Clown (Клоун)

Звонок Роджерса застал Тони почти врасплох. Они заехали к портному, как Старк и обещал Питеру. Тот всячески отнекивался, но когда Тони пообещал вывести его силой, Паркер, понурив голову, всё же вышел из машины. В момент, когда пожилой мужчина снимал с парня мерки, а тот застенчиво выбирал ткань будущего пальто, зазвонил телефон. Увидев имя Стива на дисплее, Старк нахмурился и молча вышел на улицу, на секунду поймав растерянный взгляд Питера. Выслушав мужчину, Тони пообещал, что приедет в течении часа. Он заранее знал, о чём будет их разговор. Предвкушение от предстоящего спектакля заставляла кровь в жилах бежать быстрее, а глаза загорелись азартом. Через несколько минут к нему вышел Паркер. Он без лишних слов сел в машину и пристегнулся. Щелчок ремня безопасности эхом разнёсся по салону. Старк заметил перемену в его настроение, но решил не нарушать тишину. К тому же, для них обоих сегодняшний день стал чем-то серьёзным, чем-то, в чём нужно разобраться каждому в одиночку. Тони понимал, что привязывается к этому парню и это было… Неоднозначно. Привычки — это слабость. Зависимость — недопустима. Таков был его принцип. С одной стороны, Старк понимал, что привычки любого рода плохо влияют на человека, будь то курение или, прости Господи, любовь. Быть зависимым от кого-то или чего-то — нечто из ряда вон выходящее для такого, как он. Каждый его шаг был внезапным, но в то же время продуманным до мелочей. Вся жизнь Тони — тщательно спланированная импровизация. Он привык быть хозяином положения, привык контролировать ситуацию и знать, что он превосходит кого-то, что его слово решающее. Тони никого и никогда не ставил наравне с собой, потому что считал себя уникальным. А с другой стороны был Питер, выбивавшийся из привычных ему рамок. Он не был очередной жертвой, с которой можно позабавиться, а потом с лёгкостью избавиться, сбросив в канаву или сточные воды. Этот мальчишка готовился выпустить своего внутреннего демона. Однажды парень показал ему, каков он — настоящий Питер Паркер. В квартире Бена он был собой. Жёсткий и беспощадный. Такой же, как и сам Тони в день расправы над своим отцом. Воспоминания об этом вновь нахлынули на него и Старк лишь крепче сжал руль, не позволяя себе погрузиться в день, который стал началом его превращения. Не сейчас. Он обязательно расскажет об этом Питеру, но не сегодня. Расскажет не для того, чтобы удержать. А просто. Как родители рассказывают детям сказки на ночь. Хотя в его случае, это не сказка, а, скорее, страшная история. Вспоминая, как отец болтался на собственных кишках под куполом цирка, Тони не смог сдержать улыбку. — Я отъеду ненадолго, — нарушил тишину Старк, когда вдалеке мелькнула крыша особняка. — Угу, — хмуро согласился Паркер, не отрывая взгляд от окна. Прислонившись лбом к стеклу, он рассматривал сосновый лес, окружавший дом и всё вокруг. Мысли о побеге, которые и так посещали его всё реже, исчезли вовсе. Даже если у него получится вырваться из дома, то под покровом ночи просто заблудится среди деревьев. Неудовлетворённый таким ответом, Тони бесшумно выругался и резко вдавил педаль тормоза в пол, отчего машина тут же встала на месте. Но даже эта внезапная остановка не заставила Питера сменить позу. Хорошо, что он был пристёгнут, иначе ему пришлось собирать зубы по коврику. В салоне автомобиля повисла напряжённая тишина, которую, казалось, можно разрезать ножом. — Что с настроением, Паркер? — мужчина схватил его за плечо и дёрнул на себя. — Я не в той зоне доверия, да? — спросил парень, гордо вздёрнув нос. Поймав недоумённый взгляд Тони, он пояснил. — Не заслужил ещё, чтобы вы при мне разговаривали по телефону или ставили в курс, куда поедете, я прав? — продолжал дерзить парень. Питер и сам не знал, почему его это так задевает. Ещё два дня назад отъезд Старка обрадовал бы его до глубины души и он просидел бы в своей комнате, думая над планом побега. Но за такой короткий срок между ними всё слишком круто поменялось. Они неслись к друг другу на бешенной скорости и их столкновение было неизбежно. Мужчина хрипло рассмеялся, откинувшись на сиденье и чуть сжал переносицу. — Так вот в чём дело, — Тони провёл языком по нижней губе, чуть прикусив её и вновь посмотрел на Паркера. — Ты просто ревнуешь. — Чушь, — фыркнул Питер и отвернулся к окну. Он не хотел признаваться в этом самому себе, что уж говорить о Старке. — Тогда почему ты весь красный, м? — Тони вновь развернул его к себе, оставляя ладонь на шее парня. Он наслаждался чужим замешательством, но вместе с этим испытывал и другие чувства. — Вам, видимо, стоит ещё и зрение проверить, — Паркер старался вырваться, но Старк лишь сильнее сжал его горло. — Что вы делаете? — просипел Питер, безуспешно продолжая пытаться выпутаться. В глазах Тони вспыхнул гнев. — Никогда, — яростно прошипел мужчина, стискивая стальной хваткой тонкую шею, — Никогда не лезь в мои дела. Пока я тебе этого не позволил, ты не имеешь права меня спрашивать о том, с кем я встречаюсь, куда еду и с кем говорю по телефону! Питер замер, дыхание сбилось. В горле пересохло, и он не мог выдавить из себя ни одного слова. Страх, холодный и липкий, сковал его тело. Он успел понять, что Тони — сложный и непредсказуемый человек, но думал, что прогресс в их отношениях всё же произошёл и парень надеялся больше не увидеть в его глазах такую ярость. Это был не просто гнев, а звериная злость, пугающая своей глубиной и неконтролируемостью. — Я тебе не игрушка! — отчаянно прохрипел Паркер, чувствуя, как крепкая ладонь сжимается сильнее. К глазам подступили слёзы, которые норовили вот-вот сорваться вниз. — Убьёшь меня как и всех остальных? Или это слишком милосердно для такого, как ты? Тишина, нависшая после его слов, казалась оглушительной. Тони, подобно зверю, выслеживающему добычу, жадно втягивал воздух. Его взгляд, до этого прожигающий Питера своей ненавистью и злобой, вдруг стал каким-то расфокусированным. Старк смотрел сквозь него, в другую реальность, полную собственных демонов. Он продолжал возвышаться над парнем, глядя