Без сожалений

Пальцы Ху Тао скользнули между моих прядей и неприятно впились в волосы, заставляя резко дёрнуться в сторону и поморщиться. — Не дёргайся, а то я испачкаю твою шею окончательно. Я закатил глаза и недовольно выдохнул, позволяя Ху Тао делать всё, что ей захочется с моей головой. — Ты говоришь, что слышал голос Сэ Зая, верно? Я интуитивно повернул голову к Чжун Ли, за что сразу же отхватил от Ху Тао: она легонько стукнула меня по голове кулачком. Нашла по чему бить, у меня и так не шибко мозги работают, как я гляжу. Я цокнул языком и вернулся в прежнее положение. Ху Тао поёрзала позади меня, больно упираясь коленками мне в поясницу, и снова продолжила размазывать краску по моим волосам, шмякнув большой жидкий комок мне на макушку, что я даже слегка испугался от неожиданности. — Да. — Странно, — заключил Чжун Ли, вздыхая и перебирая в руках какие-то документы, некоторые из которых размашисто подписывал. Дверь на балкон была распахнута, поэтому нас всех обдувал приятный прохладный ветер. На Ху Тао был мой длинный темно-зелёный свитер с горлом, который мне дарили на позапрошлый Новый год, мягкие короткие шорты и длинные гольфы с красными полосками, но она всё равно периодически поёживалась и дёргала руками от прохлады. — Тебе ведь он не мерещился уже почти год, да? Я кивнул. Нин Гуан шумно вздохнула, прикуривая длинную толстую дорогую сигарету, звонко щёлкая позолоченной зажигалкой и пропуская густой поток дыма через губы. Она запрокинула ноги на близ стоящий высокий стул, сжала пальцы на стопах, облачённых в бежевые короткие носки, и потянулась, смахивая пепел с кончика сигареты в пепельницу. Она немного повела плечами в стороны, разминаясь, и поправила на груди светло-коричневую короткую толстовку, отвлекаясь на пришедшее сообщение в телефоне. — Я могу заменить тебе препараты на более сильные, если это повторится снова, но одной сонливостью вряд ли обойдётся в таком случае. — Хорошо. Чжун Ли облизал большой палец, поправил очки на переносице, а второй рукой скользнул в волосы, тяжело вздыхая от навалившейся кучи работы за раз. Пока Ху Тао влажной салфеткой стирала ещё не высохшую краску с моей шеи, я немного поёрзал, пересаживаясь в позу лотоса. — Кого позовёшь на день рождения? — прозвучало у меня над ухом, и я от неожиданности дёрнулся, оборачиваясь. Ху Тао широко улыбнулась и хихикнула, пиная меня коленкой в бок, чтобы я отвернулся. Чжун Ли прокашлялся: — Ты ведь позовёшь Итэра? — Итэра? — Итэра? Голоса тёти и сестры прозвучали синхронно, и они обе оторвались от своих занятий, внимательно разглядывая меня. Я опустил глаза вниз, старательно избегая их внимания, и стал рассматривать небольшую царапину на указательном пальце левой руки. Наступила давящая тишина, и я знал, что они обе ожидают от меня хоть какого-нибудь ответа, которого я им дать не мог. Их интерес раздражал меня, но с другой стороны я их понимал: с тех пор, как умер Сэ Зай, я не общался ни с кем. Ху Тао отстранилась первая, вытирая немного испачканные ладони о влажную салфетку и оглядывая результат своей работы. Нин Гуан, видимо, смирилась с моим полнейшим игнором и вернулась к своим занятиям: курению и покраске ногтей ярко-красным лаком. Убойная смесь запахов, конечно. — Я не хочу отмечать. — Каждый год так говоришь. Ху Тао цокнула языком и выдохнула, несильно тыкая пальцами мне под рёбра. Она знала, что в любом случае организацией дня рождения я не стану заниматься, поэтому это всегда ложилось на её плечи. Пусть я и не просил её об этом, сестра явно не хотела, чтобы я скучал в такой день. Ненавижу свои дни рождения. — Я нашла миленькую просторную квартирку недалеко от центра города, можно её снять, дядя Чжун Ли? — Ху Тао хихикнула, как обычно, и легла на диван, свешивая голову вниз, а тонкие ноги закидывая на спинку софы. — Или лучше провести всё тут? — Ни за что. Я буркнул, по привычке касаясь волос пальцами и пачкая их в краске. Ху Тао вздохнула, протягивая мне влажную салфетку, но по итогу она самостоятельно перехватила мою ладонь и стёрла с кожи тёмную вязкую краску. Я ни за что бы не позволил проводить здесь вечеринку или