Десять секунд

      Это и правда был медведь — причем довольно крупный, размером не меньше трех-четырех метров. Его черная с зеленоватым отливом шерсть лоснилась в лучах полуденного солнца.       Болотник? В таком месте? Вот уж точно удача, ведь вид медведей водился, в основном, в определенной части леса и, учитывая, скверный характер и крупные размеры, был для случайных путников той ещё занозой в заднице. Другое дело, что от него было не так уж сложно убежать — болотники, в силу своих размеров, были довольно медлительны. А уж если ты шиноби, то и вовсе можешь расслабиться — на дереве эта махина тебя точно не достанет.       Мизуко наблюдала за зверем, прячась в тени листвы. В принципе, если хорошенько прицелиться, можно попробовать прикончить медведя одним точным броском куная. Надо лишь попасть ему в сонную артерию — шея болотников хоть и была толстой за счёт жировой прослойки, но хорошо поддавалась любому достаточно острому и длинному ножу.       Вот только чем это он там занят? Пытается взобраться на дерево? Зачем? Ещё и, судя по всему, безуспешно: медведь был слишком тяжелым, а смола под корой дерева — тягучей и липкой. Чем усерднее зверь пытался забраться наверх, тем сильнее калечил ствол когтями и тем больше выделялось смолы… а колесо Сансары, как говорится, давало оборот.       Мизуко перевела взгляд на ветки вверху — туда, куда так стремился болотник. Так вот кому принадлежал голос? Странно, по одежде, вроде, не охотник. Обычное рабочее кимоно, которое носят местные мужчины. Да и по возрасту едва ли старше Мизуко. Высокий и щуплый, будто палка. Кто он?       Мизуко тихо усмехнулась. Что ж, этот пацан либо весьма сообразителен, раз догадался забраться именно на это дерево, либо просто чертовски везуч. Встретить болотника в таком месте — это ещё надо постараться. Или медведь гнался за ним с самых болот? Тогда паренёк ещё и чертовски вынослив. По крайней мере, для обычного человека.       В том, что незнакомец не был шиноби, она не сомневалась. В местных деревнях таких не водилось, а талантливых детишек, как правило, отправляли в Скрытый Туман учиться в Академии. Те, в свою очередь, попробовав на вкус комфортную жизнь, возвращаться обратно уже не очень-то и хотели.       «Пусть скажут спасибо, что времена Кровавого тумана прошли и теперь выпускные экзамены проходят менее жёстко», — считала Мизуко.       Тем более, у паренька не было протектора, а его носил любой шиноби — даже, если это преступник. Даже, если это Мизуко, которая большую часть времени проводила в лесной глуши наедине с собой.       Протектор с символом деревни для каждого шиноби был значимой вещью, помогавшей отделить «своих» от «чужих», дать понять, что у человека напротив был похожий опыт. Он тоже учился в Академии, сдавал экзамены, ходил на миссии и, вероятно, не раз кого-то убивал. Разве что это совсем уж «зеленый» генин, предел мечтаний которого — задание ранга С на поимку мелкого преступника. Протектор, в конце концов, давал понять, что перед тобой человек, который достаточно хорош в искусствах ниндзя, раз дожил до этого момента.       Означало ли это, что шиноби чувствовали себя надменно по отношению к гражданским, не оканчивавшим Академию? Возможно.       Медведь, тем временем, окончательно увяз в смоле, но так и не оставил яростных попыток пошевелиться. Его рёв становился всё громче и отчаяннее — так ревут животные, осознавшие безнадёжность своего положения, но продолжавшие бороться из последних сил.       Пора заканчивать этот унылый спектакль.       Мизуко чуть повертела кунай в руке, прикидывая, какую силу нужно вложить в бросок, чтобы попасть точно в шею. Расстояние великовато, конечно, но повезло, что медведь так удачно влип — причем буквально. Меньше будет дергаться — быстрее всё кончится.       С этими мыслями Мизуко метнула кунай. Он вошёл в шею медведя, как в масло, но облегченно выдыхать было рано. Зверь взревел от боли пуще прежнего и яростно задергался, пытаясь вырваться из цепких пут смолы. Рывок, ещё рывок — наконец он высвободился, оставив на стволе след из клочьев шерсти. Начал рьяно мотать головой, будто промокшая собака, даже выдернул кунай, отчего из раны брызнул алый фонтан.       Мизуко ухмыльнулась. Болотники такие болотники: бьются до последнего даже в такой ситуации. Жаль, мозги у них куда меньше тела, а потому извилин, чтобы додуматься не вытаскивать кунай из раны, медведю не хватило. Но оно и лучше: не придется тратить силы и добивать. Зверь прекрасно справлялся и без неё.       Постепенно фонтан стал становиться всё меньше, пока наконец не стих совсем. Медведь обмяк, распластавшись по земле, и больше не шевелился.       Можно было спускаться.       От крови трава и стволы деревьев местами стали бордовыми. В воздухе стоял неприятный металлический запах. Да и от самого медведя пахло тоже не сказать, что приятно.       Возникла новая проблема.       «Как дотащить всё это до дома?» — задумалась Мизуко. Свитков, куда бы можно было запечатать тушу, она не брала, предполагая, что для грибов, ягод и, возможно, рыбы, хватит и корзины. А на себе её тащить, конечно, можно, но придется постараться. Да и от запаха потом попробуй отмойся…       Мизуко скривилась.       А затем задумчиво посмотрела наверх. Туда, где сидел испуганный незнакомец, так до сих пор и не решившийся спуститься вниз. Может, его заставить? Раз он такой выносливый, то и тушу дотащить сможет. И не придется думать, как избавить одежду от запаха.       Губы девушки расплылись в хитрой усмешке. Да, идея определенно была отличной. А пацана она потом просто убьет, если тот и сам не окочурится от тяжести туши. Зачем оставлять свидетелей? Да ещё и тех, кто знает дорогу к твоему жилищу.       — Спускайся уже, у меня к тебе дело.