на него сверху вниз. Внутри Тони бушевала буря. Слова Паркера, словно удар хлыстом, разворошили давно похороненные воспоминания и боль, которую он так тщательно скрывал. Он видел в глазах мальчишки отражение собственной тьмы и, первый раз в жизни, это его напугало. Голос матери, бившийся на задворках сознания, вторил, что Тони вовсе не чудовище и никогда им не станет. Но отчего-то сейчас в это не верилось. Чёртов Питер Паркер. Как же Старк его ненавидит. Как проклинает тот день, когда переступил порог их квартиры. Лучше бы он убил его и бросил вместе с Беном. А может, стоит убить его прямо сейчас? Надавить ещё немного, чтобы парень испустил дух. И всё. Проблема решена, а Тони свободен, как и прежде. Не придётся убивать Роджерса, с которым он дружил всю свою юность, не придётся убивать тех шибко умных детишек. Достаточно будет просто стереть записи. Кто бездоказательно поверит словам очумевших подростков, тем более, когда шеф полиции ходит в твой клуб и бесплатно имеет там лучших девочек? Сжав челюсти так, что зубы чуть слышно скрипнули, Старк издал утробный рык, словно борясь с самим собой, и резко поддался вперёд, опасаясь, что если промедлит ещё хотя бы секунду, то передумает и доведёт дело до конца. Поцелуй обрушился на Питера, как удар молнии. Не нежный, не ласковый, а грубый, требовательный, почти болезненный. В нём было только отчаяние и какая-то дикая, первобытная потребность. Тони будто пытался выжечь из себя всю ту тьму, что клубилась внутри, передать её Паркеру, чтобы тот разделил с ним этот непомерный груз. Он прижал его к себе, чувствуя, как тот дрожит под тяжелыми прикосновениями. Парень не отвечал. Он был слишком напуган, слишком ошеломлён. Его тело оставалось каменным и неподвижным, подобно античной статуе. Питер чувствовал вкус крови на губах — возможно, своей, возможно, Тони. Он чувствовал жар чужого тела, его дрожь, его отчаяние. На мгновение казалось, что время остановилось. Весь мир вокруг них исчез. Были только голые эмоции и инстинкты, которые несдерживаемой волной накрыли их обоих. Внезапно, в этом настоятельном поцелуе, Питер почувствовал нечто большее — ту самую боль, которая наводила ужас, но одновременно и притягивала. Где-то в глубине своего сознания он понял, что это было. Это был крик души, дикий зов к помощи, который сам Тони, похоже, не мог выразить словами. Постепенно, как будто выйдя из состояния транса, Паркер начал возвращать себе контроль над собственным телом. Он ответил на поцелуй, едва заметно — сначала неуверенно и робко положил ладонь на крепкое мужское плечо, чуть сжав его пальцами. С каждым мгновением парень двигался всё более уверенно, позволяя своим чувствам взять верх. Он старался пробудить в себе тот огонь, который, как и у Старка, бушевал за пределами контроля. Это было болезненно и сладостно одновременно, как острый шрам, что постепенно заживает, оставляя следы. Губы соприкасались, и казалось, что в этот миг вся вселенная сжалась до размеров их двух тел. Питер не мог поверить, что оказался здесь, что эта тьма, та, что охватила Тони, теперь пыталась проникнуть в него. Это было неожиданно. Неожиданно, но правильно. В их отношениях царила странная динамика, словно они осознали ужасный и прекрасный парадокс: страсть сочеталась с опасностью и риском. Неужели так будет всегда? Их отношения постоянно будут балансировать на грани похоти и смерти? Убийца и парень, с явными ментальными проблемами? Кто создал этот союз, далекий от стандартных норм и правил, погруженный в водоворот сомнений и желаний? Тони, казалось, снесло крышу. Он самозабвенно целовал Паркера, чувствуя, как собственное возбуждение болезненно давит, как слишком сильная пружина, готовая разорваться. Каждый поцелуй — это была битва за контроль, за право быть вместе, несмотря на все недомолвки. Мужчина нажал на какую-то кнопку и пассажирское кресло откинулось назад, делая место в салоне автомобиля больше. Пространство, которое когда-то было ограничено, теперь стало ареной для их невидимой битвы со светом и тьмой, с разумом и безумством. — Я хочу тебя. Здесь и сейчас. Ты слишком много дразнил меня сегодня, малыш, — прошептал Тони, его голос был полон напряжения, как натянутая струна. В словах звучало не только желание, но и отчаяние, как будто он стремился утолить жажду, которая могла его поглотить целиком. — Может, не стоит? — раскрасневшийся Питер вяло пытался отбиться от бешенного напора Тони. Его голос дрожал, словно под давлением необратимых событий. Каждый из них понимал, что играли с огнем, но оба были готовы рискнуть, наслаждаясь этим моментом. Снаружи буря уже разразилась — гремели раскаты грома, и дождь лил как из ведра, укрывая мир от их необузданной страсти. Эти звуки подчеркивали внутреннее смятение, и Питер ощущал, как его сердце бьется в унисон с ударами грома. Как будто сама природа вторила им, подтверждая, что его нерешительность может иметь последствия. Питер проклял себя за то, что позволил этому случиться. Он чувствовал, как его разум колебался между желанием и страхом, между реальностью и фантазией. — Ты не понимаешь, — произнес Тони, снова прижимаясь к нему, попутно стягивая с парня тонкую джинсовку и залезая руками под толстовку. — Это не просто… это… это необходимость. Я не могу без тебя, как бы мне этого ни хотелось. Я могу убить тебя прямо сейчас, а потом, вероятно, пущу пулю себе в лоб. Питер вырывался из его объятий, и его грудь поднималась и опускалась, как у бегущей лани. Он смотрел Тони в глаза, и там отражались все его страхи, сомнения и желания. Никакие слова не могли передать ту бурю эмоций, что сейчас разгоралась между ними. — Я не хочу быть очередной твоей игрушкой, — сказал он, стараясь сохранить уверенность в своем голосе, несмотря на трепет внутри. — Мне нужно знать, что ты хочешь не просто обладать мной. — Я не умею любить, если ты об этом, — признался Тони с искренностью, разрывающей сердце. — Я всегда был одинок. Я всегда был… жесток. Но с тобой… во мне кипит кровь и я чувствую себя живым. Грубые мужские пальцы требовательно