что там Ху Тао задумала. Здесь было слишком много моих личных вещей, включая мольберт, картины за шкафом и постель, на которой могла спать только Ху Тао. И Итэр?.. — Позови кого-нибудь, ладно? — Ху Тао вздохнула, зная, насколько сильно я не любил заниматься подобными вещами, и ткнула меня пальцем в бедро, поднимая на меня просящие глаза. Я просто кивнул, заранее жалея о том, что соглашался на такую авантюру. Кого бы я мог позвать? Чжун Ли явно будет настаивать как танк на том, чтобы я пригласил Итэра, а тот, скорее всего, нет, с вероятностью просто в миллиард процентов не пойдёт ко мне на день рождения без своей сестры, а за ней точно увяжется Тарталья. Если не позову Скарамуччу, то он откусит мою руку по самое плечо и проглотит не прожевав, а он не придёт без Моны, а не позвать Альбедо будет некультурно, учитывая, что мы вместе защитили проект вчера. Я тихо вздохнул и мысленно запустил пальцы в свои сухие длинные локоны, оттягивая назад, потому что реальные были по-прежнему в краске. Я бросил взгляд в сторону окна, замечая на вычищенном стекле небольшую моль. Она пробежала несколько сантиметров вверх, почти до самой оконной рамы, и остановилась, расправила крылья, снова сложила их, а затем принялась тереть лапки между собой. Хотел бы я сейчас быть этой молью: не надо было решать, кого звать на день рождения и нарушать спокойствие твоей жизни, не думать про будущие экзамены и университет, с которым я так до сих пор и не определился, не принимать таблетки от расстройств. Я бы просто знал, что родился молью и что моя продолжительность жизни неделя. Не то что бы мне было некомфортно рядом с кем-либо из них, просто я не был уверен, что смогу поддерживать нормальное моральное состояние всё то время, пока они будут находиться рядом со мной. Я боюсь сделать что-то не так, я сделаю что-то не так, я всегда делаю что-то не так, как бы ни старался. Я не знаю, в какой момент у меня могут закончиться ресурсы на общение, или случится паническая атака, или я просто стану слишком пассивно-агрессивным. Понятия не имею, о чём мне говорить с ними… Я волнуюсь. Сильно. Я никогда ни с кем не праздновал дни рождения, за исключением моей семьи и Сэ Зая, а тут целый миллион человек. Пусть их шестеро, но для меня это больше, чем звёзд на небе. Я прикрыл глаза, стараясь успокоиться и слушая равномерное дыхание Ху Тао рядом с собой. Она положила ногу на моё бедро и раздражающе покачивала ею, словно специально беся меня, но я молчал: если ей это нравится, то пусть делает, я уступлю. Ху Тао что-то активно печатала в телефоне, довольно прикусив губу, бегала глазами по дисплею телефона, пока я не заметил отражение инстаграма в её зрачках. — Если запостишь приглашение, я- — Ладно-ладно, Сяо, позовёшь их сам? — Ху Тао в примирительном жесте подняла руки вверх и отложила телефон на столик рядом с собой, а со стороны Чжун Ли послышался смешок. — Позову сам. Ху Тао привстала с дивана, резко убрала ногу с моего бедра и села рядом, пристально вглядываясь в моё лицо и пытаясь понять – правду ли я говорил или соврал, лишь бы она ничего не постила на мой аккаунт, данные которого я, к сожалению, дал давным-давно. Несколько лет назад она долго бузила на меня, что «у такого красавчика, как ты, и нет инстаграма, кошмар», и мне пришлось в миллиардный раз уступить своей сестре. Я сделал аккаунт и сразу же дал ей данные, думал, пусть развлекается. Развлеклась. Теперь она стабильно всегда шантажирует меня тем, что выложит мои милые фотографии туда, и всех девушек разорвёт от такого количества нежности. Ху Тао довольно хмыкнула, наконец-то определившись с тем, что я говорил правду, развернула ко мне телефон экраном, показывая фотографию, которую она сделала. Она сфотографировала меня снизу-вверх, пока лежала на диване, в профиль, с запутанными крашенными прядями на голове. — Пошли поиграем? — Ху Тао потянула меня за шиворот домашней футболки, заставляя подняться с дивана: видимо, ей надоело находиться в обществе дяди и матери. — Но сначала краску смоем. Нин Гуан усмехнулась, проводя небольшой кисточкой с чёрными волокнами по ногтю указательного пальца, и