«Кодовое имя: Лис»

      Сакура смотрела на победу Канкуро с широко раскрытыми глазами. Она, как и многие, не ожидала, что ниндзя Песка окажется настолько хитрым. В начале поединка Цуруги, словно змея, обвил своим телом Канкуро, сжимая его в смертельных объятиях. Он предложил кукольнику сдаться, но тот лишь усмехнулся в ответ. Когда Цуруги начал сжимать горло Канкуро, все уже решили, что исход боя предрешен. Но внезапно голова Канкуро неестественно прокрутилась, и из его тела выскочили четыре руки, которые сжали уже самого Цуруги. Канкуро, невредимый, сбросил бинты, показав всем, что это была его кукла. Цуруги, корчась от боли, вынужден был сдаться.       — Следующий поединок: Харуно Сакура против Яманака Ино! — объявил Гекко Хаяте.       Сакура вздрогнула, услышав свое имя. Её сердце заколотилось, а в горле застрял комок. Она посмотрела на Ино и увидела в её глазах ту же растерянность. Они обе не ожидали, что им придется сразиться друг против друга. Сакура кивнула подруге, стараясь сохранить спокойствие, и вышла на арену. Её ноги казались ватными, а ладони вспотели. Она чувствовала на себе сотни взглядов, которые будто прожигали её насквозь.       Ино встала напротив, и между ними повисло молчание. Никаких слов не было нужно. Они обе знали, что ни одна из них не сдастся без боя. Сакура улыбнулась, вспомнив, как они с Ино соперничали с самого детства. Перед её глазами мелькали воспоминания: их споры за внимание Саске, их попытки перещеголять друг друга на уроках, их смех и ссоры. Но сейчас это было не важно. Сейчас они были противниками.       Гекко Хаяте дал сигнал к началу боя и исчез. Сакура, не раздумывая, ринулась вперёд. Её скорость была настолько велика, что она сама удивилась. Но Ино, как истинный шиноби клана Яманака, успела поставить блок. Удар Сакуры отправил Ино в полёт, но та сгруппировалась и приземлилась на одно колено, зашипев от боли. Ссадины на её колене и руке говорили о том, что Сакура не собиралась сдерживаться.       Сакура не дала Ино опомниться. Она видела, как та начала складывать печати, и решила действовать на опережение.       — Водяная пуля! — выкрикнула Сакура, выпустив изо рта сгусток воды, который устремился к Ино.       Ино кувыркнулась, избежав прямого попадания, но не ожидала, что Сакура выстрелит ещё раз. Вторая «Водяная пуля» попала Ино в грудь, отбросив её на землю. Сакура тяжело дышала, чувствуя, как её чакра истощается. Эта техника требовала много сил, но она была готова на всё, чтобы победить.       Ино зашевелилась. С трудом поднявшись, она опёрлась на руки. Кровь на её губах и боль в глазах говорили о том, что она не сдастся. Сакура сжала кулаки. Она не хотела причинять Ино ещё больше боли, но и проигрывать не собиралась. Она сделала шаг вперёд, но остановилась, увидев, как Ино продолжает складывать печати.       Когда последняя печать была завершена, Ино соединила пальцы и посмотрела на Сакуру через образовавшийся знак. Её глаза были полны решимости.       — Техника переноса сознания! — прошептала Ино, и её тело рухнуло на землю.       Сакура замерла. Она чувствовала, как что-то чужое проникает в её сознание. Её тело перестало слушаться, а голова закружилась. Она пыталась сопротивляться, но было уже поздно.       — Я сдаюсь! — услышала она свой собственный голос, но это были не её слова. Это была Ино, контролирующая её тело.       Гекко Хаяте улыбнулся и объявил:       — Победитель: Яманака Ино!       Как только слова прозвучали, Сакура почувствовала, как контроль над её телом вернулся. Она огляделась, не понимая, что произошло. Ино медленно поднялась, но тут же упала на землю, корчась от боли.       — Я... я проиграла? — прошептала Сакура, чувствуя, как слёзы накатывают на глаза.       — Да, лобастая! Выкуси! Я теперь впереди! — крикнула Ино, поднимая кулак в знак победы. Её лицо светилось от радости, несмотря на боль и усталость.       Сакура опустилась на колени. Её руки дрожали, а сердце разрывалось от обиды. Это поражение было не просто проигрышем на экзамене. Это был удар по её самооценке. Она хотела доказать всем, что она сильная, что она не просто «слабая Сакура». Она хотела, чтобы Саске увидел её силу, чтобы родители гордились ею. Но сейчас она чувствовала только пустоту.       Она слышала смешки вокруг, видела, как Саске, ухмыляясь, уходит, даже не взглянув на неё. Конохамару разочарованно качал головой, а её друзья начинали отворачиваться. Ей казалось, что весь мир рушится.       — Не сдавайся, Сакура-тян! — вдруг услышала она знакомый голос. Перед её глазами появился Наруто. Он стоял перед ней, улыбаясь, и протягивал руку. Его глаза светились уверенностью и теплом. — Я верю, ты станешь сильной куноичи!       Сакура потянулась к нему, но картина перед ней изменилась. Вместо Наруто перед ней стояла Ино, протягивающая руку.       — Вставай, Сакура! Ты же нас позоришь, — сказала Ино, но в её голосе не было злобы. Она понимала, что чувствует её подруга.       Сакура схватилась за руку Ино и поднялась, стараясь не смотреть на окружающих. Ей было стыдно за свои слёзы, но она знала, что Ино её не осудит.       — Пойдем в больницу, лобастая. Больно, конечно, ты меня ударила, — сказала Ино, пытаясь подбодрить подругу. Они вместе ушли с арены, оставив позади шум и взгляды генинов.