гладили впадины между рёбрами, оставляя красные отметины. Старк мокрыми и быстрыми поцелуями покрывал чужую шею, а Питер послушно запрокидывал голову выше, открывая бо́льший доступ. Паркер осторожно расстегнул ремень на джинсах Тони, помогая ему избавиться от мешающего предмета одежды и расстегнул пуговицу на своих штанах. Он не хотел этого, но понимал, что если вновь ослушается, то будет только хуже. Питер знал, каким Тони бывает в гневе, в конце концов, он действительно позволил себе слишком много, так что сам виноват. Парень проглотил ком, стоящий в горле и обхватил член Старка рукой и медленно провёл вверх-вниз. Мужчина шумно выдохнул и рывком стянул с Питера штаны. — Сегодня без прелюдий, малыш, — он вставил в него палец, медленно растягивая и поочерёдно добавляя второй и третий палец. Слова прозвучали как приговор, лишая последней призрачной надежды на нежность. Боль пронзила тело, вытесняя остатки воли. Питер зажмурился, стараясь не издавать ни звука. Каждый толчок отдавался болезненным эхом в его теле, напоминая о его провинности. Он пытался сосредоточиться на чем-то другом, на пейзаже за окном, на давящей тишине, нарушаемой лишь редким раскатом грома, на его сдавленных вздохах и тяжелом дыхании Старка. Но ничего не помогало. Боль и унижение заполняли все его существо. Тони не говорил ни слова, лишь издавал короткие, хриплые стоны, словно выплескивая вместе с ними накопившееся раздражение. Его движения были резкими и требовательными, не оставляя места для нежности или ласки. Питер ощущал себя сломанной куклой, используемой для удовлетворения чужой похоти. В какой-то момент он перестал чувствовать что-либо, кроме онемения. Боль притупилась, уступив место оглушительной пустоте. Он просто ждал, когда все это закончится, когда Старк насытится и оставит его в покое. Когда Тони, наконец, отстранился, Питер остался лежать неподвижно, глядя в потолок невидящим взглядом. Он чувствовал себя грязным и сломленным. Слезы текли по его щекам, но он не пытался их остановить. Паркер больше не мог сопротивляться их натиску. Заправив рубашку в джинсы, Тони хотел обратиться к Питеру, но, повернув голову в его сторону, заметил, как из глаз парня рвутся наружу солёные капли. Мокрые дорожки оставляли следы на щеках и на шее, которая уже покрылась тёмными пятнами, напоминающими клеймо. — Я знаю, что сам во всём виноват, — разбитым голосом произнёс Питер, утирая рукавом следы недавних слёз. — Просто отвезите меня домой. Я хочу принять душ и отдохнуть. Эта просьба звучала тихо, но в ней было столько горечи, что Тони невольно сжал кулаки. — Никогда не показывай своих настоящих эмоций, малыш, — Старк взял салфетку и поднёс её к лицу парня. — Независимо от ситуации, всегда улыбайся. Мужчина осторожно стирал влагу с его лица, будто не он несколько минут назад втрахивал парня в кресло машины. Эта картина была такая противоречивая: с одной стороны, заботливый жест, с другой — тёмное прошлое, сопряжённое с насилием и подавлением чувств. Но Тони не умел по-другому. Он всю жизнь был таким. И у Питера было только два варианта: принять или умереть. Неожиданно, Старк уловил тихий смех, исходящий от Паркера. Он подумал, что ему послышалось, что это нервное подергивание, и приподнял подбородок парня, чтобы убедиться. Но вместо слез, в глазах Питера плескалось что-то совершенно неожиданное. Улыбка, робкая и неуверенная, расползалась по его лицу, а затем вырвался новый смешок. Сначала тихий, почти неслышный, а потом все громче и громче, пока не заполнил собой весь салон автомобиля. Тони опешил. Он привык к страху, к трепету, даже к дерзости, но смех? В такой ситуации? Это было нелогично. Неправильно. Он отпустил подбородок Питера, словно внезапно обжегшись. Смех продолжался, захлестывая парня волнами. В нем не было истерики, лишь какие-то отдалённые отголоски безумия. Это был смех человека, который только что избежал неминуемой гибели. Или, может быть, наоборот, принял ее с распростертыми объятиями. Мужчина не понимал абсолютно ничего. Он привык контролировать ситуацию, просчитывать каждый шаг, видеть реакцию на свои слова и действия. Но сейчас Старк был в полном замешательстве. Паркер смеялся, и этот смех рушил все его представления о том, как должен вести себя человек, загнанный в угол. — Это я или весь мир сходит с ума? — сквозь слёзы смеха спросил Питер, вновь откинувшись на кресло автомобиля. Паркер не понимал, что с ним происходит. Вся эта ситуация походила на сценку из дешёвого мюзикла, где бедная барышня должна влюбиться в своего насильника. Стокгольмский синдром. Точно. Он же дал определение тому, что между ними творится. Тогда двойное ха-ха. «Влюбиться в маньяка-психопата, который насилует тебя, когда захочет — просто восхитительно, Питер». Опять этот голос. Чей он? Уж точно не его собственный. — Да заткнись ты, ха-ха-ха-ха, — Питер смеялся, как умалишённый. Он точно попал бы в психушку, если бы Мэй это увидела. Она сдала бы его врачам при первом же таком приступе, даже не пытаясь понять, что возможно, вот он, настоящий Питер Паркер. «Но тёти больше нет. Мы можем наслаждаться жизнью, Питти», — подмигнул ему ещё один голос. Да. Наслаждаться жизнью. Это именно то, что ему надо. Любой кайф сопровождается болью — аксиома номер один. Боль не длится вечно — аксиома номер два. Тони Старк — его золотой билет — аксиома номер три. При мысли о мужчине, Паркер открыл глаза и вновь посмотрел на него. В его взгляде застыло удивление вперемешку с какой-то странной гордостью. Будь Питер немного спокойнее, то понял бы, что это была гордость творца. Тони молчал, давая парню время отсмеяться и выплеснуть свои эмоции. Воспользовавшись его замешательством, Питер ловко перебрался к нему на колени и поцеловал также самозабвенно, как сам Тони несколько минут назад. Старк мгновенно отозвался, притягивая Паркера ближе, не оставляя между их телами ни одного миллиметра. Питер обвил его шею руками и отстранился, чтобы вновь рассмеяться. Вот только теперь в раскате грома утонул их совместный весёлый и сумасшедший хохот.

