Второстепенный мечник

Остров Рыболюдей. Бар русалок. Марко Феникс давно так не смеялся. Нет, он буквально рыдал, стуча кулаком по барной стойке, расплескивая дорогой алкоголь. Даже сама новость о том, что "Дракуль Михоук — тайный святой", не была бы настолько уморительной, если бы не детали. Журналисты (с подачи, очевидно, одного рыжего идиота) расписали там всё: страсть, амбиции, тайную благотворительность, неразделенную любовь к выращиванию капусты и, почему-то, Кайдо на заднем плане в роли свахи. Газета за неделю продалась тиражом в 200 миллионов копий. Это был абсолютный рекорд. Люди жаждали узнать о "мягкой стороне" Сильнейшего Мечника. Марко вытер выступившие слезы и перечитал любимый абзац в сотый раз. "...Как утверждает наш источник, Великий Мечник часто плачет по ночам, глядя на луну, ибо его сердце слишком велико для этого жестокого мира..." — Ой, не могу, ёй... — простонал Марко, делая глоток пива. Ежемесячная инспекция территории Белоуса на Острове Рыболюдей прошла успешно. Завтра отплывать на Моби Дик, а сегодня — заслуженный отдых. Дверной колокольчик звякнул. Ничего необычного. Просто новый посетитель. Марко лениво скосил глаза... и поперхнулся пивом так, что оно пошло носом. В бар вошел Дракуль Михоук. В своей неизменной шляпе, с крестом на шее и выражением лица человека, который готов убить любого, кто скажет слово "котенок". — Что он здесь забыл, ёй? — пронеслось в голове у Феникса. Он попытался слиться с интерьером (что сложно, когда ты похож на ананас), но Михоук, проигнорировав пустой зал, направился прямо к нему и сел по правую руку. Аура, исходившая от мечника, была такой тяжелой, что пузырьки в пиве Марко перестали подниматься вверх. *** Михоук (Неделей ранее). Неделя. Целая неделя прошла с того момента, как я стал самым популярным существом на планете. Популярнее, чем принцессы русалок. Популярнее, чем казнь Роджера. Идиотизм пиратов — это не просто факт. Это терминальная стадия разжижения мозга. Двести семьдесят команд. Двести семьдесят! За одну неделю они пытались меня завербовать. Они угрожали. Они шантажировали "Вступи к нам, или мы убьем этого хомячка!". Они устраивали засады с цветами и транспарантами. Когда их крошечные мозги осознавали, что я не собираюсь становиться их накама, они переходили к плану "Б" — оскорблениям. Видимо, надеялись, что я расплачусь (как в газете) и сдамся. Они оскорбляли мою шляпу. Мою лодку. Моих родителей (которых я даже не помню). Я терпел. Я медитировал. Я считал чаек. Но нашлись "гении", которые перешли черту. Капитан какой-то захудалой посудины, решив блеснуть остроумием, выбил бокал из моей руки и заявил: — Знаешь, Михоук, это вино, которое ты пьешь... на вкус как дерьмо. А ты пьешь его, потому что ты сам такой же! В этот момент во мне что-то щелкнуло. Звук был тихим, как лопнувшая струна. Но для них он стал погребальным звоном. Весь стресс. Все бессонные ночи из-за звонков Шанкса. Вся эта газетная чушь. Всё это сконцентрировалось в одной точке. — Довольно... специфичное замечание, — прошептал я. Следующее, что они увидели — это тьма. Не потому что наступила ночь. А потому что их глаза перестали посылать сигналы в мозг, отделенный от тела. Источники света погасли. Ветер стих. Остался только блеск Йору и мои глаза, смотрящие в пустоту. *** Михоук (Настоящее время. Под водой). — Довольно специфичные воспоминания, — проговорил я вслух, медленно открывая глаза. Вокруг была тьма. Океанская бездна. Давление здесь могло бы расплющить подводную лодку, но мой пузырь, покрытый Волей, держался. Я посмотрел в сторону. Из темноты на меня смотрел глаз. Огромный, желтый зрачок размером с десятиэтажный дом. Морской Король. Один из тех древних монстров, что охраняют глубины. Рыбина моргнула. Я моргнул в ответ. Мое лицо оставалось гранитным. Рыбина сощурилась, словно говоря: "Ты кто такой и почему не боишься?" Я сощурился в ответ: "Я тот, кто сделает из тебя суши, если ты не свалишь". Морской Король, видимо, обладал зачатками интеллекта (или инстинкта самосохранения). Он медленно, не сводя с меня взгляда, начал погружаться обратно в бездну. Пять минут мы играли в гляделки, пока он не исчез. Но моя Хаки Наблюдения отчетливо говорила: он всё ещё там. И он в ужасе. *** Таможня Острова Рыболюдей. Спустя полдня тьма сменилась ярким светом. Остров Рыболюдей. Жемчужина на дне океана. Огромный пузырь, внутри которого кипела жизнь. Я подплыл к главному входу. Таможенный контроль. Ко мне подплыл офицер-рыбочеловек. Вид у него был важный, как у адмирала флота. Он даже не открыл глаза, бубня заученный текст: — Имя, цель визита, наличие запрещенных товаров... Налог за въезд — десять миллионов белли... Он наконец соизволил открыть глаза. И увидел меня. Я сидел в своей лодке, подперев щеку рукой, с видом человека, который ждет конца света, потому что это будет веселее, чем происходящее. — Продолжай, — небрежно бросил я, постукивая пальцем по рукояти Йору. — Я еще могу послушать про налоги. Невозмутимость офицера испарилась быстрее, чем вода на солнце. Его акулья улыбка превратилась