Во дни света

С первых же мгновений пребывания в сознании, Лаэррос разгадал своё незавидное положение. Орочий смрад, выдержанной гнилью ударивший в нос, невозможно было спутать ни с чем, а гулкая боль, сотрясавшая тело, убеждала в действительности произошедшего у Нен Кенедриля. Скорбь об убитых товарищах молниеносно вгрызлась в сердце эльфа острыми зубьями, и он мог только благодарить Элберет за отсутствие в том мрачном логове, куда его приволокли, свидетелей своей слабости. Прозрачные слёзы, точно драгоценные камни, неконтролируемыми потоками брызнули из лазурных глаз галадрима, скрываясь в меди волос... Впрочем, к тому времени, как Лаэрросу удалось различить поблизости смешение грубоватых голосов, изъяснявшихся на темном наречии, а после - легкие шажочки у входа в злосчастный грот, маслянистые дорожки на щеках успели высохнуть. Извернувшись на жестком ложе, насколько то позволяло не затянувшееся до конца ранение, эльф выставил кверху упрямый подбородок и замер, намереваясь стойко перенести уготованные ему мучения. Преисполненный гордостью и юношеским запалом, он предпочитал скорее умереть, нежели выдать врагам сжимавший его легкие страх... Вопреки ожиданиям, в поле зрения Лаэрроса возникла фигурка, не могущая принадлежать орку или даже гоблину, обрамлённая россыпью пушистых и, пожалуй, слишком коротких русых волос. Эльфийка... Посреди тьмы и нечистот, в сердце осквернённых земель, в паре шагов от него застыла эльфийка! Сказать, что галадрим был несказанно счастлив,- все равно что промолчать. Он готов был вцепиться за неё, как за последнюю тонкую ниточку, ведущую к жизни и свету. И пусть она не отвечала на его многочисленные вопросы, избегала поднять взгляд и вздрагивала от малейшего движения со стороны эльфа... Присутствие эллет вернуло ему капельку того мятежного нрава, о коем стражи лориенских границ уже который год слагали шутливые басни. - Тебя прозвали Шаарой здесь?- поинтересовался рыжеволосый эллон, наблюдая за манипуляциями маленьких и, к его изумлению, когтистых ручонок эльфийки над переливанием некоего отвара из черноватой бутыли в сосуд.- Я никогда раньше не слышал подобного имени... - Оно означает «слякоть»,- раздался лаконичный ответ, спровоцировав приступ секундного возмущения у галадрима. Острые кончики ушей Лаэрроса запылали румянцем от праведного гнева, направленного на тех презренных творений Моргота, что посмели унизить перворождённую подобным прозвищем. Впрочем, стоило ему раскрыть рот для выражения своего грандиозного недовольства, как Шаара тут же жестом попросила эльфа замолчать и протянула ему клубящуюся кружку. - Спасибо,- мягко улыбнулся он, с искренней благодарностью принимая чашу.- И, все же... - Это - единственное имя, которое я знала,- перебила Лаэрроса эллет, очевидно, смущённая его упрямством.- Если тебе так не нравится, можешь сам придумать другое. - Я не желал тебя обидеть,- выпалил галадрим, заправляя за ухо непослушный янтарный локон и приподнимаясь на правом локте.- Если... тебе придется по вкусу... я мог бы звать тебя Туилин. С синдарина это переводится как «ласточка»... Что скажешь? Последовавшая реакция девы абсолютно противоречила предположениям Лаэрроса. Не сдержав слез, едва ли не с рыком, она забрала из рук лориенца сосуд и вылила его содержимое наземь. Шипящая жидкость зелёной дымящейся лужей разлилась на полу, и галадрим сглотнул, представляя, что эта отвратительная смесь сотворила бы с его желудком. - Что это бы... - Послушай меня, эльф,- зажав лицо бессмертного рыжеволосого создания в ледяных ладонях, отрезала Шаара.- Это зелье сослужило бы тебе дурную службу! На рассвете за тобой придут, чтобы... Речь ее оборвалась внезапно, и эллет закусила бледную губу, словно подбирая наиболее подходящее слово. - Пытать?- предположил Лаэррос, выгибая изящную бровь. - Толпе это по нраву,- стесненно, но, безусловно, знающе кивнула русоволосая дева.- Особенно когда пленники вопят или стараются вырываться... Но, если ты будешь молчать, они разочаруются и, может быть... Убьют быстро и менее болезненно? Отпустят до следующего раза? Заметив выступившие слёзы на глазах Шаары, Лаэррос предпочёл оставить эти вопросы без ответов. - Не волнуйся, моя леди, я не собираюсь доставлять им какое-либо удовольствие,- постаравшись безмятежно улыбнуться, успокаивающе произнёс галадрим и воззрился на безумную пляску теней на пещерных сводах.- Но почему ты называешь меня «эльф»? Ведь, ты и сама из эльдар... - Я... Моя мать была...- тихо пролепетала эллет, и взгляд ее приобрёл некую жесткость.- Однако, я её не знала. И не считаю себя частью вашего народа. - Но... - Я не хочу об этом говорить,- умоляюще шепнула дева, отворачиваясь. - Ае... Прости,- с сожалением выдохнул Лаэррос, прикрывая веки.- Ты не подойдёшь поближе? - Зачем?- непонимающе моргнула русоволосая эльфийка, но все-таки опустилась (с некоторой осторожностью) на край кровати подле раненного. - Если это мои последние часы, я бы не хотел провести их в одиночестве,- пожал плечами голубоглазый пленник, и, отыскав ладонь Шаары на простынях, аккуратно переплел их пальцы.- Ты даришь мне покой, Туилин... насколько это вообще возможно в этом месте.