Второстепенный мечник

Моя лодка-гроб мягко шлепнулась о воду. Я даже не стал слушать истеричные вопли Злата о том, что он «не готов к отцовству» и «где здесь инструкция к ребенку». Пусть выкручивается. В конце концов, если он смог выжить после моей «рыбалки» в Мариджоа, то воспитание одной маленькой химеры его не убьёт. Наверное. Я расправил черный парус. Ветер, словно извиняясь за шторм, послушно надул ткань, и я скользнул прочь, в сторону пояса Калм Белт. Туда, где всегда тихо. Туда, где мой дом. Курайгана. Остров Мрака. Моя персональная обитель дзена. Место, где единственными собеседниками были гуманрилы — обезьяны, которые, к счастью, научились фехтованию, но так и не научились болтать попусту. Я мечтал об этом моменте последние несколько дней. Тишина. Бокал вина урожая пятидесятилетней давности. И полное отсутствие идиотов, желающих взять у меня автограф или спасти мир. Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах на вечер. Ещё на подходе к острову я почувствовал неладное. Воздух был... неправильным. Обычно здесь пахло сыростью, старым камнем и могильной землей. Сейчас же к этому букету примешивался отчетливый запах чужого пота и дешевого табака. Я причалил, небрежно накинув швартов на гнилой столбик. Мой замок возвышался над туманом, как черный зуб дракона. Но ворота были распахнуты. — Серьезно? — прошептал я, поправляя воротник гавайской рубашки. — Вы даже дверь за собой не закрыли? Я вошел в холл. Картина маслом: «Варвары в библиотеке». Мой идеальный порядок был изнасилован. Книги, некоторые из которых стоили дороже, чем весь флот Дозора, валялись на полу, вырванные из переплетов. Моя коллекция редких вин была разбита — лужи бордового цвета растекались по камням, впитываясь в древний ворс ковров. Гобелены сорваны. Даже мои любимые кресла были вспороты, словно эти кретины искали там золото партии. Агенты из Сайфер Пол. Ну конечно. Кто еще мог быть настолько тупым и исполнительным одновременно? Их было пятеро. Люди в черных костюмах и масках. Они копошились в дальнем углу, пытаясь вскрыть мой личный сейф, где я хранил самое ценное — рецепты соусов и пару запасных наборов струн для лютни, да, у меня есть хобби, и что? — Эй, — лениво позвал я. Они дернулись, как тараканы, на которых включили свет. Пять пар глаз уставились на меня. Пять пистолетов мгновенно нацелились мне в лоб. — Дракуль Михоук! — взвизгнул старший. — Именем Мирового Правительства, вы арестованы за... — Заткнись, — я поморщился. — Вы разбили «Шато Марго» семьдесят второго года. Вы хоть представляете, как сложно его достать? Я сделал шаг вперед. — Огонь! — заорал агент. Пули засвистели. Я даже не стал доставать Йору. Слишком много чести для мусора. Я просто вынул из кармана столовый нож — обычный, которым мажут масло. Движение кисти. Дзынь-дзынь-дзынь. Пули, разрезанные пополам, посыпались на пол, как металлическое конфетти. Агенты замерли. Их мозги пытались осознать физику произошедшего, но безуспешно. — Вы нарушили мой дзен, — спокойно произнес я, подходя ближе. — Вы испортили мой ковер. И вы дышите моим воздухом. Я исчез. Для них это выглядело как телепортация. Для меня — просто легкая разминка. Я появился за спиной первого. Легкий взмах столовым ножом. Артерия вскрылась фонтаном. Он даже не успел понять, что умер. Второй попытался ударить меня ногой — Рокушики, Теккай. Мило. Я пнул его в колено. Хруст кости прозвучал громче выстрела. Он упал, вопя, а я, перешагнув через него, вонзил нож третьему прямо в глазницу, пробив маску. — Грязно