Теория большого срыва

— Минсу, подай, пожалуйста, сахарницу. Чонгук испытывает сильный стресс, когда младший омега тянется через стол с прозрачной посудой. По правде говоря, сильнейший. На его руках сопит в две дырочки полугодовалый альфочка, совершенно очаровательно сжимающий кулачки на уровне собственных ушей. А напротив него сидел старший сын Тэхëна, который совершенно внезапно наведался к ним в гости, и вот уже два часа они пьют чай и пытаются наладить хоть какой-то контакт. — Он так похож на отца, — Минсу задумчиво всматривается в крохотные черты, и Чонгук в ответ лишь согласно мычит, покачивая сына на руках. Их маленькое сокровище – вылитая копия отца. Когда родители Тэхëна впервые увидели внука, думали, что у них галлюцинации, потому что у малыша даже родинка на носу была точь-в-точь как у своего родителя. Кроху назвали Сувоном, ласково – Суви. Тэхëн с появлением сына начал уходить с работы раньше по договорëнности с начальством, а если из дел оставалась только бумажная волокита – брал на дом. Но кое-что оставалось неизменным: Тэхëн так и не научился адекватно выражать свои эмоции. Он два дня после выписки Чонгука даже не подходил к люльке, а потом просто сел на пол возле кроватки и заплакал. Он боялся брать сына на руки, постоянно зачитывался литературой для молодых отцов (и совсем не важно, что это его третий ребëнок и ему через два года сорок), при каждом своëм действии в отношении Сувона обращался либо к Чонгуку, либо сразу же звонил своим родителям, и всë это выглядело до того искренне, что Чонгук от умиления чуть ли не пищал. Статный мужчина, талантливый прокурор, хладнокровный борец за справедливость – это, конечно же, невероятно круто, но в роли отца Тэхëн преобразился в лучшую версию себя, хотя Чонгук и не знал, куда уж лучше. Сам альфа с минуты на минуту должен был вернуться домой после тяжëлого трудового дня, а Чонгук даже не успел хоть что-то приготовить для него на ужин, потому что до этого он практически весь день ничего не делал, а перед Минсу заниматься обычными бытовыми делами он не мог. Просто внутри до сих пор был страх перед подростком, поэтому омега намертво вцепился в сына и пытался сделать вид, что он спокоен. Получалось у него из рук вон плохо. В какой-то момент они пересеклись взглядами, да так и сидели с непонятными эмоциями на лице, собираясь с мыслями. Чонгук понимал, что он старше, и он обязан был взять ситуацию в свои руки, но просто не мог. У него сильно колотилось сердце, он все пытался проглотить ком в горле, но у него ничего не выходило. Минсу явно хотел что-то сказать, уже набрал воздух в лëгкие, но его прервал на полуслове звук открывающегося замка. И Чонгуку в этот момент искренне хотелось кинуться к мужу навстречу, но он понимал, как это будет выглядеть со стороны, поэтому остался на своëм месте, поглаживая пухлые щëчки Сувона. Бегемот, который всë это время лежал у Чонгука в ногах, встал со своего места и лениво побрëл в коридор, цокая мощными когтями по ламинату. Тэхëн переодевался тихо, практически бесшумно, потому что боялся разбудить сына или мужа, которые могли в момент его возвращения домой дрыхнуть без задних ног. Сувон в свои шесть месяцев был совершенно неугомонным и выматывал папу за половину дня до состояния варëной сардельки, поэтому Тэхëн по возвращении домой периодически заставал свою семью уже в кровати или даже на мягком ковре в гостиной, и старался их не будить, чтобы дать мужу выспаться. Но в этот раз Чонгуку было не до сна. — Привет. Тэхëн останавливается в дверном проëме, и совершенно безмятежная улыбка на его лице сменяется крайним удивлением. Он тут же переводит взгляд на Чонгука и будто бы одним взглядом говорит: "Я не знал" и "Прости меня". Чонгук не злится, он сразу же понял, что Тэхëн не в курсе, но омега немного напуган таким внезапным визитом, хоть ничего плохого за эти два часа Минсу и не сделал. — Привет, Мини, что-то случилось? — Тэхëн проходит вглубь помещения и направляется к кухонному столу. Он быстро склоняется к мужу и целует в уголок губ, незаметно поглаживая по спине, затем тянется к