Во дни света

Пятый месяц незаметно сменился последующим, и дороги Лориена, предчувствуя скорый приход лета, укрылись желтоголовыми адонисами и чистотелом. Леса, красуясь пышным золотистым цветением, приветствовали своих обитателей дурманящими ароматами трав и тенистой прохладой - столь необходимой в пору жаркую и солнечную. Лаэрросу - рыжеволосому эльфу, состоявшему в рядах стражей границ - одному из первых посчастливилось прочувствовать это буйство природы, дрожа от восторга и пьянея под напором чарующего шепота листвы. Вероятно, не связывай его обязательство защищать свой горячо любимый народ, юный галадрим уже давно отдался бы на милость волнами колышущейся зелени, позволяя фэа вырваться из тела и рассеяться над весело журчащей пеной свежих источников. Со вздохом, полным тоски, Лаэррос послал царственной пуще прощальный взгляд и, привычно оправив лук на спине, бесшумно спустился с флета наземь. Сегодня ему предстояло отправиться с небольшим разведывательным отрядом к берегам Нен Кенедриля, а оттого времени на созерцание живописных пейзажей не оставалось. Эльфы передвигались налегке, силясь, насколько то прослыло возможным, скрываться под сенью теней. Впрочем, подобные предосторожности казались рыжеволосому галадриму излишними - орки, заполонившие копи Мории, терпеть не могли солнечное сияние и редко высовывались из своих пещер в самый полдень. Подставив лицо ласковому ветру, незримо перебиравшему янтарные пряди волос, Лаэррос отошёл на несколько шагов от шести своих боевых товарищей. Его увлечённый, блестящий взор, какой присущ только тем из эльдар, что не перешагнули ещё порог первого тысячелетия, восхищенно объял тёмную гладь Зеркального озера. В памяти мгновенно всплыли многочисленные легенды о брошенной на дне этих мрачных вод короне Дурина Первого, и эллон едва не задохнулся от распиравшего грудь любопытства. Присев на корточки, он бережно огладил попавшиеся под руку прибрежные камешки и, выбрав из них один - наиболее светлый и округлый, сунул во внутренний кармашек своей зеленой туники. Вдохновенно улыбаясь, Лаэррос быстро наметил весьма «грандиозный» план: по возвращении в Карас Галадон огранить свою находку, вплетая в серебрянные оковы медальона, в память о некогда великой гномской твердыне... Однако, мечты эльфа померкли, едва зародившись. Нежданно над головой засвистели стрелы, и в ушах приговором заурчало сиплое орочье дыхание... Рыжеволосый галадрим так до конца и не уразумел, как эти отвратительные существа сумели застать лориенцев врасплох, окружая и давя превосходившим числом. В первые минуты беспощадного боя ему не посчастливилось оказаться к созданиям тьмы ближе всех, а потому, отчаянно рассекая пространство кинжалами-близнецами, Лаэррос едва контролировал затуманенное сознание. Предсмертные крики сородичей резали эльфу уши, и, словно окунувшись в кошмарный сон без конца, он ринулся к ним. Безысходность ситуации молотом била по затылку, а натруженные руки вот-вот готовы были опуститься... Наконец, эллон ощутил непреодолимое жжение в груди, стоном боли застывшее в горле, и безвольно повис в крепко схвативших его под локти зловонных лапищах. Забытьё постепенно остужало вены, оглушая, и Лаэррос поддался обволакивающей тьме. Посчитав, видимо, полуживого эльфа неплохим развлечением, орки с триумфальным улюлюканьем поволокли свою добычу в направлении Кхазад-Дума, не обращая ни малейшего внимания на изуродованные трупы остальных галадримов. Безусловно, их командир, отличавшийся особенной жестокостью, с довольством отнесётся к новой игрушке... Мрачно хрипя, они поспешили возвестить Азога об удавшейся вылазке, с гордостью демонстрируя обмякшее тело остроухого пленника. Клыки их то и дело голодно поблескивали во тьме подземных копий, словно надменные и пугающие огоньки. Бледный орк же на это лишь зло ухмыльнулся, грубо приподняв когтями точеный подбородок Лаэрроса, а затем махнул рукой, приказав подлечить эльфа. В конечном итоге, истязать бессознательный мешок костей, который не будет способен ни крикнуть, ни извиться в руках палача, жалко моля о пощаде - пустая трата сил. К тому же, перворожденный мог оказаться достаточно полезным, сумей Осквернитель вытянуть из него информацию о тайных тропах, сокрытых от орков силой кольца Ненья. Лютое пламя возгорелось на дне хитро выпяченных орочьих глаз, и на исполосованной шрамами морде возник сумрачный оскал...