Вновь встретиться с тобой

Быть может, во всем мире автоматизация труда и высокие технологии вытесняли ручной труд, но только не на свалке в Джакку. Огромное поле отходов раскинулось между домами и жиденькой лесополосой, где стояли трейлеры разной степени потрепанности – самый настоящий поселок, где жили мусорщики. Был даже хлипенький домишко, собранный из фанеры да разномастных досок, его хозяин – старина Билли, полусумасшедший старик, очень этим домиком гордился. И пусть над Билли смеялись остальные обитатели этого места, Рей Билли уважала за его чуйку и была ему благодарна за то, что в первые ее недели здесь он помог ей обустроиться. Сейчас она жила в крохотном насквозь ржавом трейлере, который давно покинули предыдущие хозяева. Чудо, что он оказался никому не нужным. Удивительно, что его не растащили другие мусорщики. Бесхозное имущество здесь редко стояло просто так. Но Рей повезло. И пусть в первые ночи она спала на холодном полу, прикрываясь какой-то рваной тряпкой, со временем она создала даже какое-то подобие уюта в этих ржавых стенах. Появилась мебель, найденная на свалке и заботливо отремонтированная Рей под чутким взглядом Билли, появилась старенькая плитка с одной конфоркой, которая иногда била током, но все же работала, даже потрепанный коврик появился. И если первое время Рей заматывала лицо шарфом, потому что не переносила вонь свалки, то теперь делала это скорее по привычке, ведь человек привыкает ко всему. Вот и Рей привыкла. И пусть Ункар с неохотой взял на сортировку мусора шестнадцатилетнюю девчонку, пусть на нее косились другие мусорщики, настороженно принимавшие кого-то в свою стаю, но теперь это был ее дом, ее новая реальность, в которой дед был мертв, а ее саму искали социальные службы. В приют Рей ни в коем случае не хотела, поэтому, едва обнаружила полуразложившийся труп деда, скрючившийся в старом кресле, тут же сбежала из дома. Бесцельно шаталась по улицам, пару дней прожила в гараже у Дэмерона, а потом пошла к Ункару. Ее отговаривали друзья, да и сама она понимала, что вечно так жить не сможет, но пока вариантов у нее было немного. Можно было и в бордель пойти, но торговать собой Рей не хотела, поэтому сбежала сюда: в царство мусора и вони. Пока во всем остальном мире отдавали предпочтение автоматизированной сортировке мусора, здесь все оставалось, как в прошлом веке: мусорщики ловко и быстро сортировали стекло, бумагу, цветмет по разным кучам, потом это забирали приезжавшие машины. В куче мусора можно было найти много полезного, под Новый год, ведомые странными традициями, люди с каким-то маниакальным упорством избавлялись от старых вещей, будто бы с новым календарным циклом в их жизни все тоже изменится, и выбросить старые вещи – непременное условие. Рей не жаловалась. Благодаря глупости других у нее в трейлере появился почти новый диван, только кое-где подранный котом, стол, пара стульев, даже небольшой шкафчик, который она собрала сама из готового короба, разномастных полок да дверцы с потрескавшимся стеклом. Палпатин вообще очень быстро научилась работать руками, а еще убегать, пряча добычу, драться и бросаться под колеса машин, уничтожающих просроченные продукты, чтобы выхватить себе немного еды. Ункар не очень-то баловал мусорщиков деньгами, им перепадало немного долларов, а в иной месяц и вообще ничего, хотя Рей была уверена: Платт зарабатывает немало, ведь бизнес на мусоре – очень прибыльное дело. Девушка иногда видела его в компании людей явно не их полета, приезжал даже глава администрации, о чем потом ходило много слухов среди мусорщиков. К ней приходили Финн и По, рассказывали последние новости, приносили еды, а Финн однажды даже притащил кое-какие старые шмотки его матери. Рей убеждала себя, что все ее жалкое существование сейчас – временно, пределы свалки предпочитала не покидать, работала день и ночь и старалась не показываться на глаза Ункару, чей сальный взгляд