***

      Киба старался как можно тише прокрасться в дом, надеясь избежать разговора с матерью. Он оставил Акамару в вольере, чтобы тот не шумел, и медленно открыл входную дверь, молясь, чтобы та не заскрипела. Скинув обувь, он на цыпочках двинулся к лестнице, но, когда до заветной цели оставалось пару шагов, из кухни донёсся голос Цуме:       — Иди сюда!       Киба раздосадовано вздохнул и поплелся на кухню, уже не надеясь на спасение. Он открыл дверь и увидел свою мать, стоящую у плиты. Она готовила, не оборачиваясь, но Киба знал, что она чувствует его присутствие. Её спина была прямая, а движения — точные и уверенные. Она не сказала ни слова, пока он не сел за стол.       — Рассказывай, — произнесла она, продолжая нарезать овощи.       Ей не нужно было ничего уточнять. Киба и так знал, о чём она хочет услышать. Ещё несколько месяцев назад он попытался бы уклониться или сменить тему, но сейчас понимал, что с Цуме шутки плохи.       — Проиграл, — угрюмо ответил он, взлохматив волосы.       — Кому? — спросила она, не поворачиваясь.       — Конохамару, — Киба уронил голову на стол, закрываясь руками. Ему было стыдно признавать поражение, особенно перед матерью.       — По делу? — её голос звучал спокойно, но Киба чувствовал, как за этим спокойствием скрывается строгость.       — Да, — он сжал кулаки. — Он был сильнее.       — Сделал выводы? — Цуме закинула овощи в сковородку, и по кухне разнёсся аппетитный аромат.       — Больше тренировок, мама. Мне нужно стать сильнее... — прошептал Киба, чувствуя, как горечь поражения сжимает ему горло.       Цуме ничего не ответила. Она молча продолжала готовить, давая сыну время осмыслить свои слова. Тишина в кухне была напряжённой, но Киба знал, что это не конец разговора.       — А как Хината? — наконец спросила Цуме, поворачиваясь к плите. Её голос стал чуть мягче.       Киба нахмурился, вспоминая сражение Хинаты и Неджи. Его сердце сжалось от злости и жалости.       — Она сдалась, — угрюмо ответил он. — Ей пришлось сразиться против своего брата, но она даже не вышла на арену. Этот Неджи начал оскорблять её, когда она отказалась сразиться с ним. Была бы моя воля...       — И тебя бы он избил прямо там, — резко оборвала его Цуме. — Неджи Хьюга — гений своего клана. Ты сейчас слабее.       Киба сжал зубы, чувствуя, как гнев и обида клокочут внутри него. Но он знал, что мать права. Он не был готов к такому противнику.       — Кстати, мам... — Киба выпрямился на стуле, стараясь собрать всё своё мужество. Он знал, что следующий разговор будет непростым. — Мне нужно тебе кое-что сказать... Помнишь, когда братец Наруто вернулся с миссии...       — Не говори о нём! — Цуме резко развернулась, сжимая в руке деревянную лопатку. Её глаза горели, а зрачки сузились, как у хищника.       — Подожди! — крикнул Киба, понимая, что мать на грани. — Это важно! Он бы хотел, чтобы ты узнала!       Цуме замерла, её рука с лопаткой дрогнула. Она смотрела на сына, и в её глазах мелькнула боль.       — Он тогда посетил нашу команду на тренировке, — продолжил Киба, стараясь говорить спокойно. — Мы решили устроить спарринг, и я применил «Тсуга». Но Наруто перехитрил меня. Он спрятался под землёй, а потом... — Киба замолчал, вспоминая тот момент. — Он выполнил нашу технику. Идеально. Видела бы ты, как он гордился... Он хотел устроить тебе сюрприз.       Деревянная лопатка выпала из рук Цуме. Она отвернулась от сына, чтобы он не видел её слёз. Её плечи дрожали, а голос, когда она заговорила, был тихим и прерывистым:       — Он... он смог?       — Да, — Киба кивнул, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Он всегда старался. Даже если у него не получалось с клановыми техниками, он не сдавался. Он хотел, чтобы ты гордилась им.       Цуме закрыла лицо руками, сдерживая рыдания. Она проклинала судьбу, которая забрала у неё сына, но в то же время чувствовала гордость за него. Наруто, который всегда был таким упрямым и настойчивым, смог освоить их технику. Он не сдавался, даже когда всё было против него.       — Пойдём, проведаем его, — наконец сказала Цуме, вытирая слёзы. Она улыбалась, хотя её сердце всё ещё болело. — Он бы хотел, чтобы мы пришли.       Киба кивнул, вставая со стула. Они вышли из дома, и холодный вечерний воздух обнял их. Цуме шла впереди, её шаги были твёрдыми, но Киба видел, как она сжимает кулаки, стараясь сдержать эмоции. Они направились к кладбищу, где покоился Наруто.

***

      Сарутоби Хирузен задумчиво сидел за столом, медленно выпуская клубы дыма из своей трубки. Его взгляд скользил по листам бумаги, на которых были обозначены участники финального этапа экзамена. Но мысли его были далеко от предстоящих испытаний. Они витали вокруг могилы Лиса, вокруг тела погибшего шиноби, которое могло стать целью для Данзо или Орочимару. В седьмой раз он перечитал первую строку документа, но слова так и не дошли до его сознания. Устало протерев глаза, он снял шляпу и отложил её в сторону.       — Кот! — его голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась тяжесть, которую он носил в себе.       Перед ним мгновенно материализовался боец Анбу, склонив голову в почтительном поклоне.       — Да, Хокаге-сама.       — Никаких новостей? Никаких попыток осквернить могилу Лиса? — спросил Хирузен, хотя уже знал ответ. Он спрашивал больше для себя, чтобы хоть как-то успокоить тревогу, грызущую его изнутри.       — Нет, Хокаге-сама. Мы сменяемся каждые двенадцать часов. Пока всё спокойно. Только Какаши-сан и глава клана Инузука регулярно посещают могилу, — доложил шиноби, его голос был ровным, но в глазах читалось понимание важности задания.       — Ясно, — прошептал Хирузен, махнув рукой, чтобы отпустить бойца. Когда тот исчез, старый Хокаге снова остался наедине со своими мыслями.       — Когда же ты сделаешь свой ход, Данзо? — его голос звучал почти как стон, полный усталости и предчувствия. Он знал, что его старый друг и соперник не оставит своих планов. Игра была далека от завершения.       Его взгляд машинально переместился к стене, где висели портреты предыдущих Хокаге. Когда глаза Хирузена остановились на изображении Минато, его сердце сжалось от боли. Он опустил голову, не в силах смотреть в глаза Четвёртому. Стыд, словно тяжёлый камень, давил на его грудь. Он не только не выполнил последнюю просьбу Минато, но и допустил, чтобы его сын стал изгоем, носителем того, что должно было быть запечатано навсегда.       — Прости меня, Минато, — прошептал он, чувствуя, как горечь подступает к горлу.       Хирузен развернулся в кресле, устремив взгляд в окно. Вид на деревню, раскинувшуюся внизу, всегда успокаивал его. Он любил это место всем сердцем, готов был отдать за него жизнь без колебаний. Но почему-то судьба распорядилась иначе. Все, кто был ему дорог, ушли, а он остался. Один. Снова и снова он задавал себе один и тот же вопрос: почему он всё ещё жив, когда столькие достойные погибли?

