Без сожалений

Я сидел прямиком за Тартальей, подпирая голову кулаком и разглядывая худую сгорбившуюся спину Итэра, поверх которой была заботливо накинута чужая большая спортивная кофта тёмно-синего цвета. Скарамучча по-благородному уселся позади меня и периодически раздражал, тыкая указательным пальцем мне между лопаток. Хотелось развернуться, схватить его за пальцы и вывернуть до громкого характерного хруста, но не мог. Некрасиво. Скарамучча пытался хоть как-то успокоить меня и поддержать, пусть это и были те самые бесячие тычки в спину. Я вздохнул, когда тонкий палец Скарамуччи в очередной раз приземлился на мою спину, надавливая на один из острых позвонков и проходясь вниз. — Перестань так пристально пялиться на него. Голос Скарамуччи прозвучал прямо над ухом, но на самом деле он даже не сдвинулся с места, не привстал и не пододвинулся ближе. Он перестал надавливать указательным пальцем мне на позвоночник, облокотился на спинку стула и прокашлялся, заставляя Мону, сидящую на третьем ряду на своём привычном месте, сильнее сжать шариковую ручку пальцами и нахмуриться: то ли она забеспокоилась, не приболел ли Скарамучча, то ли он бесил её даже обычным кашлем. Я на секунду перевёл взгляд с Итэра на Мону, но тут же виновато вернулся к Итэру. Он ничего не записывал, его руки спокойно лежали на парте, а сам он был чересчур тихим. Даже тише, чем обычно. Я скользнул пальцами по бедру и сжал рукой коленку, облизывая пересохшие губы. Мне особо даже думать не хотелось, какого мнения теперь был Итэр обо мне, а тем более его сестра. Иногда мне казалось, что Люмин сверлила меня ненавистническим взглядом, но как только я смотрел на неё, оказывалось, что она с абсолютно сдержанным и равнодушным лицом решала уравнения. Думаю, я мог представить, каково ей было сидеть за первой партой, не имея возможности сделать мне что-нибудь. Я вздохнул, запуская пальцы в волосы и оттягивая их слегка. Итэр. — Итэр, — Тарталья поднялся с места почти в тот же момент, когда прозвенел звонок с урока, схватил кожаный бумажник из большого чёрного портфеля и наклонился к Итэру, упираясь кулаком в его парту прямо рядом с учебником по высшей математике. Значит, наверняка, эта толстовка принадлежала Тарталье... я прикусил губу. Я как-то пропустил тот момент, когда Итэра одели в неё, и вообще, ему стоило записывать новую тему, потом сам же не разберётся в этом... — М? — Итэр поднял на него взгляд, встречаясь с чужими голубыми глазами, на что Тарталья улыбнулся. — В столовую идём? Итэр кивнул. — Скарамучча, — я резко развернулся к нему, что он от неожиданности чуть не выронил из рук пачку сигарет, в которой пересчитывал оставшиеся, вздрогнул и негромко выпалил «блять», но я не особо обратил внимание и просто схватил его за рукав толстовки, потянув в сторону. — Мы идём в столовую. — Что блять? — Скарамучча нахмурился, поспешно запихивая пачку сигарет во внутренний карман и привстал со стула. Он скользнул взглядом сначала по мне, а затем поднял его выше, ловя Тарталью и Итэра, которые направлялись к выходу. — Нет, нихуя, Сяо, сиди на месте. Тебе лучше пока с ним рядом не находиться. Он уселся обратно на стул, а мне захотелось неимоверно сильно курить. Сжать тонкую сигарету пальцами, поднести к губам и вдохнуть глубоко-глубоко, так сильно, что даже кашлять начнёшь. Я облокотился на парту Скарамуччи и обхватил рукой угол стола, крепко сжимая его, словно боясь, что всё сейчас куда-то исчезнет, а я один останусь здесь. Тарталья засмеялся, а я на секунду обернулся, чтобы встретиться с золотистым тусклым взглядом Итэра, который он тут же спрятал за небольшим тряпичным персиковым кошельком с лягушкой. — Хочешь я схожу? — Скарамучча потряс в руке пачку сигарет и бросил на парту, из-за чего та отлетела почти на самый край, едва ли задерживаясь на деревянной