Clown (Клоун)

— Так и куда мы едем? – спросил Питер, усаживаясь на пассажирское сиденье фиолетового Lamborghini. — В мой клуб, – ответил Тони, резво выезжая за ворота. Следом за ними следовал неприметный чёрный седан, в котором ехали Бартон и Романофф. — Ты всегда встречаешься с людьми только на своей территории? – поинтересовался Паркер, глядя на мужчину с нескрываемым обожанием. — В редких случаях приходится делать исключение, – Старк изогнул уголок губ в кривой усмешке, намекая на обстоятельства их первой встречи. — И это всегда вызывает у меня лёгкое беспокойство. В Lamborghini повисла тишина, нарушаемая лишь ревом мотора. Питер нетерпеливо ерзал на сиденье, жадно поглядывая на проплывающие мимо пейзажи. — Ты уверен, что это безопасная идея, Тони? – наконец спросил Питер. — Безопасность – моя главная забота, Питер, — Старк не отрывал взгляда от дороги. — И всё же, иногда приходится идти на риск, чтобы получить что-то действительно ценное. Впереди показались высокие кованые ворота, украшенные замысловатыми узорами. Ворота медленно открылись, впуская Lamborghini и седан на территорию, которая больше напоминала частный парк, чем ночной клуб. Перед ними раскинулся огромный луг, на котором стоял особняк, освещенный десятками прожекторов. В воздухе висела лёгкая дымка от бесчисленных дымовых машин, создавая атмосферу декаданса и роскоши. — Добро пожаловать в «Сияние», малыш, — промурлыкал Старк, его глаза блестели в свете фар. — Сегодня ночью ты увидишь то, что никогда не видел раньше. Может, даже и поучаствуешь, – загадочно добавил он, паркуя машину у главного входа. — Ты что-то задумал? – догадался Паркер, отстёгивая ремень безопасности. В его взгляде плясали демонята, не заметить которых Тони не мог. — Всему своё время, – улыбнулся мужчина, притягивая парня ближе. — Тебе не кажется, что ты немного переусердствовал с внешним видом, м? – он выгнул бровь, окинув Питера недвусмысленным взглядом. — Классика всегда в моде, – фыркнул парень, поправляя черное приталенное пальто. — Уж лучше, чем то золотистое оперение, которое ты хотел, чтобы я напялил. В машине послышался тихий смех Старка. На самом деле, это была своего рода проверка. Ему просто стало интересно, насколько слепо Питер станет исполнять все его прихоти. Оказалось, не на все сто процентов. У парня было своё мнение, он не был безвольной марионеткой Джокера, как прочие до него. Хотя, никто и не доживал до той точки близости, в которой сейчас находились они оба. Тони прекрасно осознавал, что как бы не пытался выстроить с этим парнем хоть какие-то границы, из этого ничего не выходило. Они раз за разом лишь сближались, несмотря на все обстоятельства и изначальные желания Тони от той или иной поездки. Питер ломал все его планы, делал то, что никому другому Старк бы в жизни не позволил, но мужчина лишь наблюдал. Он чувствовал нечто родное в этом парне, забитом и зашуганным изначально, но таким решительным и уверенным перед лицом опасности. В этом была их общая черта — упрямство, граничащее с саморазрушением, но ведущее к победе. — Ладно, классик, — Тони отпустил его, открывая дверь. — Пора показать тебе, как выглядит настоящая ночь. Они вышли из машины. Воздух был густым, пропитанным ароматами дорогих духов, сигар и чего-то электрического — ожиданием. У входа их уже ждал высокий, бесстрастный швейцар в безупречном фраке. — Мистер Старк. Ваш столик готов, — он отступил в сторону, распахнув массивные дубовые двери. Внутри их охватила волна звука — низкий, пульсирующий бит, смешанный с гулким гулом голосов и звоном бокалов. Зал «Сияния» был огромным пространством, где бархатные диваны и хрустальные люстры сочетались с голографическими проекциями, пляшущими под потолком. Здесь собралась элита — красивые, опасные, скучающие. И все они на мгновение замолчали, провожая взглядом вошедшего Старка и его юного спутника. — Не обращай внимания, — тихо сказал Тони, ведя Питера за собой вглубь зала. — Они просто не видели ничего столь... свежего. Он подвел его к зарезервированному ложе, скрытому от посторонних глаз плотными бархатными занавесками, но откуда открывался вид на сам танцпол и Питер мог спокойно наблюдать эту безумную картину беснующейся толпы. Наташа и Клинт растворились в толпе, став невидимыми тенями охраны. — Ну что, — Тони взял со