преследовал ее, стоило только девушке оказаться в поле зрения папаши Платта, как его здесь называли. Билли советовал ей Ункара избегать, да Рей и сама это понимала, не дурочка ведь. Знала, что хозяину свалки от нее надо, но спать с этим толстым боровом не собиралась. Однако совсем не попадаться ему на глаза не могла: раз в неделю она приходила за положенными деньгами и тогда старалась выглядеть максимально отталкивающе: в грязной воняющей одежде с руками и ногами, обмотанными тряпками, и закрытым шарфом лицом. Впрочем, Платт тоже дураком не был, двусмысленных намеков не прекращал и все норовил ущипнуть за задницу или грудь. Рей терпела, пойти ей было некуда, Ункар и его свалка были ее средствами выжить, а чтобы выжить Рей была готова на многое. И все убеждала себя, что это не навсегда. Она вырвется отсюда, обязательно вырвется, только вот перестанут ее искать социальные работники, решат, что девчонка умерла или уехала навсегда из Джакку, и тогда она вернется домой. Хотя Рей не представляла, как она будет жить и на что. Иногда ночами ей снился труп деда, а еще мерещился сладковатый тошнотворный запах разложения, особенно в первые недели, запах, который не могла перебить вся вонь свалки. Среди местных ходили легенды, что на свалке можно найти самые настоящие драгоценности, мол, иногда такое попадается, что ты сразу становишься богат. Но это были лишь легенды, мечты отчаявшихся людей, которым нужна была даже такая надежда. За все месяцы здесь из драгоценностей Рей нашла только серебряную чайную ложку, которую хранила в шкафу за стеклом, как величайшую ценность, решив для себя, что этот нехитрый столовый прибор будет ее талисманом, надеждой на чудо, сказал бы кто-то, но Рей в чудеса не верила давным-давно. *** Солнце пригревало совсем по-весеннему, было предвестником скорого лета, целовало отрытые участки кожи, ласкало и улыбалось, небо было ярко-голубым, чистым и вселяющим надежду, вот только порывы ледяного ветра заставляли Рей ежиться, что, впрочем, не мешало ей увлеченно жевать бутерброд, принесенный Финном. Сам Финн валялся на пожухлой траве, По уселся на перевернутую ржавую бочку, облокотившись на которую прямо на земле сидела сама Палпатин. Ей бы следовало сейчас вместе с другими мусорщиками встречать фуру с просроченными продуктами, кто-то разнес весть, что там будут кофе и шоколад, конфеты. Шоколадные конфеты! Рей зажмурилась, только представив, как заветная сладость обволакивает язык, но пришли друзья, и оставить их Палпатин не могла, да и не хотела. Они были ее связью с внешним миром, ее единственными дорогими людьми, ведь Рей осталась совсем одна. Одной быть девушка категорически не хотела, поэтому можно было пожертвовать и шоколадными конфетами, ради минут общения с По и Финном. - Тебя ищут, - произнес Дэмерон. Рей только глаза закатила, дожевала бутерброд, облизала вымазанные в соусе пальцы и сыто улыбнулась. - И когда они только успокоятся! – проворчала. Ей очень хотелось вернуться домой. Парни как-то странно переглянулись. - Нет, Рей, - аккуратно произнес Финн, - ты не поняла. Социальных работников уже давным-давно никто не видел ни в школе, ни возле твоего дома. Да и нас расспрашивать перестали, тебя ищет твой Бен. Рей вздрогнула. За эти месяцы, проведенные на свалке, она не раз и не два вспоминала Соло. В конце концов, значок школы Падме Наберри-Скайуокер был приколот с изнанки ее потрепанной футболки. С изнанки - потому что мог привлечь других мусорщиков, а Рей знала, что будет драться за этот кусочек металла, не представляющий ценности, до конца, рискуя потерять здоровье, а то и жизнь. Но слишком уж много значила для нее эта веточка лавра, в ней было все: встречи и расставания, смех и споры, прогулки по Джакку, новенькие комиксы и книги, занудные рассуждения Бена и ее несбыточные мечты о высшем образовании. Целый мир, который подарила ей дружба с Соло. Потерять это было немыслимо, если