Суви и оставляет невесомый поцелуй на носу малыша. Минсу в это время встаëт со своего места и тянется обнять отца, получая свой поцелуй в макушку. — Нет, всë хорошо. Простите, что не предупредил, ты был на совещании, а номера Чонгук-хëна у меня нет. Чонгук немного дëргается от уважительного обращения, не понимая, чего этим хочет добиться Минсу. Он только при отце будет так к нему обращаться, или на постоянной основе? И надолго ли эти изменения? — Ты просто так решил заскочить, или с какой-то целью? — Тэхëн мельком осматривает кухню, а Чонгук тушуется. И так всеми днями дома сидит, так ещë и еду не приготовил. Хреновый из него домохозяин выходит. — Я на самом деле хотел попросить разрешения наведываться к вам в гости на совместные ужины, ну, как год назад, — Чонгук совсем застывает, бледнея. Он смотрит на своего сына, вспоминает весь тот ужас, который пережил на первом месяце беременности и за два года до, и хочет на стену лезть. Тогда ведь всë тоже начиналось с невинных ужинов несколько раз в неделю. — Нет, вы не подумайте, без папы и этих приколов вроде ночëвок и проведения целых дней вместе, — Минсу явно улавливает смену настроения, но если по Чонгуку хотя бы видно, что он испытывает, то по Тэхëну судить бесполезно – лицо у него выражало столько же эмоций, сколько обычный кирпич. — Я не настаиваю, но я бы хотел почаще видеться с братом. Сувон, будто бы понимая, что речь идëт о нëм, издаëт милые кряхтящие звуки и дрыгает ножками. Тэхëн что-то мычит и присаживается на корточки, погладив костяшками пальцев пухлую щëчку. Малыш начал просыпаться, и первым, кого он увидел спросонья, был Тэхëн – к нему и потянулись маленькие ручки. — Минсу, мы подумаем, хорошо? А сейчас поужинаем, и я отвезу тебя домой, — Тэхëн берëт на руки сына, прижимая головку к своему плечу, и начинает медленно покачивать, успокаивая мяукающего себе что-то под нос ребëнка. Минсу смотрел с нескрытой завистью, Чонгук это видел и всë понимал. Детям в неполных семьях очень тяжело, но Тэхëн никогда не был плохим отцом, и он никогда их не бросит. Даже если бы Чонгук пытался настроить мужа против них, у него бы вряд ли что-то получилось. Но Минсу, будучи умным подростком, всë же понимал, что в сложившейся ситуации виноват именно он. Ему до сих пор в кошмарах снится тот день, когда он без задней мысли вылил на Чонгука кипяток, и как потом нагло врал отцу, глядя прямо в глаза. Он не оправдал чужого доверия, ещë и покалечил человека. Он вообще не понимал, насколько у Чонгука должно быть большое сердце, что он и по сей день ни разу ему не нагрубил, и ни разу тот случай не припомнил. От этого становилось ещë хуже. — Я не настаиваю, я всë понимаю, — Минсу заторможенно кивает, и как завороженный наблюдает за отцом, который нежно прижимал к груди младшего сына. — Тэ, — Чонгуку правда было очень неловко. Он часто не успевал навести порядок в доме, мог уснуть до возвращения мужа домой, из-за непонятной усталости мог забыть что-то важное. Недавно вот забыл об их годовщине, и разревелся, когда Тэхëн отвëз его к морю и устроил там романтический вечер, подарил кучу милых побрякушек, которые Чонгук упорно коллекционировал, заполняя сервант, и совершенно очаровательный альбом с их семейными фотографиями. А Чонгук просто взял и забыл. И так обидно ему было, так горько, что Тэхëн был вынужден ещë и успокаивать его не меньше часа, за что Чонгуку до сих пор стыдно. А сегодня он элементарно не приготовил ужин. — Прости, я совсем забыл про ужин, — Чонгук пристыженно смотрит на свою левую руку, трëт пальцами рубцы – привычка, он всегда так делает, когда нервничает или чувствует себя виноватым. — Я могу приготовить что-то быстрое, а потом схожу в магазин, хочешь? — Он смотрит на Тэхëна и видит лишь полный любви взгляд, совершенно не выражающий ничего, кроме всепоглащающей нежности. — Я заехал в магазин, просто пакеты оставил в коридоре, — Чонгук кивает и идëт в коридор, но Тэхëн цепляет его за руку и разворачивает к себе лицом. Он оставляет поцелуй на виске и усаживает омегу обратно на стул, а сам передаëт Сувона в его руки и идëт за