поверхности, и облокотился на стол, пододвигаясь ко мне ближе. — Что? — Ты ведь беспокоишься о нём? — С чего ты это взял? Это не так. Скарамучча еле заметно усмехнулся, а я закинул ногу на ногу, закрывая глаза и нервно покачиваясь из стороны в сторону. С чего это он вообще решил, что меня беспокоит то, что думал Итэр обо мне... ладно, меня это волновало, мы ведь друзья? Я переплёл пальцы между собой и громко вздохнул, открывая глаза. Скарамучча продолжал по-издевательски пялиться на меня, уголком губ усмехаясь и подпирая кулаком довольное лицо. Не знаю, что хотелось больше: дать ему щелбан, чтобы перестал надумывать то, чего не было, или обидеться и отвернуться, но я больше привык решать вопросы на месте, я редко делал шаг назад. — Куда Мона? — я встрепенулся и расправил плечи, когда Мона быстрым движением руки сплела волосы в высокий хвост, мельком взглянула в нашу сторону, подхватила пальцами сумку, оставляя учебники на столе, и направилась к выходу, накручивая на палец тёмную прядь волос. — Да мне откуда знать? — раздражённо ответил мне Скарамучча, играясь с зажигалкой, которая то вспыхивала высоким языком красного пламени, поглощая кислород, то гасла. — Наверное, в столовую, — я метнул взгляд в его сторону, и он так хлопнул зажигалкой о парту, что послышался лёгкий треск. — Мы не пойдём туда. Хотя бы сегодня. А тебя одного тут не оставлю. И не выебывайся. *** Мона выскользнула из кабинета, напоследок ещё раз оглянувшись и удостоверившись, что Скарамучча и Сяо остались в классе математики, и приподнялась на носочки, высматривая в толпе учеников яркую рыжую макушку и блондинистую поменьше. Итэр стоял у мужского туалета, что-то листая в своём телефоне и совершенно не обратил внимание на девушку, которая резким вихрем оказалась рядом с ним, приглаживая тонкими ладонями чёрную кожаную юбку. — А где Тарталья? — поинтересовалась Мона и лишь после этого Итэр встревоженно вздрогнул и повёл плечами, спешно блокируя экран и пряча телефон в карман штанов. — Отошёл в туалет... — Итэр чувствовал себя довольно некомфортно рядом с Моной, очевидно, он несколько раз заправил блондинистые пряди за острые ушки и приобнял себя за плечи, из-за чего Мона была вынуждена отступить на пару шагов от парня. Итэр как-то тихо выдохнул, еле заметно улыбнулся и виновато взглянул на Мону, что той пришлось отступить ещё на шаг. — Я схожу с вами, ладно? — спокойно произнесла Мона, поправляя пальцами высокий конский хвост и доставая из сумки вишневый блеск для губ. Итэр слегка хмыкнул, незаметно, словно только для себя, похлопывая по карману штанов. У него точно такой же есть. Мона слегка прикусила нижнюю губу, отрывая небольшой кусочек прозрачной кожицы, а затем быстрым движением нанесла липкий блеск, неприятно дважды причмокнув. — Мона... — Итэр опёрся спиной на холодную бетонную стену и выдохнул, скользя руками в карманы чужой спортивки. — Это ведь... не он сделал?.. Мона на секунду нахмурилась, небрежно убрала блеск в сумку и скрестила руки на груди, накрашенными ногтями простукивая какой-то никому непонятный ритм по локтям. Да уж скорее она это сделала, нежели Сяо. У него ни мотивов, ни причин, ни желания этого делать. И как будто это даже никто не старался понять. Никто не хотел слушать его и слышать тоже. — Конечно, нет. — О, Мона? —Тарталья вышел из туалета ровно в тот момент, когда девушка замолкла и отвела взгляд в сторону. — Ты с нами в столовую? Мона кивнула, заранее доставая из сумки кошелёк и оборачиваясь. Один неровный взгляд. Второй. Третий. Мона раздражённо цокнула языком и сильнее сжала пальцами кожаный аксессуар, что тот протяжно заскулил в её руках. Скарамучча написал ей перед высшей математикой, что сам разберётся со всем дерьмом, что произошло, и он уже знал как, а сегодняшняя задача Моны проследить, чтобы