Рей хотела сохранить остатки своего разума и своей души. Эти воспоминания, которые оживали, когда Рей чувствовала, как значок царапает кожу груди, позволяли девушке сохранить рассудок, и Палпатин отчаянно цеплялась за этот кусочек металла, как и за свою надежду вырваться однажды со свалки. О Бене Рей тоже думала, но и помыслить не могла о том, чтобы дать знать ему, где она и тем более не могла с ним встретиться. Да, это было нечестно пропасть на несколько месяцев, Бен наверняка переживает, но показаться ему в таком виде или, - что еще хуже! – привести Соло сюда, Рей не могла. Не могла и встретиться с ним в Джакку, где ее могли заметить. И не могла даже позвонить, потому что старенький мобильный телефон продала в первые же дни своего сиротства. - Но вы же не…- Рей посмотрела на друзей и осеклась. Финн пристально разглядывал одинокое облачко на небе, Дэмерон отвел взгляд, рассеянно ковырял ногтем ржавый металл бочки, издавая противный скребущий звук. - Да прекрати! – Рей вскочила на ноги, заставив вздрогнуть друзей. Девушка тяжело дышала, сжимая и разжимая кулаки. - Зачем вы ему сказали, где я? – спросила требовательно. - Ну он переживает за тебя, - скривился По, - он, конечно, золотой мальчик, но вы вроде как дружите столько лет, могла бы и дать ему знать, а то на парне лица нет. Ходит по Джакку, как потерянный щеночек. - И вы солгать не могли? – топнула ногой Палпатин. - Нам в голову это не пришло, - подал голос Финн. - Он хочет тебя увидеть, - добил ее По. И Рей витиевато выругалась. За месяцы на свалке она выучила множество новых увлекательных непечатных выражений. - Нет, - скрестила руки на груди, - скажите ему… - Сама и скажешь, - перебил ее Дэмерон, - мы не будем ему ничего передавать. Переживет твой золотой мальчик, не развалится, побывает на свалке. Делов-то! Но Рей беспокоилась не только за Бена, которому было попросту опасно показываться в худшем месте в Джакку, она беспокоилась за себя, потому что ей показаться Соло в таком виде было немыслимо. Она же грязная, никчемная мусорщица, жалкая и бесполезная. Она не сможет даже в глаза ему посмотреть, настолько ей стыдно. Но объяснить это друзьям Рей была не в силах, они бы ее не поняли. Не поняли бы, расскажи она, что каждый раз, когда должен был прийти Бен, девушка старалась надеть свои самые лучшие вещи, потому что рядом с принцем из большого Альдераана чувствовала себя настоящей замарашкой, совсем даже не Золушкой, та ведь аристократкой была, а Рей – никто. - У него ж мать – сенатор, - продолжил Финн, - может, Соло сумеет тебе чем-нибудь помочь. Ну есть же какие-нибудь элитные приюты там. - Я не пойду ни в какой элитный приют! - прошипела Рей, - и Бен вовсе не обязан мне помогать! - А я думал, что друзья должны помогать друг другу, - задумчиво произнес По, и Рей метнула на него яростный взгляд. Должны, Рей была с Дэмероном согласна, вот только Бен может подумать, что она дружит с ним из какой-то выгоды, что он ей должен что-то, а это совсем не так. Ей было бы все равно, даже будь Бен таким же нищим, как и она! Это ничего бы не изменило в дружбе Рей Палпатин и Бена Соло. Иногда Рей думала, что будь Соло тоже из Джакку, было бы даже проще, она не стеснялась бы так своей бедности, а теперь и откровенной нищеты. - Так что твой Соло полон решимости увидеть тебя, - продолжил Финн, - и как-нибудь заявится. - Это опасно, - прошептала Рей, прикрыв глаза, чувствуя, что не хочет, чтобы Бен приходил, не хочет, чтобы видел ее такой. - Это его выбор! – жестко отрезал По, спрыгивая с бочки. Злые нотки в его голосе заставили Рей открыть глаза, друг смотрел на нее, нахмурившись, По всегда был более чутким, чем Финн, и вполне вероятно даже понимал, что терзает Палпатин. От осознания этого кожа Рей покрылась нервным румянцем, девушка опустила взгляд, увлеченно разглядывая траву под ногами. - Взрослый уже мальчик, - тем временем продолжил По, - справится со своими