***

Тони появился в участке лишь к полуночи. Он отвёз Питера домой и даже проводил до его комнаты. Парень продолжал тихонько хихикать, но лишь в те моменты, когда его рот был свободен от очередного поцелуя. Не обращая внимания на вышедших к ним Наташу и Клинта, они продолжали целоваться, будто никого кроме них не существовало на всём белом свете. Старк втолкнул Паркера в спальню и закрыл дверь. Как только они оказались в одиночестве, Питер тут же прыгнул ему на руки, обвивая торс мужчины ногами. Подхватив парня под ягодицы, Старк донёс его до кровати, не прекращая целовать восхитительную шею, которая уже стала багровой от лёгких укусов. — Мне нужно ехать, — Тони сел на кровать, но продолжал держать парня на себе. — Что, прямо очень важная встреча? — едва ли не всхлипнув от обиды спросил Паркер. — Очень, — кивнул Старк, хотя последние пять минут думал о том, что Стиву будет немного полезно посидеть за решёткой ещё сутки. Или двое. Он ещё не определился точно. — Ну и ладно, — Питер ловко соскочил с него, падая на мягкую постель. Он взял книгу, лежавшую на тумбочке и открыл нужную ему страницу. — И всё? — мужчина притворно надул губы, пытаясь вернуть себе внимание парня. Он медленно провёл ладонью по чужому бедру, но Паркер был абсолютно поглощён чтением. — Я даже не получу прощальный поцелуй? Питер захлопнул книгу и вновь вскарабкался на Тони, заставляя его лечь. Он немного поёрзал, принимая удобное положение, хотя знал, что этим лишний раз возбуждает Старка. — Папочка хочет поцелуйчик? — лукаво улыбнулся парень, чувствуя, как крепкие ладони вновь сжали его задницу. — Папочка хочет не только поцелуйчик, но на большее времени, увы, у меня нет, — мужчина приподнялся на локтях и потянулся к Паркеру, но тот увернулся от него и чмокнул в щёку. — Тогда не трать моё время, — он вновь углубился в книгу и отвернулся от Старка. Тони лишь хохотнул и вышел из комнаты. Стоило ему закрыть дверь, как перед ним будто из-под земли, выросла Наташа, сложив руки на груди. — Предугадывая твои дальнейшие вопросы, скажу сразу: афродизиаки не давал, к шоковой терапии не прибегал, — мужчина подмигнул Романофф, обогнул её и поспешил на выход. У него было слишком хорошее настроение, чтобы с кем-то ругаться. Войдя в участок, Тони ослепительно улыбнулся дежурному и поинтересовался, где именно находится Стив. Тот, вздрогнув от ужаса, увидев шрамы на лице Старка, молча показал ему на нужную дверь и поспешил спрятаться за кипой отчетов. Мужчина лишь хмыкнул и направился к камере. Он вышагивал по коридору, словно модель на подиуме. Каждый шаг эхом разносился в полупустом помещении. Для полноты эффекта, Старк стал насвистывать мелодию из «Убить Билла», довольно улыбаясь, глядя на недоумённые лица некоторых сотрудников и заключённых. — Ты никак не можешь без спецэффектов, да? — голос Стива приобрёл весёлые нотки, хотя выглядел он довольно помятым. — А у тебя ещё остались силы шутить? — Тони приблизился к решётке и остановился напротив. — Как ты тут оказался? — Оказывается, копу нельзя дать по роже, — коротко ответил Роджерс и сделал несколько шагов вперёд. Покосившись по сторонам, он шёпотом продолжил: — Мишель в опасности, Тони. Что-то плохое случилось, я уверен. Возле подъезда Питера убили ещё одну женщину. Это не случайность. — Серьёзно? — удивился Старк, включая свой актёрский талант на максимум. — Я сейчас вернусь, только не уходи. Хотя… Куда ты отсюда денешься? — он улыбнулся и, круто развернувшись, направился в кабинет шефа полиции. В небольшом кабинете тускло горел свет. Видимо, его здесь ждали. — Лафейсон, — коротко поприветствовал мужчину Тони, плотно закрывая за собой дверь. — Старк, — также холодно произнёс брюнет, отрывая взгляд от бумаг. — С чего вдруг решил почтить нас своим присутствием? — он изящно приподнял бровь, отодвинув от себя очередной отчёт. — Брось, Локи, — Тони вальяжно сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Ты же знал, что я приду. — Не имел ни малейшего понятия, — капитан стоял на своём, не желая признавать правоту другого. — Так что тебя сюда привело? — Я к тебе за услугой, — пояснил Старк, негласно принимая правила игры. — Отпусти Роджерса и… — Притормози, Тони, — осёк его Лафейсон, кладя ноги на стол. — Твой друг ударил одного из моих парней. Такое не спускают на тормоза. — Понимаю, — Старк кивнул и чуть придвинулся вперёд. — Но я предлагаю кое-что взамен. — И что же это? — с усмешкой поинтересовался Локи. — Очередная шлюха из твоего клуба? — Вы же ищите Джокера? Получив молчаливое согласие, Тони продолжил. — Я дам тебе его. Назовём это секретной операцией. Всех тайн излагать пока не буду, но ты поймаешь Джокера прямо на месте преступления. Как тебе обмен? Лафейсон тихо рассмеялся, быстро сложив два плюс два. — Хочешь подставить дружка и выдать его за Джокера, так? Тони приподнял уголок губ в едва заметной усмешке, не опровергая, но и не подтверждая его слов. Локи был чертовски проницательным и умным. Слишком умным для копа, однако его это устраивало. Их связывала негласная, но крепкая связь. Они ни раз помогали и покрывали друг друга. Старк сливал Локи информацию о тех, кто перешел ему дорогу, о тех, кто вызывал у него личную неприязнь. А Лафейсон, в свою очередь, получал заслуженную порцию славы и продвижение по службе, арестовывая преступников, которых ему подсовывал Тони. Взаимовыгодное сотрудничество, не более. Один не хотел марать руки, а второй… …а второй, казалось, питал слабость к игре в кошки-мышки. Локи нравилось распутывать клубок лжи, выводить преступников на чистую воду, чувствовать триумф справедливости, пусть и подпитанный информацией из сомнительного источника. Он не был наивным идеалистом, верящим в непогрешность системы. Он видел ее изнутри, со всеми ее трещинами и грязью. И он понимал, что иногда, чтобы достичь цели, приходится прибегать к не самым чистым методам. Локи не задавался вопросом о моральной стороне их сделки. Он просто принимал правила игры. Тони, с его гениальным умом и практически безграничными ресурсами, был ценным активом. А Локи, с его острым интеллектом и умением убеждать, был идеальным исполнителем. Они дополняли друг друга, как две стороны одной медали, пусть и отчеканенной из разных металлов. — Какое прозвище возьмёшь взамен своего? — мужчина сложил пальцы домиком, пристально глядя на Старка. — Ещё не думал об этом, — признался Тони, пожав плечами. — Но я не закончил. Мне нужно попасть в отдел вещдоков и кое-что забрать. Локи бархатно рассмеялся и поднялся на ноги. — Идём, — он махнул головой в сторону двери. — Сначала заберешь то, что хочешь, а потом, так и быть, выпустим твоего блондина на свободу.

