О любви без слов

Под окном громко засигналила машина. Я вздрогнула и спешно отстранилась от преподавателя, сдвигаясь с его колен на свой стул и отводя глаза в сторону, чтобы не видеть его лица. В голове не было ни единой мысли, абсолютная пустота, которую разбавляло лишь ускоренное сердцебиение, громко отдававшееся в висках. Я на мгновение зависла, думая, как и что ответить, открыла рот, но вырвалось до боли смехотворное: — Давайте продолжим… — а когда поняла, как двусмысленно это прозвучало, уточнила, — занятие… Давайте продолжим занятие… Руслан Александрович тихо рассмеялся, закусывая губу, и придвинулся ближе, а я пропала. Его смех, искренний и уютный, вызвал новую волну жара, которая прошлась по телу быстрой волной, задерживаясь на щеках и внизу живота. Горячая ладонь невесомо коснулась плеча, слегка нажимая, побуждая меня прижаться к преподавателю, губы мазнули по мочке, затем — по коже за ухом, вырывая жалкий всхлип, похожий на стон… Его пальцы погладили щёку, очертили губы, слегка надавливая, заставляя нервно сглатывать, снова краснеть и почти молить об ещё одном прикосновении, только губами… Я, задержав дыхание, не смела прерывать его, к своему стыду, осознавая, что мне всё это до безумия нравится. Нравятся неспешные поглаживания кончиками пальцев, ласковые и нежные, нравится слушать его учащённое дыхание, низкое и хриплое, нравится чувствовать тепло его тела, которого слишком мало. Я невольно прикрыла глаза, отдаваясь до ужаса приятным ощущениям, падая с головой в откровенные ласку и нежность, пропадая напрочь. Когда Руслан Александрович, что-то шепнув, прижался губами к шее, а пальцы, забравшиеся под футболку, расстегнули бюстгальтер, я опомнилась. Нет, это уже слишком! Что бы я не чувствовала к этому мужчине, этого для меня одной оказалось чересчур много… Вырвавшись из объятий, я резко вскочила со стула, прижимая руки к груди. Дыхание сбилось, лицо покраснело, а пальцы судорожно сжались в кулак. Преподаватель вскочил следом за мной, ошарашенно переводя взгляд с моего лица на руки. Не ожидал, что его оттолкнут? Думал, что я позволю делать с собой всё, что ему вздумается, раз влюбилась как последняя дура? Но я всё же позволила… а теперь, всматриваясь в его глаза, которые так и остались зелёными, я осознала, что надеяться на взаимность было глупо. — Вы ошиблись, — выдохнула, до боли сжимая челюсти. Кончики пальцев похолодели, и я, подавшись вперёд, как будто онемевшими руками стала собирать свои вещи: ручки и карандаши — в пенал, какие-то распечатки в стопку, чтобы одним неловким движением засунуть всё в сумку, а затем как можно спокойнее и увереннее заявить: — не позволяйте себе больше такого бестактного поведения в мой адрес! — поняв, какую несуразицу сморозила, я хотела помчаться к выходу, но всё же позволила себе задержаться, разглядывая тёмные взъерошенные волосы, нахмуренные брови, сжатые тонкой нитью губы, глаза… Потерянный взгляд. — Арина, — вдруг хрипло позвал Руслан Александрович, но я тут же развернулась и вышла в прихожую, пытаясь собираться как можно быстрее. Быстро застегнула ботинки, схватила пальто, быстро закинула сумку за спину, мазнув взглядом по лицу преподавателя, как будто больше его не увижу. — Что не так? — растерянно спросил Руслан Александрович, проскальзывая между мной и дверью, чтобы закрыть собой выход в подъезд. — Арина! — уже зло окликнул он меня, вынуждая отвлечься от его ключиц и поднять взгляд, — я тебя не понимаю! — Если вы никак не можете понять «что не так», научитесь для начала держать себя в руках! — протараторила, хмурясь, чтобы быть убедительней, но, видимо, его это не впечатлило, и только когда я тихо попросила: — отойдите, пожалуйста, — мне дали пройти, но перед этим всё же… — Извини… Я не хотел… — преподаватель замолчал на полуслове, тяжело вздыхая и громко сглатывая, и только потом отошёл от двери, выпуская меня. Я не помню, как оказалась на первом этаже, но вернулась в реальность, когда холодными пальцами коснулась спины, застёгивая бюстгальтер. Надела пальто, удобнее перехватила сумку и вышла из подъезда. Пока я шла к автобусной остановке, постоянно стирала слёзы обиды, застилавшие глаза. Было стыдно и странно, что-то в груди екало и опускалось от пренебрежения. Появилось навязчивое ощущение, что меня использовали, что он был уверен в том, что я ему отвечу, позволю дойти до конца, и я бы, наверное… Хотелось закрыть глаза, сесть на корточки, обнять колени руками, уткнуться в них и сидеть, отпустив все мысли, но вопреки желаниям, я ускорила шаг. Меня ждали насыщенный вечер и не менее насыщенное утро, потому что квартиру после пьянки брата придётся убирать именно мне. В нужный автобус я заскочила чуть ли не на ходу. Забывшись в мыслях, не сразу вспомнила номер маршрута, поэтому пришлось махать рукой и бежать следом за машиной. Оплатив проезд, я села на кресло у окна, откинула голову на спинку и немного наклонила вбок, разглядывая проезжающие мимо машины. Потянула руку к лицу, неосознанно провела по губам, где недавно касался меня преподаватель, и начала стремительно краснеть. Бесспорно, поцелуй был… потрясающим.

