«Кодовое имя: Лис»

      В подсознании Наруто царил хаос. Огромные золотые ворота, которые когда-то отделяли Кураму от её сосуда, теперь тряслись с такой силой, что казалось, будто вот-вот рухнут. Но за ними больше не было видно огненной лисицы. Там, за воротами, царила тьма — густая, непроглядная, словно сама ночь опустилась на это место, поглощая всё живое. Это была не просто тьма, а нечто большее — нечто, что пугало даже самого Девятихвостого.       Курама, запертая в этой новой темнице, билась изо всех сил. Её огромное тело снова и снова бросалось на чёрную стену, но каждый раз её отбрасывало назад, обжигая электрическим током. Шкура лисицы дымилась, а боль, пронизывающая её, была невыносимой. Но она не останавливалась. Её когти царапали тьму, клыки впивались в неё, а девять хвостов, каждый из которых мог разрушить целую деревню, били по стене с такой силой, что земля вокруг дрожала.       — Ну же, ну же! Давай! — её рык был оглушительным, полным ярости и отчаяния. Каждый удар, который она наносила, был попыткой пробить эту тьму, разрушить её, вырваться на свободу. Но стена не поддавалась. Она была словно живая, отвечая на каждую атаку новым ударом тока, который обжигал Кураму до костей.       — Держись, малыш. Я скоро помогу. РХАААА! — её голос, обычно полный презрения и гордости, теперь звучал почти как мольба. Она чувствовала, что происходит что-то ужасное. Что-то, что угрожает не только ей, но и её сосуду. Наруто. Мальчишке, который стал для неё чем-то большим, чем просто тюремщик.       Снова и снова Курама бросалась на стену, не жалея себя. Её шкура обгорала, мышцы горели, но она не останавливалась. Она не могла остановиться. Потому что знала — если она сдастся, то тьма поглотит всё. И тогда не будет ни её, ни Наруто. Ничего.

***

      Второй этап экзамена. 2-й день.       Сакура очнулась от холодных капель дождя, которые, словно ледяные иглы, пронзали её кожу. Она медленно приподнялась, чувствуя, как тело ноет от усталости и боли. Взгляд её был затуманен, но постепенно она начала различать очертания поляны, на которой лежала. Воспоминания о последних событиях нахлынули на неё, как волна, и она резко вскочила на ноги, протирая глаза. Рядом с ней лежали её товарищи — Саске и Конохамару. Оба были без сознания, но самое страшное — того странного, невероятно сильного врага нигде не было. Они даже находились не в том месте, где потеряли сознание. Это пугало.       Сакура отряхнула слой грязи с одежды и, превозмогая слабость, попыталась привести в чувство своих друзей. Она аккуратно трясла их за плечи, но ни Саске, ни Конохамару не реагировали. Сжав зубы, она начала тащить их к ближайшему дереву, где можно было укрыться от яростного дождя. Хоть погода была отвратительной, в этом был и плюс — ядовитые насекомые и опасные звери попрятались, давая им хоть немного времени на передышку.       Сакура старалась не думать о том, что произошло. О том, как аура того мужчины заставила её увидеть собственную смерть. Она всеми силами пыталась выкинуть это из головы, но два бессознательных тела рядом с ней напоминали о сражении, в котором её Саске-кун смог поджечь врага. Но после того, как тот... тот... Боже, после того, как он вылез из своего же рта, она не могла называть его человеком. Это было нечто другое. Нечто ужасное.       К её облегчению, первым очнулся Конохамару. Он встал, словно в бреду, и поплёлся в кусты, не обращая внимания на дождь. Сакура хотела пойти за ним, но, увидев, что он делает, пожалела об этом. Её резкий окрик и хороший удар вывели внука Хокаге из состояния сна, и он ошарашено огляделся.       — Сакура-тян?.. — пробормотал он, всё ещё не совсем пришедший в себя.       — Идиот, Конохамару! Предупреждать нужно, если собрался в туалет! — выругалась она, но в её голосе слышалась скорее тревога, чем злость.       — Подожди, а что мы тут делаем?.. Чёрт! Где тот нукенин? — Конохамару резко очнулся, его глаза расширились от страха.       — Успокойся, его нет. По крайней мере, я на это надеюсь, — ответила Сакура, стараясь звучать уверенно. — Я очнулась первой, и никого рядом с нами не было.       — Он просто так нас отпустил? — недоверчиво спросил Конохамару.       — Не думаю, — отрицательно покачала головой Сакура. — У Саске-куна странная печать на плече. Думаю, он оставил «это» на нём. Да и свиток тоже забрал.       — Получается, мы с раненым Учихой, без свитка и без еды? — Конохамару сжал кулаки, чувствуя, как безысходность начинает сжимать его сердце.       — Угу, — вздохнула Сакура. Ей тоже не нравилось такое начало второго этапа.       — Хорошо, нужно посмотреть, что с Саске, и по возможности привести его в чувства. А дальше будем добывать свитки. Ты сама как? Не ранена?       — Нет, только пару царапин и синяки, — ответила она, но в её голосе слышалась усталость. — Только, думаю, кошмары будут преследовать меня долго.       Они вернулись под большое дерево, где лежал бледный Саске. Сакура достала из подсумка ткань и смочила её в холодной воде, которая набралась от дождя в специально поставленную ёмкость. У Учихи был жар, и она старалась сделать всё возможное, чтобы облегчить его состояние. Конохамару, не разбирающийся в медицине, молча наблюдал за ней, чувствуя себя беспомощным.