работаете, — прокомментировал я, вытирая лезвие об пиджак четвертого, которого я держал за горло. — Кто вас учил обыску? Варвары. ХРУСТЬ. Шея четвертого свернулась под неестественным углом. Пятый, тот самый командир, попятился, споткнулся о книгу и упал в лужу вина. Он дрожал. — П-пощади... Мы просто выполняли приказ... — Приказ разбить вино? — я поднял бровь. — Плохой приказ. Я поднял руку, формируя пальцами «пистолет». Сжатый воздух, пропитанный Волей. — Бэнг. Голова агента взорвалась, как перезрелый арбуз, забрызгав остатки моей библиотеки серым и красным. Тишина. Наконец-то. Я вздохнул, оглядывая погром. Придется заставить гуманрилов убираться. Я потянулся за уцелевшей бутылкой, чудом стоявшей на каминной полке. Откупорил её, сделал глоток прямо из горла. Вино было теплым, но это лучше, чем ничего. Я хотел сесть. Расслабиться. Закрыть глаза и представить, что этого дня не было. Но моя Воля Наблюдения, этот проклятый радар, который никогда не отключается, вдруг взвыла сиреной. Это было не просто присутствие. Мощь, которая давила на пространство за пятнадцать километров отсюда. Я замер с бутылкой у рта. Этот «цвет» Воли я ни с чем не спутаю. Тягучий, липкий, сладковатый. — Да вы издеваетесь... — прошипел я, ставя вино обратно. Шарлотта Катакури. Сильнейший из Трёх Конфетных Генералов. Человек с наградой больше миллиарда. Тот, чья спина никогда не касалась земли (по слухам). Что этот любитель пончиков забыл в моей глуши? Неужели Большая Мамочка решила, что я украл рецепт её любимого торта? Или... Я вспомнил газету. "Вино Начала". — Ох, ради всего святого... — я закрыл лицо рукой. — Они реально поверили в эту чушь про вино? Аура приближалась. Четырнадцать километров. Тринадцать. Он не просто плыл. Он бежал по воде, создавая дорожку из моти? Или использовал свой пробужденный фрукт? Неважно. Важно то, что мой "отдых" накрывался медным тазом. Сначала агенты. Теперь Катакури. Кто следующий? Кайдо свалится с неба с бутылкой саке? Я встал. Если он хочет вина, я дам ему вина. Но сначала я дам ему понять, что вламываться к мужчине, который только что вернулся из командировки и хочет посидеть в тишине — это плохая идея. Очень плохая. Я подошел к разбитому окну. Туман клубился снаружи. Где-то там, вдали, приближалась фигура с шарфом на лице и трезубцем в руке. Я допил остатки вина из горла. Жалкие капли. Не то, что требовалось моей душе, но достаточно, чтобы смириться с неизбежным. — Что ж, — произнес я в пустоту разгромленного холла. — Если гора не идет к Магомету, Магомет берет свой черный клинок и идет рубить гору на слайсы. Я вышел на балкон, перешагнув через труп агента, чья кровь уже начала смешиваться с драгоценным "Шато". Свежий воздух Курайганы ударил в лицо сыростью и запахом гнилой листвы. Но сегодня к этому примешивалась сладость. Двенадцать километров. Десять. Он двигался с пугающей скоростью. И теперь я точно увидел. Не на корабле. Корабль для слабаков. Шарлотта Катакури бежал прямо по поверхности воды. Его пробужденный фрукт превращал океан под его ногами в плотный, пружинистый моти, от которого он отталкивался, словно пушечное ядро. Я спрыгнул вниз. Гравитация — это условность, когда ты владеешь телом лучше, чем большинство людей владеет ложкой. Я приземлился мягко, без звука, на мокрую брусчатку внутреннего двора. Гуманрилы, обычно наглые и шумные твари, исчезли. Они не дураки. Животный инстинкт орал им в уши: «Бегите, глупцы!». Давление двух монстров на одном острове — это слишком для их психики. Лес замер. Даже птицы заткнулись. Я