никто не приставал к Итэру из-за слухов, а Сяо ушёл домой с целым лицом. Ладно второе, но первое казалось невыполнимым из-за того, что Итэр предпочитал находиться один или с Тартальей, даже сейчас, пока они шли вдоль коридора в столовую, Итэр жался к стене, сжимая пальцами ткань рубашки Тартальи. — Давайте сядем как обычно в угол, ладно? — попросил он, как только они вошли все вместе в столовую, и несколько человек моментально обернулись на его голос, оглядывая с головы до ног. Итэру в этот момент хотелось забиться в угол испуганной ланью, обнять себя за плечи и позвонить доктору Белл, пусть она вчера и отказалась от него в плане лечения. Такое ощущение, словно помоями облили, но ведь Сяо этого не говорил и это самое главное, с остальным он разберётся. — Как скажешь, — Тарталья по-доброму потрепал Итэра по волосам и слегка сменил траекторию движения. — Хочешь, я схожу возьму тебе обед? А ты подождешь здесь с Моной. М? Итэр отрицательно покачал головой, а Мона сильно ущипнула себя за обнажённый участок кожи, чтобы не дать Итэру оплеуху. Подростки слишком жёстки, чтобы понять его, поэтому будут доставать его при любой малейшей возможности насчёт дня рождения Сяо, даже сейчас они сидят на своих местах и словно коршуны ждут, пока Мона и Тарталья оставят Итэра одного и отойдут куда-то. — Я схожу возьму сок и вернусь, — тихо проговорил Итэр и неспешно сбросил с плеч спортивную кофту на один из стульев, а затем направился к милой девушке, что стояла за стойкой с напитками и передавала младшекласснице ягодный морс в литровой бутылке. — Ты же веришь, что это не Сяо? — Мона подалась вперёд, облокачиваясь обнажёнными локтями на ледяную поверхность стола (обеденный зал был слишком большим и просторным, поэтому даже то, что в нём топили почти что семь месяцев в учебном году, не спасало его от того, что температура поднималась выше двадцати градусов), а краем глаза внимательно следя за тем, чтобы Итэр благополучно купил свой несчастный сок и вернулся с более-менее здоровой психикой. Тарталья на секунду задумался, отвёл взгляд в пол, а затем хмыкнул и подпёр руками голову: — М-м-м... не особо. — Что? Мона взлетела вихрем со стула и так сильно хлопнула руками по столу, что почти все в столовой обернулись на неё, даже Итэр за несколько метров вздрогнул и повёл плечами, забирая из чужих рук небольшую бутылку с морковно-капустным соком. Мона выдохнула, но злиться меньше не стала, но всё же вернулась на стул, поправляя пальцами подол юбки и раздражённо сжимая край стола: — Вы же друзья! — Итэр мне тоже друг, — Тарталья положил сотовый телефон на стол и повертел его, старательно избегая разъярённого взгляда Моны — И он мне больше друг, чем Сяо. — Мона нахмурилась сильнее, и Тарталье пришлось сдаться и вздохнуть. — Я не исключаю, что это мог быть он, но на семьдесят процентов уверен, что это кто-то другой. Мона продолжила смотреть. — На восемьдесят пять. — Тарт... — Мона закатила глаза и откинулась на спинку стула, разочарованно расправляя плечи и позволяя рукам безжизненно повиснуть по бокам от тела, сжимая пальцами кошелёк. Не то что бы Мона ожидала от него чего-то особенного или стопроцентной уверенности в невиновности Сяо, но хотя бы можно было бы включить мозги, провести параллели и выяснить для себя, что Сяо самый последний подозреваемый, но мозги у Тартальи были не его сильной стороной. Тарталья шумно выдохнул воздух из лёгких и уткнулся лбом в холодную поверхность стола, на что Мона машинально распахнула глаза, приподнялась со стула и уловила краем глаза странное движение у прилавка с соками. — Итэр. — Что? Мона вскочила с небольшого деревянного стула с зелёной обивкой из рогожки, подхватила пальцами брошенную чёрную сумку и, быстро оббежав неровный круглый стол, подлетела к небольшому белоснежному прилавку с