«Кодовое имя: Лис»

      Безысходность...       Хатаке Какаши давно уже считал, что его прокляли боги. Ещё в детстве он познал боль, найдя своего отца мёртвым. Тот, кто был для него примером, героем, покончил с собой, не выдержав тяжести собственных решений. Потом он потерял лучшего друга — Обито, который погиб на войне, подарив ему своё глаз и последнюю надежду. А затем... Затем он собственными руками убил Рин, ту, которая любила его. Её смерть оставила в его душе рану, которая никогда не заживала.       Когда погиб его учитель, Минато Намиказе, человек, ставший для него вторым отцом, Какаши окончательно понял: он проклят. Смерть кружила вокруг него, как тень, забирая всех, кто был ему дорог. Она дышала ему в спину, но никогда не касалась его. Её холодные пальцы всегда были готовы сжаться на его шее, но каждый раз, когда он оказывался на краю, Она отступала, оставляя его одного. Одинокого. Пустого.       И вот сейчас он стоял перед телом своего ученика. Наруто. Мальчишка, который всегда улыбался, несмотря ни на что. Который верил в лучшее, даже когда весь мир был против него. Теперь он лежал перед Какаши, холодный и безжизненный, в своей кровавой форме Анбу. Его глаза, всегда такие яркие и полные огня, теперь были пустыми, словно стеклянными.       Какаши чувствовал, как смерть смеётся ему в лицо. Она насмехалась над ним, показывая, что снова выиграла. Она забрала ещё одного. Ещё одного, кто был ему дорог. Он хотел кричать, рвать на себе волосы, биться в отчаянии... но не мог. В его душе не осталось эмоций, только пустота. Глубокая, всепоглощающая пустота.       Он смотрел на свои руки, которые когда-то убили Рин. Руки, которые не смогли защитить никого. Ни отца, ни Обито, ни Минато, ни Наруто. Он хотел совершить сеппуку, чтобы положить конец этому проклятию, но... не хватало смелости. Даже в этом он был слаб.       Хатаке Какаши проклинал тот день, когда решил стать шиноби. Ему всегда говорили, что жизнь убийцы коротка, но ему уже почти тридцать. Он пережил столько смертей, столько потерь, что казалось, будто он бессмертен. Но не в этом смысле. Он был бессмертен в своей боли, в своём одиночестве. Смерть обходила его стороной, забирая всех, кто был рядом.       И сейчас, стоя над телом Наруто, Какаши чувствовал, как его душа разрывается на части. Он не мог плакать, не мог кричать. Он просто стоял, смотря в пустоту, и чувствовал, как холод смерти окутывает его. Она снова победила. И он знал, что это не конец. Потому что он всё ещё жив. И пока он жив, смерть будет продолжать забирать тех, кто ему дорог.      

***

      Внезапно для всех жителей Конохи пошёл дождь. Не просто дождь, а настоящий ливень. Он обрушился на деревню с такой силой, что казалось, будто небо разверзлось. Капли, тяжёлые и холодные, барабанили по крышам домов, заставляя людей спешно прятаться под навесами. Только патрульные оставались на улицах, их силуэты едва виднелись сквозь стену воды. Небо, полностью покрытое тучами, стало серым и мрачным, словно сама природа скорбела о чём-то.       В Лесу Смерти генины, проходившие экзамен, тоже ощутили на себе ярость стихии. Холодный ветер пробирался до костей, а дождь, словно острые иглы, впивался в кожу. Но никто из них не мог знать, что этот дождь был лишь началом чего-то гораздо более страшного.       