неспешно пошел к берегу, волоча за собой Йору. Острие черного клинка чертило на земле глубокую борозду. Семь километров. Пять. Туман расступился, словно испуганная девственница. И я увидел его. Огромный. Почти пять метров сплошных мышц, кожи и шипов. Шарф, скрывающий нижнюю часть лица, развевался на ветру, как флаг пиратского судна. В руке он сжимал Могуру — свой трезубец. Он не замедлился, приближаясь к берегу. Наоборот, ускорился. — Приветствие, значит? — хмыкнул я. Я остановился у самой кромки прибоя. Волны лизали мои ботинки. Катакури был уже в сотне метров. Он замахнулся. Его рука раздулась, превращаясь в гигантский, покрытый Волей Вооружения молот из моти, утыканный шипами. — МОТИ ЦУКИ! Он ударил не по мне. Он ударил по воздуху передо мной, высвобождая чудовищную ударную волну. Вода вздыбилась стеной цунами. Земля под ногами дрогнула. Воздух сжался, а затем взорвался, снося деревья на побережье, как спички. Я даже не моргнул. Просто чуть сильнее сжал рукоять Йору и сделал короткое, почти ленивое движение снизу вверх. Зеленая вспышка. Стена воды, грязи и сжатого воздуха была рассечена надвое. Разрез ушел в небо, разгоняя тучи. Половина цунами рухнула слева от меня, вторая — справа, обдав берег соленым душем. На меня не упало ни капли. Катакури приземлился на песок. Тяжело, мощно, оставив кратеры под сапогами. Мы стояли друг напротив друга. Величайший Мечник Мира и Сильнейший Конфетный Генерал в коже и шипах. Сюрреализм. — Ты опоздал к ужину, — нарушил я тишину, глядя ему прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, красным, пронизывающим. Он видел будущее. Вероятно, он уже видел этот разговор. — Я не голоден, — голос Катакури звучал глухо из-под шарфа, как скрежет камней. — Но у Мамы... аппетит разыгрался. Он воткнул трезубец в песок. — Вино Начала, — произнес он. — Слухи говорят, оно у тебя. Мама хочет. Я закатил глаза так сильно, что на секунду увидел свой собственный мозг. — Вы, пираты Биг Мам, верите всему, что пишет Морганс? — я вздохнул, почесывая переносицу. — "Вино Начала" — это метафора, идиот. Этого не существует. Там нет никакой магической жижи, дарующей бессмертие или что вы там себе нафантазировали. Катакури не шелохнулся. Его глаза сузились. — Я вижу, что ты говоришь правду, — медленно произнес он. — Но я не могу вернуться с пустыми руками. Мама в ярости. Если я не принесу ей "легендарное вино", она сожрет половину Тотленда. — И это моя проблема потому что...? — Потому что если я не получу вино, — его рука снова начала трансформироваться, превращаясь в липкую белую массу, — мне придется превратить этот остров в пончик. Чтобы найти замену. Я посмотрел на свой замок. Потом на лес. Потом на Катакури. — Ты угрожаешь моему огороду? — мой голос стал тише, холоднее. — Я только что посадил там помидоры. Воздух между нами заискрился. Черные молнии Королевской Воли (или просто запредельной жажды убийства, пусть гадают теоретики) начали потрескивать, сталкиваясь в центре. Песок под нашими ногами начал плавиться, превращаясь в стекло. — Я не угрожаю, — Катакури сделал шаг вперед. — Через три секунды ты атакуешь меня горизонтальным ударом справа. Я уклонюсь, превратив торс в моти. Затем я контратакую "Дождем из Моти". — Спойлеры — это дурной тон, — я встал в стойку. — Но раз уж ты такой провидец... скажи мне, видишь ли ты, как я запихиваю этот трезубец тебе в то место, где солнце не светит? Катакури замер на долю секунды. Его глаз дернулся. — ...