напитками, выхватывая руку Итэра из чужой хватки. Итэр тут же моментально оказался за девичьей спиной, трясущейся рукой сжимая бутылку с соком, а второй зажимая воротник персиковой рубашки прямо у горла, словно пытаясь скрыть что-то ото всех. Мона на секунду обернулась, проверяя, как себя чувствовал Итэр, а затем с размаху и со всей силы вмазала сумкой прямо по темноволосой макушке. — Съебал отсюда, Чарльз, или я тебя по полу размажу, — Мона перехватила поудобнее в руке сумку и замахнулась снова, но не ударила, позволяя парню отступить на пару шагов назад. Тот болезненно шикнул, почёсывая ушибленную голову подушечками пальцев, поморщился и недовольно цокнул языком, наконец-то поднимая взгляд на девушку и отступая ещё на шаг назад. — Мона... — Нет, блять, мать твоя, — Мона нахмурилась и завела руку за спину, цепляясь длинными острыми ноготками за руку Итэра, притягивая к себе сильнее, словно львёнка грозная львица. Мона выглядела в этот момент такой решительной и грозной, что даже Итэр слегка испугался, думая, что одно лишнее движение Чарльза, и Мона ударит его снова. Чарльз вздохнул, поправляя воротник тёмно-коричневого жакета и прокашлялся, переводя взгляд с Моны за её спину: Тарталья уже успел подскочить к Итэру и приобнять того за плечи. Итэр не говорил, что сказал ему Чарльз, хотя всё и без слов было понятно. — Извинись сейчас же. Мона сделала шаг вперёд, хватая парня за грудки и сильно встряхивая. — Извинись перед ним. — Перед Итэром? Голос Чарльза звучал так пренебрежительно и мерзко, что Моне давалось с огромным титаническом трудом сдерживать себя, чтобы не проехаться маленьким, но сильным кулаком по его смазливой мордашке. Чарльз перехватил руку Моны и сжал прямо на запястье, но выглядел он по-прежнему жалко, учитывая, что Мона была на полголовы выше него и то, как она смотрела на него, буквально размазывая кашей по полу одним лишь своим взглядом. Чарльз опустил вниз светло-оливковые глаза и усмехнулся, явно не собираясь извиняться искренне: — Прости меня, Итэ-эр, — он протянул чужое имя, смакуя его вкус на кончике языка, на что Мона закатила глаза, — за то, что назвал тебя маленькой белобрысой шлюшкой. Не успела Мона возмутиться, сильнее сжимая кулак на чужом воротнике, как её остановил Альбедо, широкими шагами направляясь к ним и поправляя по пути растрёпанные светлые волосы в невысоком маленьком хвостике. — Согласно указу академии, за публичное унижение ученика учеником полагается отстранение от уроков на пять учебных дней и разговор директора сначала с учеником, а затем и с родителями, Чарльз, — Альбедо остановился рядом с парнем, мельком оглядывая сжимающуюся кисть Моны, а затем перевёл взгляд на девушку, словно упрашивая её прекратить, иначе под раздачу наказаний попадёт и она сама. Мона была более рассудительна, нежели Чарльз, поэтому сделала преспокойное выражение лица, разжала пальцы и гордо отступила назад, позволяя разбираться с этим дальше Альбедо. — Итэр? Что бы ни происходило дальше, безопасность и спокойствие Итэра для Моны сейчас было на первом месте. Девушка обернулась, накидывая длинные чёрные ручки её сумки себе на плечо, и положила ладонь на чужое плечо, сжимая его в поддерживающем жесте. Мона действительно выглядела обеспокоенной, и это было чистой правдой. Мона относила Итэра к категории сверхчувствительных людей и старалась как раз-таки меньше всего взаимодействовать с ним, чтобы не обидеть. — Итэр? — переспросила Мона, наклоняясь чуть сильнее к его лицу, но Тарталья мягко остановил её пальцами, утыкаясь ими в её плечо, и чуть сильнее притянул к себе Итэра. — Всё в порядке... правда. Не волнуйтесь. Итэр отстранился, приобнимая себя за плечи и отодвигаясь как можно дальше от Тартальи и Моны. «Не в вас дело», — хочется добавить ему, но он понимает, что это абсолютно лишнее и не