***

Наташа не стала дожидаться возвращения Тони. Спрашивать его о чем-то было бессмысленно, он всё равно не счёл бы нужным ей рассказывать о том, что произошло с Паркером за несколько часов. Девушка медленно перемешивала сахар в чашке с чаем, глядя в никуда. Романофф не могла избавиться от чувства, что на шее медленно, но уверенно, затягивается тугая петля. Причём не только на её. Какая-то тяжёлая тень легла над ними всеми, вот только Тони, то ли отказывался это понимать, то ли не хотел. Но не просто так он тогда выдернул Бартона? Зачем ему вдруг понадобился снайпер, равных которому нет? Ладно, они. Они взрослые, во многом состоявшиеся люди, которые могут нести ответственность за все свои поступки. Но Питер… Он ведь просто невинный подросток, случайно втянутый в их мир. Тони захотел его и Тони забрал. Никогда прежде Наташа не чувствовала себя такой беспомощной, как в тот день, когда они привезли Паркера сюда. Она не смела сказать слова против, даже когда Старк заперся с ним в комнате. Всё, что ей оставалось, это сидеть со Стренджем на кухне, слушая, как забавляется её босс. Никогда прежде, Наташа не хотела спустить курок у виска Тони. Питер ломал её мир. Возможно, всё дело было в том, что она видела в нём некое подобие младшего брата, которого нужно было защищать от всего. Особенно, от такого, как Старк. Однако, она понимала, что за этими милыми, оленьими глазками, скрывается нечто тёмное, что роднит его с ними всеми. То, что объединяет его и Тони. То, из-за чего Паркер вообще ещё жив. Но Бэтмен не будет разбираться в каждом. Он упечёт за решётку всех, не взирая на возраст, мотивы и прочее. Ему плевать, что Питер просто жертва обстоятельств. Для неизвестного героя, он такой же преступник, как все они. О, если ещё и вскроется, кто на самом деле убил Бена, обычной тюрьмой парень точно не отделается. Его упекут в Аркхем или Бель-Рив, где охрана это не просто пузатые мужики, а профессиональные убийцы, обученные одному — исполнять любой приказ. Мысль об этом заставляла Наташу зябко вздрогнуть. Она не могла представить, каково это — быть запертым в одном из таких мест, откуда невозможно выбраться. — Не спится? — Бартон появился в дверях, оперевшись плечом на стену. — Задумалась, — коротко ответила Наташа, откладывая в сторону чайную ложку. — Ерунда, не бери в голову. — Я знаю тебя много лет, Нат, — он прошёл на кухню и сел напротив девушки. — Когда у тебя такой взгляд, это точно не ерунда. — Метишь в мои психологи? — усмехнулась она, но в голосе отчётливо слышалась горечь. Клинт всегда умел поддерживать разговор, но сейчас он был более чем серьёзен. — Нет, — мужчина накрыл её ладонь своей, чуть сжимая тонкое запястье. — Ты знаешь, чего я на самом деле хочу от тебя. — Мы не созданы для этого, — Романофф покачала головой, но руку не убрала. — Спокойная жизнь не для нас. Ты пытался. — Но я пытался без тебя, и… — И что? — Наташа перебила его и выдернула руку, отворачиваясь к окну. Лес, укрывавший их дом, тихо шуршал кронами деревьев, словно насмехаясь над её попытками найти хоть какой-то просвет в этой запутанной истории. — Ты вернулся к тому, от чего бежал. К войне, к риску, к адреналину. Неужели ты думаешь, что я смогу дать тебе то, чего ты ищешь? Клинт молчал, и это молчание давило сильнее любых слов. Он знал её, как никто другой. Знал каждый её шрам, видимый и невидимый. Знал, что за маской хладнокровной убийцы скрывается женщина, отчаянно нуждающаяся в тепле и понимании. Но он также знал, что она боится этого тепла, боится открыться и почувствовать боль. — Я не прошу тебя меняться, Нат, — наконец произнес Бартон, его голос был тихим, но твердым. — Я просто хочу быть рядом. Хочу быть тем, кто будет держать тебя за руку, когда тебе страшно, а тебе часто бывает страшно, не спорь, — он немного ускорился, заметив, что девушка хочет ему возразить. — Я хочу быть тем, кто напомнит тебе, что ты не одна. Наташа снова посмотрела на него, в её глазах плескалась целая буря эмоций. Страх, надежда, отчаяние. Всё смешалось в этом сложном коктейле. Она знала, что Клинт говорит правду. Знала, что он единственный, кто может понять её до конца. Но она прекрасно понимала, что их настоящее — это бомба замедленного действия, которая в любой момент может взорваться и уничтожить все, что между ними есть. — Ты не понимаешь, — прошептала она и голос предательски задрожал. — Я сломана. Я не могу дать тебе то, что ты заслуживаешь. — А я не прошу тебя давать мне что-то, — ответил мужчина, поднимаясь и подходя к ней ближе. — Я просто хочу быть рядом. Он протянул руку и коснулся бледной щеки. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но оно заставило сердце забиться быстрее. Наташа закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом близости. Моментом, когда она могла забыть обо всем и быть обычной девушкой, без постыдного прошлого и тёмного настоящего.