Этого я не видел. — Значит, будущее можно изменить, — я усмехнулся, и моя улыбка была острее, чем лезвие Йору. — Давай потанцуем, мальчик-моти. Только не запачкай мне рубашку. Это подарок. Что было дальше? Битва? Нет, это слишком громкое слово. Битва подразумевает двух соперников, чьи шансы на победу колеблются на весах судьбы, где каждый удар может стать решающим. То, что происходило сейчас на берегу Курайганы, больше напоминало воспитательную порку нашкодившего ребенка. Или разделку теста на кухне. Доминирование. Сладкое, как победа, слово. Но в данном случае оно отдавало скукой. Катакури был быстр. Его Воля Наблюдения работала на пределе, предсказывая каждое движение моих пальцев, каждый вздох, каждое сокращение мышц. Он видел будущее. Он знал, куда я ударю. И это ему совершенно не помогало. — Зеркальный Моти! — рявкнул он, превращая берег в вязкое болото и обрушивая на меня сотни гигантских кулаков, покрытых Волей. Я зевнул. Не фигурально. Я действительно зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, в то время как другой рукой лениво отвел Йору в сторону. Черный Клинок даже не свистнул. Он просто существол в пространстве, и этого было достаточно. Вжух. Сотни кулаков, способных пробить стальную обшивку линкора, рассыпались в белую пыль, не долетев до меня и метра. Срез был идеально ровным, словно я разрезал воздух, а моти просто оказались не в том месте. — Ты видишь будущее, Шарлотта, — произнес я, делая шаг вперед. Мои ботинки ступали по песку, игнорируя его попытки превратить землю в ловушку. Моя собственная Воля подавляла его пробуждение, превращая вязкую жижу обратно в твердый грунт. — Но какой в этом толк, если ты не можешь изменить его? Катакури стиснул зубы под шарфом. Я видел, как напряглись его вены. Он уже знал, что я сделаю дальше. Он видел, как я оказываюсь рядом. Он попытался разорвать дистанцию, его тело начало распадаться на пончики, чтобы уклониться от удара, которого еще не было. — Неудержимый Пончик! — Слишком много мучного вредно для фигуры, — заметил я, оказываясь прямо перед ним. Я не использовал техник. Никаких именных атак. Никаких пафосных выкриков. Я просто ударил его плоской стороной клинка. Как мухобойкой. БАМ! Звук был такой, словно пушечное ядро врезалось в мешок с мокрым цементом. Катакури, "Человек, чья спина никогда не касалась земли", сложился пополам. Его глаза полезли на лоб. Воздух выбило из его легких с таким свистом, что казалось, будто сдулся гигантский шарик. Он отлетел метров на пятьдесят, пропахав спиной (да-да, спиной, запишите это в историю) глубокую траншею в моем пляже, и врезался в скалу. Скала треснула. Я стряхнул с лезвия Йору несуществующую пылинку. — Вставай, — скомандовал я. — Не притворяйся мертвым. Твоя мама бьет сильнее, когда просто чихает. В этом и была суть. Катакури был силен. Для Нового Мира он был монстром. Миллиард белли награды давали не за красивые глаза. Но между нами лежала пропасть. Нет, океан. Он был вершиной человеческих возможностей. Идеальный солдат, отточивший свои навыки до блеска. Я же был стихией. Природным бедствием, которое решило взять в руки меч. Катакури выбрался из груды камней. Его шарф сполз, обнажая клыкастый рот, но ему было плевать. Он сплюнул кровь. Его взгляд изменился. Исчезло высокомерие того, кто привык побеждать. Появился страх. И ярость загнанного зверя. — Ты... монстр, — прохрипел он. Его трезубец Могура завращался в руке, превращаясь в бур. — Я видел... я видел, как ты ударишь. Но я не смог... мое тело не успело... — Твои глаза видят на секунды вперед, — я медленно пошел к нему. — Но моя