Под утро второго дня экзамена Какаши получил срочный вызов в резиденцию Хокаге. Его попросили не опаздывать, и хотя джонина часто упрекали за его привычку задерживаться, на этот раз он почувствовал неладное. Что-то было не так. Он примчался так быстро, как только мог, не обращая внимания на дождь, который уже успел промочить его до нитки.       Привычно для себя, он упал на колено перед Третьим, ожидая слов главы деревни. Но Хокаге молчал. В воздухе витал тяжёлый запах алкоголя и сигарет. Не привычный фруктовый дым, а горький, едкий табак, который резал глаза и горло. Какаши нахмурился, поднимая голову.       — Что случилось, Хокаге-сама? — осторожно спросил он, чувствуя, как тревога сжимает его сердце. Он пытался вспомнить, не совершил ли он чего-то ужасного, но в голове была пустота.       — Какаши... — голос Хирузена был тихим, дрожащим. Он говорил медленно, словно сам не верил в то, что произносил. — Какаши...       И вдруг старик заплакал.       — Хокаге-сама, Вам плохо? — Какаши запаниковал. Он никогда не видел слёз Третьего. Его голос дрогнул, и он подскочил к старику, не зная, что делать. — Ирьенинов! Срочно! — крикнул он, обращаясь к охранявшим Анбу. Он бросился к окну, распахнул его, чтобы проветрить помещение, но дождь тут же ворвался внутрь, смешиваясь с запахом алкоголя и табака.       — Какаши, прости меня... — Хирузен спрятал лицо в ладонях, его плечи тряслись от рыданий. — Я не сдержал обещание, данное Минато. Я не смог защитить твоего ученика...       — Что?! — Какаши схватил старика за плечи, стараясь не трясти его, но его руки дрожали. — С Наруто что-то случилось? — Его голос стал резким, почти криком. Он чувствовал, как страх сжимает его горло, но старался держать себя в руках.       — Ками-сама вновь забрал ребёнка, Какаши... — прошептал Хирузен, его голос был полон отчаяния.       — Хокаге-сама, что с Наруто? — Какаши сжал плечи старика сильнее, но тот лишь молчал, его слёзы смешивались с дождём, стекавшим по лицу.       В кабинет вбежали медики, отталкивая Какаши в сторону. Они вкололи Хокаге успокоительное, а затем снотворное. Старик заснул, но даже во сне его лицо оставалось искажённым от боли, а губы шептали что-то неслышное.       — Пёс, я провожу тебя, — к Какаши подошёл капитан Анбу, его голос был тихим, но твёрдым. Он жестом показал следовать за ним.       Они выбежали на улицу, где дождь продолжал лить с неистовой силой. Какаши бежал за капитаном по крышам домов, не обращая внимания на то, как вода заливает его одежду. Его мысли были в хаосе. Он не хотел верить в то, что происходит. Не мог.       Когда они оказались у дверей морга, Какаши почувствовал, как его сердце замерло. Железные двери распахнулись, и им навстречу вышел ирьенин, снимая с лица маску.       — Мальчик мёртв, — его голос был холодным, как лед. — Примерное время смерти — 21:37. Его доставили к нам утром. Хокаге-сама велел не проводить вскрытие, поэтому я не могу назвать причину смерти, но... — он сделал паузу, глядя на Какаши. — Тело сильно изуродовано. В некоторых местах отсутствует кожа, будто её выжгли.       Какаши замер. Его разум отказывался принимать эти слова. Он словно в бреду двинулся в сторону, откуда вышел медик. Проходя железные двери, он почувствовал холод. По коже пробежали мурашки, а странный запах ударил в нос. Отмахиваясь от ирьенина, Какаши шёл к железному столу, на котором лежало тело, накрытое простынёй.