пакетами, после чего молча их разбирает, и Чонгук совсем тушуется. Альфа каждый рабочий день встаëт в семь утра, готовит ему завтраки, пашет до шести часов, возвращается домой и снова готовит, и это не говоря о том, что он часто встаëт по ночам, когда Сувон начинает плакать. Чонгук чувствует себя отвратительным мужем. Чего он там, большую семью хотел? Да он с одним-то ребëнком едва справляется, а что будет, если появится второй и третий? — Чонгук-хëн, — омега поднимает взгляд на Минсу, и тот едва заметно приподнимает уголки губ, наблюдая за отцом, который находился достаточно далеко, чтобы не слышать диалог. — Я не буду врать и говорить, что я отношусь к тебе, как к родному папе, но это не значит, что я имел право говорить тебе все те гадости, и уж тем более выливать кипяток. Мне стыдно. Правда, стыдно, — Минсу смотрит на брата, и тот снова что-то булькает, растягивая губы в беззубой улыбке. — Просто, знаешь, мне шестнадцать скоро, и мне как никогда нужен отец, потому что я чувствую, что могу наделать глупостей. Мне не хватает банального отцовского воспитания. — Но зачем именно семейные ужины? Вы же можете гулять вместе, куда-то ходить, — Чонгук не хочет показать, что Минсу в этом доме не рады, но страх вернуться к истокам всë же берëт верх. Он ведь только начал чувствовать себя в безопасности, постоянно окутанный заботой своего альфы, и если вдруг еë снова заберут, что он будет делать? К тому же, теперь он несëт ответственность не только за себя, но и за их ребëнка, и он такой участи уж точно не заслуживает. — Я хочу стать ближе, хочу, чтобы в будущем Сувон не воспринимал меня как чужого, он всë-таки мой брат. А ещë я хочу искупить вину перед тобой и отцом, — Чонгук поджал губы и прижал сына ближе. Он верил словам Минсу, но подсознательно всë ещë не доверял. — Не часто, буквально раз в две недели. Я не буду давить, просто подумай об этом, пожалуйста. Они ужинали практически в тишине. Тэхëн на скорую руку приготовил лëгкий суп, нарезал копчëное мясо и сделал несколько тостов. Чонгук смог съесть только половину своей порции, потому что всë время витал где-то в своих мыслях и разглядывал черты мужа в своëм сыне, которого они посадили на детский стульчик рядом со столом. Омега помнил, как Минсу хорошо умеет врать, ведь если бы Хëнсу ничего не сказал в тот день, кто знает, чем бы закончилась эта история. Чонгук всë ещë боится, что это Сумин подговорил сына прийти, и что всë это не к добру, но с другой стороны, он ведь и вправду мог захотеть помириться и сблизиться с братом и отцом. Омеге хотелось сделать всë правильно, но он понятия не имел, кому верить, а кому нет. Пока Тэхëн отвозил старшего сына домой, Чонгук мыл посуду и убирался. Сувон продолжал сидеть на своëм детском стульчике, увлечëнно размахивая погремушкой и что-то щебеча на своëм детском, никому не понятном языке. И вроде бы ничего особенного не сделал, но у него снова слипались глаза, дико тянуло в постель и хотелось проспать ближайшие несколько лет. Он действительно думал обратиться к врачу, потому что это ненормально. Когда в коридоре хлопнула дверь, Чонгук понуро поплëлся встречать мужа. Он чувствовал себя просто отвратительно, единственное, чего ему действительно хотелось – обнять мужа и уснуть под какой-нибудь фильм, хотя часы показывали только девятый час. Чонгук всë ждал, что же сделает Тэхëн, когда снимет уличную одежду и подойдëт ближе, но вопреки всем его опасениям, омегу лишь крепко обняли и мягко поцеловали, пересчитав аристократичными пальцами выпирающие позвонки. Они стояли так несколько минут, просто обнимаясь. Тэхëн поставил подбородок на макушку омеги, мягко массируя спину, а Чонгук совсем вяло сжимал чужой торс, упираясь щекой в широкую грудную клетку. Сувон, видимо, решил, что семейные обнимашки без него в главной роли – это фигня какая-то, и решил привлечь внимание, кинув погремушку на пол. Чонгук, разнеженный родными прикосновениями, и совершенно не ожидавший от сына такой подставы, подпрыгнул на месте и ударил Тэхëна головой в подбородок, от чего тот отшатнулся, держась за челюсть. — О