скорость превосходит время твоей реакции. Ты видишь свою смерть, но твои ноги слишком медленные, чтобы убежать от неё. Это и есть разница в уровнях, мальчик. Он зарычал и бросился в последнюю атаку. — ПРОБУЖДЕНИЕ! СИЛА МОТИ! Весь берег вздыбился. Белые волны вязкой массы, пропитанные черной Волей, закрыли небо. Он пытался похоронить меня под весом своего дьявольского фрукта. Красиво. Эффектно, но бесполезно. Я даже не остановился. — Скука. Один взмах. Вертикальный. Мир на мгновение стал черно-белым. Звук исчез. А потом "море" из моти просто разошлось в стороны, как занавес в театре. Разрез прошел сквозь атаку, сквозь берег, сквозь скалу за спиной Катакури и ушел куда-то за горизонт, рассекая облака. Катакури стоял посередине. Его трезубец был перерублен пополам. Его атака была уничтожена. А на его груди, от плеча до бедра, медленно проступала тонкая красная линия. Я контролировал силу идеально. Это была царапина. Глубокая, но не смертельная. Просто напоминание. Он упал на колени. Трезубец со звоном выпал из ослабевших рук. Я подошел к нему и навис сверху, закрывая солнце. — Ты не угроза, — спокойно констатировал я, глядя на него сверху вниз. — Ты просто раздражающий фактор. Твоя мать — проблема. Кайдо — проблема. Шанкс — головная боль. А ты ты просто десерт, который подали слишком рано. Я убрал Йору за спину. Щелчок гарды прозвучал как приговор. — А теперь, — я кивнул в сторону своего замка. — У меня там где-то осталась бутылка дешевого рома. Раз уж ты разбил мое вино, придется пить то, что есть. И ты расскажешь мне все что нужно. Катакури был войном. Он молча кивнул, подобрал обломки своего оружия и, шатаясь, пошел за мной. Никаких криков "Я убью тебя!", никаких пафосных речей о мести. Он принял поражение. Это вызывало... ну, скажем так, минимальное уважение. Мы вошли в замок. В холле все еще лежали агенты Сайфер Пол. Катакури остановился. Его взгляд скользнул по телам. — CP... — прохрипел он, узнавая характерные маски. — Ты убил их? — Хуже, — я перешагнул через командира отряда. — То что с ними будет дальше, тебе лучше не знать. Катакури сглотнул. Я чувствовал, как его Воля Наблюдения сканирует этих людей. Он видел точечные удары. Он понимал уровень контроля. Я прошел к единственному уцелевшему столу, смахнул с него осколки вазы, еще один подарок Шанкса, туда ей и дорога, и достал из шкафа пыльную бутылку. — Садись, — я кивнул на перевернутый ящик. Мое кресло было занято моей шляпой. Генерал Сладкой Три, человек с миллиардной наградой, послушно сел на ящик. Вид у него был сюрреалистичный: гигант в коже и шипах, сидящий на хлипкой деревяшке посреди разгром.. Я разлил ром по двум стаканам. Один был с трещиной, другой — с отбитым краем. — За встречу, — я поднял свой стакан. Катакури колебался секунду. Потом снял остатки шарфа, полностью открывая свой рот с клыками. Ему было плевать, что я увижу. Он просто хотел выпить. Он опрокинул стакан залпом. — Гадость, — констатировал он, вытирая рот тыльной стороной руки. — Согласен, — кивнул я, делая глоток. — Но это лучшее, что вы заслужили, вламываясь в мой дом. А теперь говори. Зачем Большая Мамочка послала своего лучшего сына на убой? Катакури посмотрел на пустой стакан. — Вино Начала, — глухо сказал он. — Газеты писали, что ты украл его из Мариджоа. Мама одержима этим. Она хочет его для своей коллекции. И для торта. Я медленно поставил стакан на стол. Тишина в комнате стала плотной, как кисель. — Вино... — повторил я. — Вы серьезно? Весь мир, Йонко, Дозор... все вы поверили Моргансу? — А это