Чëрное солнце

Тишину в комнате оглушает металлический лязг, вызванный какими-то предметами внутри замшевого бурого мешочка. Сразу же после соприкосновения со столом он оказался в дряхлых руках старика. Внимательно осмотрел сначала сам мешочек, отодвигая длинными пальцами немного вперёд очки, и прищурился. Пытается разглядеть какие-то косяки даже в защитном чехле, чтобы сказать слово против, не отдавать ценные материалы. И в душе сразу же накатывает пока ещё слабое раздражение. Всякие возмущения будут на корню отрезаны. А старик словно издевается. — Самое главное, что внутри, верно? — и усмехается. В ответ тот лишь получает ещё более хмурое лицо. Медленно ослабевает узелок, продлевая чувство ожидания и заостряя нервы у исполнителя. Она знала, что и в этот раз всё получилось сделать хорошо. Неидеально. Вриль вообще не верила в этот эпитет без «не», как и в симметрию, как и в нравственность. — Да, Вриль, всё более чем, — чувствуется в его голосе шлейф снобизма. По роду положено. Он отводит руки за спину, кладя ладонь в другую, выпрямляет спину и смотрит на исполнительницу его заказа сбоку, косо. Достаточно долго, чтобы просто назвать непринуждённым взглядом. Это даже не для оценки её вида, а просто напомнить, кто его предки. Такой взгляд обычно ставит в ступор и приводит в неловкое ощущение себя. Но сам сталкивается с ничем. В руке затем оказывается трость из аралии голубо-серого цвета, с узорами. Статный вид её заказчика даёт надежду на полное исполнения их договора. — Теперь Ваша очередь исполнить свою часть договора, Гарольд. Хризопея и ничего более, — он отворачивает от неё голову и уходит тихо, слышны лишь шорканье его кожаных ботинок по ворсу красного ковра. А в комнате ничего интересного не было. Чисто, тихо, дорого-богато. Вриль не могла похвастаться богатым опытом посещения аристократических имений, но для оценивание большой опыт и не нужен. Лишь представления и чёткий глаз, заточенный за всё время её работы. Интерес затронули только книги на многочисленных полках, служащие больше для украшения и чувства заполненности. Стоит спросить о чём эта книга у хозяина, так он переведёт тему вежливо и лаконично. Жаль, что Вриль может забрать только единственное чтиво из этого места. Надеялась, что ради него стоило рисковать жизнью. В последнее время все мысли занимали заснеженные склоны хребта, отличный могильник для неосторожных путников и исследователей. Место, пропитанное смрадом и чем-то манящим. Только вот манило совсем не светом и сказкой. А в погоне за разгадкой распадёшься в пыль, оставив в воздухе на секунду радость от найденного ответа. — Вот, — Вриль вздрогнула и отогнала затягивающие мысли. Перед ней держали то, что для неё можно назвать истиной и погоней. Из присутствующих в этой комнате только она могла понять ценность этой книги. Просто, только для неё была важна информация внутри, другие не поймут и не примут. Вриль протянула руку к книге, но пальцы прочувствовали лишь насколько гладкая обложка, местами шершавая от украшений. — В свои годы я потратил уйму времени на ответы и исследования. Хризопея не та вещь, что читают для развлечения — всё равно не выйдет. Ты не историк, и тем более не алхимик. Надо всё же знать, кому именно передаёшь в руки такую драгоценную вещь, — он смотрит из-подо лба. Во взгляде у него застывает один вопрос. Пытается словно застукать за преступлением и уличить во лжи. Только вот Вриль отлично знает, для чего ей всё это. Потратила так много времени, что глаза горят лишь решимостью. Таков её немой ответ. — Из праздного любопытства интересуетесь? Или считаете, что она даёт ответы только тем, кому по профессии положено? — молчание, и его потуги разглядеть в этих серых глазах истинный мотив. Ответ лежит совсем не там, а с другой стороны, в зазеркалье. Жаль, что любопытство старик никогда не утолит. Книга в обмен на его родовое сокровище. Договор есть договор. Кому, если не аристократам об этом не знать. — Надеюсь, ты не выбросишь её в первый попавшийся куст, как только разочаруешься в самой себе, девчонка, — та только сталкивается с надменным и недоверчивым взглядом. В его фразе был сделан акцент на «в самой себе». Ведь в руки попалось что-то непростое и, дай сил архонт, понять и разгадать. Если же сдашься, то тут точно нет вины древних писаний. Чувствует, как Гарольд отрывает хризопею от сердца, передаёт в руки следующему хозяину, искренне волнуется за научные труды, видно даже за маской холодности. Эти слова в её сторону были остры и совсем не сочетались с теми манерами, что учили с детства. Но старику позволительно, особенно, когда покидает самую лучшую полку самая важная книга в коллекции. — Поверьте, я как никто другой умею ценить древние писания. Можете считать это профессиональной замашкой, если Вам будет спокойнее. И это последнее, что было сказано в той комнате. Гарольд спокойно сел в мягкое кресло, положил голову на кулак и просто уставился на золотую полку перед ним. Терзающее чувство не давало покоя, особенно ощущение чего-то неясного, но совсем не неизвестного. Богатый жизненный опыт подсказывал, что книгу уж точно не пустят на розжиг в холодном месте, даже если останешься на грани обморожения.