***

      Хирузен сидел в своём кабинете, уставший и опустошённый. Его взгляд медленно скользил по фотографии молодой пары, застывшей в моменте счастья. На столе, впервые за долгие годы, стояла бутылка саке, а пачка сигарет, которые обычно курил его сын, была брошена в угол, словно ненужный хлам. Третий Хокаге был пьян, но не от алкоголя, а от горя. Его большой палец дрожал, когда он провёл им по фотографии, словно пытаясь ощутить тепло тех, кого уже не было. Он глубоко вздохнул и сделал ещё один глоток из бутылки, пытаясь заглушить боль, которая разрывала его изнутри.       — Эх... — прошептал он, откидываясь на спинку кресла. Его глаза закрылись, и он мечтал, чтобы всё это оказалось просто кошмаром. Чтобы в его кабинет ворвался ураган с криком: «Дедушка!» — чтобы он снова мог обнять его, почувствовать его присутствие рядом. Но реальность была беспощадна. Хирузен почти погрузился в забытьё, как вдруг дверь кабинета открылась. В комнату вошёл человек, которого он меньше всего хотел видеть.       — Чего тебе? — хрипло спросил Хирузен, даже не удостоив Данзо взгляда. Он намеренно поднял бутылку и сделал ещё один глоток, демонстративно игнорируя гостя.       — Посмотри на себя, — голос Данзо был холодным и раздражающе спокойным. — Ты, Третий Хокаге, пьёшь в том самом кабинете, где Первый и Второй творили историю. Ты позоришь их память.       — Заткнись, Данзо, — резко оборвал его Хирузен. Его голос дрожал от ярости и боли. — Не сейчас. Мне плевать на твоё мнение, на мнение советников, на всё это! Погиб ребёнок... Мой внук...       — Этот мир построен на смертях, Хирузен, — Данзо говорил с ледяным равнодушием. — На одну смерть меньше, на одну больше. Печально, конечно, что такой талантливый парень погиб раньше времени, но деревня выживет. Мы всегда выживаем.       — Данзо, уйди, к чертям собачим! — Хирузен вскипел, его голос прозвучал как раскат грома. — И не появляйся в моём кабинете, пока я сам тебя не позову!       — Конечно, — усмехнулся Данзо, садясь на диван с видом человека, который знает, что его слова рано или поздно будут услышаны. — Мне лишь нужно тело. Ты и сам должен понимать, что это необходимо.       — Ты не притронешься к нему! — Хирузен вскочил на ноги, его глаза горели яростью. — Только посмей осквернить его тело... Я тебя уничтожу!       — Ты совсем сбрендил? — Данзо тоже поднялся, его трость громко стукнула по полу. — Ты понимаешь, что ты несёшь?! Если другие страны узнают, что мы лишились Девятихвостого, они уничтожат нас! Ты этого хочешь?       — Мне плевать, — прошептал Хирузен, опускаясь обратно в кресло. Его голос стал тихим, почти сломанным. — Сейчас я хочу поспать и погоревать. Я устал, Данзо... Скройся с глаз моих.       Данзо смерил его холодным взглядом, его единственный глаз сузился. Он видел, как Хирузен постарел за эти дни, словно потеря внука выжгла из него годы жизни. Но сострадание было не в его природе. Его мысли были заняты лишь планом, который должен был вот-вот реализоваться. Спустя пару минут тяжёлого молчания, он развернулся и вышел, оставив за собой лишь стук деревянной трости, удаляющийся по коридору.       Когда дверь закрылась, Хирузен снова закрыл глаза. Его рука бессильно опустилась на стол, а бутылка саке покатилась по поверхности, оставляя за собой влажный след. Он уснул, но даже во сне его лицо оставалось искажённым болью.