***

На улице уже стемнело, поэтому до дома Лики я шла быстрым шагом — район незнакомый, мало ли что случиться может, — и постоянно смотрела по сторонам, вглядываясь в подозрительные тени на асфальте. Когда я подошла к подъезду, набрала номер квартиры на домофоне и стала ждать. Хотелось уже лечь и уснуть, забыть обо всём, что сегодня произошло, утром будет не так стыдно, по крайней мере я на это надеялась. Обсуждать произошедшее с Ликой мне не хотелось, почему-то казалось, что она мою проблему обесценит, скажет, что «замутить» с преподавателем — это круто, а переживаю я зря, ведь ничего страшного не произошло. — Я вас слушаю, — вдруг раздался голос из домофона, заставив впасть в ступор. Ответила мне явно не Лика, а какой-то парень… или мужчина. Я замерла, вспоминая, правильно ли набрала цифры на домофоне, а потом неуверенно спросила: — Я к Лике. Она дома? — Дома, — хмыкнули в трубку. — Позовите её, пожалуйста… — Она занята, — парень ехидно усмехнулся, и сигнал мгновенно прервался, а я так и застыла, поднеся руку к кнопкам на домофоне. Я снова набрала номер квартиры, но мне никто не ответил. Либо меня просто игнорировали, либо же трубку оставили в висячем положении, поэтому сигнал и не проходил. Что вообще происходит? Мы же договаривались, что я у неё останусь! Может, у Лики поменялись планы на вечер, и она решила «выкрутиться» таким образом? Настроение у меня поменялось быстро — с грусти до злости, поэтому я потянулась к карману, чтобы достать телефон, но там его не оказалось. Похлопала по карманам джинсов, опустила сумку на землю и залезла в неё, перерывая верх дном. Телефона нигде не было. Засунув тетради обратно, я выпрямилась, думая, где могла его оставить, и пришла к до безумия простому выводу: он остался у преподавателя. На столе, под методичками, ведь я его не заметила, когда собиралась. Сегодня точно не мой день. Теперь мне следовало подумать, где остаться на ночь: возвращаться домой к брату в однокомнатную уже прокуренную квартиру, где долбит музыка и тусуются его пьяные друзья мне не хотелось, к тому же мы с ним договорились, он рассчитывал на то, что меня не будет, и тут меня посетила другая бредовая, но логичная мысль: я пойду на пьянку к своим одногруппникам. В голове начал собираться некий пазл: попросить у прохожего телефон я могу, но не знаю ни номер Лики, ни брата, а просить зайти в социальную сеть и там уже писать кому-то из знакомых — не вариант. Поехать к одногруппникам и там уже в более-менее знакомой компании разобраться с подругой и решить вопрос с ночёвкой? Так будет проще.