***

— Сколько ты ему отвалил? — спросил Стив, усаживаясь в машину Старка и с наслаждением откидываясь на мягкое кресло. — Нисколько, — честно ответил Тони, захлопнув дверь. — Просто сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться, — загадочно произнёс мужчина, отъезжая от участка. — Спасибо, Тони, — искренне поблагодарил его Роджерс, хлопнув по плечу. — Если бы не ты, то… — То сидеть бы тебе там ещё вечность и бла-бла-бла, — перебил мужчина, выруливая на проспект. — Лучше скажи, куда мы едем? Судя по твоим глазам, точно не домой. Стив негромко рассмеялся. — Иногда мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сам, — вдруг выпалил блондин, нервно усмехнувшись. — Ну, в этом и есть смысл дружбы, разве нет? — предположил Тони, расплывшись в довольной и обезоруживающей улыбке. — Наверное, — Стив неопределённо пожал плечами, вводя в навигаторе нужный адрес. Путь до дома Мишель, они провели в полной тишине. Роджерс нервно барабанил пальцами по колену, пытаясь унять нарастающую тревогу, а Тони хотя внешне и оставался спокойным, внутри ликовал. Он уже предвкушал выражение лица Стива, когда тот не найдёт свою подружку дома. «А ведь это только малая часть того, что его ждёт», — с удовольствием отметил мужчина, мельком глядя на переживающего друга. План созрел в голове Старка, как только он переступил порог участка. Он был прост и надёжен, как швейцарские часы. Даже Локи ещё не знает подробностей, потому что Тони любит продумывать всё до мелочей, чтобы всё прошло гладко, без сучка и задоринки. К тому же, он должен заготовить ещё один запасной вариант, на всякий случай. Перестраховка никогда не помешает, да и Роджерса не стоит недооценивать. Как сказал кто-то из великих: «Недооценка соперника граничит с преступным легкомыслием». Кто же это был? Ницше? Кант? А, может, сам Тони? Почему-то Старку было важно ответить на этот вопрос именно сейчас. — Здесь налево, — голос Стива был безэмоционален, но Тони подметил, как по мере приближения к дому Джонс, мужчина всё чаще постукивает ногой по полу и теребит свои джинсы, сминая их пальцами. Усмехнувшись уголком губ, Старк послушно свернул в нужную сторону. Он не стал подъезжать прямо под порог, остановившись в 5 метрах от нужного здания, мотивируя это тем, что просто не хочет светиться. Стив согласно кивнул и направился к двери. Несмотря на темноту, Тони всё же немного съехал на сидение вниз, наблюдая за действиями Роджерса исподтишка. Внезапно ему в голову пришла ещё одна идея и он достал телефон, включил камеру и направил её на друга. Стив подошёл к двери и робко постучал, однако ему никто не открыл. Мужчина приложил руки ко лбу, словно закрываясь от солнца и прислонился к окну, пытаясь увидеть что-то за прозрачными шторами, но в доме не было никакого движения. Он медленно опустил дверную ручку и та неожиданно поддалась. Оглядевшись по сторонам, блондин вошёл внутрь, закрыв дверь за собой. Тони этого было достаточно и он, довольно улыбнувшись, выключил видео. Немного обрезав начало, он отправил файл Лафейсону с подписью: «Приобщишь к делу. Можешь сказать, что ваши давно следили за ним» Ответ пришёл через пару минут. «Какая же ты сволочь, Старк…» «И я люблю тебя, детка, : -*» Отправив воздушный поцелуй и получив в ответ краткое, но ёмкое «пошёл ты», Тони убрал телефон в карман и посмотрел на пустое пассажирское кресло. Воспоминания о том, как он брал Питера здесь всего несколько часов назад, волной мурашек пробежались по телу. Эта близость… Он не мог назвать это сексом в полной мере. Да, Питер не вырывался, не сопротивлялся, но это было далеко от того, чего жаждал Тони. Он хотел большего. Хотел настоящего, искреннего, взаимного. И хотел этого именно с Питером. Эта мысль, как раскалённый уголь, жгла изнутри. Он хотел его. Не просто тела, а его самого. Его сумасшедшего смеха, его необузданности и даже его жестокости. Всего Питера. Старк понимал, что перешёл черту. Что он не должен так подставляться из-за него, но уже ничего не мог с этим поделать. Это была не только одержимость и всепоглощающая, неуёмная страсть, но и желание обладать им, защищать его. Не ценой собственной жизни, разумеется. Этого Тони никогда не допустит. Надеется, что не допустит. Искра, вспыхнувшая между ними, была слишком яркой, чтобы её игнорировать. Он чувствовал, как она разгорается внутри него, сжигая все на своем пути. Он знал, что это опасно, что это может разрушить все, что у него есть, всё, что он так долго строил и чего добивался. Но Тони был готов рискнуть. Готов сгореть дотла, лишь бы хоть на мгновение почувствовать ответное тепло его близости. — Её нет! — запыхавшийся Роджерс буквально запрыгнул в машину. — Мишель нет! В доме всё вверх дном, на полу ноутбук, но там ничего криминального, просто её страница на фейсбуке. — Может, ты перепутал обычный подростковый беспорядок в комнате с похищением? Вдруг она просто у подружки осталась. Ну, или у дружка, — Старк не мог воздержаться от укола, но получил гневный взгляд от Стива. — Это не шутки, — осёк его мужчина. В голосе отчётливо слышались беспокойство и злость на Старка за неуместный юмор. — Хорошо-хорошо, — стушевался Тони и завёл машину, отъезжая от дома Мишель. — Отвезу тебя домой. — Нет, — наотрез отказался Стив, мотая головой. — Нужно ехать в полицию и писать заявление о похищение. Тони недовольно фыркнул. — Не глупи, а, — раздражённо бросил он, — Тебя самого оттуда выпустили только потому, что я оставил залог. Хочешь вернуться обратно за решётку? Роджерс напряжённо молчал, понимая, что Старк прав. Однако чувство вины не отпускало и требовало решительных действий. — Если до завтра она не вернётся, мы поедем в участок, — заверил Тони, заметив лихорадочный блеск в глазах друга. — В конце концов, Мишель молодая девушка, могла и у подруги остаться, как я и говорил. — У неё не было друзей, кроме Питера, — глухо отозвался Стив. Грудь до сих пор раздирало неприятное предчувствие и избавиться от него он был не в силах. — Тогда я обещаю, что если завтра от неё не будет вестей, мы поедем и сообщим обо всём копам, — Старк легонько толкнул мужчину кулаком в плечо, как делал в юности. — Я хоть раз тебя подвёл? — спросил Тони, внимательно глядя на него. — Никогда, — вымученно улыбнулся Роджерс, принимая поддержку. — Спасибо тебе. За всё. — Рад помочь, — подмигнул Тони и вернулся к дороге.