***

      В мрачном, холодном подвале морга, где воздух был пропитан запахом смерти и сырости, Какаши и Гай стояли перед железным столом, на котором лежало тело Наруто. Ирьенин, стоявший по другую сторону стола, резким движением сдернул белую ткань, обнажив бледное, почти синее тело юноши. Гай, едва взглянув на мёртвые, полуоткрытые глаза ученика, резко отвернулся. Его сердце сжалось, словно в тисках, а в горле застрял ком, который не давал дышать. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать слёзы, но они уже наворачивались на глаза, предательски подступая к краю.       Какаши же, увидев тело Наруто, словно потерял опору под ногами. Он опустился на колени, чувствуя, как пустота, знакомая и безжалостная, снова заполняет его сердце и душу. Та самая пустота, которая уже утягивала его в свои бездонные глубины после смерти Рин, Обито, Минато и его жены. Но на этот раз он знал — выбраться из неё уже не сможет. Слёзы боли, горя и отчаяния потекли по его лицу, оставляя мокрые следы на маске. За протектором активировался Мангекё Шаринган, но даже его сила не могла вернуть то, что было потеряно. Какаши схватился за грудь, словно пытаясь удержать своё разрывающееся сердце, и закричал. Это был крик, полный боли и безысходности, крик, который разрывал тишину морга, словно последний вызов судьбе.       Наруто был для него всем. Сыном, которого он никогда не имел. Учеником, который превзошёл все ожидания. Светом, который согревал его холодную, израненную душу. И теперь этот свет погас. Какаши смотрел на бледное лицо юноши, на его полуоткрытые глаза, в которых больше не было огня жизни. Фиолетовый оттенок его глаз потускнел, став безжизненным и холодным. Нижняя часть лица Наруто была покрыта засохшей кровью, а его тело, несмотря на попытки медиков привести его в порядок, всё ещё носило следы жестокой схватки. Открытые переломы, кровь, грязь — всё это говорило о том, что его смерть была мучительной.       Какаши дрожащей рукой схватил форму АНБУ, в которую был одет Наруто, и сжал её так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он не мог оторвать взгляд от лица ученика, от его спутанных красных волос, свисавших водопадом, от его меток-клыков, которые теперь казались такими беззащитными. Какаши ударил кулаком по холодному полу, чувствуя, как боль от удара смешивается с болью в его душе. Он хотел кричать, рвать на себе волосы, но всё, что он мог — это стоять на коленях, смотря на тело того, кого он любил как сына.       Гай, стоявший рядом, не мог найти слов. Его сердце сжималось от боли, а в глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. Его первый ученик, тот, кто считал его настоящим героем, лежал перед ним мёртвым. Гай чувствовал, как его собственное сердце разрывается на части, но он знал, что должен быть сильным. Хотя бы ради Какаши.       — Как это произошло? — наконец выдавил он из себя, голос его дрожал, но он старался держаться. Ему нужно было сказать хоть что-то, иначе он просто разрыдается.       Какаши лишь покачал головой, не в силах ответить. Ответил медик, который до этого молча стоял в тени.       — Его нашли в Лесу Смерти. Вместе с ним были тела восьмерых Анбу. Выжили только генины седьмой команды и экзаменатор Митараши Анко. Сейчас она в больнице.       — Она не сказала, что произошло? Нужно срочно её допросить! — Гай уже сделал шаг к двери, но медик остановил его.       — Не выйдет. Митараши не разговаривает. Она в шоковом состоянии. Мы не знаем, когда она придёт в себя. Но мы смогли определить причину смерти других погибших. Один из новичков был отравлен. Судя по всему, это был Кусанаги.       — Орочимару?! — Какаши резко вскочил на ноги, его голос был полон ярости и боли. — Что он делал там? Почему нас не предупредили?       — Я не знаю, Хатаке-сан. Похоже, ему нужен был выживший Учиха.       — С чего такие выводы? — Гай задал вопрос, стараясь не смотреть на тело Наруто.       — У него обнаружили Джуин...       — Проклятая печать? Как у Анко?       — Скорее всего. Нам неизвестно, для чего она нужна.       — Где сейчас мои ученики? — спросил Какаши, его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.       — Генины седьмой команды были перемещены в безопасное место. За ними присматривают Анбу, пока они не придут в себя.       — Понятно, — Гай смахнул слёзы с лица. — Предоставьте подготовку тела нам. Мы хотим лично попрощаться с нашим учеником...       Гай уже собирался приступить к подготовке тела, как вдруг в морг ворвалась Цуме. Её обычная агрессия и сила исчезли в одно мгновение, когда она увидела тело Наруто. Она подошла к столу, игнорируя Какаши и Гая, и схватила сына, прижав его к себе. Её тело дрожало, а слёзы текли по её лицу, падая на форму АНБУ, в которую был одет Наруто. Она гладила его по щекам, проводя пальцами по меткам и шрамам-усикам, словно пытаясь вернуть ему жизнь.       — Чёрт! — вырвалось у Гая, когда он увидел, как страдает одна из самых сильных женщин в Конохе. Его собственные слёзы снова навернулись на глаза, и он не смог сдержать их.       — Почему, Ками-сама? Милый, не покидай меня, — шептала Цуме, прижимаясь к холодной щеке сына. Её голос был полон боли и отчаяния, словно она умоляла богов вернуть её солнце, её радость, её смысл жизни.       — Цуме-сан, нужно подготовить тело к похоронам, — тихо сказал ирьенин, но женщина резко отмахнулась, оцарапав его лицо.       — Не подходи! Уйди отсюда! Оставьте меня! — её голос был полон боли и гнева, но в нём также звучала безысходность. Она продолжала качаться взад-вперёд, прижимаясь к холодному телу сына, словно пытаясь согреть его своим теплом.