***

      Второй этап экзамена. 3-й день.       Дождь лил уже второй день, не переставая. Небо было затянуто тяжёлыми серыми тучами, а лес вокруг наполнялся сыростью и холодом. Киба сидел рядом с Хинатой в маленькой пещере, где они укрылись от непогоды. Шино дежурил у входа, его тёмные очки скрывали глаза, но поза выдавала напряжение. Дождь застал их врасплох, и теперь они были вынуждены ждать, пока стихия утихнет. Но погода, казалось, только издевалась над ними, становясь всё хуже.       Киба, несмотря на всё, чувствовал лёгкую радость. Сидеть рядом с Хинатой, прижавшись друг к другу перед костром, было... уютно. Ему не хватало только вкусной еды, Акамару рядом и, может быть, чего-нибудь горячего выпить. Но даже в этой сырости и холоде он находил что-то хорошее. Его мысли вернулись к тому дню, когда они столкнулись с тем парнем из Суны. Киба до сих пор с содроганием вспоминал, как впервые увидел убийство. Это было страшно. Если бы не Наруто, который случайно наткнулся на них... Киба сжал кулаки. Он был благодарен другу за то, что тот указал им верное направление и предупредил держаться подальше от того психа. С тех пор они старались избегать опасных встреч.       Киба взглянул на Хинату. Она уже засыпала, её голова медленно опускалась на его плечо. Он улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. Аккуратно, чтобы не разбудить её, он уложил девушку на мягкие листья, укрыл её единственным одеялом и тихо подошёл к Шино.       — Как думаешь, когда этот дождь уже закончится? — спросил Киба, протягивая другу кружку с чаем. Его голос звучал устало, но в нём всё ещё теплилась надежда.       — Не могу знать, друг мой, — ответил Шино, принимая кружку. Его голос был спокоен, как всегда, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. — Мои жуки уже ищут других участников. Но в такую погоду их возможности ограничены.       — Если так продолжится, нам придётся выдвигаться, — вздохнул Киба, садясь рядом с Шино. — Времени почти не осталось. Акамару не любит дождь, но другого выхода нет. Будет тяжело работать ищейкам, когда эта дрянная погода смыла все следы.       — Ищейками ты нас назвал? — Шино слегка приподнял бровь, но в его голосе не было обиды. Он понимал, что Киба просто нервничает.       — Да, — Киба усмехнулся, но его улыбка быстро исчезла. — И у меня плохое предчувствие. — Он посмотрел на Акамару, который странно заскулил, прижимаясь к хозяину. Щенок явно чувствовал что-то неладное.       — Надеюсь, что это мне просто кажется... — прошептал Киба, глядя в темноту за пределами пещеры.