нужно. Итэр поставил сок на край прилавка, пить больше не хотелось, пусть в горле и пересохло от всего, что с ним только что произошло. Итэр поднял взгляд с пола, быстрым движением осмотрел спокойного Альбедо и разозлённого Чарльза, а затем виновато осмотрел Мону. Ему было неудобно, что девушке пришлось влезть между двумя парнями, хотя, как ему казалось, её как раз ничего не смущало ни капли. «Где Сяо Ли?» — немой вопрос застрял в горле, и Итэр проглотил его вместе с тяжёлой горькой обидой, отворачиваясь. *** — Хочешь пойти домой? — во второй раз переспросила меня наша классная руководительница мисс Гуннхильдр. — Если у тебя что-то болит, давай я позвоню господину Ли и он заберёт тебя? Я вздохнул, покачал головой и умоляюще обернулся к Скарамучче, который стоял в проёме, облокотившись плечом на дверную раму и скрестив худые руки на груди. Именно его дебильной, просто идиотской идеей, было отправить меня домой. Он неопределённо и одновременно беспомощно пожал плечами, отправляя меня разбираться с классной руководительницей самостоятельно, и непринуждённо отвёл взгляд в сторону окна, делая вид, что не замечает моих сигналов о помощи. — Всё в порядке, меня встретит сестра, я просто немного устал. — Сяо… — мисс Гуннхильдр как-то недоверительно посмотрела на меня, вздохнула и расписалась в дневнике посещаемости. — Я отпускаю тебя только потому, что следующий урок физкультура, а последний английский, по которому у тебя идеальная успеваемость. Пожалуйста, если ты заболел, позвони мне завтра и предупреди, ладно? Я кивнул, расписываясь рядом с её росписью и мысленно рыдая, насколько аккуратна и красива роспись мисс Гуннхильдр в сравнении с моей. Я придумал её абсолютно абстрактно и быстро, использовав по факту лишь несколько раз в документах и сейчас. В Китае всё было немного проще лично для меня — у каждого китайца были свои личные печати, сделанные под заказ, и единственным неудобством было то, что нужно было постоянно таскать их с собой в особом футляре, чтобы она не засохла. — Скарамучча, — позвала его мисс Гуннхильдр, — ты тоже хочешь отпроситься? — Нет-нет, — Скарамучча по обыкновению стрельнул большими тёмными глазами в сторону девушки, скрестил худые руки на груди, звякая чёрными кожаными браслетами с металлическими вставками на запястьях и ухмыляясь. — Просто беспокоюсь за его самочувствие. Я вздохнул. Как будто бы это была не его идея отправить меня домой. «Ты здесь сейчас не нужен, лишний повод позлить некоторых людей с ебанцой (покосился на Люмин). Иди домой» или «Ты такой бледный, Сяо, ты пил таблетки (никто не был виноват в том, что он заметил, как я перекладывал баночки и кейсы с таблетками со стола в рюкзак). Думаю, лучше отпроситься», а также его финальное: «Не волнуйся, я и Мона присмотрим за твоим Итэром». Я закатил глаза, ударяясь в повтор этих воспоминаний и чужих фраз. Он не мой. — В таком случае, будь добр, проводи его до ворот школы и возвращайся в класс, — классная руководительница скользнула пальцами по чистым большим листам, располосанными тёмно-синей краской в клеточку, устало выдохнула и потёрла переносицу двумя тонкими пальцами с аккуратным маникюром. Она резко подняла на меня взгляд, когда я отошёл от стола, словно хотела убедиться в том, что я не упаду в обморок, а затем вернулась к отчётностям. На секунду она напомнила мне Чжун Ли: он также ненавидел возиться с бумажной волокитой. — Как скажете, мисс Гуннхильдр. Должен признать, Скарамучча обладал недюжинной харизмой. Особенно, когда улыбался. Мисс Гуннхильдр не сдержала мягкой улыбки, на прощанье оглядела нас двоих, а затем резко поднялась со стула и слегка подтолкнула нас к двери: — Давайте, идите, и не смей убегать с уроков, Скарамучча! Скарамучча улыбнулся так, словно собирался именно это и сделать, а затем, аккуратно и быстро