стола два бокала с темно-янтарной жидкостью, протянув один Питеру. — Готов к первому уроку? Правило простое: здесь ты либо хищник, либо добыча. Выбирай. Питер взял бокал, его пальцы слегка дрожали, но не от страха. От адреналина. Он окинул взглядом зал, этих самодовольных акул в дорогих костюмах, и почувствовал не робость, а холодную, четкую ясность. — Я всегда был хищником, Тони, — тихо ответил он, делая первый глоток. Жидкость обожгла горло, но он не поморщился. — Просто раньше мне приходилось это скрывать. В глазах Старка вспыхнуло одобрение, смешанное с чем-то более тёмным и глубоким. Он махнул официанту, приказывая повторить заказ и придвинулся к Питеру, обнимая его за плечи. Наклонившись к нему, он сделал глубокий вдох и провёл носом по шее парня. — Ладно, хищник, посмотрим, как ты справишься со всем этим, – прошептал он, чувствуя на своей щеке лёгкое прикосновение волос Паркера. — Можешь развлекаться, – мужчина обвел рукой танцпол и Питер прекрасно понял намёк. Он молча покинул Старка и направился прямо в толпу. Тони сам сказал ему развлекаться. Что ж, такое представление он надолго запомнит. Паркер спустился со второго этажа, игнорируя похотливые и откровенные взгляды в его сторону. Он нашёл глазами Наташу и Бартона, которые встретили неизвестного мужчину и поднимались по лестнице, ведущей к диванчику, где расположился Старк. Незнакомец смешно прихрамывал на правую ногу, отчего Питер прыснул, мысленно сравнивая его с пингвином. Неудивительно, почему именно эта кличка пристала к парню. Длинный нос, странно прилизанная на один бок чёлка, но торчащий хохолок на макушке. Одетый в черный приталенный костюм тройку, он, совершенно не обращая внимания на насмешки окружающих, поднялся за Романофф и скрылся за ширмой. Безразлично пожав плечами, Питер влился в пульсирующую толпу, и его тело будто само вспомнило, как двигаться. Это не был заученный танец — это был чистый импульс, реакция на ритм. Он начал с лёгких, почти ленивых движений плечами, подстраиваясь под бит, а затем позволил музыке захватить себя полностью. Его движения стали плавными, но с чёткой внутренней силой: глубокие приседания с идеальной балансировкой, резкие остановки и такие же резкие ускорения, когда он вращался на месте. Он не старался быть сексуальным или вызывающим — он просто существовал в музыке, и это было гипнотизирующе. Вокруг него образовалось небольшое пространство — люди отступали, давая место, завороженные этой странной смесью беззаботности и абсолютного контроля. Тем временем за ширмой атмосфера была иной. Незнакомец, известный в определенных кругах как Пингвин или Освальд Кобблпот, устроился напротив Старка с видом человека, пришедшего на деловую встречу, а не в ночной клуб. — Старк, — хрипло произнёс он, игнорируя предложенный бокал. — Приятно видеть тебя здесь. Хотя, я слышал, ты редко покидаешь свою обитель без причины. — Освальд, — кивнул Тони, откинувшись на спинку дивана. Его взгляд был холодным и оценивающим. — Время от времени нужно проветриваться. И проверять, не слишком ли разрослись некоторые... грибницы в моём городе, – Старк осушил свой бокал залпом и придвинул себе стакан Пингвина. Кобблпот усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Прямо к делу. Я ценю это. Тогда и я буду краток. Твои новые «патрули» в порту слишком активно интересуются моими грузами. Это начинает мешать бизнесу. Нашему общему бизнесу, если ты помнишь старые договоренности, – чётко и ясно объяснил ситуацию Освальд, сжимая под столом одну руку в кулак. Он явно нервничал, так как знал о вспыльчивой натуре Джокера. Хотя он и сам был не пай-мальчиком, в жестокости Тони всё равно никто не знал равных. Весь криминальный мир этого города держался на нём. Пусть он и часто оставался в тени или за маской своего клоунского грима, никто не смел сомневаться в его силе. — Договоренности меняются, — парировал Старк, играя ободком бокала. — Особенно когда в грузах начинают находить не только электронику. Ты стал неосторожным, Освальд. Или слишком жадным. В этот момент из-за ширмы донёсся взрыв смеха и аплодисментов. Тони на мгновение отвел взгляд и нашел в толпе Питера. Тот, запрокинув голову, смеялся, ловко увернувшись от попытки поймать его за талию слишком навязчивым танцором. Уверенность и бесстрашие в его движениях