***

             — Команда из Скрытого Листа: Умару, Тецу и Узумаки-Инузука Наруто...       Хокаге замолчал, и в зале воцарилась гробовая тишина. Генины, ещё минуту назад перешёптывающиеся и смеющиеся, замерли, как будто время остановилось. Воздух стал тяжёлым, словно наполненным свинцом, и каждый вдох давался с трудом.       — Что? — Киба вырвался вперёд, его голос дрожал, а глаза горели смесью гнева и отчаяния. — Повторите, Хокаге-сама! — Он кричал, не обращая внимания на окружающих, его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони.       — Это правда, Киба-кун. Твой брат погиб, сражаясь за деревню, — Хирузен произнёс эти слова с болью, которая отражалась в его глазах. Его голос был тихим, но каждое слово било, как молот, по сердцам присутствующих.       — Этого не может быть! Он не мог... Мама... мама знает? Она же... — голос Кибы оборвался, он задыхался, словно воздух вокруг него стал ядовитым. Его тело дрожало, а в глазах читалась безысходность.       Хината, не в силах сдержать слёзы, обняла его сзади, прижимаясь к его спине. Её плечи тряслись от рыданий, а голос был едва слышен: — Прости, Киба... прости...       Шикамару стоял, уставившись в пол. Его обычно спокойное лицо было искажено гримасой боли. Он сжал зубы, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно катились по его щекам, оставляя мокрые следы. — Чёрт, Наруто... — прошептал он, сжимая кулаки. — Почему ты...       Чоджи прикрыл лицо рукой, его широкие плечи тряслись от сдержанных рыданий. Он не мог поверить, что его друг, тот самый вечно улыбающийся Наруто, больше не вернётся.       Ино, пытаясь сохранить лицо, подошла к Сакуре, но её слёзы уже текли ручьём. Она уткнулась в плечо подруги, шепча: — Он не мог... он не мог уйти...       Сакура же стояла, словно каменная статуя. Её зелёные глаза, обычно полные жизни, теперь были пустыми. Она не плакала, не кричала, не двигалась. Внутри неё была лишь пустота, словно кто-то вырвал её сердце и оставил лишь холодную оболочку. Она даже не заметила, как её ноги подкосились, и она начала падать. Ино едва успела поймать её, но Сакура уже потеряла сознание, её тело обмякло, словно безжизненная кукла.       Саске, стоявший в стороне, смотрел на всё это с каменным лицом. Да, он чувствовал лёгкую боль в груди, но его мысли были заняты другим. Он не мог позволить себе слабость, не сейчас. Однако даже он не мог полностью игнорировать ту пустоту, которая образовалась в его душе. Наруто был для него больше, чем просто соперником, но сейчас он не мог позволить себе думать об этом.       — Итак, — голос Хокаге снова раздался в зале, но теперь он звучал ещё более устало и печально. — Сейчас должны были пройти отборочные бои, но я решил перенести их на два дня. Джонины-наставники погибших, вы можете забрать тела своих товарищей в любое время. Завтра пройдут похороны...