***

      — Мы почти добрались, осталось совсем чуть-чуть, — Шикамару произнёс, указывая в сторону башни, которая уже виднелась сквозь густую листву. Его голос звучал устало, но в нём чувствовалось облегчение. После всех испытаний, встреч с врагами и бесконечных схваток, они наконец-то были близки к цели. Команды семь и десять, объединившиеся после столкновения с шиноби из Деревни Звука, двигались вместе. Им даже повезло встретить одного из участников экзамена — того самого очкарика, который пытался сдать экзамен уже в седьмой раз. К удивлению всех, он оказался медиком. Подлатав раны, особенно уделив внимание Саске, который использовал свою странную силу, они продолжили путь. Свитки были собраны, и теперь можно было позволить себе немного расслабиться.       — Шикамару, у нас ещё есть время. У меня болят ноги! — Ино, прислонившись к дереву, смотрела на Сакуру, которая аккуратно расчёсывала свои укороченные волосы. Её голос звучал капризно, но в нём чувствовалась усталость. Она была не единственной, кто чувствовал себя измотанным.       — Да, блондинка права, — вмешался Кабуто, поправляя очки. Его взгляд был прикован к Саске, который сидел в стороне, стараясь не показывать свою слабость. — Вам нужен отдых. Особенно тебе, — добавил он, обращаясь к Учихе. — Ты можешь потерять сознание в любой момент. Лучше, если я буду рядом.       Саске лишь хмуро посмотрел на него, но не стал возражать. Ему действительно было нелегко, и, хотя он не доверял Кабуто, помощь медика была необходима.       — Эй! У меня есть имя! — возмутилась Ино, скрестив руки на груди. — И вообще, где твоя команда? Почему ты один?       — Они должны ждать меня у башни, — спокойно ответил Кабуто, его голос звучал уверенно, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.       — Разве не безопаснее держаться вместе? — вступил Конохамару, вспоминая, как они едва избежали смерти от рук Орочимару. — Если бы мы разделились, нас бы уже не было в живых.       — Не стоит недооценивать нас, малышня, — усмехнулся Кабуто, но в его улыбке не было тепла. — Вы ещё дети. Не нужно считать взрослых слабаками. Теперь, когда вы отдохнули, думаю, пора выдвигаться. Мои товарищи могут начать переживать за меня.       — Ладно, — вздохнул Шикамару, поднимаясь с земли. Он выплюнул травинку, которую жевал, и оглядел своих товарищей. — Пора двигаться. Чем раньше мы доберёмся до башни, тем лучше.       Один за другим члены команд поднялись на ноги. Сакура помогла Саске, который всё ещё выглядел бледным, но старался держаться. Ино и Чоуджи обменялись взглядами, полными усталости, но решимости.

***

      Анко лежала на больничной койке, уставившись в потолок. Её глаза были пустыми, словно в них погас весь огонь, который обычно горел в её взгляде. После встречи с бывшим учителем, тем самым человеком, который превратил её жизнь в кошмар и сделал изгоем в деревне, её словно вырвали из реальности. Девушка не двигалась, не говорила, не реагировала на окружающих. Уже второй день она молчала, отказываясь даже от еды и воды. Медсестры с трудом уговаривали её хоть немного поесть, но Анко лишь механически выполняла их просьбы, не проявляя никаких эмоций.       Сам Хокаге приходил навестить её, надеясь узнать подробности о том, что произошло. Но Анко молчала. Её молчание было словно стена, через которую не мог пробиться даже Третий. В конце концов, с помощью клана Яманака, Хирузен смог получить необходимую информацию. Перед тем как покинуть палату, он попросил врачей внимательно следить за Анко и пожелал ей скорейшего выздоровления. Но его слова, казалось, не дошли до неё. Она оставалась в своём молчаливом одиночестве.       — Анко, к тебе посетитель, — раздался мягкий голос медсестры, которая заглянула в палату. За ней вошла Куренай, её лицо выражало беспокойство и сочувствие. — Только не долго, ей нужен отдых.       — Конечно, — улыбнулась Куренай, кивая медсестре. Она присела на стул рядом с койкой и поставила на тумбочку пакет с фруктами. — Прости, но мне не разрешили купить тебе данго. Поэтому — апельсины. Говорят, они хорошо помогают в лечении.       Анко не ответила. Её взгляд оставался прикованным к потолку, словно она была где-то далеко, в другом мире. Куренай смотрела на неё с тревогой. Она никогда не видела свою подругу такой. Анко всегда была огненной, энергичной, иногда даже слишком. Она могла завести разговор с кем угодно, даже если её собеседник этого не хотел. Но сейчас... сейчас она была словно тень самой себя.       — Ну же, подруга, — мягко сказала Куренай, наклоняясь ближе. — Поговори со мной. Я хочу помочь тебе. Ты не должна оставаться одна с этим.       Молчание. Тяжёлое, гнетущее.       — Что же там произошло, что весёлая и озорная Анко замолчала? — Куренай попыталась шутить, но её смех звучал фальшиво. Она чувствовала, как её сердце сжимается от боли за подругу. — Ну же, скажи что-нибудь. Хоть слово.       Но Анко оставалась неподвижной. Её молчание было словно крик, который никто не мог услышать.       — Мне тут недавно Асума предложил сходить на свидание... — Куренай попыталась сменить тему, надеясь хоть как-то достучаться до Анко. — Как думаешь, может, надеть что-то сексуальное? Могу я взять твоё бельё, ну то, которое ты купила в столице? Ты же помнишь, да? Ты тогда так гордилась этой покупкой...       Но даже эти слова, которые обычно вызывали у Анко бурную реакцию, не дали никакого эффекта. Куренай опустила голову, чувствуя, как её надежды тают. Если даже это не помогло, то что ещё она могла сделать?       — Анко... — её голос дрогнул. — Я не знаю, что сказать. Но я здесь. Я всегда буду здесь, понимаешь? Ты не одна.       Она взяла руку Анко в свои, сжимая её с нежностью. Но рука подруги была холодной и безжизненной, словно Анко уже давно покинула этот мир. Куренай закрыла глаза, сдерживая слёзы.