разорванными шаблонами. Здесь нет радужных единорогов, увы! – яд в голосе Дэмерона пропитал воздух вокруг, его можно было ощутить на языке, как и горечь, что собралась вязкой слюной, которую Рей сглотнула. А По тем временем подошел к Рей и порывисто обнял ее. - Ты сама лучшая девушка на свете, Рей! Если его оттолкнет твое бедственное положение, то, значит, он не достоин тебя. *** Увидев возле своего трейлера какой-то странный огонек, Рей, возвращавшаяся домой далеко за полночь, покрепче сжала палку, которой разгребала мусор, а еще отбивалась от особенно назойливых мусорщиков, так и норовивших утащить ее добычу. В потрепанном мешке у нее за плечами был металл, громыхавший на всю округу, грозя перебудить всех вокруг. А этого было допустить никак нельзя. Металл Рей утаила от Платта, намереваясь сама сбыть его в обход хозяина свалки. И девушке не поздоровилось бы, узнай Ункар о том, что Палпатин вздумала его обмануть. Рей замедлила свой шаг, стараясь ступать бесшумно и плавно, чтобы железки в мешке не так громыхали, примерялась, как бы удачнее ударить странного визитера. Но вот он поднял голову, и Рей охнула, попятившись. И поняла, что странный огонек был горящим экраном телефона в руках Бена Соло. - Бен, - прошептала. - Рей! – он поспешно вскочил на ноги, засунув телефон в задний карман джинс, - Веснушка! Он обнял ее так порывисто и сильно, так внезапно, неожиданно и быстро, что Рей не успела отстраниться, но и обнять его в ответ не могла. Не могла, потому что сгорала от стыда, понимая, что даже в темноте видно, в каких она обносках с чужого плеча, понимая, что темнота не помеха обонянию, а она провела весь день на свалке, выискивая чертов металл. - Что ты тут делаешь? – девушка вырвалась из объятий парня, громыхнул металл в мешке, Рей вполголоса выругалась. - Хотел увидеть тебя, - растерянно произнес Соло, во все глаза разглядывая стоявшую перед ним Рей. И Палпатин благодарила темноту за то, что не может во всех подробностях разглядеть сейчас выражение лица Соло, наверняка на нем написана если не брезгливость, то жалость. Этого Рей вынести бы не смогла. Мешок оттягивал плечи, мешал, поэтому Рей стянула его, аккуратно положила на землю и зашипела, растирая уставшие мышцы, чувствуя, как саднит натертая за день кожа. Бен уставился на мешок на земле, потом снова посмотрел на девушку, сделал шаг к ней, и Рей инстинктивно подалась назад. Соло нахмурился. - Почему ты не сказала, где ты? Почему не рассказала, что случилось? Я, черт возьми, места себе не находил все эти месяцы! Думал: ты в больнице! В моргах тебя искал, черт подери! А ты жива и ты…здесь, - неловко закончил он. Рей закусила губу. Вместе со стыдом за свое поведение, смутной радостью от его присутствия, в ней невольно рождались и злость, и обида, рожденные стыдом за свое бедственное положение. - Пожалуйста, тише, - прошептала Рей, - нас могут услышать, а это…небезопасно, - девушка нервно огляделась. Бен хрипло рассмеялся. - Я притащился к тебе через Джакку, через эту свалку, ждал тебя весь вечер и полночи, а ты мне говоришь про безопасность?! - Бен, прошу, - Рей выставила вперед руку, и парень тут же схватил ее, сжимая в своих ладонях, - мне очень жаль, что так вышло, но…ты же видишь, что я…здесь. Ты не можешь приходить сюда. - Я могу приходить, куда захочу! – упрямо возразил Соло, глядя на девушку исподлобья. - Бен, - беспомощно произнесла Палпатин, у нее не было слов, не было аргументов. Она так устала за сегодняшний день, за прошедшие месяцы. А Соло потянул ее к себе, снова обнимая. - Что произошло, Рей? По сказал, что твой дед умер, что тебя ищут социальные службы. Почему ты скрываешься от них? - Потому что я не хочу в приют, - ответила Рей, - меня там не ждет ничего хорошего. Я уже взрослая, я могу жить самостоятельно. - По закону: нет, - возразил Бен. - В Джакку не работают законы, неужели ты еще не понял? В ответ Бен только крепче обнял ее. - Чем я могу