***

Вот! знания, накопленные за всю жизнь, должны дать плоды. То, на что потрачено куча времени и сил, должно хотя бы приблизить к истине, а путь наконец стать четким и каменным, с твёрдой поверхность под ногами. Вся ее жизнь — это только раздумья, нахождения информации и снова бег. Быстрый, неосторожный, с часто встречающимися ямами на пути. И всё ради того, чтобы понять саму себя и свою важность. Чтобы просто лишний раз не терзать себя думами и категоричностью в отношении своей никчемности. Эти путешествия ко многому привели и некоторое закончили. И наконец может начаться второй акт. Первая страница встречает её символами: круги; змей, у рта которого свой же хвост; знаки и манускрипты. Вриль понимала, что там будет часть ее нелюбимой науки, надеялась на глубочайшие знания в рунах, письменности. Дальше лишь шли какие-то заметки на несколько десятков страниц. Чем дальше, тем глаза становились шире. Неужели все знания бесполезны против непонятного языка и терминов? В некоторых моментах было четко и понятно, а в других случаях голова разрывалась. Словно все это было написано совсем разными людьми в совсем разное время. А тревога всё росла. Хлопок отчаяния и, кажется, принятия безнадёг, но совсем не смирения. Только тихое завывание, услышать которое мог рядом проходящий житель Монда. Руки сжали волосы по бокам, и нервное постукивание ногой. На ум лишь приходит одно место. Говорят, библиотека Монда хранит в себе огромный источник знаний. Но конечно она не сравнится с Академией Сумеру, и Вриль это прекрасно знала. А ещё понимала, что вряд ли найдёт за что зацепиться. Страна науки дала бы больше, чем страна ветров и песен. Тут с жадностью не занимаются раскрытием тайн и сакрального смысла существования человека на земле, здесь не раздирают за получение знаний, тем более не разгадывают шифры и секреты. В Монде просто живут тихо, спокойно по-своему. Ей этого не понять, ей к этому на привыкнуть. Просто потому что судьба предначертала всегда бежать за той стороной. Один стук. «Хватит смотреть в замочную скважину». Вриль чувствует эту прохладу и затхлый запах. Так пахнут книги: от старых фолиантов до новых безвкусных романов. Она была здесь один разок, и то мимолётно. Рассматривая всё вокруг, совсем не заметила стопок книг под ногами. Вриль прошлась взглядом по корешкам книг, внимательно вчитывалась, чтобы не пропустить ту самую. Махнула ладонью на себя и верхние книги тут же вспорхнули, покидая свое естественное место обитания. Золотые искры поддерживали бесценные труды, а их хозяйке нужно лишь было отсортировать нужные. Глаза уже болели и сушили. Буквы отделялись, размывались, удваивались. Чтобы понять хоть одно предложение, приходилось перечитывать его кучу раз. Уже теряешься, отстаёшь от реальности, не замечаешь какие-либо звуки. Словно находишься в туннеле с иллюзорным представлением реальности. Разбивает их лишь стук. Глухой, больной, разрывающий стук. Головная боль кажется отрезвляет и даёт намёки на достаточно проделанную работу. Но упёртость и самопожертвование ради самой же себя не даёт пустовать библиотеке окончательно. Пальцы которые прикасались к страницам книг немного почернели. Шуршащий звук страниц резал слух и растягивал и без того тонкие нити терпения. Спина отдавала тупой ноющей болью, к которой Вриль за долгое изучение разных изворотливых рун и древних букв, кажется, привыкла. Привыкла не замечать, особенно усталость и желание сжечь всё, что горит под рукой. И снова отброшенное светило