***

      В огромном зале, наполненном напряжённой атмосферой, собрались генины, сумевшие пройти второй этап экзамена на чуунина. Последние участники, едва успевшие добраться до башни с нужными свитками, стояли в центре зала, шепча ругательства и проклиная экзаменаторов. Среди них был и Нара Шикамару. Он то и дело вздыхал, потирая затылок, словно пытаясь стряхнуть с себя усталость и раздражение. Ино, наблюдая за ним, едва сдерживала желание разрешить ему просто уйти. Шикамару явно не хотел здесь находиться, и его недовольство было написано на лице. Пять дней напряжённого выживания в Лесу Смерти вымотали его до предела.       Ленивым взглядом Шикамару окинул зал, пытаясь найти знакомые лица. Его взгляд скользил по генинам, но ярко-рыжей головы Наруто он так и не увидел. Это заставило его нахмуриться. Он подошёл к своим одноклассникам, чтобы спросить:       — Слушайте, вы Наруто не видели? Его что-то нет в зале.       Генины из Конохи забеспокоились, услышав его слова. Киба даже вышел из своего ряда, чтобы обойти зал и поискать Наруто. Его щенок Акамару, сидящий у него на плече, настороженно озирался.       — Я его видел в первый день. Точнее, мы, — начал Киба, продолжая поглаживать Акамару. — Он помог нам сбежать от того монстра, — он кивнул в сторону Гаары, и щенок заскулил, услышав имя того, кто напугал его до дрожи. В тот момент клон Наруто использовал хенге, чтобы скрыть свою истинную форму Анбу.       — А вы? — Шикамару обратился к команде семь.       — Нет, Шика, — ответил Конохамару, потирая щёку. — Нас так сильно отделали, что я даже не помню ничего. — Он бросил взгляд на Сакуру, которая в это время пыталась привести в порядок свои волосы, грубо обрезанные кунаем. Её взгляд был прикован к Саске, который стоял в стороне, сжимая правое плечо. Его лицо было мрачным, а глаза — пустыми. Они так и не поняли, куда исчез Орочимару и почему он оставил их в живых. Проснувшись, Сакура оттащила обоих внутрь огромного дерева и ухаживала за ними, пока на них не напали шиноби из Деревни Звука. Воспоминания о тех событиях заставляли её содрогаться. Слишком много крови она увидела. А потеря длинных волос, которые она так берегла, лишь добавляла горечи.       Шикамару, решив не докучать друзьям, вернулся к своей команде, но украдкой продолжал наблюдать за Саске. В его взгляде читалось беспокойство.       Сакура нервничала. Её мысли крутились вокруг Саске. После встречи с Орочимару она хотела отказаться от дальнейшего участия, но боялась, что Саске начнёт считать её ещё более слабой. Она стояла среди генинов, пытаясь отыскать Какаши-сенсея, но его нигде не было видно. Она решила, что позже расскажет ему обо всём — о Саске, о странных узорах на его теле. Всё это ради его же блага.       Не только Сакура искала своего наставника. Рок Ли, ученик Майто Гая, тоже озирался по сторонам, пытаясь найти своего учителя. Его яркая улыбка не сходила с лица, а бодрые подбадривания окружающих лишь добавляли ему энергии. Он был полон решимости, несмотря на все испытания.       — Поздравляю! — раздался голос Третьего Хокаге. Его слова звучали сухо и отстранённо. — Вы прошли второй этап экзамена и доказали, что командная работа для вас не пустой звук.       — Но сначала, — продолжил он, поднимая свиток, — я хочу напомнить вам. Перед началом второго этапа вам дали подписать это. Второй этап считался смертельно опасным, и вы могли погибнуть. С грустью и печалью я хочу назвать имена погибших шиноби. Тех, кто отдал свои жизни, пытаясь доказать, что они достойны получить звание чуунина.       Многие генины вздрогнули, услышав о погибших. Некоторые опустили головы, другие сжали кулаки.