***

      В этот момент в подсознании Наруто Курама лежала, свернувшись в клубок, поджав все свои девять хвостов. Её огромное тело, обычно излучающее силу и ярость, теперь выглядело жалко и беспомощно. Шерсть, местами выгоревшая и опалённая, торчала клочьями, обнажая раны, которые медленно затягивались. Её дыхание было тяжёлым, а глаза, обычно пылающие гневом, теперь светились слабым, почти угасающим огнём. Она изо всех сил старалась удержать свою чакру внутри Наруто, но чувствовала, как она постепенно ускользает, словно песок сквозь пальцы. Курама была истощена, её тело, некогда внушающее ужас, теперь казалось тенью былого могущества.       Чёрный барьер, окружавший её, был непроницаем. Он не только отрезал её от Наруто, но и лишил связи с внешним миром. Она не видела, не слышала, не чувствовала ничего, кроме собственного отчаяния. Сдавленный рык вырвался из её глотки, когда она отвернулась от барьера, мысленно взывая к тому, кого давно не видела.       — Отец... — прошептала она, голос дрожал, словно ребёнок, потерявшийся в темноте.       — Я здесь, — раздался ответ, но Курама его не услышала.       По ту сторону барьера появился старец. Он парил в воздухе, скрестив ноги, его лицо, покрытое глубокими морщинами, выражало скорбь и понимание. Его глаза, необычные и загадочные, с кольцевидными узорами, казалось, видели всё, что скрыто от других. На лбу старца выделялись два роговидных выступа, а между ними — красный символ, излучающий слабый свет. Его белый плащ развевался, словно под невидимым ветром, а вокруг него медленно вращались девять чёрных сфер, каждая из которых пульсировала тёмной энергией.       Он смотрел на барьер, словно видел сквозь него страдания Курамы. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнула тень сожаления.       — Очень странно, — пробормотал он, поворачиваясь к телу Наруто, лежащему неподалёку. — Не так всё должно было случиться... Не так...       Старец приблизился к Наруто, его взгляд скользнул по лицу мальчика. Глаза Наруто были приоткрыты, но в них не было ни искры жизни. Старец нахмурился, чувствуя холод смерти, исходящий от тела. Он закрыл глаза и начал шептать что-то на непонятном языке, его голос звучал как далёкий эхо. Прошло несколько минут, прежде чем он снова открыл глаза.       — Невозможно, — прошептал он, исчезая и появляясь вновь уже в подсознании Наруто. — Где Индра?       Его брови сдвинулись, образуя глубокую складку на лбу. Он опустился на землю и подошёл к чёрному барьеру. Приложив ладонь к его поверхности, он выпустил поток золотой энергии, но барьер остался невредим.       — Сейчас его не разрушить, — пробормотал старец, скрестив руки на груди. Его взгляд снова упал на тело Наруто, и он тяжело вздохнул. — Ну, хуже уже точно не будет.       Он щёлкнул пальцами, и пространство вокруг него исказилось. Яркий свет вспыхнул, и из него начал проявляться силуэт человека. Мужчина огляделся, его глаза широко раскрылись от непонимания. Он посмотрел на свои руки, затем на старца, который стоял перед ним с лёгкой ухмылкой.       — Кто вы? — спросил мужчина, нахмурившись. Его взгляд скользнул к чёрному барьеру, и он замер, почувствовав знакомую чакру. — Это... Курама?       Он резко обернулся и увидел тело Наруто. В мгновение ока он оказался рядом, опустившись на колени. Его руки дрожали, когда он аккуратно приподнял Наруто, прижимая его к своей груди.       — Чёрт! Как это могло произойти? — его голос дрожал, сдерживая слёзы. Он обнял Наруто так крепко, словно пытался вернуть его к жизни. Его пальцы дрожали, когда он провёл ладонью по щеке мальчика, замечая знакомые черты. Татуировки клана Инузука, рыжие волосы, которые он унаследовал от матери... Всё это было так знакомо. Сердце мужчины сжалось от боли, когда он осознал, что держит на руках своего сына.       — Не стоит горевать, Минато, — раздался спокойный голос старца.       — Мой сын мёртв! Что мне ещё остаётся делать?! Да и кто ты такой?! — голос Минато дрожал от боли и отчаяния. Он кричал, пытаясь заглушить разрывающее сердце горе. Его руки сжимали тело Наруто так крепко, словно он мог вернуть его к жизни одной лишь силой своей любви.       