***

Мишель окончательно пришла в себя от резкого плеска холодной воды в лицо. Перед ней стоял тот же парень из клуба и, убедившись, что она полностью очнулась, точно также облил Неда. — Так, детишки, — приторно сладким голосом начал он, усаживаясь на стул напротив них, — Рассказывайте, как много вы успели узнать? — М’Джей, что вообще происходит?! — истерично спросил Нед, пытаясь освободиться. — Кто ты такой?! — Пупс, не стоит дёргаться, — спокойно произнёс незнакомец, доставая пистолет из кобуры. — Иначе твои попытки выйдут боком. Не только для тебя, — он улыбнулся и вновь перевёл взгляд на девушку, которая с презрением и ненавистью смотрела на него. — Только то, что Старк похитил Питера, — ядовито выплюнул она. С мокрых волос на лицо стекала ледяная вода, отчего зрелище было уж слишком жалким, но Джонс даже в этой ситуации продолжала держать лицо. — Кто-то ещё знает об этом? Мишель промолчала. Тогда парень приставил пистолет к голове девушки, сняв его с предохранителя, на что она лишь криво усмехнулась. Он не убил бы её. Не за этим их с Недом сюда привезли. — Нет, нет! — Лидс вновь зашевелился, яростно ёрзая на стуле. — Мы никому не говорили! Как только увидели, что происходит на камерах, появились вы! Клянусь! Голос подростка дрожал от страха и слёз. Мужчина медленно посмотрел на него, а затем на Мишель. Удовлетворённый ответом, он поднялся со стула и убрал пистолет от головы Джонс. Та чуть заметно расслабилась, это было понятно по тому, как резко опустилась её грудная клетка, но больше она себя никак не выдала. — Отпустите нас! — умолял Нед. — Мы никому не скажем, честно! Баки нарезал круги возле них, будто хищник, загонял добычу в угол. Он упивался этой мимолётной властью и превосходством над кем-то. — Конечно, не скажете, — он отошёл к столу, на котором лежал небольшой чёрный чемодан и стал что-то в нём искать. — Как вы сможете это сделать, если у тебя, например, не будет языка? Барнс с безумной улыбкой показал парню охотничий нож. Его острое лезвие зловеще блестнуло в полумраке помещения, отчего Лидс буквально лишился дара речи. — А у неё, — он небрежно кивнул головой в сторону Мишель, — Ну, допустим… Он вновь полез в кейс и выудил оттуда цыганскую иглу и толстые хирургические нити. — Зашит рот? Джонс натужно сглотнула, а в глазах, впервые за всё время нахождения здесь, блеснули слёзы. Ей было по-настоящему страшно. Нед затряс головой, слёзы брызнули из глаз. Он попытался вырваться, но веревки врезались в запястья, причиняя острую боль. Мишель, казалось, окаменела. В её глазах не было ни ужаса, ни надежды — лишь какая-то пугающая пустота. Баки подошел к Неду, наклонился, и от его дыхания пахнуло сталью и чем-то еще, неуловимо гнилым. — Знаешь, пупс, — прошептал он, — я не люблю, когда мне лгут. А вы оба лжете. Вы видели то, чего не должны были видеть. Вы знаете то, чего не должны знать. Он выпрямился и, словно оценивая экспонат, обошел Неда кругом. — Я мог бы просто прикончить вас обоих. Быстро и безболезненно. Но где же тогда веселье? Где же урок? — философски рассуждал мужчина, постукивая пальцем по верхней губе. — Знаете, мой босс просто обожает веселиться, — хохотнул он, отходя от подростка. На лбу Неда появилась испарина, а тело сковал холодный, липкий ужас. Он снова вернулся к столу, перебирая инструменты в чемодане. Его движения были плавными, почти грациозными, как у хирурга, готовящегося к операции. Только вместо скальпеля в его руках был охотничий нож, а вместо операционной — грязный, полутемный подвал. Баки поднял иглу с ниткой, поднес её к свету, словно проверяя остроту. — Знаете, зашитый рот — это не только про молчание. Это про лишение. Про невозможность кричать. Про вечное напоминание о том, что ты видел и что ты не должен был видеть. Он сделал шаг к Мишель. — Нет! Пожалуйста, не трогайте её! — Нед закричал, захлебываясь слезами. — Сделайте что угодно со мной, только не с ней! Баки остановился, повернулся к Неду и ухмыльнулся. — Интересное предложение. Но, боюсь, я уже все решил. Барнс медленно подошел к Мишель, игла зловеще поблескивала в его руке. Он наклонился к ней, и она почувствовала его ледяное дыхание на своей щеке. В её глазах читалась какая-то отстранённая печаль, словно она уже давно смирилась со своей судьбой. Он провел иглой по тонкой губе, и Джонс ощутимо вздрогнула. Нед продолжал кричать, его голос срывался на визг. Баки проигнорировал его. Он был сосредоточен на Джонс и на её странном спокойствии, которое его раздражало. — Ты не боишься?.. — то ли спросил, то констатировал мужчина. Мишель молчала. Она смотрела на него прямо, без вызова, без мольбы. Просто смотрела. Баки нахмурился. Барнс привык видеть страх, панику, отчаяние. Это давало ему ощущение контроля, власти. Но сейчас, не было ничего. Только пустота. Неуместная, ненужная, выводящая из себя. — Хорошо, — сказал он, отступая на шаг. — Тогда поступим по-другому. Мужчина повернулся к Неду, который всё ещё бился в