заставили уголок губ Тони дрогнуть. Парень забрался в золотую клетку, предназначенную для стриптизёрш и, взявшись за прутья, медленно сел на корточки, пошловато разведя ноги. Пусть он и был полностью одет, толпа продолжала ликовать и восторженно завывать. Питер расстегнул верхние пуговицы белой рубашки и кинул жилет куда-то в сторону, на что люди одобрительно закричали с новой силой. Уголки губ Тони дрогнули в едва уловимой гордой улыбке. Он понимал, что всё это представление не для безликих идиотов, окруживших Паркера. Весь танец, брошенный жилет и расстегнутая рубашка – всё это было номером для одного зрителя. Зрителя, который с восхищением наблюдал за происходящим. Кобблпот медленно проследил за его взглядом. — Новая игрушка? – с усмешкой спросил он, не замечая, как сильно сжались зубы Тони. — Выглядит...энергичным. Надеюсь, он не так любопытен, как твои новые дроны? – хихикнув поинтересовался Пингвин. — Он не твоя забота, — голос Старка стал тише, но в нем зазвучала сталь. — Возвращаемся к нашим баранам. Твои операции в порту сворачиваются. Скромно и самостоятельно. Или я сделаю это за тебя, но уже менее тихо. Пингвин тяжело вздохнул, его пальцы сжали ручку трости. — Ты просишь многого, Старк. У меня тоже есть партнёры, которым нужно давать ответы. Война между Марони и Фальконе скоро достигнет пика и... — Это твои проблемы, – жёстко перебил его Тони, подняв ладонь вверх, приказывая замолчать. — Не делай их моими. Все знают, что обоим старикам пора на покой, пусть сами поубивают друг друга, а я посмотрю на это издалека. Затем, просто добью того, кто выживет и займу своё место, – он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. — Наслаждайся вечером, Освальд. Или нет. Мне всё равно. Кобблпот нахмурил брови и поджал губы в тонкую линию. Тони снова посмотрел на танцпол. Питер, поймав его взгляд, улыбнулся — дерзко, вызывающе, без тени той робости, что была раньше. Он обнял себя обеими руками, медленно спускаясь вниз, останавливая ладони на ягодицах. Старк хищно облизнулся и шумно выдохнул. Парень явно напрашивался, но Тони соврал бы, если бы сказал что ему это не нравится. — Интересно, ты был бы также неучтив со мной, овладей я этим парнем, – ядовито выплюнул Пингвин, пошловато оглядывая Питера. Мужчина медленно повернул голову к сидящему напротив. В глазах на секунду вспыхнул дьявольский огонь, но Тони быстро спрятал его под приветливой улыбкой. Он знал, что рано или поздно кто-то заметит его слабость, ткнёт его лицом в то, что он, негласный Король преступного мира, имеет уязвимое место. Знал, что кто-нибудь обязательно воспользуется этим и начнёт его шантажировать. И был к этому готов. — Мне кажется, мы не с того начали, – примирительно произнёс Тони, поднимая ладонт вверх. — Хочешь моего парня? Идёт, – согласился Старк и чуть выглянул с балкона, глядя на Питера. Он громко свистнул ему и Паркер тут же покинул клетку, под неодобрительные звуки толпы. Пингвин непонимающе смотрел на Джокера, который вновь вальяжно развалился на диване, закинув ногу на ногу. Мужчина пристально смотрел на Освальда, но Кобблпот не мог заметить там ни злости, ни раздражения. Казалось, Тони был спокоен. Казалось. — Ты звал меня, папочка? – елейным голосом спросил Питер, прыгая в одно мгновение на колени мужчины. Освальд скривился от этой картины, но быстро вернул себе самообладание и вежливо улыбнулся вошедшему парню, который не обращал на него ни малейшего внимания. — Да, малыш, – Тони чуть приобнял Паркера за талию, сжав немного сильнее, чем следовало. — Ты – мой подарок этому симпатичному парню, – Старк вновь отстранился от Питера, указав ему рукой на Кобблпота. — Отныне, ты будешь с ним. Питер не знал, что за игру затеял Тони, но не мог отказать себе в удовольствии подыграть любимому мужчине. Он был уверен, что всё это фарс, ведь Старк – собственник до мозга костей и он уж точно был не намерен дарить Паркера какому-то хромому выскочке. Парень соскочил с колен мужчины и медленно подошёл к Освальду, усаживаясь рядом с ним и обвивая его шею руками. — Я тебе нравлюсь, Пингвинёнок? – невинно хлопая глазками поинтересовался Питер, прижимаясь ближе к мужчине. — Я весь твой, – пошло прошептал он ему на ухо, чувствуя кожей, как зол Тони. Видимо, Кобблпот тоже заподозрил неладное и отпрянул от Паркера, как от