тебе помочь? Я могу попросить мать как-то устроить тебя в приют или приемную семью. Я могу дать тебе денег. Ты не должна будешь ничего мне возвращать! Давай попробуем найти тебе другую работу? И другое жилье? Ты только скажи, что мне сделать, Рей. Я все сделаю, - в его тоне слышались какие-то лихорадочные нотки, близкие к отчаянию. Понимая, что Бен искренне хочет помочь, Рей ничего не могла поделать со своей задетой гордостью, ей захотелось оттолкнуть парня, упрекнуть его в отсутствии чуткости и деликатности, прогнать, велеть никогда больше не приходить. Ей хотелось бы, чтобы он сделал вид, что все в порядке, что все нормально. Но все было не в порядке, и ситуация, в которой оказалась Рей, тоже не была нормальной. Не удивительно, что золотой мальчик из большого Альдераана пришел в ужас. Его реакция была естественной, удивительно еще, что не отшатнулся, не оттолкнул, что обнимал сейчас так крепко, что Рей казалось: еще немного, и у нее затрещат ребра. Она так соскучилась по нему за эти месяцы! Хотела видеть его и одновременно не хотела. Не хотела, чтобы он видел ее такой жалкой. И снова Рей порадовалась, что вокруг темно, увидев ее при свете дня, Бен наверняка бы сбежал от нее куда подальше. - Ничего не нужно, Бен, - тихо произнесла Рей, уткнувшись носом в грудь парня, но не делая попыток обнять его в ответ, - и приходить сюда тоже не нужно. Это… - Я буду приходить! – упрямо произнес Соло, отстраняя девушку от себя, но продолжая удерживать за плечи, пытаясь поймать ее взгляд, - я буду приходить к тебе! - Бен, - растерянно произнесла Рей. - Думаешь: это все, - он выразительно обвел взглядом темноту вокруг, - слишком для такого, как я? Думаешь: я испугаюсь? Оставлю тебя? Нет, Рей! Ты мой друг! И какая-то жалкая свалка меня не испугает! Я буду рядом! - Ох, Бен! – Рей подалась вперед, снова утыкаясь ему в грудь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Парень осторожно гладил ее по голове, пока Рей цеплялась за него, обнимая. - Оставлю тебе свой телефон, - тихо говорил Бен, - пиши мне, чтобы я знал, что все в порядке. - Не надо, - покачала головой Рей, - это дорогая вещь. Что ты скажешь своим родителям? - Скажу, что потерял, - пожал плечами Соло, - купят новый, не обеднеют. Рей тихонько фыркнула. Все же – золотой мальчик, не привязывающийся к вещам, не осознающий истинной ценности денег, не понимающий того, какую свободу они дают. Как они вообще подружиться смогли – такие разные? Загадка века. - Хорошо, - тихо ответила Рей, - но только… - Не проси меня не приходить, - Бен тут же понял, что она хочет сказать, - не проси, Рей. Я должен знать, что с тобой все в порядке. Я скучал. Мне плохо без тебя, Веснушка. Ей тоже было плохо без него. Рей с ужасом осознавала, что с легкостью могла бы неделями не видеть По и Финна, но не Бена Соло, понимала, что ее чувства далеко не только дружеские. И эта мысль заставила вздрогнуть от страха и паники. Это была катастрофа. Неотвратимость торнадо, снежной бури, что иногда бывали в Альдераане в феврале. Это была стихия, которой Рей не могла противостоять, не могла ее предотвратить. Только смириться и жить дальше с этим черт его знает когда возникшим чувством. Это был страх, ужас, паника, кошмар наяву. Ее любовь к нему. Все это было так некстати сейчас, некстати вообще. Где он, и где она. Удивительно, что Бен вообще стал ее искать, не махнул рукой, не забыл в тот же миг, как она исчезла. Одинокий золотой мальчик. В этом была злая ирония: нашел дружбу только в таком месте как Джакку, где вообще не было таких понятий как дружба, любовь, искренность и благородство. Здесь все измерялось в деньгах и услугах. Тем более на свалке. - Мне тоже было плохо, Бен, - произнесла Рей и тут же пожалела об этих словах, когда в ответ парень крепче стиснул ее в объятиях, а Палпатин поняла, что пропала окончательно и бесповоротно, потому что она без памяти влюблена в Бенджамина Уильяма Соло.