***

      Ненавистный дождь лил уже пятый день, словно небо оплакивало потерю вместе с жителями деревни. Капли падали на лица, смешиваясь со слезами, но никто не обращал на это внимания. Всех, от мала до велика, собрали на главной площади у памятника Огня. Обычно на похоронах присутствовали лишь родственники и близкие друзья, но сегодня здесь был каждый. Даже те, кто никогда не знал погибших, пришли, чтобы отдать дань уважения.       Но больше всего поражало присутствие всего клана Инузука. Они стояли в первых рядах, их лица были скрыты под капюшонами, но напряжение и горечь утраты витали в воздухе. Нинкены, сопровождаемые Куромару, сидели рядом, их шерсть мокрая от дождя, а глаза полны скорби. Глава клана, Инузука Цуме, не отрывала взгляда от открытого гроба, где лежал её приёмный сын. Медики постарались, чтобы Наруто выглядел как живой, словно он просто спит. Но Цуме знала правду. Она знала, что это лишь иллюзия, и всё же до последнего надеялась, что он откроет глаза, улыбнётся и скажет: «Всё в порядке, мама».       Три гроба стояли рядом. Три молодые жизни, оборванные слишком рано. Жители деревни шептались, узнавая в одном из погибших того самого «демона». Но сегодня никто не смел произнести это слово. Никто не осмеливался оскорбить память мальчика, которого глава клана Инузука приняла как своего.       Когда Хокаге вышел вперёд, площадь замерла. Его взгляд скользнул по собравшимся, остановившись на друзьях Наруто. Какаши стоял в первом ряду, его единственный глаз был полон боли. Гай, обычно такой энергичный, сейчас выглядел сломленным. Хирузен не ожидал, что весь клан Инузука будет здесь, но это наполнило его сердце гордостью и печалью одновременно.       — Сегодня мы собрались, чтобы проводить в путь наших юных героев, — начал он, его голос дрожал, но был твёрд. — Вы можете не знать их лиц, но знайте: они пали, защищая свой дом. Они отдали свои жизни, чтобы враг не смог причинить вреда тем, кого они любили. Они сражались с противником, превосходящим их в десятки раз, но их воля к победе не покидала их до самого конца.       Дождь продолжал лить, но его шум был заглушён словами Хокаге. Каждое его слово било по сердцам собравшихся, заставляя их вспомнить о том, что они потеряли.       — Один из этих детей был джинчурики, — продолжил Хирузен, его голос стал тише, но от этого только сильнее. — Он нёс на своих плечах бремя, которое никто из нас не смог бы вынести. Он терпел насмешки, ненависть, одиночество, но никогда не сдавался. Я виновен в том, что допустил это. Многие потеряли близких в ту злосчастную ночь, но мальчик не виноват в том, что его использовали как сосуд. Он спас нас всех! Если бы Четвёртый не запечатал Девятихвостого в своём сыне, кто знает, сколько бы ещё жизней унесла та ночь.       Цуме сжала кулаки, её ногти впились в ладони. Она не могла сдержать слёз, которые текли по её лицу. Киба, стоящий рядом, обнял её, его тело дрожало от рыданий.       — Узумаки-Инузука Наруто был сыном Намикадзе Минато, — голос Хокаге прозвучал как гром. — Он был сыном героя и погиб как герой, защищая своих друзей. Мы все — жители Листа! В нас всех течёт одна кровь! Забудьте о «демоне» и попрощайтесь с героем Конохи!       Его слова эхом разнеслись по площади. Куромару взвыл, его вой был полон боли и тоски. За ним завыли остальные нинкены, их голоса сливались в единый стон, который разрывал сердце. Даже маленький Акамару, обычно такой весёлый и беззаботный, присоединился к ним, его тонкий голосок дрожал от горя.       Цуме не смогла больше сдерживаться. Она упала на колени, её тело сотрясалось от рыданий. Киба прижался к ней, его слёзы смешивались с её.       Вой собак стал последней каплей, пробившей ледяную стену равнодушия. Люди, которые ещё вчера шептались о «демоне», теперь стояли с опущенными головами, их сердца разрывались от боли и стыда. Они впервые оплакивали мальчика, которого всегда считали убийцей своих родных. Никто не мог поверить, что этот «монстр», над которым они издевались, оказался героем, отдавшим жизнь за их безопасность.       