науки в гору рядом. От этого длинная, вертикальная, тянущаяся к верху, словно росток к солнцу, стопка опасно пошатнулась и обвалилась с гулом. Руки прошлись по лицу, растягивая нижние веки. Внутри лишь кипело раздражение и желание вернуться в академию. Как же Вриль не любила алхимию. Понимала всеми мыслями, что эта наука точно догонит ее, точно даст подзатыльник и заставит обратить на себя внимание. Если надо, задушит, но заставит Вриль понять ее. Понимала, никуда от неё не денется. Похоже, ее способность хотя бы завуалированно могла описываться в алхимических трактатах, и ответы могла получить только оттуда. Одной палеографии мало. В ноге закололо, стоило только встать с деревянного пола. Мах рукой, и золотые искры пришли только по ее команде. Взгляд вдруг застыл на них, удивленный, ожидающий, словно Вриль их в первый раз увидела, но это были лишь думы. Глаза вмиг опустились, стоило понять простую истину. Этого недостаточно. Эта неожиданно накатившая изнурительная тоска. Хотелось бы верить, что причиной тому была только усталость, но не вытягивающие все жизненные соки негативные эмоции. Вриль снова оттянула себя от погружения в проблемы внутреннего устоя. Не нужно ещё сильнее уподобляться страсти утягивающей в мрачное болото. Сил на это не было. Но тут такой манящий женский голос. — Снова фокусничаете, профессор, — кокетливый голосок где-то над ухом. Контроль теряется, и книги с грохотом падают на пол, портясь. — Ах, как неаккуратно. Вам ли не знать ценность знаний, заточенных в любой из них, — она показательно помахала книгой, так ярко улыбаясь. В этих бледновато-зелёных глазах мелькали радостные нотки и какая-то томная многолетняя грусть. Этот взгляд не скрывал ничего, но не показывал те глубокие, терзающие эмоции, которые так долго хранились в душе. Она всё помнила и до сих пор чувствовала то же, что и в тот полдень. — Лиза… Какая неожиданная встреча. Вриль искренне была удивлена увидеть её. Но не было ни малейшего вопроса к их встрече именно в этом месте. А также не было и слов ей. Помнила, кто та по натуре и чего так хотела та в студенческие годы. Перед ней девушка, что так хотела познать множество тайн, приобрести знания, сравнимые с божественными, стоит в кругу огромной коллекции книг Ордо Фавониус — ничего удивительного. Все также в пурпурном, с узорами ее любимого цветка, произрастаемого лишь в Сумеру. Розы, что Лиза с восхищением показывала и приносила ей в вазу на смену завявшим, вопреки ее словам о ненадобности. Проходя мимо видела, как та часто читала магические трактаты на скамейке рядом с пурпурной розой. Как и в тот полдень… — Не думали меня здесь увидеть, в родном городе? — хоть ее общение приобрело тон насмешки, было ясно, что это совсем не со зла. Лиза бы никогда не сказала прямо своё недовольство. Предпочитает сделать так, чтобы собеседник сам понял то, к чему она вела. Но Вриль этого не понимает, либо просто не признаёт. Только лишь чувство неловкости поселилось в душе из-за одного проступка. — Разве сейчас не учебное время в академии? — на это Лиза лишь хитро сузила глаза, смотрела на неё, как лисица смотрит на перехитрённого. — Помните ли Вы, профессор, об однажды заявленном мной желании, — и маленькая пауза на подумать. Лиза укладывала упавшие книги на полки, каждую возвращала на своё законное место, бережно скользила пальцами по кожаному корешку. Вриль помнила всё, о чём так громко заявляла её лучшая ученица. Потому что, честно признаться, была к ней более внимательной, чем