потянулась, улыбаясь: — Идите-идите, посекретничайте. — Мама… — Ху Тао недовольно нахмурилась и сильнее потянула меня за ткань рубашки, увлекая в ванную комнату и захлопывая за собой дверь. В воздухе повисло небольшое плотное напряжение и ясное сильное чувство заинтересованности, исходящее от Ху Тао, а я присел на край большой глубокой ванны, облокачиваясь плечом на стену. Ху Тао немного постояла рядом со мной, а затем потянулась к полочке за моей спиной, схватила первый попавшийся шампунь и вновь посмотрела на меня. — Хочу посмотреть на твоего этого Итэра, — Ху Тао резким движением руки запрокинула мою голову назад, что у меня, кажется, хрустнуло пару позвонков, а в глазах потемнело до цвета обсидиана. Тем не менее, я прекрасно услышал её слова и нахмурился. Пальцами я схватился за край ванны, чтобы не скатиться к чертовой матери в неё, потому что руки Ху Тао сегодня были чересчур сильными, а движения рваными и резкими, словно она делала это специально, и хотела выдрать из моей головы побольше волос. — Моего Итэра? Ху Тао засмеялась. — Прости, — она включила душ, пальцами проверила температуру воды, а затем осторожно поднесла душ к моим волосам. — Ты просто такой забавный, когда я что-то говорю подобное. Лапочка. Я закатил глаза и усмехнулся, передёргивая плечами: не сильно, но прохладная городская вода попадала на плечи и спину, заставляя лёгкую футболку прилипать к телу. Неприятно. С неприятным характерным звуком, как будто бы кто-то хрустел костяшками пальцев, Ху Тао открыла шампунь, и ванную комнату обволок приятный запах мёда и одуванчиков. Я прикрыл глаза, выдохнул и поморщился, когда несколько больших капель неприятно стукнулись об мою макушку и растеклись по волосам, а затем тонкие пальцы сестры аккуратно скользнули между прядей и прошлись подушечками по всей голове, намыливая крашеные волосы. Иногда она чересчур сильно тянула за мои волосы, некоторые оставались между её пальцев, а я неприятно дёргал плечами каждый раз, когда слышал тихий звук рвущихся волос. — Ты же позовёшь ещё кого-нибудь кроме Итэра? — Ху Тао закончила намыливать голову и вновь поднесла к макушке душ. Вода стала немного теплее, чем раньше, видимо, сестра покрутила кран немного в сторону. По шее неприятно заскользили большие мыльные капли, окрашенные краской в тёмно-синий, стекали за шиворот, пачкали кожу и воротник футболки. Сначала Ху Тао старалась стирать их рукой, но потом забила на это занятие, шумно вздохнув: всё равно придётся выбросить футболку, хотя бы не жалко её, она относительно старая. — Хм… — я открыл глаза, но тут же закрыл, когда капля воды попала прямо в них под испуганное «ой» сестры. — Его сестру, лучшего друга и ещё троих одноклассников. — У-у-у-у… — Ху Тао хитро улыбнулась, а я уже успел три тысячи раз пожалеть о том, что разрешил ей приехать на своё восемнадцатилетие. Теперь сестра была в пять тысяч раз веселее и в семь тысяч счастливее, отчего её движения руками стали ещё более рваными и резкими, а моя голова болталась как волчок из стороны в сторону. Она согнула ногу и опёрлась коленкой на край ванны рядом с моей рукой, и у меня появилось стойкое ощущение того, что мы, скорее всего, рухнем вместе назад в скором времени. Я немного привстал и отодвинулся, чтобы, если что, успеть схватиться рукой за алюминиевые перекладины для сушки полотенец, а второй рукой поймать Ху Тао. — Что? Придумала какую-то детскую игру? — Ху Тао недовольно стукнула меня по голове кулачком уже во второй раз, и я невесомо ткнул локтем в живот в ответ. — Вовсе нет, — она выключила душ, потрепала меня по мокрым волосам, а затем накинула на голову большое пушистое белое полотенце, присаживаясь рядом со мной на край ванны. Я обхватил обеими руками голову поверх полотенца и сильно потёр, высушивая волосы. Зря Ху Тао дала мне белое, оно сейчас сильно испачкается в краске, придётся выбросить, а тётя, скорее всего, будет злиться, потому что, судя по брендовому значку на краешке полотенца, оно было ещё и дорогое. Я потёр волосы ещё несколько секунд и стянул полотенце с головы, бросая взгляд на сестру. Кажется, я пропустил тот момент, когда мой