Боже, прости, — омега быстро подскочил к мужу, и в суматохе, убрав ладони Тэхëна, начал дуть на покрасневшую от удара кожу, только потом осознавая, что на ушибленные места, вообще-то, не дуют. Медик из него всегда был совершенно скверный. — Пошли уложим этого негодника, а то он сейчас разойдëтся и будет куролесить до часу ночи, — Тэхëн тихо посмеивается, глядя на суетящегося мужа, и выходит на кухню, предварительно оставляя поцелуй на макушке омеги. Они укладывают сына вместе, нависая над кроваткой с кучей игрушек в руках. Вместе поют несколько колыбельных, которые выучили специально для того, чтобы малыш лучше засыпал, а потом несколько минут просто смотрят на своë уснувшее чадо. Чонгук всë не может перестать удивляться тому, насколько Сувон похож на отца. Тэхëн говорит, что улыбка у него точно будет как у Чонгука, но омега будет абсолютно точно счастлив, если у их сына и очаровательная квадратная улыбка будет отцовской. Но в чëм оба не сомневались, так это в схожести темперамента Сувона и Чонгука. Родители Тэхëна говорили, что он даже в младенчестве был тихим и спокойным, а вот их маленький неугомонный моторчик своей активностью явно не в отца пошëл. И Чонгук бы дальше продолжал умиляться, стоя над кроваткой, если бы не мягкие прикосновения мужа, которыми тот пытался отвлечь омегу. — Ты уже совсем носом клюëшь, пошли в кровать, — Чонгук заторможенно кивнул, оборачиваясь, и тихо охнул, когда Тэхëн подхватил его под коленями и взял на руки. Альфа начал гораздо более чутко улавливать состояние своей пары, и в последнее время его явно что-то мучило. Тэхëна пугали любые сподвижки в моральном состоянии мужа, и со временем он начал замечать даже самые минимальные изменения. И за последние несколько недель у Чонгука будто бы произошëл откат до базовых, он снова начал за всë извиняться, опускать взгляд, поджимать губы и меньше говорить. Тэхëну было страшно, что рано или поздно омега просто поймëт, что не должен был прощать. Было страшно, что он вдруг станет вспоминать своë одиночество, и что он снова погрузится в это состояние полной беспомощности, но при этом продолжит молчать. Они зашли в спальню, и Тэхëн сразу же уложил Чонгука на постель. Из шкафа вместо обычной пижамы омеги он достал свою спортивную толстовку, а для себя взял только спальные штаны. Чонгук всë это время лежал поперëк кровати, смотря в спину альфы, и еле находил в себе силы моргать. В итоге переодевание закончилось тем, что омега завалил мужа на кровать и забрался сверху, умостившись на тëплом туловище. — Чонгу, — названный трëтся щекой о тëплую кожу, блаженно выдыхая. Он бы так все свои дни проводил. Тэхëн аккуратно опрокидывает его спиной на кровать, нависая сверху, чтобы смотреть прямо в глаза. — Ты же знаешь, что ты – лучшее, что случалось со мной в жизни? Тэхëн не хочет давить, а ещë он не хочет, чтобы Чонгук что-то умалчивал и скрывал от него, особенно если это какой-то новый страх, комплекс или же неуверенность в чëм-либо. Тэхëн хочет добиться стопроцентного доверия, чтобы Чонгук всегда, при любом возникающем вопросе сразу же шëл к нему, не стесняясь и не боясь быть непонятым и непринятым. Это не просто, совсем нет, пять лет ушло на то, чтобы Тэхëн наконец осознал, сколько проблем у его мужа с ментальным здоровьем, и полностью вылечить эти моральные травмы, скорее всего, не получится даже за те же пять лет. Но он будет стараться. — Тебя что-то тревожит, да? — спрашивает мягко, вглядываясь в самые красивые глаза на свете. Он видит, как губы омеги сжимаются в тонкую полоску, как глаза бегают из стороны в сторону, и чувствует, как нежные ладони совсем невесомо дотрагиваются до его рëбер. — Я не знаю, что со мной. Я стал многое забывать, чересчур долго сплю, практически ничего не делаю по дому. Я чувствую себя бесполезным. Тэхëн больше всего ненавидит то состояние омеги, когда он чувствует свою беспомощность. Он выглядит до боли уязвимым и будто бы даже в размерах уменьшается, становясь каким-то совсем крошечным, едва ли не прозрачным. Тэхëн не выдерживает такой искренней беззащитности, ложится на бок и