в гримасу ужаса. Он мгновенно покрылся холодным потом (что под водой — достижение). — М-мистер М-михоук! — он согнулся в поклоне так низко, что ударился лбом о коралл. — П-проходите! Бесплатно! То есть... мы сами вам заплатим! Только не убивайте! Я не понял этой реакции. Рыболюди обычно гордые и задиристые. С чего вдруг такой страх? Ответ нашелся быстро. Прямо за спиной таможенника, на стене поста, висела газета. Та самая. В рамке. Заголовок был написан золотыми буквами. А рядом... Рядом висел мой плакат розыска. Но не обычный. Он был весь зацелован. Следы губной помады всех оттенков покрывали мое лицо на бумаге так густо, что глаз было не видно. Я глубоко вздохнул. Моя рука дернулась. Никто не увидел движения. Просто в одну секунду плакат и газета превратились в конфетти, осыпавшееся на дно. Разрез был настолько точным, что стена за бумагой осталась нетронутой. — Чтобы я этого больше не видел, — тихо сказал я. — Т-так точно! — взвизгнул офицер. *** Бар русалок. Я сидел рядом с Марко. Он смотрел на меня так, будто ждал, что я сейчас достану из кармана котенка и начну его кормить. Я заметил, что из кармана его шорт торчит уголок той самой газеты. Мое мнение о нем рухнуло. — Марко, — мой голос был полон разочарования. — Мое уважение к тебе было на уровне Бенна Бекмана. А теперь оно опустилось на уровень Шанкса. Бармен! Бокал красного. Самого крепкого. Бармен, трясущимися руками, налил вино за секунду. Я отпил, чувствуя, как алкоголь немного гасит желание убивать. — Ты же не веришь в эту чушь? — спросил я, глядя на Феникса поверх бокала. — Почти, ёй... — рефлекторно ответил он, но тут же прикусил язык под моим тяжелым взглядом. — Ох, Марко. Я надеялся на тебя как на здравомыслящего человека. В этот бред поверит только последний кретин. Марко пожал плечами, пряча улыбку. — Времена сейчас странные, ёй. Никогда не знаешь, что у человека на душе. — Но я здесь не поэтому, — я поставил бокал на стол. Звук стекла о дерево прозвучал как выстрел. — Возможно, это совпадение, а возможно — судьба. Мне нужно встретиться с Белоусом. Марко мгновенно подобрался. Вся расслабленность исчезла. Теперь передо мной сидел не пьяница, а командир Первого Дивизиона Йонко. — Зачем ты хочешь встретиться с Отцом? — тихо спросил он. — Если ты пришел за его головой... — Надеюсь, ты не думаешь, что я настолько глуп, чтобы вызывать его на дуэль сейчас? — перебил я. — А раньше не пытался, ёй? — хмыкнул Марко. — Сейчас другие обстоятельства. Довольно серьезные. Речь идет о месте, про которое знают только члены команды Роджера и Белоус. Из живых роджерцев остались Рейли и Шанкс. Первого не найдешь, пока он сам не захочет. А второго... второго я скорее прибью, чем буду вести с ним серьезные разговоры. Остался твой Отец. Марко внимательно смотрел на меня, сканируя взглядом. Он искал ложь, но не нашел её. — Ты уверен, что Отец знает про это место, ёй? — Как говорит один мудрец — попытка не пытка. Марко молчал с минуту, взвешивая все "за" и "против". Наконец, он кивнул. — Хорошо, Михоук. Отплываем завтра. Но учти: одно неверное движение... — Я знаю, — я допил вино. — Главное — успеть. *** Где-то в небесах. Команда Соломенной Шляпы спускалась с Небесного Острова. Газетная чайка наконец нашла их. Нами читала новости вслух. Когда она дошла до статьи о Михоуке, Зоро, который тренировался с гигантскими весами, просто замер. Его лицо стало серым. Глаза побелели. — Добрый... наставник... — прохрипел он. В его голове произошла фатальная ошибка. Маримо познал дзен через шок и отключился. *** Святая Земля Мариджоа. Замок Пангея. Посреди огромного, холодного зала, высеченного из камня, стояло высокое существо, скрытое длинной мантией. Оно держало в руках свежие листовки с наградами. Существо отвернулось от гигантской соломенной шляпы, хранящейся в морозильной камере, и посмотрело на стену. Там висели портреты тех, кого нужно стереть из истории. Но сейчас внимание Има было приковано к другому. Он подошел к стене Истории. В самом конце, там, где летопись обрывалась, висел фрагмент старого документа. Имя было стерто временем, но награда читалась отчетливо: 1 500 000 000 белли. Им сжал новую листовку Михоука в руке. Бумага вспыхнула черным пламенем. Вокруг существа по стенам пошли трещины, с потолка посыпалась каменная крошка. Давление в комнате стало таким, что воздух, казалось, превратился в стекло. Им медленно прошел через коридоры к Тронному Залу. Пятеро Горосеев, высшая власть мира, мгновенно упали на колени, склонив головы в пол. Они дрожали. Им поднялся по ступеням к Пустому Трону. Сел. Его красные глаза с кругами, похожими на прицел, смотрели на мир сверху вниз. — Им-сама... — прохрипел один из старейшин, не смея поднять взгляд. — Решили ли вы... чей "свет" нужно погасить в этот раз? Чье имя должно исчезнуть из истории? Им достал кинжал. На полу перед троном лежали фотографии. Он вонзил клинок в одну из них, пригвоздив её к полу. — Дракуль Михоук... — раздался голос, похожий на шелест сухих листьев и скрежет металла одновременно. — Он стал слишком непредсказуемым.