Внутри него бушевали эмоции: гнев, вина, бессилие. Он сотни раз проклинал себя за то, что запечатал Кураму в своего сына. «Зачем? Зачем я сделал это?» — мысленно вопрошал он, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он прижимал Наруто к себе, надеясь, что это всего лишь кошмар, от которого он вот-вот проснётся.       — Я понимаю твою боль, мальчик мой, — голос старца звучал спокойно, но в нём чувствовалась глубокая скорбь. — Но всё ещё есть шанс спасти твоего сына. Наруто сейчас не жив, но и не мёртв. Его душа запечатана в этом барьере. Если его не разрушить, чакра Курамы постепенно покинет его тело, а затем и его душа исчезнет навсегда.       — Откуда ты всё это знаешь? И ты так и не ответил на мой вопрос! — Минато взорвался, но в его голосе сквозила не только злость, но и слабая надежда. Он почувствовал облегчение, услышав, что Наруто ещё можно спасти, но следующая фраза старца снова ввергла его в пучину отчаяния. Душа Наруто запечатана? Как это вообще возможно? Он мысленно выругался, сжимая кулаки.       — Моё имя — Хагоромо Ооцуцуки, но для тебя я более известен как Мудрец Шести Путей.       — Что?! — Минато замер, его глаза расширились от шока. Перед ним стоял человек из легенд, о котором он слышал лишь в сказках, рассказываемых в детстве. Его взгляд упал на глаза старца, и он увидел их — Риннеган. Легендарное додзюцу, о котором ходили лишь мифы. Сердце       Минато заколотилось. Перед ним стоял тот, кто, согласно преданиям, создал мир шиноби.       — Мы можем обсудить это позже, Минато, — мягко прервал его мысли Хагоромо. — Сейчас нужно что-то делать с этим барьером.       — Вы можете его разрушить? — Минато посмотрел на чёрный барьер, его голос дрожал от нетерпения и страха. Он осторожно опустил тело Наруто на землю, стараясь унять дрожь в руках. Каждая клетка его тела кричала о том, что нужно действовать, но он чувствовал себя беспомощным.       — Разрушить барьер не составит труда, Минато, — ответил Хагоромо, его голос звучал уверенно, но в глазах читалась тревога. — Но проблема в другом. Если не разрушить барьер, твой сын точно умрёт. Но если разрушить его сейчас, его душа тут же покинет этот мир.       — Как такое возможно?! Что вообще здесь произошло? — Минато почти кричал, его голос был полон отчаяния и гнева. Он не понимал, как всё могло дойти до этого. Его сын, его маленький Наруто, который должен был стать героем, лежал здесь, на грани между жизнью и смертью.       — Если вкратце, твой сын с детства был похищен и завербован в организацию под названием «Корень». Там он подвергся экспериментам одного... весьма коварного учёного, — Хагоромо говорил медленно, его голос звучал как эхо, наполненное горечью. Он смотрел на барьер, поглаживая бороду. — И я полагаю, что этот барьер — его рук дело.       — Орочимару? — Минато прошептал это имя, словно проклятие. Его глаза загорелись яростью. — Но как он оказался в «Корне»? Куда смотрел Хирузен? Как он мог допустить это?!       — Мне это неизвестно, — Хагоромо пожал плечами, его лицо выражало лёгкую досаду. — Возможно, тебе это покажется странным, но я не могу следить за каждой историей. Во вселенной существуют тысячи миров, и у каждого своя судьба. Но конец у всех один. В этом мире всё пошло не так, как должно было... — Голос Мудреца стал тише, он словно погрузился в свои мысли, вспоминая что-то давно забытое.       — Что вы имеете в виду? — Минато смотрел на Хагоромо, его голос был полон недоумения. Он не понимал, о чём говорит Мудрец, но чувствовал, что за его словами скрывается нечто огромное и пугающее.       — Всё очень просто, Минато, — Хагоромо щёлкнул пальцами, и пространство вокруг них словно замерло.       — Что вы сделали? — Минато почувствовал странное колебание, его тело на мгновение онемело.       — Я остановил время в подсознании, чтобы твоя чакра не рассеялась до конца нашего разговора, — улыбнулся Мудрец, но в его улыбке не было радости. — Начну с того, что миров, похожих на этот, сотни, тысячи. И все они начинаются с одной истории — с моей матери. Она появилась тысячелетия назад с миссией, данной ей её кланом: принести себя в жертву ради роста Божественного Древа. Но, прожив какое-то время на земле, она привязалась к ней. Полюбив человека, Кагуя забеременела от него, но после одного инцидента ей пришлось бежать. Она всё ещё желала мира для людей, но понимала, что остановить их ей не под силу. Нарушив запрет своего клана, Кагуя съела плод Божественного Древа и обрела богоподобную силу. С её помощью она закончила все конфликты и стала править единолично. Возможно, тебе она известна как «Богиня Кролик», хотя это было так давно, что все о ней уже позабыли... — Голос Хагоромо стал тише, его глаза смотрели вдаль, словно он видел перед собой не подсознание Наруто, а далёкое прошлое, полное боли и потерь.       — После у неё родились два близнеца: Хагоромо и Хамура. Она поделилась с ними чакрой, сделав их первыми людьми, которые родились с ней. Всё было хорошо... до определённого времени. Но потом Кагуя решила забрать всю чакру мира себе. Её охватила жажда власти, и она напала на своих же сыновей. Она объединилась с Божественным Древом, приняв форму Десятихвостого. Мы с братом выступили против неё, но убить Кагую было невозможно. Мы смогли лишь отделить её от Десятихвостого и запечатать. Нам даже пришлось создать луну для этого, — Хагоромо усмехнулся, но в его глазах читалась горечь. Он поглаживал бороду, словно пытаясь успокоить себя, вспоминая те далёкие события. — Десятихвостого запечатали во мне, а мой брат отправился на луну, чтобы следить за печатью. Остальную часть моей истории ты, наверное, и так знаешь.       — А что насчёт миров, которых сотни и тысячи? — Минато не мог скрыть своего удивления. Его голос звучал тихо, почти шёпотом, как будто он боялся нарушить хрупкую нить повествования.       — Это самое интересное, — Хагоромо улыбнулся, но в его улыбке чувствовалась грусть. — Я рассказал тебе начало, и у этой истории есть конец. Реинкарнации моих детей снова и снова запечатывают Кагую. После этого моя миссия и миссия моего брата завершаются, и мы уходим в небытие. Именно там я заметил, что в момент, когда мы с Хамурой запечатали Кагую, параллельно был создан мир, в котором история пошла совсем другим путём. И, как оказалось, он был не один. В одном из миров ты и твоя жена выжили после нападения того человека в маске. В другом у вас родилась дочь, а не сын. Подобных историй множество, но все они сводятся к одному — реинкарнации моих детей запечатывают Кагую, и всё начинается заново.       Минато замер. Его разум отказывался верить в услышанное. Это звучало как безумная сказка, как бред сумасшедшего. Но глаза Хагоромо, в которых поблёскивал Риннеган, говорили о правде. Минато опустился на колени рядом с телом Наруто, его руки дрожали. Он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног.       — То есть... мы просто копия твоего мира? Мы существуем только для того, чтобы запечатать Кагую? — его голос звучал сдавленно, словно он боялся услышать ответ.       — Не стоит так говорить, Минато, — Хагоромо мягко улыбнулся, но в его глазах читалось понимание. — Вы не копия. Вы такие же люди, со своими мечтами, страхами, любовью. Просто ваши судьбы были изменены. Этот мир был создан так же, как и мой, но авторы их... разные, — он прищурился, и на его лице появилась загадочная улыбка.       — Но почему Кагуя позволяет себя запечатывать снова и снова? — Минато не мог понять. Его ум цеплялся за каждое слово, пытаясь найти логику в этом безумии.       — Каждый раз, когда Кагую запечатывают, её память стирается. Она забывает всё, что было до момента сражения с нами. Она словно возвращается к началу, — объяснил Хагоромо, его голос звучал как эхо, наполненное печалью.       — То есть вы с братом следите за всеми мирами и каждый раз запечатываете одну и ту же Кагую? — Минато посмотрел на тело своего сына, его сердце сжалось от боли. — И что нам теперь делать?       — Да, — кивнул Хагоромо. — Как только её запечатывают, она исчезает из этого мира и появляется в другом, запуская историю заново. И каждый раз, какими бы ни были изменения, финал остаётся прежним. Но что-то в этом мире пошло не так. Твой сын не должен был оказаться в таком состоянии. Душа Индры блуждает рядом, а Кагуя... Если её освободить сейчас, она поглотит этот мир, а затем отправится в другие, где герои, победившие её, уже состарились или ещё даже не родились. У меня есть одна идея, но она настолько безрассудна, что мне не хочется даже говорить о ней, — Хагоромо бросил взгляд на чёрный барьер, его лицо стало серьёзным.       — Что нужно делать? — Минато поднялся на ноги. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась решимость. Он был готов на всё, чтобы спасти своего сына. Не только ради мира, но и ради себя. Ради того, чтобы исправить свою ошибку.       — Сейчас его душа заперта в этом барьере, — начал Хагоромо, его голос стал тише, словно он взвешивал каждое слово. — Я привяжу к его телу душу моего второго сына. Она... почему-то не хочет сливаться со своей судьбой. А затем Курама возьмёт под контроль тело Наруто. Им нужно будет найти древний артефакт, который поможет выторговать твою душу.       — Мою душу? — Минато замер, его голос дрогнул, словно он только сейчас осознал всю тяжесть предложения. Он смотрел на Хагоромо с недоверием, но в его глазах читалась готовность сделать что угодно ради сына. — Ты хочешь, чтобы Наруто вызвал Шинигами? Ты хоть понимаешь, что это значит?..       — Конечно, — спокойно ответил Хагоромо, подняв руку, чтобы успокоить Минато. Его голос был мягким, но в нем чувствовалась непоколебимая уверность. — Конечно, я понимаю, Минато. Твой сын — прямой потомок клана Узумаки. Только он сможет без последствий вызвать своего покровителя, чтобы поговорить. Ему нужна вторая часть Курамы, которая запечатана в тебе. И для этого... — Хагоромо взмахнул рукой, и пространство рядом с Минато исказилось, заколебалось.       Четвертый Хокаге широко раскрыл глаза, когда рядом с ним появилась девушка с кроваво-красными волосами. Она медленно открыла глаза, глубоко вздохнула, а затем, увидев старика и Минато, закричала:       — Кто вы такие, даттебане?! — Ее голос был полон ярости и растерянности. Она указала на обоих мужчин, но ее взгляд тут же упал на лежащего Наруто. Ее глаза расширились, и вся ее злость мгновенно испарилась. — Наруто... — прошептала она, отталкивая Минато и падая на колени рядом с сыном. Ее руки дрожали, когда она хотела обнять его, но она не решалась прикоснуться, словно боялась, что он рассыплется у нее на глазах. — Он... он мертв? — спросила она, едва сдерживая слезы.       — Не совсем, — покачал головой Хагоромо, его голос звучал утешительно, но в нем чувствовалась тяжесть. — Минато, объясни своей жене все, а я пока проведаю свою дочь.       С этими словами Хагоромо исчез, оставив Минато и Кушину наедине. Четвертый Хокаге глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и начал рассказывать жене все, что поведал ему Мудрец Шести Путей. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась тревога за сына и боль от того, что он не может просто взять и исправить все.       Тем временем Хагоромо появился рядом с Курамой. Уши Девятихвостой дернулись, и она быстро подняла морду, радуясь появлению отца.       — Отец! — воскликнула она, поднимаясь на дрожащие лапы. Её голос был полон надежды и отчаяния одновременно. — Ты должен помочь... Наруто... он...       — Я знаю, Курама, — мягко прервал её Хагоромо, подняв руку. Его глаза светились теплом, но в них читалась серьезность. — Нам стоит поговорить.       — Я так виновата... — прошептала Курама, опуская морду. Её голос дрожал от стыда и боли. — Я не смогла его защитить...       — Не стоит винить себя, дитя мое, — сказал Хагоромо, плывя в воздухе ближе к Кураме. — Ты сделала все, что могла. Но сейчас самое главное — спасти мальчика, и ты должна мне в этом помочь.       — Конечно! — Курама подняла голову, её глаза горели решимостью. — Только скажи, отец, я сделаю все что угодно!       Хагоромо улыбнулся, но его улыбка была грустной. Он видел, как в других мирах Хвостатые и его потомки находили общий язык, и радовался этому. Но сейчас было не до радости. Его взгляд упал на раны Курамы, и его лицо омрачилось. Он сжал кулаки, и пространство вокруг слегка дрогнуло от его эмоций.       — Отец... — прошептала Курама, видя, как Хагоромо подплывает к нему. Старец опустил руку на мех Курамы и погладил его. Раны Девятихвостой начали медленно затягиваться, обгоревший мех снова отрос, и она выглядела так, словно за последние дни ничего не произошло.       — Вот так, — улыбнулся Хагоромо, но его улыбка была короткой. — Я хоть и не могу вмешиваться во все события, происходящие здесь, но тебя подлатать я имею право. А теперь слушай, Курама. Тебе нужно будет взять под контроль тело мальчика и отправиться в то место, которое укажет твоя давняя подруга. Там ты найдешь артефакт, который поможет вернуть Четвертого Хокаге к жизни.       — Для чего? — нахмурилась Курама. — Я не думаю, что Наруто захочет тревожить душу своего отца...       — Ты должна будешь объяснить все самому Наруто, когда он очнется, — прервал её Хагоромо. Его голос стал строже. — Он поймет. В теле Минато была запечатана твоя вторая часть, и она тебе необходима. Ты сейчас слаба, Курама.       — А что дальше? — спросила Курама, стараясь успокоиться. Она чувствовала, что жизни Наруто ничего не угрожает, но в глазах Хагоромо читалось нечто большее.       — Мальчик все еще в опасности, — серьезно сказал Хагоромо. — Его душа заперта в этом барьере, и если вы не сможете получить твою вторую часть силы, то она просто развеется со временем. Ты же чувствовала в нем мою силу, так ведь?              — Дело в том, что Наруто — реинкарнация моего сына, Ашуры. А душа Индры... она отказалась продолжать свой путь. Поэтому я присоединю её к Наруто, чтобы он очнулся и не погиб. Дальше всё зависит от вас. Я уже рискую, вмешиваясь в эту историю, так что прошу вас быть осторожными. Второго шанса не будет.       — А что будет после того, как мы воскресим Минато и вернем мою силу? Как вернуть душу Наруто? — спросила Курама, её голос дрожал от напряжения.       — Как только ты обретешь всю свою силу, душа мальчика вернется. Этот барьер полностью сдерживает тебя, и, как я понимаю, создатель рассчитывал на твой нынешний уровень чакры. Если твоя чакра вернется на прежний уровень, барьер больше не сможет удерживать тебя. Или... самому мальчику нужно обладать таким же количеством чакры. Постороннее вмешательство лишь разрушит барьер вместе с его душой.       — Я не совсем поняла, но... главное, у нас есть шанс, — слабо улыбнулась Курама, позволяя своим хвостам расслабиться. В её глазах мелькнула надежда, которую она давно не позволяла себе чувствовать.       — Хорошо. Сейчас я помогу Кушине поговорить с тобой, а сам займусь душой Индры.       Хагоромо исчез и появился перед Минато и Кушиной. Кушина, которая до этого слушала рассказ мужа, вздрогнула, когда перед ней предстал легендарный Мудрец. Она замерла на мгновение, словно не веря своим глазам, а затем глубоко поклонилась.       — Пожалуйста, Мудрец, спасите моего сына. Я готова на всё... — её голос дрожал, а в глазах стояли слёзы.       — Не стоит, Кушина. Я этим и занимаюсь. Сейчас тебе нужно будет сказать Кураме, где находится маска Шинигами, что хранилась в твоем клане. Вперед, я уже слишком долго здесь нахожусь.       — Но ведь... — Кушина не успела договорить, как Хагоромо щелкнул пальцами, и она исчезла.       Минато не стал мешать Мудрецу, когда тот приблизился к Наруто. Он молча наблюдал, как старик складывал печати, и в его руках появился сгусток сероватой энергии. Минато сжал кулаки, но промолчал, когда Хагоромо опустил этот сгусток в тело Наруто. Однако, когда кончики волос его сына начали чернеть, Минато не смог сдержать тревогу.       — Так и должно быть? — его голос дрогнул, когда он увидел, как волосы сына постепенно темнеют.       — Да, — был краткий, но уверенный ответ.       Когда половина волос Наруто стала черной, а вторая осталась алой, Хагоромо заговорил:       — Это впервые, когда обе души моих сыновей объединились в одном человеке. Даже интересно, на что он будет способен.       — То есть, вы и сами не знаете?! — Минато не сдержался, его голос прозвучал громче, чем он планировал.       — Конечно, — Хагоромо сделал вид, что не заметил его выкрика. — На этом всё. Мне пора, — он повернулся к Минато. — У вас будет еще немного времени поговорить с Кушиной, и как только ваша чакра иссякнет, Курама возьмет под контроль тело Наруто и отправится за маской.       — Ясно, — Минато снова взглянул на Наруто и глубоко вздохнул. Он и представить не мог, что всё зайдёт так далеко, когда запечатывал Кураму в сына. Прикрыв глаза рукой, он попытался собраться с мыслями. Сердце сжималось от тревоги, но он знал, что должен быть сильным. Для Наруто. Для Кушины. Для всех.       — Я верю в тебя, Наруто, — прошептал он, глядя на сына.       Минато оставалось лишь дождаться Кушину, поговорить с ней и пожелать сыну удачи на его пути. В душе он молился, чтобы всё получилось.