к тем, кто учился с ней же. Выдающаяся личность, с огромной жаждой знаний и потенциалом, изнашивала себя ради мудрости и просветления. Эрудирована во многих сферах, чем не могут похвастаться многие горные мудрецы Сумеру. — Лиза, я ведь больше не преподаю в академии. Мы больше не относимся к иерархии «учитель-ученик», так что просто зови меня по имени, — как же она не хотела продолжать тему, на которую так кокетливо намекала ей бывшая ученица. Возможно, Вриль в чём-то тогда была не права, но точно не жалела о ситуации в общем. — Простите меня, всего на всего привычка, — всегда это её привычное выражение лица и тип общения. Только различие в том, что Лиза прямо не кокетничала с ней, не называла ласковыми прозвищами, не сильно увлекалась столь элегантными и плавными движениями рук, словно выводит буквы в любовном письме. Только не в её присутствии. Всё потому, что лучшая ученица академии имела более глубокое представление о своём бывшем профессоре рунологии. Как-то стало совсем тихо. Но в воздухе висело нечто недосказанное. И похоже, это чувство мучало только Вриль, либо Лиза была более терпеливой. Радость от неожиданной встречи сменяется на лёгкую неловкость. Казалось бы, откуда ей тут взяться, вытечь так невовремя. Это ведь было довольно давно, так к чему гложить себя и укорять. Как истинный гордец, Вриль успокаивала себя собственным благом. Просто в жизни каждого человека наступает тот самый острый момент, когда можно позволить себе двигаться по принципу «плюнь на других и ступай только для себя, перережь все связи». Единственный раз. И вспоминается тот извечный вопрос из Академии Сумеру, который задавала чаще всего Лизе. А та смогла на него с толком ответить, увидев лишь двух ополоумевших. — Всё постигаешь совершенства и мудрость? — Это всё в прошлом. Теперь я обычный библиотекарь Ордо Фавониус. Только пыльные книги и вечно не сдающие их в срок посетители. Ничего более, — всем этим Лиза была явно довольно, большего не просила и не хотела. Но эта новость стала неожиданностью. Вриль думала, что та достигнет многого в магической сфере, её имя будет на устах среди учёных и обычных обывателей, хоть немного связанных с магическим искусством. Неужели её способности сгниют так же, как и красиво украшенный фолиант во влажном тёмном углу. — Вот как… — А Вы всё так же расшифровываете древние писания, — она прищурилась, кивнула на книгу в руках бывшего профессора и усмехнулась, явно о чём-то догадываясь. Просто стоило увидеть интерес её вечернего пребывания. — Всё так, — уложила хризопею на стол, а рядом с ней поставила стопку нужных писаний. — Помнится, Вы совсем безнадёжны в алхимии. Решили всё же взяться за неё? Видимо, основательно, — Лиза решила подвергнуть критике каждую книгу, что уложила для себя Вриль, только раздумывая обо всём в голове. — Ну уж нет. С алхимией мы с давних пор не в ладах и примирения явно случиться… никогда, — Вриль устало усмехнулась, откладывая ни чем не помогшую книгу. — А вот я в ладах, — Лиза извернулась и взяла хризопею прямо из-под носа рунолога, который вовремя не сообразил и не отреагировал. Уместилась прямо на край стола, свесив ноги. Спина ровная, нога на ногу… Все мелочи, все те же манеры, вся та же её ученица. Вриль даже не пыталась отобрать, надеялась на какие-то комментарии от одолжившей научный труд. — Ого, хризопея. Да ещё и с подробным описанием каждой стадии, каждая важная мелочь… Это ценнейшие знания для любого алхимика, они готовы были бы отдать за это