чумного, неловко пятясь назад. — Он твой, Джокер, – вежливо улыбнулся он Питеру, продолжая увеличивать дистанцию между ним и Питером. — Я тебе не нравлюсь? – обиженно надул губы парень, отодвигаясь обратно к Тони. — Ну так не трать моё время, – Паркер приземлился на место Старка, который поднялся и подошёл вплотную к Освальду. — Слушай, – утробно прорычал мужчина, зализывая волосы ладонью назад. — Ты чем-то недоволен? — Нет! – испуганно выпалил Пингвин, задевая коленом стол. — Нет, – шёпотом повторил за ним Тони, положив руку ему на плечо. Чувствуя, как ощутимо трясётся Кобблпот, Старк улыбнулся Питеру, который заскинул обе руки на спинку дивана и с интересом наблюдал за происходящим. — Тогда что тебя не устраивает? — Ничего, – проблеял Освальд, сжимая трость до побеления костяшек. На его лбу выступил холодный, липкий пот, а глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону. Он уже тысячу раз пожалел, что оставил собственную охрану у входа. — Просто он твой. Тони громко рассмеялся, хлопнув мужчину по плечу. — Ты прав, – сквозь смех произнёс Джокер и резко достал пистолет. — Он мой. Звук выстрела оглушил помещение. Кровь Пингвина брызгами разлетелась по всей их ложе, окропив лицо Питера красными брызгами, на что он лишь рассмеялся. Смех Питера прозвучал резко, но ровно, отдавая эхом в внезапно наступившей тишине. Он не отводил глаз от тела Кобблпота, сползавшего с дивана на пол. Адреналин, танцы, а теперь это — всё смешалось в головокружительный коктейль. Он почувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Тони, не обращая внимания на тело погибшего компаньона, медленно опустил пистолет. Его лицо было спокойным, почти задумчивым. Он повернулся к Питеру и внимательно посмотрел на него, изучая реакцию. Капли крови на его щеке казались алыми точками на фоне бледной кожи. — Нравится? — спросил Старк тихо, без тени насмешки. Просто констатация факта. Питер медленно облизнул губы, почувствовав металлический привкус страха и чего-то ещё, более тёмного, более сладкого. Он кивнул, не в силах вымолвить слово. — Хорошо, — Тони убрал оружие. Он подошёл к бару в глубине ложи, налил два бокала виски, игнорируя хаос вокруг. Наташа и Клинт уже молча и эффективно убирали следы, как будто ничего не произошло. Музыка за ширмой продолжала играть, никто снаружи даже не подозревал. Он протянул один бокал Питеру. — Выпей, малыш. Успокой нервы. Паркер дрожащей рукой взял бокал и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, вернув ощущение реальности. Он вытер тыльной стороной ладони кровь со щеки, оставив размазанный красный след. — Зачем? — наконец выдохнул он. — Зачем ты это сделал прямо здесь? Тони присел на край стола, лицом к нему. — По двум причинам, – философски начал Старк. — Первая: урок. Чтобы ты и все остальные поняли, что происходит с теми, кто забывает своё место. Кто смотрит на то, что принадлежит мне. — его взгляд скользнул по Питеру, и в нём снова вспыхнуло то самое обладание. — Вторая: проверка. И ты её прошёл. Он отпил из своего бокала. — Большинство в твоём возрасте струсили бы. Убежали. Ты остался и смотрел. И ты засмеялся. Это о многом говорит, малыш. Питер опустил взгляд на бокал. Его пальцы всё ещё дрожали, но внутри бушевало странное, непривычное чувство — не ужас, а ликование. Он был частью этого. Он был выбран самим Джокером. — Что теперь? — спросил он, поднимая глаза. В них уже не было страха, только жадное любопытство. — Теперь, — Тони поставил бокал и подошёл к нему вплотную, — мы уходим. Ты испачкался, — он большим пальцем провёл по не задетому кровью участку щеки Питера. — Нужно привести тебя в порядок. Он не предложил руку, не повёл. Мужчина просто развернулся и пошёл к выходу из ложи, уверенный, что Питер последует за ним. Так оно и было. Паркер, с бокалом в одной руке и с размазанной кровью на лице, сделал последний взгляд на тело Пингвина, а затем шагнул вслед за Тони. Проходя мимо, он посмотрел на задумчивую Наташу, которая с неприязнью оглядывала труп Освальда. — Знаешь, – начала девушка, обернувшись к Питеру. — Освальд был на редкость скользким типом, я не очень то и расстраиваюсь из-за его смерти, – она подошла к нему и положив руку на плечо, шепотом произнесла: — Я ошибалась, когда думала, что тебе нужна помощь и спасение. Вы ровня друг