неправда? — Катакури поднял бровь. — Ты разрушил Святую Землю. Ты унизил Теньрюбито. Ты сражался с Конгом. Ради чего, если не ради сокровища? Я откинулся. — Ради покоя, Шарлотта. Ради тишины. Я просто хотел, чтобы эти идиоты перестали слать за мной корабли. А вино... — я усмехнулся. — Там не было никакого "Вина Начала". Я пил обычное красное из своих запасов. Катакури замер. Его глаза расширились. Он начал осознавать масштаб абсурда. — Значит... — он посмотрел на свою рану на груди. — Я получил шрам, потерял Могуру и опозорил имя Семьи ради слуха? — Именно. И ради того, чтобы Морганс купил себе новый золотой дирижабль. Катакури закрыл лицо руками. Его плечи затряслись. Я думал, он плачет, но потом услышал странный звук. Смех, это был смех. — Ха... ха-ха... Идиоты. Мы все идиоты. Мама убьет меня не за проигрыш. Она убьет меня за то, что вина нет. — Не убьет, — я налил ему еще. — Ты ей нужен. Кто еще будет вытирать ей сопли и управлять Тотлэндом, пока она рожает очередного монстра или ест своих подчиненных? Катакури перестал смеяться. Он посмотрел на меня с новым выражением. Не как на врага. Как на... понимающего? — Ты мог убить меня там, на берегу. — Мог. — Почему не убил? — Потому что ты не скучный, — я пожал плечами. — Большинство людей в этом мире просто плывут по течению, как бревна. Ты же пытаешься грести. Пусть и против водопада. Неожиданно, мы вместе повернули голову в одном и том же направлении. Мы переглянулись. В глазах Катакури, обычно холодных и расчетливых, я прочитал то, что, вероятно, отражалось и в моих собственных: «Да вы, блядь, издеваетесь». Если аура Катакури была липкой и сладкой, как патока, то это было похоже на то, как если бы на тебя упало небо. Тяжелое, давящее, пахнущее грозой, чешуей и перегаром такой крепости, что от него дохли чайки на лету. — Кайдо, — выдохнул Катакури, и его рука с треском сжала хлипкий стакан. Стекло превратилось в пыль. — Царь Зверей, — я медленно поднялся, чувствуя, как начинает пульсировать висок. — Любитель суицида и дешевого пойла. — Он здесь за вином, — это был не вопрос. Катакури констатировал факт с обреченностью висельника. — Этот алкаш поверил в "Вино Начала". Я не успел ответить. БА-БАХ!!! Потолок моего замка, который простоял сотни лет, выдержал войны и даже мое плохое настроение, просто исчез. Его не взорвали. Его снесли гигантской тушей. Каменная крошка, балки и вековая пыль рухнули вниз, погребая под собой остатки мебели и агентов CP. Мы с Катакури синхронно отпрыгнули в разные стороны. Я приземлился на каминную полку (единственное чистое место), а генерал — на люстру, которая жалобно скрипнула под его весом. В дыру в потолке, закрывая собой луну, просунулась гигантская, рогатая голова. Длинные усы шевелились, как живые змеи, а глаза горели пьяным безумием. — УО-РО-РО-РО-РО!!! — рев был такой силы, что в уцелевших окнах вылетели стекла, а ром в бутылке на столе вскипел. — МИХОУК! ПТИЧКА! Я СЛЫШАЛ, У ТЕБЯ ТУТ ВЕЧЕРИНКА! Кайдо ввалился внутрь. Он был в человеческой форме, но даже так он занимал половину зала. Он шатался. В одной руке он держал свою канабо «Хаккай», которой небрежно сносил несущие колонны, пытаясь удержать равновесие, а в другой — огромную тыкву-горлянку, из которой капало что-то подозрительно похожее на тормозную жидкость. — Где оно?! — прорычал он, сфокусировав на мне расфокусированный взгляд. — Где это "Вино Начала"?! Линлин звонила, орала в трубку, что хочет его к торту! А я хочу выпить! Если оно реально дает бессмертие или кайф, я должен попробовать! ИК! Он