много. — Хах, уж поверь, цену за неё я заплатила сполна, — рунолог выжидающе сделала паузу, поджав губы, — Лиза, не могла бы ты помочь мне разобраться с некоторыми непонятными моментами, — библиотекарь задумалась, положив пальцы на подбородок. Всё её внимание было направлено на записи, а в мыслях оценивала свои возможности и знания. — Начинающие алхимики часто приходят ко мне за советом и помощью. Но тут нужны совершенные и глубочайшие знания, которыми я не владею, — а потом в голове завертелось куча имён и второй этаж Ордо Фавониус, только всё это было ничтожно перед ним. — Ох, как я могла забыть. Я знаю того, кто справится с этим лучше меня. Может, его алхимия и отличается от той, что мы привыкли видеть в Сумеру, но она ничем не хуже. Не зря же его назначили главным алхимиком Монда, — Вриль сразу пришёл в голову образ: мудрый старец, с седой бородой, сгорбившийся от вечной работы над алхимическим верстаком; от огромного опыта может на вкус определить, что добавили в это зелье; как одним лишь взглядом понимает, из чего оно состоит. — И где мне его найти? — Хм, он редко бывает в Монде. Обычно занимается своими исследованиями на Драконьем Хребте, — Вриль аж передёрнуло от упоминания заснеженных гор, сразу накатил фантомный холод. И вспомнился тот парень, может и ученик главного алхимика. — Лучше спросите о нем у его учеников. Сахароза часто проводит время на втором этаже. Только не забудьте постучаться перед тем, как войти. А то мало ли какие секреты Вам придётся увидеть, понимаете? — Ну, с этим вопросом обращусь к ним явно завтра, — за окном светил лишь тусклый месяц, показывая бледный путь странствующим. На небе мерцали звёзды. Говорят, по ним можно определить судьбу человека, а также узнать прошлое, настоящее и будущее. Возможно Вриль и верила в астрологию, но точно не в умение определять судьбы. — Ох, время так быстро пролетело, совсем не заметила, как село солнце и показались звёзды, — Лиза тут же принялась помогать бывшему профессору относить книги обратно. — Просто доверьтесь Альбедо. Он не только отличный алхимик, но и симпатяга, хи-хи, — Вриль тут же напряглась, услышав знакомое имя. Всё как-то странно складывается. Сложно было понять, это проделки судьбы или всего на всего обычная закономерность, но отблагодарить сможет точно, потому что пообещала это на следующую встречу. — Неужели? — Вриль по-доброму усмехнулась, а Лиза сдержанно хихикнула. Как стало спокойно, без напряга, всё так мимолётно уютно. — Я Вам ещё ни разу не лгала. Уложив всё на место, рунолог бережно положил хризопею в плечевую сумку. — Лиза, спасибо тебе большое. Я не останусь в долгу. Возможно, у меня есть кое-что для тебя. — Надеюсь, это не тыква, — была одна история, о которой просто хотелось вспомнить с глупой улыбкой с тем, кого искренне рад видеть. Просто ностальгическая нотка и простое равнодушие к тем преградам в начале их встречи. Эта фраза натолкнула Вриль на мысли о том, на что так хитро и укоризненно намекала её бывшая ученица. Почему-то просто хотелось объясниться. — Лиза, в следующий раз, за чашкой чая, мы точно… — Уже очень поздно, — и для убедительности зевнула, — Вам пора идти, профессор. Ей просто стоило снова поговорить с глазу на глаз с Вриль и понять одну простую истину, из-за которой пришло смирение и понимание. Просто стоило убедиться в том, что её бывший наставник и учитель всего на всего является заложником знаний, которые ей в особенности необходимы. Без них она пропадёт, так и не познав саму себя.