другу. — Мне считать это комплиментом? – улыбаясь спросил Паркер, чувствуя, как запах чужой крови буквально пропитывает его насквозь. — Если ты решил быть с Тони, то будь готов нести ответственность, – её голос был низким, начисто лишённый юмора. — Он не терпит слабаков, и тем более, не терпит тех, кто ослабляет его позиции. Теперь ты знаешь, что значит жить в его мире и по его правилам. Это война, где правила меняются каждый день. Пути назад для тебя больше нет. Он не отпустит тебя, потому что ты дорог ему. Твоя жизнь тебе больше не принадлежит, Питер. И я очень жалею, что ты сделал неправильный выбор. Наташа несильно сжала его плечо и направилась помогать Бартону. Через несколько секунд, Питер покинул здание и сел в машину, где его уже ждал Тони. Он быстро завёл Lamborghini и, с громким визгом шин, двинулся прочь из клуба. Машина набрала скорость и они буквально летели по ночному Квинсу, закатившись в сумасшедшем смехе. Теперь, они делили своё безумие на двоих, и, Питер не мог не признать, что это было прекрасно. Прекрасно понимать этого человека. Прекрасно осознавать свою свободу. Осознавать, что ты на порядок выше всех, кто есть в этом проклятом городе. Они проскочили уже три красных светофора, чуть не сбили парочку гиков, но им было плевать. Сейчас они существовали друг для друга и не было на свете преград, которые они не смогли бы преодолеть вместе. Ветер свистел в открытых окнах, срывая с губ остатки смеха и унося запах пороха и крови в ночь. Питер откинулся на кожаном сиденье, чувствуя, как скорость выжигает из него последние следы сомнений. Он смотрел на профиль Тони, освещенный неоновыми вспышками проносящихся витрин. В его глазах горел тот же огонь, что и в клубе — холодный, расчетливый, абсолютный. — Куда? — крикнул Питер, перекрывая рев мотора. — Туда, где кончаются правила, — не оборачиваясь, бросил Тони и резко вывернул руль, закладывая вираж на пустом перекрестке. Машина взвыла, едва не встав на два колеса. Они мчались к мосту. Внизу темной лентой тянулась река, отражая огни города. Тони не сбавил скорость, а лишь прибавил газу. Питер инстинктивно вцепился в ручку двери, но не от страха — от восторга. Он чувствовал, как границы реальности стираются, как исчезает всё, что было до этого вечера. На середине моста Тони резко ударил по тормозам. Lamborghini с визгом развернуло на 180 градусов, и они остановились, перегородив пустую полосу. Тишина после рева двигателя оглушила. Было слышно только тяжелое дыхание и далекий гул города. Тони выключил зажигание и повернулся к Питеру. В свете луны его лицо казалось высеченным из мрамора. Старк вышел из машины и уселся на капот. Парень, натянув пальто, последовал его примеру. — Нравится? — спросил он тем же тоном, что и в клубе. Питер кивнул, не в силах вымолвить слово. Глаза его горели азартом и диким восторгом от всего происходящего. — Это только начало, — Старк достал сигарету и прикурил. Едкий табачный дым смешался с ночным воздухом. — Завтра я покажу тебе фабрики. Склады. Карты. Всё, что у меня есть. Ты будешь моей правой рукой, малыш. Я сделаю тебя сильнее, чтобы ни одна сволочь не могла упрекнуть меня в слабости. Он сделал глубокую затяжку, изучая реакцию Питера. — Запомни, что сказала Нат. Это война. И у неё есть своя цена, — Он указал сигаретой в сторону города, раскинувшегося внизу, в огнях. — Они все там. Копы, конкуренты, герой в чёрном трико. Они будут пытаться остановить нас. Разделить. Убить тебя, чтобы добраться до меня. Тони повернулся к парню, и в его взгляде появилась та самая опасная, хищная нежность, так несвойственная ему раньше. — Ты готов платить эту цену? Готов стать тем, кого они будут бояться наравне со мной, а, возможно, гораздо больше меня? Питер вдруг снова почувствовал отчётливый запах крови — чужой, но уже ставшей частью его новой сущности. — Я готов, — сказал он, и голос его звучал твёрже, чем когда-либо. — Я хочу всего этого. Лишь бы с тобой рядом. Мне плевать на Бэтмена, на мнимую опасность и прочее дерьмо этого города. Я никогда не чувствовал себя в безопасности, но рядом с тобой, я уверен, что мне никто и ничто не угрожает. Я убью любого, кто посмеет разлучить нас. Мужчина хрипло рассмеялся, притянув Питера к себе. Он обхватил пальцами его подбородок и внимательно посмотрел ему в глаза. От преданности