Никогда прежде, со времён смерти Первого и Четвёртого Хокаге, вся деревня не горевала о потере одного человека так искренне. Дождь продолжал лить, словно небо разделяло их скорбь. Цуме стояла, сжав кулаки, её пальцы впивались в ладони, но физическая боль была ничтожна по сравнению с тем, что творилось у неё в душе. Она надеялась, что дождь смоет её боль, но знала, что это невозможно. Она больше никогда не увидит его улыбку, не услышит его смех, не сможет обнять его и ощутить его тепло. Её «солнце», её мальчик, ушёл навсегда.       После минутного молчания люди начали расходиться, но многие остались, чтобы попрощаться с Наруто. Хокаге стоял на трибуне, его взгляд был устремлён в небо. Единственное, что приносило ему слабое утешение, — это мысль о том, что Наруто наконец встретится с родителями, которых ему так не хватало всю жизнь.       Сакура изо всех сил пыталась сдержать слёзы, но они текли по её щекам, смешиваясь с дождём. В её дрожащих руках был цветок, который она сжимала так сильно, что лепестки начали осыпаться. Ино обняла её, но и сама едва держалась. Она вспоминала, как Наруто помогал ей с уроками, как он всегда был рядом, даже когда она этого не замечала. Теперь он лежал перед ней, такой хрупкий, такой спокойный, словно просто спал. Но это был сон, из которого он никогда не проснётся.       Шикамару подошёл к гробу, держа в руках доску для игры в шоги. Он положил её перед Наруто, его обычно спокойное лицо было искажено болью.       — Был рад познакомиться с тобой, Наруто, — прошептал он, смахнув слезу. — Жаль, что мы больше не сможем сыграть.       Его голос дрожал, но он старался держаться. Ино, увидев его взгляд, потянула Сакуру за руку, и они вместе подошли к гробу. Киба присоединился к ним, его лицо было мокрым от слёз и дождя. Конохамару, обычно такой весёлый и озорной, сейчас выглядел потерянным. Он снял с себя шарф и положил его рядом с доской Шикамару.       Каждый оставил что-то своё. Чоджи положил рядом чашу, которую они с Наруто выиграли в соревновании по поеданию рамена в Ичираку. Сакура оставила свой платок, а Ино — заколку в форме белой хризантемы. Киба с трудом достал фотографию в рамке. Его руки дрожали, но он поставил её на гроб. На фото были изображены Кушина, Минато, Цуме, Хана, Киба и Наруто. Это была их семья, их воспоминание о счастье, которое теперь стало лишь тенью.       К детям подошли Теучи и Аяме. Дочь повара обняла их, пытаясь утешить, но её собственные слёзы текли ручьём. Теучи молча положил купон на гроб, его обычно весёлое лицо было серьёзным и печальным.       Когда они вернулись на свои места, к гробу подошёл Гай вместе с Ли. Ли никогда не видел Наруто, но много слышал о нём от своего наставника. Его глаза были полны уважения и боли.       — Наруто-кун, мы никогда не виделись, но я думаю, что мы бы стали хорошими друзьями и соперниками, — сказал Ли, его голос дрожал. — Я хочу оставить это здесь. — Он положил рядом зелёный костюм. — Гай-сенсей хотел, чтобы ты тоже надел его. И, как второй ученик Гай-сенсея, я хочу выразить своё уважение тебе! — Он поклонился, его слёзы капали на землю.       — Мой юный ученик, — произнёс Гай, его обычно громкий голос был тихим и полным скорби. — Я горжусь тем, что был твоим учителем. Ками-сама всегда забирает только самых лучших. Спасибо, что позволил мне учить тебя.       Какаши подошёл последним. Он стоял, как обычно, немного сутулясь, руки в карманах. Его единственный глаз был скрыт под маской, но по тому, как он сжал кулаки, было видно, как сильно он страдает. Он молча смотрел на Наруто, затем вытащил книжку и маску. Оставив книжку рядом с фотографией, он замер. Лица Минато и Кушины на фото казались рассерженными, словно обвиняли его.       — Простите, что не смог уберечь его, — прошептал Какаши, его голос был едва слышен.       Уходя, он ещё раз посмотрел на Наруто. На мгновение ему показалось, что половина лица мальчика изменилась, напоминая старого друга, который погиб ещё в детстве. Какаши сжал зубы, чтобы не разрыдаться, и быстро отвернулся.