телефон вновь оказался в её руках. — Давай напишем Итэру приглашение, — Ху Тао бесцеремонно зашла в мои сообщения, но я молчал: от сестры мне скрывать всё равно было нечего. — «Дорогой Итэр…» — Просто Итэр, — отрезал я, поднимаясь с ванны и бросая испачканное в тёмно-синей и бирюзовой красках белое полотенце в корзинку для грязного белья, словно я надеялся, что оно каким-то чудом отстирается в будущем и мы с сестрой не получим от Нин Гуан по шее. А мы получим. — Хорошо, просто Итэр, — Ху Тао поклацала в телефоне и вновь начала говорить вслух то, что пишет. — «Приглашаю тебя, сестру и…» — Тарталья. — «…и Тарталью на мой день рождения, который будет в это воскресенье, сегодня?..» — Четверг. — «…сегодня четверг, надеюсь, вы успеете купить мне и моей самой лучшей и самой любимой сестричке подарки!» Ну как? — Ужасно. — Ну тебя, ладно, последнее уберу, — Ху Тао недовольно закатила глаза и протянула мне телефон. — Идеально. Я взглянул на экран.

«Дорогой Итэр, приглашаю тебя, твою сестру и Тортарглю на свой день рождения, который будет в это воскресенье около шести часов вечера. Приходи, пожалуйста, буду очень сильно тебя ждать!»

Я больше ничего не чувствую. Я взглянул на Ху Тао. — Что? — Ничего. Я опёрся руками на раковину и опустил голову, прикрывая глаза. На плохо просушенных волосах собиралась цветная вода, стекала от луковиц к кончикам прядей, срывалась вниз и разбивалась большими тёмно-синими пятнами на белоснежном мраморе. Я крепче сжал тонкими пальцами раковину, так, что она неприятно скрипнула под кожей, и почувствовал маленькую тёплую ладонь между лопаток, а затем Ху Тао аккуратно прижалась щекой к моей спине, и я услышал, как она несколько раз всхлипнула. — Не злись на меня, Сяо, — она сжала в кулак ткань футболки на моей спине и слегка стукнула по спине. — Я просто хочу, чтобы ты стал таким же, как и прежде. Я так сильно скучаю по прежнему, старому Сяо. Пожалуйста. — Я и так тот же. — Нет, не тот же! — Ху Тао крепко обхватила меня руками за талию, задевая шрам на животе и крепче прижимая меня себе, и замотала головой из стороны в сторону, психуя — У тебя взгляд совершенно другой! Совершенно… пустой... Ху Тао так же резко отстранилась от меня, как и прижалась, и без слов вышла из ванны, вытирая рукавами кофты глаза, а я остался стоять напротив зеркала, упираясь руками в раковину. Хотелось поднять голову и открыто посмотреть на своё отражение, проверить, действительно ли у меня такой пустой взгляд, как и говорила мне Ху Тао, пусть я и знал, что он такой совершенно точно. В горле неожиданно пересохло, а зубы сами по себе, не слушаясь, прошлись по нижней губе, прикусили кожу и оторвали кусочек, отчего сразу же выступили капли крови. Я проморгал: несколько капель окрашенной воды скатились по лбу, потерялись в бровях, а затем резко закатились прямо в глаза. Больно, но не настолько, как два года назад. — Ну как? Мне идёт? — Сэ Зай пихает меня в плечо, крутится напротив большого зеркала в парикмахерской и корчит рожицы, а затем вновь оборачивается ко мне. — Ну? Ну? — Гэгэ, тебе придётся до конца жизни подкрашиваться, ты знаешь? — я стою рядом, со скрещёнными на груди руками, и периодически вздыхая, смотря на своего друга. Он совершенно не выглядит так, словно старше меня, а даже наоборот, но я не могу не улыбнуться слегка, когда вижу его таким счастливым. Ему действительно идёт белый цвет. Карие глаза на их фоне становятся ещё более выразительными. Сэ Зай присаживается рядом с зеркалом, вновь подскакивает и подходит к нему ближе. Девушка на соседнем кресле аккуратно косится на него, чтобы он не заметил, смущённо улыбается и вновь отводит взгляд в экран телефона. Даже в застиранной серой толстовке с английской надписью и потёртых найках, он чертовски хорошо умел привлекать внимание людей. — Ну и буду значит подкрашивать до конца жизни! — Сэ Зай подскакивает ко мне ближе, но я не отодвигаюсь, и он аккуратно касается кончиком носа моего, усмехается и проводит пальцами между белоснежных прядей. — Зато теперь все девушки Пекина точно будут моими! Волосы он, кстати, действительно подкрашивал до самой своей смерти.