и безумия, плескавшегося в карих зрачках, чуть повело голову. Никто и никогда раньше не осмеливался так смотреть на него. Все насмехались, боялись, ненавидели, но то, что происходило сейчас в глазах Питера, было ни с чем несравнимое чувство обожания. Парень попал в капкан самого сильного чувства на планете – любви. Он до чёртиков обожал Тони и это играло ему на руку. — Ты так и не рассказал мне, чем закончилось твоё представление в цирке, – вдруг напомнил Паркер, нарушая тишину. — Я могу показать, – губы Старка дрогнули в улыбке. Он на секунду замер, прислушиваясь к приближающимся полицейским сиренам. — Но сначала, нужно оторваться от копов. — Поцелуй меня, – вдруг попросил парень и сам потянулся к Тони, властно завладев его губами. В поцелуе не было нежности, неловкости или любви. Это было настоящая, сумасшедшая страсть, сдержать которую не удавалось им обоим. Тони зарычал, схватив Питера за волосы, притягивая ещё ближе, отчего они стукнулись зубами, но не разорвали губ. Старк с наслаждением сминал податливые губы, обводя языком то одну, то другую. Прикусив нижнюю до крови, он, словно вампир, припал к ней, высасывая алую кровь. Питер лишь лишь застонал в ответ, не в силах сопротивляться этому напору. Боль смешалась с невероятным, пьянящим возбуждением. Он вцепился пальцами в дорогую ткань пиджака Тони, сминая её, пытаясь найти точку опоры в этом водовороте. Вкус собственной крови на губах Старка был металлическим, острым, как и всё в эту ночь. Это был не поцелуй, а акт захвата, пометки, окончательного и безоговорочного присвоения. И Паркер отдавался этому полностью, отвечая такой же яростной, неконтролируемой жаждой, кусая в ответ, царапая ногтями, теряя себя в этом хаосе, который теперь являлся его единственной реальностью. — Поднимите руки! – раздался громкий крик подоспевшего полицейского. — Медленно разойдитесь и оба поднимите руки! – повторил шериф, держа обоих парней на мушке. — Готов повеселиться? – шёпотом спросил Тони прямо в губы Питера и хищно облизнулся. — Ещё как! – с таким же энтузиазмом ответил Паркер, чмокнув Старка в кончик носа. Взгляд Тони метнулся к полицейскому, а затем вернулся к парню напротив. В его глазах вспыхнула та самая опасная, безрассудная искра, которую Питер уже успел полюбить. — Отлично, — прошептал Старк, и его губы растянулись в широкой, безумной ухмылке. Он резко отстранился от Паркера, но не для того, чтобы подчиниться. Вместо этого он одним плавным движением швырнул догорающий окурок сигареты прямо под ноги приближающемуся шерифу. Питер смог уловить, как в рукаве пиджака Тони блеснуло серебристое лезвие. — Эй, осторожнее, мистер! — рявкнул полицейский, инстинктивно отпрыгнув. — Можете звать меня мистер Джей! – громко произнёс Тони, сделав ещё один взмах рукой. Полицейский подумал, что странный мужчина вновь кидается в него сигаретами, однако последнее, что он увидел, была металлическая карта, заточенная острее любой бритвы. Она пронзила его шею, словно нож сливочное масло, да так и застряла в его горле. Этой секунды замешательства хватило. Пока его напарник отстегивал ремень намереваясь помочь другу, Старк запрыгнул в машину, где его уже ждал Питер и дёрнул ручку переключения передач. Двигатель Lamborghini взревал, как разъяренный зверь. — Пристегнись, малыш! — крикнул он, и машина рванула с места, оставив на асфальте черные полосы от резины. На земле осталось лежать тело офицера, с торчащей наполовину стальной картой Джокера. Питера вдавило в сиденье. Он обернулся и увидел, как второй коп, опомнившись, хватается за рацию, вызывая подмогу.Сирена взвыла позади них, заливая ночь пронзительным воем. — Держись крепче! — Тони лихо вырулил между двумя грузовиками, едва не задев зеркала. Он несся по встречной полосе, заставляя другие машины визжать тормозами и сворачивать к обочине. Ветер свистел в салоне, смешиваясь с адреналином и диким смехом, который вырывался из его груди. Питер сжал ручку над дверью, его сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Он не боялся. Он чувствовал себя живым. — Куда теперь, мистер Джей? — закричал он с улыбкой, смотря на мужчину с обожанием и восхищением. — Покажем, как играют по-настоящему! — ответил Старк и резко свернул в темный, узкий переулок, где полицейская машина с трудом могла бы за ними проехать.