***

И снова эти заснеженные склоны. Они манят своей привлекательностью и молчанием, опасным молчанием. «Не сходить с тропы», — правило, которое возможно сохранит жизнь. Вриль не стала медлить и откупорила пробирку с согревающем зельем от Сахарозы, которая так любезно предложила взять хотя бы на всякий случай. Но даже близко к местности Драконьего Хребта температура воздуха стремительно начала падать. А рунолог с холодом совсем не ладила, он считался одним из беспощадных её врагов. Всё вокруг так давило, особенно после того, с чем пришлось столкнуться. В глазах рябило от белоснежного блеска, резало до боли. От каждого инородного шороха удары сердца были в висках до временной глухоты. Приходилось смотреть в оба. Даже белёсая маленькая ласка, шебуршащая в снежном сугробе, мысленно проклиналась с испугу. Это молчание — лишь напускной фарс, такими фокусами горы хотели заманить к себе как можно больше жертв. На самом же деле, через каждый метр можно было подвергнуться опасности. Монстры давно облюбовали это место, как и представители беззакония. Сюда даже не придёт славный рыцарь Монда. Кроме, похоже, одного чудака. Руки сильнее сжимали меховой плащ, пытаясь согреть всё тело от пронзающего колющего мороза. Зелье, которое дала Сахароза, либо пока ещё не подействовало, либо вовсе не подействует. Хоть какого-то признака тепла от красной жижи не чувствуется совсем. Только угасающее природное, внутреннее. И почему всё идёт не так, когда дело касается этого заледенелого могильника. Шаги уже даются через силу, а каменные разрушенные ступеньки ещё сильнее усложняют подъём. Ноги проваливаются в пустоты, где каменное покрытие вовсе отсутствует, грозясь подвернуть лодыжку и остаться совсем беспомощным в этом опаснейшем месте. И вот ещё один поворот. Эта временная тишина и холод так тихо шептали на ухо о том, что можно уже расслабиться и отодвинуть самосохранение, оглядеться вокруг и просто понаблюдать за смертельными красотами. На такие смехотворные предложения гор Вриль махнула головой, выкидывая навязчивые мысли восвояси. Только вот от последствий мимолётных раздумий стало совсем невесело, стоило заметить впереди стоящих хиличурлов, так коварно поджидающих каждого за резким поворотом. От одной секунды невнимательности можно поплатиться жизнью. Рунолог резко замерла в полушаге, молясь, чтобы её не заметили, не увидели, не услышали… Но вот проблема, Драконий Хребет совсем не хотел мириться с её присутствием на заснеженных склонах, пытался извести и угробить. Примитивные представители фауны Тейвата тут же отреагировали на присутствие чужака. Мелкие из этой маленькой стаи направили на неё арбалет. От стрел ведь не увернешься, остаётся в таком случае надеяться на подружку-удачу, которая протянет руку и отшвырнёт куда подальше от убийственного острия. Только вот лучники не были единственной проблемой. Большой хилирурл стремительно наступал, грозясь размазать своим массивным и тяжёлым ледяным щитом. Только уклоняться, только не медлить. Перед глазами рассыпаются тысячи белоснежных блёсток, впитываются в кожу лица, даря невыносимые холодные ожоги. Руки пытаются поднять над мягким снегом, а взгляд закрывают стекающие капли. Хотелось избавиться от мешающей влажности, но скрипящий, царапающий землю звук, заставляет машинально перекатиться вбок. И осколки от щита Большого чудовища летят прям на Вриль, оставляя микро-царапины. Даже такие начинают щипаться при таком морозе. Остаётся лишь беспомощно ползти до укрытия за камень, лишаясь тепла от промёрзлой земли. Она старается встать, но над головой проноситься свистящий звук, который не даёт шелохнуться от внезапности. Пальцы сами тянуться к рукоятке старого, почти заржавелого меча, доставшегося от наставника много лет назад. Но страх сковывает любое движение. Тихий, но оглушающий хруст под телом. Кажется, от малейшего приподнимания грудной клетки огромная масса заледенелого слоя снега спуститься вниз, превратившись в белый оползень. Но Вриль прекрасно понимала, что это не остановит монстров. Они доберутся до неё. Только что произойдёт раньше, она не хотела бы знать совсем. Безвыходное положение. Остаётся думать, что приведёт к меньшим травмам, что даст ей больший шанс на выживание. Но что-то странное… Вриль пробивает до мурашек, оцепенение, нечто еле одухотворённое, заметное и