***

Люмин застегнула на груди персиковую толстовку брата, поёжилась и нехотя открыла дверь, сталкиваясь взглядом с взглядом Тартальи. Он стоял на пороге, ожидая, пока Люмин позволит ему войти, укутанный в свой шерстяной бежевый кардиган, который больше напоминал толстовку, и неуверенно улыбался, потому что строгий разозлённый взгляд Люмин не сулил ничего хорошего ни Тарталье, ни кому-либо в принципе. Спустя пару минут Люмин наконец-таки отошла на пару шагов назад, чтобы Тарталья вошёл в квартиру. — Ты сказала, что с Итэром что-то случилось… — неуверенно начал Тарталья, наклоняясь и стягивая со стоп тёмно-коричневые кожаные ботинки на шнуровке и отставляя их в сторону к остальной обуви. — Хорошо я был у репетитора недалеко, поэтому приехал так скоро, как смог. Так что произошло? — Ему пришло приглашение на день рождения. Люмин замолчала, складывая руки на груди, а Тарталья покорно ждал, пока она продолжит. — От Сяо Ли. — И ты недовольна? Тарталья усмехнулся, заметно расслабившись и успокоившись, что, по факту, ничего ужасного не произошло, и прошёл на кухню, доставая с верхней полки чашку и наливая себе горячую воду совершенно как дома. Люмин недовольно сопела за его спиной, пока что молча и терпеливо наблюдая за тем, как Тарталья заваривал себе чай, медленно размешивая две ложки сахара в чашке и наблюдая за несколькими чаинками, плавающими на поверхности и затянутыми ложкой в водоворот. — А должна? Люмин наконец-то взорвалась, резко отодвинула стул из-за стола и шумно села, стукая локтями по столу и подпирая ими голову. — Тебя, кстати, тоже пригласили, чтоб ты знал. — Меня? — Тарталья удивлённо обернулся, подхватывая горячую чашку тремя пальцами и поднося ко рту. Он опёрся поясницей на столешницу и слегка подул на горячий чай, прежде чем отпить немного и поставить её на стол, указательным пальцем отодвинув немного подальше от края. — А меня зачем? Мы с ним не особо общались в школе, а за её пределами и подавно. Люмин вздохнула и пожала плечами. Она была очень умна и почти сразу же поняла, что приглашение Итэра, её и Тартальи лишь вынужденная мера, которую Сяо ну никак не мог избежать и поэтому написал. Люмин закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, недовольно переводя взгляд с поверхности стола на чересчур спокойного Тарталью, который понемногу отпивал горячий чай из кружки, пытаясь игнорировать настойчивый взгляд Люмин. Ноги неприятно холодил вымытый серо-голубой кафель, но Тарталья молчал и тапочки не просил, предпочитая сейчас не трогать Люмин. — Тогда Итэр разве не должен быть счастлив до смерти? — наконец не выдержал он и спросил. Люмин вздохнула, подпёрла кулаком голову и нахмурилась. — Он был счастлив, пока не увидел историю той девушки, Ху Тао вроде, где она на Сяо висит. — Ху Тао? — Тарталья осмелился приблизиться, поставить с глухим стуком чашку на стол, отодвинуть стул и сесть рядом с Люмин, переплетая пальцы между собой. — Эта та девушка, у которой в инстаграме много историй и фоток с Сяо? — Да. Тарталья и Люмин моментально обернулись к источнику звука, замечая в дверях спальни маленького Итэра, укутанного в тёплое огромное одеяло, которое, казалось, вот-вот и раздавит парня своим весом. На голове была чехарда из спутанных блондинистых