истерике. — Я дам тебе выбор, пупс, — Баки обратился к Лидсу. — Я зашью рот ей, или тебе. Выбирай. Нед замер. Его крики прекратились, и в подвале воцарилась зловещая тишина. Он смотрел на Мишель, потом на Баки, потом снова на Мишель. В его глазах читался ужас, отчаяние, и мучительная борьба. — Я… я… — пробормотал подросток, не в силах вымолвить ни слова. Баки ждал, наслаждаясь его мучениями. Он знал, что это сломает его. Он знал, что это будет гораздо болезненнее, чем просто смерть. — Время идет, — предупредил Барн, его голос стал холодным и безжалостным. — Выбирай. Лидс закрыл глаза, и из его горла вырвался душераздирающий крик. — Я… я выбираю… меня! — прохрипел он, его голос был полон боли и отчаяния. — Зашейте рот мне! Только не трогайте её! Баки ухмыльнулся. Он знал, что так и будет. — Ну какой хороший мальчик! — мужчина радостно хлопнул в ладоши, направляясь к Неду с иглой в руке. — Очень хороший и славный мальчик! Мишель смотрела на Неда, и в глазах, наконец, появилось что-то. Не страх, не надежда, а что-то похожее на жалость. Или, может быть, на вину. Она втянула в своё никчёмное расследование постороннего человека и теперь, его участь, как и её собственная, была незавидной. Баки наклонился к парню, и игла коснулась его губы. Лидс зажмурился, ожидая боли. Но вместо этого он почувствовал что-то другое. Что-то холодное и острое. Он открыл глаза и увидел, как Барнс отступает назад, держа в руке окровавленный нож. На полу, рядом с ним, лежал его собственный отрезанный язык. Нед закричал, но крик тут же оборвался, превратившись в булькающий хрип. Мир поплыл перед глазами, окрашиваясь в багровые тона. Баки отбросил нож на стол, где он с глухим стуком присоединился к остальным инструментам пыток. Он вытер руки о штаны, словно избавляясь от чего-то грязного. — Вот так-то лучше, – проговорил он, довольно глядя на корчащегося от боли Неда. — Теперь ты точно никому ничего не расскажешь. Мужчина повернулся к Мишель, и в его глазах снова вспыхнул тот болезненный огонь. — А теперь ты, девочка, – прошипел он. — Ты думаешь, что твой дружок — герой? Что спас тебя? Он просто отсрочил неизбежное. Барнс подошел к ней, и Мишель, несмотря на сковывающие ее веревки, отшатнулась. — Я не буду зашивать тебе рот, – снисходительно произнёс Баки, наклоняясь к ней. — Это слишком просто. Я сделаю кое-что поинтереснее. Он снова полез в чемодан и вытащил оттуда небольшой шприц. Внутри плескалась мутная жидкость болотного цвета. — Знаешь, – задумчиво проговорил Барнс, рассматривая шприц на свету и щёлкая по нему двумя пальцами, — память — это очень коварная штука. Она может быть твоим лучшим другом, а может стать твоим злейшим врагом. Он поднес шприц к её шее. — Я просто сотру все, что ты видела. Всё, что ты знаешь. Ты забудешь, кто ты такая, где ты находишься, и что здесь произошло. Ты станешь чистым листом. Мишель попыталась вырваться, но тугие верёвки держали её крепко. Она закричала. Первый и единственный раз. И крик этот был заглушен болью и ужасом. Баки ввел иглу в её шею и медленно влил содержимое шприца. Джонс забилась в конвульсиях, а тело сотрясалось от боли. Затем она обмякла, и её глаза закатились. Баки отбросил шприц и отступил назад. Он смотрел на Мишель, на слабое, практически безжизненное тело, и в его глазах читалось какое-то странное удовлетворение. — Вот и всё, – проговорил он. — Теперь ты свободна. Свободна от воспоминаний, от страха, от всего. Он повернулся к Неду, который все ещё сидел привязанный к стулу, захлебываясь кровью. — А ты, мальчик, – Барнс посмотрел на Лидса с отвращением, — ты будешь жить с этим. С болью, со страхом, с осознанием того, что ты сделал. Ты будешь жить с этим каждый день, каждую минуту, до конца своей жалкой жизни. Он подошел к двери и толкнул её вперёд. В подвал ворвался луч фонарного света, освещая грязное помещение и две сломанные судьбы. — Прощайте, – махнул рукой Баки, и его голос прозвучал почти ласково. — И помните: молчание — золото. Мужчина усмехнулся, покинул помещение и захлопнул за собой дверь. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрипами умирающего Неда. Мишель сидела неподвижно. Она была без сознания, а её разум чист, как белый лист бумаги.

***

Стив зашёл в квартиру, небрежно кинув ключи на тумбочку. Он прошёл в спальню и включил свет. Всё в комнате было перевёрнуто. Телевизор был разбит, из него торчал огромный кухонный нож. Его личные вещи валялись на полу, а некоторые из них и вовсе были изрезаны. На подушке лежала отрезанная собачья голова. В её раскрытой пасти лежала чуть перепачканная кровью карта Джокера. Не сдержав рвотный позыв, Роджерса стошнило прямо на кровать. Прикрыв рот и нос рукой, мужчина осторожно достал карту из пасти. На рубашке карты было небрежным подчерком выведена фраза: «Вверх». Стив откинул карту в сторону и медленно поднял голову к потолку. На некогда белоснежном покрытии, теперь красовался вопрос, нарисованный чем-то ярко-красным. «Поиграем?»