***

Стив битый час ковырялся в ноутбуке, пытаясь найти ту запись, о которой говорила Мишель. Единственное, что он нашёл, это видео, где парочка джипов со скрытыми номерами паркуется у дома Питера в день его исчезновения. Дальше – ничего. Видео обрывалось, а следующая запись датировалась утром следующего дня. Вечер и ночь были чётко вырезаны из архива камеры наблюдения. Роджерс пытался восстановить его через хакерские программы, но всё было безуспешно. Тогда он раз за разом просматривал схему, нарисованную М'Джей и переслушивал диктофонную запись с опросом покойной старушки. Голос Мишель навевал спокойствие, но сосредоточиться на деле Стиву было сложно. Он прокручивал в голове строки из её дневника, где она признавалась ему в чувствах. Мужчине казалось, что стены этой маленькой комнаты давят на него. Роджерс встал и пошёл на кухню, чтобы налить себе кофе. Когда он вернулся, то заметил, что окно в его комнате открыто, а на столе, рядом с ноутбуком, лежит записка, едва колыхаемая ветром. Стив быстро преодолел расстояние от двери до стола и развернул листок бумаги. «Ты уже слишком близко. Третьего предупреждения не будет.» За окном бесшумно пробежала тень мужчины, которую краем глаза заметил Роджерс. Ему до чёртиков надоели эти загадки и ненужные смерти. Несмотря на холод, Стив выпрыгнул из окна первого этажа мотеля и побежал прямо в сторону леса, куда удалялась фигура неизвестного человека. Холодный ночной воздух обжег легкие. Стив бежал, не разбирая дороги, прижимая записку в кулаке. Впереди, между деревьями, мелькала тёмная фигура, двигавшаяся с неестественной, почти призрачной скоростью. —Стой! — крикнул Роджерс, но в ответ лишь услышал хруст веток под ногами преследуемого. Погоня завела их вглубь леса. Тусклые фонари парковки остались позади, и только лунный свет пробивался сквозь голые ветви. Незнакомец, казалось, знал каждую тропинку. Он петлял, резко менял направление, но Стив, движимый яростью и решимостью, не отставал от него ни на шаг. Внезапно фигура остановилась на небольшой поляне, резко обернувшись. Стив замер в нескольких метрах, переводя дыхание. Незнакомец был одет в темный, спортивный костюм, лицо скрывала кепка, черты лица были не различимы. — Ты кто? — выдохнул Роджерс, принимая боевую стойку. — Что ты знаешь о Питере? Это же ты похитил Мишель, я прав? Незнакомец не ответил. Вместо этого он медленно поднял руку, и в его пальцах что-то блеснуло. Стив инстинктивно отпрыгнул в сторону, как раз в тот момент, когда маленький метательный нож с шипением вонзился в ствол дерева рядом с его головой. — Последний шанс, — прозвучал низкий, искаженный голос из-под маски. — Отступи. Забудь о Паркере и его подружке. — Ни за что, — прошептал Стив. В следующее мгновение незнакомец просто исчез. Не убежал — буквально растворился в тенях. Роджерс бросился вперед, но на поляне никого не было. Только легкий запах озона и смятая трава на том месте, где он стоял. Стив сжал кулаки, чувствуя, как бессилие смешивается с яростью. Они следили за ним. Они знали, где он. И теперь они открыто угрожали расправой. Он медленно пошел назад, озираясь и понимая, что игра только началась. И цена проигрыша может быть куда выше, чем он предполагал.

***

Наташа и Клинт припарковали седан в порту. Тело Освальда, завернутое в занавеску, они выкинули в чёрную воду реки, привязав к нему тяжёлый груз. Так надёжнее. Так его долго не найдут. Если найдут вообще. На улице уже поднимался рассвет, но солнце не спешило выглядывать из-за туч. Дождь шёл всю ночь, отчего воздух был пропитан сыростью. Серое, свинцовое небо резко озарило молнией, а вдалеке прогремел первый раскат грома. Мелкий дождь снова начал быстро накапывать, отчего спокойная водная гладь стала покрываться рябью. Наташа стряхнула с пальто капли воды, которые тут же сменились новыми. Дождь не собирался утихать, а лишь перешел в назойливую морось, застилавшую порт серой пеленой. Воздух был тяжёлым и ледяным, пробирающим до костей. Казалось, сама погода помогала им скрыть следы — вода смывала всё, даже память об этой ночи. — Пора, — сказал Клинт, его голос прозвучал глухо в сырой тишине. Он бросил последний взгляд на тёмную воду, где давно уже не было и ряби от погрузившегося груза. Только бесконечные круги от дождя, расходящиеся и исчезающие. Они сели в машину. Стекло мгновенно запотело из-за контраста температур. Клинт провел ладонью по лобовому стеклу, очищая узкую полосу обзора. Включённые фары выхватили из предрассветного мрака пустынные причалы, ржавые контейнеры и колышущуюся на ветру рваную полиэтиленовую пленку. Где-то вдалеке кричала