икнул, и изо рта вырвался сноп пламени, который мгновенно подпалил мой любимый ковер из шкуры медведя. — Мой ковер... — прошипел я, спрыгивая с камина. — Ты. Жирное. Пьяное. Животное. Кайдо моргнул, пытаясь понять, кто с ним говорит. — А? Соколиный Глаз? — он наклонился ко мне, дыхнув перегаром так, что у меня заслезились глаза. — Ты какой-то мелкий. И рубашка у тебя дурацкая. Где вино? Наливай! Или я разнесу этот сарай к чертям! — Ты УЖЕ разнес его, — подал голос Катакури с люстры. Кайдо задрал голову. — О! Пончик-бой! — обрадовался Йонко, словно увидел старого собутыльника. — А ты че тут делаешь? Тоже бухаешь? Мамка знает, что ты прогуливаешь? Это был дурдом. Сюрреализм чистой воды. В моем разрушенном замке, посреди ночи, находились Сильнейший Мечник, Сильнейший Командир Биг Мам и Сильнейшее Существо в мире. И все из-за газетной утки. Я потер переносицу. Ярость ушла, уступив место холодной, звенящей пустоте. Я устал. Я просто хотел тишины. — Кайдо, — мой голос был тихим, но он прорезал пьяный бред Йонко, как скальпель. — Вина нет. Кайдо замер. Его лицо начало наливаться кровью. — Чего?.. — Нет никакого "Вина Начала", — повторил я по слогам, как для умственно отсталого. — Это выдумка. Морганс наврал. Я пил обычное красное сухое за триста белли. Йонко молчал секунду. Потом еще одну. Его мозг, затуманенный литрами алкоголя, пытался обработать информацию. — Врешь... — прорычал он, и его Хаккай начал покрываться черными молниями Королевской Воли. — ТЫ ЗАЖАЛ БУХЛО?! ДЛЯ МЕНЯ?! Атмосфера в зале стала тяжелой, как свинец. Стены начали трещать от давления его Хаки. Катакури спрыгнул с люстры, его рука снова превратилась в моти, готовая к бою. Он понимал: если Кайдо начнет буянить, нам обоим придется несладко. Я то вот выдержу и дам сдачи, но насчёт Катакури не ручаюсь, может и отъехать. Но я не собирался драться. Не сегодня. Не за выдуманную бутылку. Я медленно, демонстративно убрал руку с рукояти Йору. И указал пальцем на единственную уцелевшую бочку в углу, которую агенты CP чудом не разбили. — Там, — сказал я. — Медицинский спирт. Девяносто шесть градусов. Настаивался на змеином яде и слезах моих врагов. Глаза Кайдо расширились. Он мгновенно забыл про агрессию. — Девяносто шесть?.. — прошептал он с благоговением. — И яд? — Самый чистый, — соврал я, не моргнув глазом. На самом деле это была техническая жидкость для чистки мечей, но какая разница для организма, который жрет пушечные ядра на завтрак?. — Бери бочку и уходи. Если выпьешь всё — увидишь начало Вселенной. Гарантирую. Кайдо посмотрел на бочку. Потом на меня. Потом расплылся в широкой, беззубой улыбке. — УО-РО-РО-РО! Мужик! Я знал, что ты не жадина! — он подскочил к бочке, вырвал ее вместе с куском пола и закинул на плечо. — Уважаю! Будешь в Вано — заходи, у нас там саке рекой! Он развернулся, сшибая хвостом остатки стены, и, не прощаясь, выпрыгнул в дыру в потолке, превращаясь в дракона прямо в полете. — СПАСИБО ЗА ПОДГОН! — донеслось с небес, и гигантская тень унеслась в сторону облаков. Тишина вернулась. Только пыль медленно оседала в лунном свете. Мы с Катакури стояли молча. — Это была жидкость для полировки? — спросил он наконец. — С добавлением скипидара, — кивнул я. Катакури посмотрел на дыру в потолке, где исчез Йонко. — Ему понравится, — серьезно сказал он. — У него специфический вкус. Я вздохнул, поднял с пола чудом уцелевшую бутылку дешевого рома, отпил прямо из горла и протянул её Катакури. — Допивай. И помоги мне заколотить окно. Кажется, дождь собирается.