сгребает мужа в тëплые, медвежьи объятия, стараясь закрыть своего ранимого любимого человека от всех его переживаний. Они сплетаются не в самой удобной, но уютной для них позе: Чонгук закидывает ногу на бедро альфы, а тот обхватывает тонкую талию и прижимает к груди загруженную голову, мягко массируя затылок и макушку. — Ты не спишь много, потому что часто встаëшь по ночам, чувствуешь себя уставшим, потому что Сувон постоянно активничает и всë норовит что-то взять в рот, засунуть куда-нибудь пальцы или обо что-нибудь запнуться. Ты можешь что-то забыть, потому что всегда думаешь о Суви, о нашей семье, и это совершенно точно важнее, чем что-либо. У нас здоровый, счастливый ребëнок лишь потому, что ты отличный папа. И ты настолько же прекрасный муж. Ты просто самый прекрасный, слышишь? — Тэхëн переходит на шëпот, обнимает крепче, гладит мягче. Он чувствует, как ладони омеги сжимают его кожу на спине, ощущает, как Чонгук вжимается в него крепче, как горячо и неровно дышит, едва сдерживаясь. — Ты столько всего делаешь для нашего ребëнка, столько всего для наших отношений, для нашей квартиры, для меня, — Чонгук еле слышно мычит, прерываясь всхлипом. — Я так тебя люблю, мой хороший. Плотину прорвало в считанные секунды. Чонгук взвыл совсем уж громко, прямо в грудь мужа, обхватил руками плечи и вскарабкался выше, вжимаясь мокрыми губами в такие родные напротив, хотя целоваться особо не получалось из-за дрожащих губ и вырывающихся всхлипов. Тэхëн сел на кровати, устроил омегу на своих коленях и начал медленно покачивать вперëд-назад, целуя мокрые щëки и убирая от лица омеги отросшие пряди волос. Когда Чонгук совсем успокаивается, Тэхëн его совсем немного отстраняет, ласково обхватив заплаканное лицо большими, грубыми ладонями. — Я столько боли тебе принëс, столько сомнений и страданий, а ты всë ещë меня любишь. Ты такой сильный, Чонгук, сколько же в тебе этой любви и нежности, что ты до сих пор меня терпишь? — Тэхëн смотрит прямо в покрасневшие глаза, смотрит на блестящие в свете настольной лампы липкие от слëз щëки, целует в нос и в родинку под губой. — Я знаю, что слишком поздно спохватился, но я сделаю тебя самым счастливым. Я обещаю.

***

      Чонгук держал на руках веселящегося малыша, бодая его носом в пухлую щëчку. Сувон хватал его за волосы, уши, проводил маленькими пальчиками по носу и щекам, смеялся ещë больше. И стоило опустить его на пол, как тот побежал к открывающейся входной двери, крича что-то близкое к слову "отец". Прошло полгода. И полгода назад Чонгук решил, что у него в любом случае не получится всю свою жизнь бегать от собственных страхов и им нужно смотреть в глаза, поэтому на следующий же день после своих слëз-соплей и Тэхëновых признаний он согласился на ужины с Минсу и Хëнсу. Тэхëн сомневался едва ли не больше него, тысячу раз предупредив, что если он почувствует что-то неладное, они сразу же прекратят и больше никогда к этому не вернутся. Но всë действительно прошло лучше, чем можно было себе представить. Спустя полгода они всë также собираются раз в две недели, и Чонгук единожды даже сам был инициатором ещë одной встречи, но Тэхëн оказался против. Они вместе ужинали по четвергам раз в две недели, и альфа отказывался сдвигать график. С детьми он по-прежнему переписывался и созванивался, возил в школу, покупал подарки и помогал с уроками, но дома он был только для Чонгука и Сувона, только их и ничей больше, и Чонгук успокоился окончательно, понимая, что ситуация двухлетней давности больше не повторится. Он даже хотел встретиться с Сумином, но Тэхëн снова оказался против, да и сам предпочитал не видеть бывшего мужа, забирая детей от подъезда, а не прямо из квартиры. У Чонгука всë ещë были проблемы с самооценкой, он по-прежнему часто чувствовал за что-то вину и так и не научился воспринимать заботу своего мужчины как должное. Это не проходит так быстро, едва ли кто-то сможет предположить, когда Чонгук сможет от этого избавиться, но они с Тэхëном стараются друг для друга и для своего ребëнка, и омега действительно чувствует себя счастливым, любимым и нужным.