прядей, ресницы были слегка влажные и склеившиеся, а кончик носа был слегка красным: то ли Итэр наплакался, то ли он просто сильно потёр его, перед тем, как выйти из комнаты. Итэр маленькими быстрыми шажочками пробежал от спальни до обеденного стола, где сидели его сестра и лучший друг, и сел как можно дальше от них, на самый край, напротив. — Она висела на нём, как макака, и обхватывала своими ручонками его прекрасную шею, — Итэр резко уткнулся лбом в стол и жалобно заскулил. — Почему она, а не я… — Ты уверен, что они встречаются? — Тарталья немного сильнее поддался вперёд, обхватывая обеими руками уже порядком подостывшую кружку с зелёным чаем. — Да! — Итэр подскочил, теребя в руках уголок пушистого одеяла. — Они не похожи, чтобы быть братом и сестрой, она постоянно обнимает его и называет как-нибудь мило, по типу «бусинка» или «звёздочка» … — Эм… — Тарталья бросил на Люмин обеспокоенный взгляд, но та лишь смиренно пожала плечами. — Я смотрю, ты подкован в этом вопросе. Тарталья замолчал. Итэр тоже молчал. А что он должен был сказать? Что смотрел все её истории, по тридцать раз на дню проверял не опубликовала ли она новое фото, которое могло бы быть хоть как-то связано с Сяо, что даже несколько раз случайно нажал кнопку «подписаться», когда указательный палец от волнения предательски соскользнул по экрану, но тут же отписался, надеясь, что Ху Тао ничего не заметит. Каждый раз, заходя на профиль Сяо и на профиль Ху Тао, Итэр ждал, что там появится хоть что-то, что совершенно точно указывало на то, что они пара. Но такого никак не появлялось. Всё, что говорил Итэр сейчас, можно было бы объяснить, даже их парные плетённые браслеты тем, что они просто лучшие друзья. Но Итэр не Итэр, если не накрутит себя по такому поводу. — Значит, ты не пойдёшь к нему в воскресенье? — Почему это! — Итэр резко вскочил, недовольно хлопая ладонями по столу так сильно и резко, что Люмин даже вздрогнула: нечасто ей удавалось увидеть брата таким возмущённым. — Пойду, конечно! Я же намного лучше этой девчонки, правда ведь? Правда, правда? Люмин вздохнула. — Ты даже не уверен, что они встречаются. Сядь и успокойся. Итэр обиженно насупился, сел обратно на стул и отвернулся, сложив руки на груди совсем также, как и Люмин до этого. На кухне вкусно пахло кипятком, зелёным чаем и дорогим свежим парфюмом Тартальи. Но он не пах также вкусно, как парфюм Сяо. Итэр прикрыл глаза и лёг щекой на стол, поджимая колени к груди и обхватывая их руками. Люмин постоянно твердила ему, что они сто процентов совершенно точно не встречаются, но это было лишь для успокоения своего брата, она сама не была полностью в этом уверена, но, если они вместе, то чем Итэр был лучше неё? Да, он говорил так, но считал, что Ху Тао довольно милая, низкая, с прекрасными длинными тёмными волосами, жизнерадостная и красивая, и просто прекрасно смотрелась рядом с Сяо. Не то, что Итэр. — Ты решил, что будешь дарить? — Тарталья немного отпил из чашки и вновь вернул её на стол. — Ну… — Итэр медленно приподнял голову со стола и шумно выдохнул воздух. — У меня есть кое-что на примете, но мне… мне нужна ваша помощь.

***

Скара: че тебе подарить? 01:34

Я не знаю. 01:36

Кирпич. 01:36

Скара: вот блять кирпич тебе и подарю 01:38