помахав на прощанье мисс Гуннхильдр, выпихнул меня в коридор третьего этажа. Была почти идеальнейшая тишина, лишь две невысоких темноволосых девушки стояли в самом конце коридора у крайнего окна и шептались, несколько раз мельком глянув в нашу сторону. Скарамучча однозначно похлопал ладонью по переднему карману рубашки, приглашая меня на рандеву с сигаретами на крышу, но я отрицательно покачал головой, скользя ладонями в карманы штанов. Ху Тао писала мне, когда я выйду, потому что, я уверен пиздецки, она сюда полетела пулей, как только услышала, что между мной и Итэром что-то случилось. — Твоя сестра уже пришла? — спросил Скарамучча, останавливаясь у небольшого снекового автомата рядом с дверью, ведущей в сторону выхода из школы. — Подбегает. Скарамучча хмыкнул, пальцами поддел ткань штанов, подтягивая их чуть выше, и присел на корточки у автомата. Он внимательно оглядел короткий список предлагаемых напитков и лакомств, обиженно вздохнул и ткнул кнопку под номером четыре. Автомат немного загудел, стукая алюминиевой баночкой о железное дно, и я поморщился: голова разболелась, и теперь любой неприятный звук причинял лишний дискомфорт, отдаваясь тяжестью в висках и челюсти. Скарамучча шумно хлопнул дверцей автомата, доставая из него колу, и вновь поднялся на ноги, выдыхая и потягиваясь. — Давай выйдем, — предложил я, оттягивая ворот толстовки в сторону, и посмотрел в сторону Скарамуччи. Атмосфера школы тяготила меня в данный момент, а воздух внутри помещения был таким тяжелым для меня, что хотелось поскорее выйти на улицу и вдохнуть полной грудью, прикрывая глаза. Скарамучча возражать не стал, лишь молча согласился, подходя ко мне ближе, и громко неприятно щёлкнул, открывая алюминиевую банку с содовой. От Скарамуччи приятно пахло ароматизатором с чупа-чупсом и каким-то освежающим одеколоном от Тома Форда ограниченной версии. Он машинальным движением пальцев заправил короткие тёмные волосы за ухо, которые моментально выскользнули обратно, и попытался сдунуть их со лба. Очевидно, также безрезультатно. Наручные часы слегка завибрировали, оповещая меня о новом сообщении, и я лениво поднял руку на уровень груди, ожидая увидеть короткое послание от сестры, где она с тремя восклицательными знаками кричит мне о том, что она бежит ко мне. Ткнув пальцем по дисплею, я на секунду опешил, машинально отворачиваясь от Скарамуччи, чтобы он не увидел. Думаю, я от неожиданности и напряжения даже на несколько секунд забыл, как дышал и немного пропотел. Итэр: Надеюсь, ты в порядке, Сяо. Надеюсь, ты тоже. Я помотал головой, оборачиваясь к Скарамучче обратно. Тот медленно поднёс к губам кока-колу и немного отпил, заглушая громкими глотками пульсирующую боль в висках. Скарамучча выглядел немного задумавшимся и с подозрительным видом оглядывал меня. Видимо, я выглядел чересчур обеспокоенным и шокированным. Я опустил взгляд вниз, и в тот же момент моего лба коснулась чужая холодная рука, тыльной стороной аккуратно проходясь по слегка мокрому горячему лбу. — Прими дома что-нибудь жаропонижающее, горишь, как чертила, — Скарамучча выдохнул, поправляя пятернёй волосы и прикрывая от усталости глаза. — Неужели ты так сильно переживаешь по этому поводу? Конечно. У Итэра проблемы из-за меня. У людей проблемы из-за меня. — Не особо, мне просто жарко. Скарамучча недоверчиво пожал плечами и усмехнулся, словно пристыдил, уличая меня во лжи, и отпил ещё немного колы, бросая в сторону выхода с территории школы взгляд исподлобья. И понятно почему. В ту же секунду послышался громкий частый топот ног и тяжелое запыхавшееся дыхание. Тонкая мокрая ладонь Ху Тао легла мне на плечо и сильно впилась ногтями в ткань толстовки. — Сяо… — хрипло прошептала сестра, пытаясь отдышаться, и закашляла, сжимая моё плечо только сильнее. — После того, как ты