***

Попойку одногруппники решили устроить в кафе недалеко от нашего учебного корпуса — довольно популярное заведение среди студентов, особенно после вечерних пар и на больших обеденных перерывах. Когда я подошла к двери кафе, зайти так и не решилась, всё стояла немного поодаль от выхода и сомневалась, правильно ли я вообще вспомнила адрес и дату, ведь за то время, пока я не заходила в общую беседу группы всё могло несколько раз измениться. И так бы я и стояла на улице, если бы из кафе не вышли двое парней, в одном из которых я узнала Стаса. Стас был тем единственным человеком, благодаря которому я не бросила учёбу, хотя хотелось безумно. Мы с ним познакомились на лекции по механике, он подсел ко мне и попросил дать ручку и листок, а я, конечно же, помогла ему. Мы почти не разговаривали, бывало, сидели вместе, а потом он молча махал мне рукой на прощание и уходил. Мы редко с ним пересекались, но были дни, когда мы учились в одном корпусе допоздна, а потом встречались у выхода и шли на остановку вместе, он предлагал выслушать меня, а я рассказывала о своих проблемах. Мы почти не общались, у него была своя компания, лучший друг, девушка, но в редкие моменты, когда мы оставались наедине после вечерних пар, мы разговаривали, как будто знали друг друга с рождения, мы говорили обо всём, а потом снова расходились и не обращали друг на друга внимание. Этой редкой поддержки было достаточно для того, чтобы вернуть мне силы на дальнейшую учёбу и веру в себя, а большего мне и не нужно было. Стас вытащил сигарету из пачки и протянул другу, а я нерешительно направилась в их сторону. — Ты всё же решила к нам присоединиться? Привет, — запоздало поздоровался Стас, улыбаясь мне и протягивая руку, — мне сказали, что ты не придёшь. — Привет, — я ответила на рукопожатие и спешно кивнула другому парню, которого не знала. — Я ненадолго, у меня возникла проблема, мне нужен телефон. Ты мне не поможешь? — Да конечно, без проблем, — парень, взъерошив светлые волосы на затылке, другой рукой протянул мне телефон, — у тебя зарядка кончилась, что ли? — Нет, там другое, — буркнула я, забирая телефон. Пароля на нём не было, поэтому, разблокировав его, я зашла в социальную сеть и быстро, стараясь не смотреть его переписки и прочую личную информацию, нашла Лику и тут же написала гневное сообщение, но она была не в сети, поэтому решено было действовать через Киру. — Нужно подруге позвонить, а телефон я оставила дома, мне нужен её номер, — пояснила свои действия, но Стас, глядя, как я ищу в друзьях у Лики Киру, больше вопросов не задавал, только изредка смотрел на экран, чтобы убедиться, что я не лезу, куда не надо. «Привет. Это Арина, мне срочно нужен номер Лики. Я тебе потом всё расскажу» Заходить на свою страницу я не стала, это было слишком долго, а пользоваться добротой Стаса и стоять тут с его телефоном больше, чем он планировал потратить на перекур, я не собиралась. Когда я дозвонилась Лике, злости уже не было, лишь легкое раздражение, но и оно сменилось разочарованием, когда она рассказала, что у неё на ночёвку остался её парень, и теперь к ней нельзя. — Спасибо, — кивнула я Стасу и, отдав телефон, пошла обратно на остановку. Лучшим исходом этого неудавшегося вечера был сон на улице, потому что на большее рассчитывать мне не пришлось бы. Поступок Лики заставил в очередной раз убедиться в её непорядочности, а я ведь так на неё понадеялась. — Арина, — Стас всё же пошёл за мной, и едва поравнялся, спросил: — ты сейчас куда? — Видимо, домой… — Что случилось-то? На тебе лица нет… День неудачный? Расскажи, может, легче станет… И я всё же рассказала, опуская некоторые подробности своей неудавшейся личной жизни, но пытаясь передать суть проблемы, которая после огласки казалась настолько ничтожной, что хотелось провалиться под землю. Раздула из мухи слона, называется. — Ты можешь посидеть с нами, если тебе некуда идти, — пожал плечами он, — нас всё равно уже в общагу не пустят, так что мы тут до утра… Но с телефоном, конечно, проблема. Тебя родители не потеряют? — Потеряют, — согласилась я. К тому же завтра выходной, а ехать к преподавателю за телефоном не хочется, придётся же как-то связываться и спрашивать, будет ли он находиться дома… Или это уже его проблемы? — Ты прав, наверное. Мне лучше забрать его сегодня, чтобы потом перед родителями не объясняться. — Если что, я тебя буду ждать. Напиши, если что-то изменится.

