны это обсудить? Я просто помог тебе, — я оторвал взгляд от книги, ловя глазами слегка покрасневшие щёки Итэра и его сплетённые между собой пальцы. — Просто так? — буркнул он из-под кофты. Я молчал. Не знаю? Просто? Я действительно не знал, почему, просто почувствовал, что это то, что я должен был сделать в тот самый момент. — Я не мог просто бросить тебя там. Моё чертово воспитание. И почему он до сих пор мусолил эту тему? Прошло так много дней, а он до сих пор думал об этом. — Спасибо тебе за это, я правда не знаю, что делал бы, если бы ты не помог мне, — Итэр замялся, торопливо перелистывая несколько страничек учебника по истории и старательно делая вид, что что-то искал между строк. Его пальцы быстро скользили по листу бумаги, а глаза выискивали что-то. Я уже и забыл, что что-то читал про Аполлона в книге и просто следил за действиями Итэра, ни о чём не думая. Неожиданно, Итэр отстранился от книги, посильнее натянул рукава на ладони и поднял на меня глаза, встречаясь со мной взглядом. — Просто я хочу, чтобы мы подружились, Сяо... — Итэр приподнялся, оттолкнулся от стула и наконец-то вынырнул из своего убежища в виде натянутого на половину лица мягкого воротника свитера. — Пожалуйста, давай сходим погулять вместе на этих выходных. Хочешь? Я молчал. И я согласился.