написал мне, я прибежала так скоро, как смогла. Что случилось? Скарамучча по-издевательски усмехнулся, постукивая подушечками пальцев по алюминиевой баночке из-под колы, и облизал губы. Ху Тао отстранилась от меня, поправила массивную тёплую серую толстовку с молнией и шумно выдохнула, пальцами приглаживая растрепавшиеся тёмные волосы и заправляя их обратно за шиворот капюшона. Они рассыпались прекрасной каштановой рекой по худым девичьим плечам, и я задумался о том, как Ху Тао действительно сильно спешила, раз даже не позаботилась о том, чтобы расчесаться и заплести волосы в хвостики, как обычно она любила делать. — Просто забери его домой и не задавай лишних вопросов, милая. Ху Тао на секунду нахмурилась, упираясь тонкими руками в худую талию, что скрывалась за плотной тканью безразмерной тёплой толстовки, и глядя на Скарамуччу исподлобья. Тем не менее, Ху Тао понимала, что это единственное, что она могла сейчас сделать для меня. Мне бы не хотелось прямо сейчас изливать душу своей сестре перед Скарамуччей, хотя и наедине особого желания не имелось, но я ощутимо остро нуждался в сеансе со своим психотерапевтом. Прямо сейчас и как можно скорее. Разговоры с Чжун Ли были моей отдушиной и толчком из болотной воды, чтобы я мог вынырнуть, вдохнуть воздуха и вновь погрузиться на чёрное дно. Сестра сжала пальцами рукав моей толстовки и потянула в сторону, уводя с территории школы. Скарамучча не прощался, он прикуривал ментоловую сигарету, как же я их блять ненавидел, глубоко вдыхая горький дым, и просто смотрел мне и Ху Тао вслед, словно ожидая чего-то, а не провожая нас. Ветер сильным потоком скользнул под одежду, и я слегка приобнял сестру за плечи, замечая, как она озябше вздрогнула всем телом, и притянул к себе немного, заворачивая за угол. …Скарамучча слегка вышел за территорию школы, покуривая сигарету, и встал по центру тротуара. Не общественное место и не академическая земля, ни одной причины, чтобы его штрафовать или делать выговор. Он усмехнулся собственной мнимой гениальности и затянулся. Сяо скрылся за углом вместе со своей сестрой уже как минут десять, но Скарамучча ожидал совершенно не этого. Скорее даже кое-кого. За его спиной зашуршали чужие медленные лёгкие шаги, и чей-то тёмный силуэт прислонился к кирпичному большому академическому забору, складывая тонкие руки на небольшой груди. Волосы мешались, постоянно задувались холодным ветром на глаза, но она их не убирала, не смахивала в сторону с лица, и просто чего-то ждала, то ли пока Скарамучча обратит на неё внимание, то ли чего-то ещё. Она фыркнула, привлекая чужое внимание. — Ты уверена, что это она? Вы поговорили? — Скарамучча опустился на коленки, последний раз затягиваясь и туша ментоловую сигарету об асфальт, а затем выбрасывая её в сторону проезжей части. — Да. Как односложно и чётко. Скарамучча усмехнулся. — Расскажешь мне потом, как ты это узнала? — Я подумаю. — Я не заслуживаю правды? Ты жестокая сучка. Она усмехнулась. — Мне пойти с тобой? — Я сам справлюсь. — Как скажешь. — Ты считаешь, что я не справлюсь? Ты... Скарамуччу резко прервали. — С кем ты разговариваешь? Мона недовольно бросила взгляд на Скарамуччу, в непонимании изгибая одну бровь и недовольно складывая руки на груди. Мона выглядела чересчур разозлённой и обиженной, что Скарамучче оставалось лишь мягко усмехнуться, подняться с корточек, расправляя джинсы на бёдрах, и склонить голову вбок, оборачиваясь на то место, где раньше стояла она. Как и ожидалось, её нигде не было. — Кто обидел моё солнышко, кому набить ебальник, скажи? — Скарамучча моментально сменил тему, подходя к Моне и властно облокачиваясь локтём на её хрупкое плечо. — Себе, — Мона столкнула с себя чужую руку и тут же устало выдохнула. — Вы уверены, что это она? Скарамучча улыбнулся. И вновь облокотился на Мону.