***

Щёки начали краснеть, едва я зашла в уже знакомый подъезд, а сердце билось быстрее с каждым шагом. Я утешала себя той мыслью, что как только я заберу телефон, уйду и не увижу его по крайней мере до начала рабочей недели, но, когда я поднялась на нужную лестничную клетку, осознала, что не хочу его видеть вообще. Но вопреки желаниям, подошла ближе и нажала на звонок, а когда дверь распахнулась, тихо начала: — Добрый вечер, я у вас забыла телефон, — я старалась не смотреть ему в глаза, но и опускать взгляд в пол тоже не хотелось, поэтому уставилась на красиво очерченные ключицы, выглядывающие из-под футболки. — Зайдёшь? — спросил он устало, а я сдалась, выдыхая тихое: — Если можно, — в конце концов, и передавать вещи через порог нельзя, мама так обычно говорила. Руслан Александрович махнул рукой в квартиру. — Пожалуйста, — и я сделала шаг, радуясь, что сейчас заберу телефон и уйду отсюда, но когда он пришёл из гостиной и протянул его мне, я невольно скользнула взглядом по лицу и глазам… красным… — Что у вас с глазами? — ошарашенно спросила я. — Влюбился, — ответил он мне без капли смущения, красные глазки ему шли даже больше, чем зелёные. — М-м-м, бывает, — протянула я, так и не забрав телефон из его рук, — и как? — К сожалению, не взаимно, — пожал плечами преподаватель, кажется, слишком резко, я отпрянула и ударилась локтем о выключатель. И свет в прихожей погас, оставляя нас на растерзание тьме. В груди стало горячо, мне почему-то казалось, что если я сейчас просто уйду, то буду жалеть об этом долго, упущу свой шанс, хотя и хотелось успокоиться и сделать решение на холодную голову, но сам Руслан Александрович выглядел таким грустным, видимо, во время инцидента на занятии я сделала неверные выводы и сильно его обидела. И в полной темноте я сделала шаг, но расстояние между нами не сократилось — он шагнул назад. — Ты что делаешь? — хрипло спросил Руслан, а я могла думать лишь об одном: это взаимно! Действительно, и он тогда не смеялся надо мной, а поцеловал, потому что… хотел. — Поцелуйте меня, — попросила я, скидывая куртку прямо на пол, и застыла там же, удивляясь собственному голосу, который звучал как мышиный писк. — Зачем? — преподаватель сложил руки на груди, кажется, хмурясь. Голос его звучал совсем тихо, или это я не слышала из-за шума в голове? — Мне хочется. — Тогда не хотелось? — нотки обиды проскользнули в голосе, а я ответила очередным аргументом: — Я была не готова… к такому. — Разве? Ты ведь ответила, — и не поспоришь ведь. — Это было слишком неожиданно, я испугалась. Я никогда такого не испытывала, — какого «такого» я и сама не знала, но говорить дальше не стала, и так уже много что было сказано. — Арина… — позвал он тихо, чтобы продолжить, но я перебила: — Вы не ошиблись, — созналась, развеивая все его сомнения, — вы никогда не ошибаетесь. — Арина… — преподаватель, тяжело вздохнув, шагнул навстречу, но, едва расстояние между нами сократилось до минимума, отвернулся и отпрянул: с пола донеслось надоедливое пиликанье, и лишь спустя мгновение я поняла, что звонил мой телефон. Преподаватель подошёл к двери и включил свет в прихожей, а я, отыскав телефон, ответила на вызов. Мама возмущённо оповестила меня о том, что звонила уже несколько раз и уже хотела спросить обо мне у Жени, но я поспешила её успокоить, наврала, что нахожусь у Лики и просто не услышала звонка из другой комнаты, и заверив, что всё замечательно, отключилась. Когда поднялась, увидела ласковый взгляд и снова шагнув к стене, выключила свет. На этот раз просить преподавателя проявить инициативу не пришлось: он сам подошёл ближе и, склонившись надо мной, коснулся губ, ловя мой судорожный вздох, и углубил поцелуй, прижимая к стене. Отстранился, чтобы прижаться губами к шее и шепотом попросить: — Сними линзы… пожалуйста, — я кивнула, положив ладонь на его шею, но Руслан вдруг включил свет и отошёл. — Зачем же… так хорошо было без света, — я прикрыла ладонью глаза, защищая от яркого света, а потом, вздохнув, призналась, — я думала, это не взаимно… — Я тебя неправильно понял, как и ты меня… — преподаватель осторожно коснулся руки, а затем переплёл пальцы, привлекая меня к себе, чтобы заключить в объятья, — извини, я неправильно себя повёл. — Нам, наверное, стоит сесть и всё обсудить, — внесла я предложение, всё же я повела себя импульсивно, не как взрослый человек. — Стоит, но… — Руслан замялся, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать, — чуть позже… У нас ещё будет время.