***

      Саске был в ярости. Не просто злился — он кипел. Проиграть бой нукенину, который превосходил их по силе, было унизительно, но не так страшно. Получить от него странную печать, которая усиливала его эмоции, особенно гнев, было куда хуже. Он чувствовал, как эта печать пульсирует на его плече, словно живое существо, питающееся его ненавистью. Парень понимал, что стал сильнее благодаря этому «подарку», но также осознавал, что ничего не даётся просто так. Этот человек — Орочимару — вернётся, чтобы потребовать плату за силу. И это пугало. В тот момент, в лесу, Саске действительно испугался. Но злость на брата, на Итачи, была сильнее. Она перекрыла даже животный страх, который он тогда почувствовал.       Он провёл рукой по ноге, стараясь отвлечься от мыслей, и вдруг заметил, что ни Какаши, ни Гая нет в зале. Многие джонины-наставники стояли на втором этаже у перил, наблюдая за своими учениками, но капитанов седьмой и третьей команд среди них не было. Это насторожило Саске. Он знал, что их сенсей мог опоздать, но чтобы вообще не прийти... Это было странно.       — Здесь что-то не так, — прошептал он, едва слышно. Его голос был напряжённым, словно он пытался удержать себя в руках.       Сакура, стоящая позади него, услышала это и наклонилась ближе, чтобы спросить:       — Что именно, Саске-кун?       — Какаши нет, и того странного тоже, — ответил он, не отрывая взгляда от пустого места, где должен был стоять их наставник. — Обычно сенсей не опаздывает, когда сам Хокаге присутствует.       — Может, он заболел? Или что-то случилось, из-за чего он не может быть здесь? — предположила Сакура, стараясь найти логичное объяснение.       — Мы его команда! — резко прорычал Саске, раздражаясь её наивностью. Его глаза сверкнули гневом. — Включи свою голову, он не может просто так пропустить.       — Как скажешь, — тихо ответила Сакура, опуская голову. Её плечи поникли, а сердце сжалось от боли. Она привыкла оправдывать его резкость, списывая всё на усталость и влияние печати на его плече. Но каждый раз его слова ранили её всё сильнее.       Когда заговорил Хокаге, они замолчали, уставившись на хмурое лицо главы деревни. В зале воцарилась тишина, напряжённая и тяжёлая. Никто из них не ожидал, что услышит нечто ужасное.

***

      — ... команда из скрытого Дождя: Байу, Мидаре и Шигуре.       Хокаге продолжал зачитывать имена, но с каждой строчкой его голос становился всё тяжелее. Уже больше пятнадцати команд были названы. В некоторых выжили лишь двое или один, а в других не осталось никого. С каждым произнесённым именем атмосфера в зале сгущалась, словно туча, готовая разразиться грозой. Лица генинов становились всё мрачнее, а тишина, повисшая в воздухе, давила на плечи, как груз невысказанной боли.       — И... команда, — на этом месте Третий запнулся. Его голос дрогнул, а рука, сжимающая пергамент, слегка дрожала. Он плотно стиснул свиток, словно пытаясь удержать себя в руках. Его зубы сжали курительную трубку так сильно, что казалось, она вот-вот треснет.       — Команда из скрытого Листа: Умару, Тецу и Узумаки-Инузука Наруто.