уловимое. Тело изнывает от разрывающих пульсаций. От такого не двинуться невозможно. И вот сама летит вниз, смешавшись с плотным снегом, сдавливающим всё внутри. Вриль пытается тщетно зацепиться хоть за какой-то надёжный каменный выступ склона, спастись от скоростной массы, но пальцы предательски скользят, что оставляет кровавые царапины, а ногти изламываются. На лёгкие давило, и ужасная паника, которая заставляла кричать от досады и разочарования. Разочарования от собственной ошибки и от долгого пути в некуда. И вот. Снова эта разрывающая боль. К ней прибавляется стук в голове, пробивающий мозг и кость черепа. Хотелось выть от убивающего дискомфорта по всему телу, перенести его на царапанье и кучу крови, исходящих из ран. Но Вриль упрямо сжимает до скрипа зубы и проталкивается сквозь сносящую всё на пути чудовище-лавину. «Ну давай, прошу тебя!», — отчаянный, измученный зов в её голове — последний шанс на её существование. Золотое остриё формируется по её команде чрезвычайно быстро. Прочное, мощное и идеальное… Но сейчас это не волновало нисколько. Острым концом из-за всех сил пытается остановить стремительное падение. И спасительно попадает в какую-то прочную щёлочку между камней. Только бы сил хватило на потуги удержаться и снова не уйти под убивающую массу, что так старательно тянула за собой. От напряжения вырывается крик. Вдох-выдох… Молилась, чтобы хватило остаточной выносливости на подвешенное состояние на высоте. Вся одежда в белом. Попавший на кожу снег, кажется, не тает совсем. Тело промёрзло до состояния, когда и пальцем пошевелить невозможно. Глаза щипало от обиды за свою невнимательность и понимание, во что себя ввязала. Вина только гордых амбиций, желания поиметь правду и наивное представление о простых знаниях. Всё её инфантильное нутро насмехалось прямо в лицо эго, что отчаянно пыталось придать себе больше значимости. Теперь, зажатая в углу самодовольная «я», дрожала, как маленькое дитя, поведавшее страшного большого волка. Так кричала ведь о своей важной миссии в этом мире, что возомнила себя одним их героев баллады, которых ведут под руку Боги, шепча мудрости, наставления, и дарующих могучее оружие, под стать их новым хозяевам. Только вот в этом мире Боги награждают достойных, а получают они Глаз Бога. Но у Вриль его нет. Как и нет интереса к её персоне со стороны высших существ. Почувствовав под ногами твёрдую почву, становиться проще дышать. Жив, а значит нет на праздные глупости в виде раздумий "а почему так вышло". Надо было только извлечь правильный урок. Ладони прячутся под плащ, чтобы хоть как-то усмирить жгучую, режущую боль. Но вот место, где оказалась рунолог, показалось знакомым, но не с того ракурса, как в тот раз. На смену неприятным ощущениям пришли щекочущие покалывания по всему телу. Снежный покров местами пропадал, открывая вид на окровавленную землю. В груди начало поселяться чувство непонятной ненависти и судорожного отчаяния. Стало пугающе не по себе. Новые эмоции ложились на разум туманом, проедая своим ядовитым смрадом хоть что-то положительное. Кажется, даже нашёптывали, но разобрать это было не в состоянии. А ноги ступали по всё более бардовым мелким произрастаниям. Интересны не только огромные кости, но и непонятная пещера. Что-то манило там внутри. Становилось неожиданно теплее по ходу приближения к пещере. Кровавая земля и растительность заполонила всё вокруг. От них исходило чем-то диким и необузданным, ползущим медленно по коже сквозь одежду. Пахло всё так же прохладной свежестью, но с примесью многовековой, еле уловимой затхлости. Вокруг всё так волшебно очаровывало и настораживало непониманием. Всё внутри было таким же алым, с яркими красными кристаллами повсюду. Вот только впереди было что-то непонятное. Большое, светящееся, красное. И, казалось, даже пульсировало. Словно настоящее сердце… В голове состыковались элементы. Те кости снаружи явно принадлежали непонятному существу, к которому относилось и это нечто. От него исходила та энергия, что переполняла каждый атом собой, давая непонятные волнения внутри; резонирует. Всё тело напряглось. В тот раз Вриль испугалась этого ненасытного чувства, проскальзывающего в венах. Надо просто узнать больше, надо приблизиться, дотронуться, унять жажду внутри… Шаг и ещё один… — Не думаю, что к этому безопасно приближаться.