чайка — одинокий, тоскливый звук, теряющийся в шуме дождя по крыше. Мужчина завёл двигатель, и седан плавно тронулся с места, оставляя за собой лишь влажный след на асфальте, который дождь должен был смыть к утру. Они молча ехали по пустынным промзонам, и только стук дворников о стекло нарушал тишину в салоне. За окном мир медленно, нехотя просыпался, но солнце так и не показывалось — тяжёлые свинцовые тучи висели низко, обещая, что этот хмурый, сырой день только начался. — Останови машину, – негромко попросила Наташа, достав из пальто пачку красного Marlboro. Бартон послушно нажал на тормоз, но оставил двигатель работать. Он дёрнул ручник и перевёл взгляд на девушку. Клинт молча наблюдал, как Наташа поднесла сигарету к губам, легко прикусив её и оставив на фителе след алой помады. Она задержала огонь зажигалкой, коротко вспыхнувшим языком пламени, и глубоко затянулась, выпуская тонкую струйку дыма, которая тут же растворилась в сыром воздухе. Тусклое пламя на мгновение высветило усталое выражение её лица, подчеркнув тёмные круги под глазами. — Знаешь, – наконец нарушила молчание Наташа, выдыхая дым в сторону, — иногда мне кажется, что весь этот город – одна большая ловушка. Её голос звучал непривычно тихо, почти задумчиво. Бартон не ответил, лишь чуть наклонил голову, показывая, что слушает. Пальцы девушки нервно барабанили по её колену. Она смотрела вперёд, но словно не видела ни промзоны, ни редких фонарей, мелькающих за окном. — Ты переживаешь из-за Питера? – догадался Клинт, с лёгкой грустью глядя на Наташу. — Я просто... – Романофф на секунду запнулась, словно пытаясь подобрать нужные слова, — просто я смотрю на него и вижу Елену, – призналась она, повернувшись к Клинту лицом. — И я не хотела бы для неё такой судьбы. Он ещё слишком юн, наивен и... — Сломан, – закончил за неё Бартон. — Он уже сломан, Наташа. И ты ничего не сможешь с этим поделать. Наташа резко выпрямилась на сиденье, её глаза сверкнули от обиды. — Не смей так говорить, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Он не безнадёжен. В нём есть что-то… чистое, настоящее. То, что мы с тобой давно потеряли. Клинт тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону. — Мы все что-то потеряли, Нат, – с горечью признался мужчина. — И он потеряет. Уже потерял, благодаря Тони. Это был лишь вопрос времени. Девушка помолчала, глядя на свои руки, нервно сжимающие сигарету. — Я не могу допустить, чтобы он стал таким же, как мы. Холодным, расчётливым, бездушным. Бартон медленно повернулся к ней, впервые за весь разговор встретившись с ней взглядом. — Мы не бездушные. Просто мы научились прятать свои чувства. Защищать их от постороннего влияния. Она горько усмехнулась. — Да, прятать, – повторила Романофф. — За маской безразличия, за смертью других людей. В салоне повисла тяжёлая, но не гнетущая тишина. Только дождь продолжал барабанить по крыше, создавая монотонный аккомпанемент их разговору. Где-то вдалеке вновь прогремел гром, словно напоминая о том, что мир вокруг них гораздо больше, чем просто этот автомобиль и их разговор. — А ты думаешь, у нас был выбор? — спросил Клинт, и в его голосе прозвучала не защита, а усталая констатация факта. — Мы стали такими, чтобы выжить. Чтобы кто-то из наших близких мог спокойно жить, – грустно произнёс он, намекая на младшую сестру Романофф. Наташа потушила сигарету в пепельнице, движения её были резкими, почти злыми. — Выжить? Да, – она произнесла это слово так, будто оно было горьким на вкус. — Но иногда я смотрю на Питера и думаю: а что, если бы у кого-то из нас был такой же человек рядом? Тот, кто бы сказал «стоп». Кто бы не дал сломаться до конца. Она отвернулась к окну, за которым мир медленно тонул в серой предрассветной мути. Света не прибавлялось. — Может, я и пытаюсь быть для него этим человеком. Хотя знаю, что это самонадеянно. И, возможно, уже поздно. Клинт положил руку на рычаг коробки передач, но не включал скорость. Он смотрел на её профиль, на напряжённую линию губ. — Ты была для него якорем, Нат. Но якорь не меняет направление шторма. Он лишь не даёт кораблю унестись в открытое море. Шторм ему всё равно придётся пережить самому. Наташа кивнула, не глядя на него. Она это понимала. Понимала лучше, чем кто-либо другой. — Но что делать, если корабль сам несётся прямиком в шторм, вырвав якорь с корнем? Бартон не стал ничего отвечать. Просто включил передачу, и седан снова тронулся в путь, увозя их от тёмной воды порта — вперёд, навстречу новому дню, который не сулил ничего, кроме новых теней, новых вопросов и той же нескончаемой, пронизывающей сырости.