Второстепенный мечник

Катакури оказался на удивление адекватным собутыльником. Как только мы заколотили дыру в стене куском корабельной обшивки, спасибо, Кайдо, за стройматериалы, генерал расслабился. Он снял остатки своей куртки, оставшись в одних штанах и сапогах, и, что самое удивительное, достал из карманного измерения или откуда он их берет? Коробку пончиков. — Будешь? — предложил он, протягивая мне глазированное кольцо. — Я предпочитаю вино, — отказался я, но потом подумал и взял один. — Хотя, сахар полезен для мозга. Мы сидели на обломках моего дивана. Я пил дешевый ром, Катакури запивал пончики тем же ромом. Идиллия. Если не считать того факта, что мы оба были монстрами, способными уничтожить остров, а снаружи бушевал шторм, вызванный пьяным драконом. — Мама не поверит, — вдруг сказал Катакури, прожевав. — Кайдо — алкаш. Ему дай бочку с надписью "Спирт", и он счастлив. Мама — гурман. Ей нужно именно "Вино Начала". Она уже придумала его вкус у себя в голове. Если я принесу ей просто ром, она сожрет меня. А потом приплывет сюда и сожрет тебя. Я вздохнул. Он был прав. Линлин — это стихийное бедствие с расстройством пищевого поведения. Договориться с ней невозможно. Её можно только... накормить. Я откинулся на спинку, вернее, на то, что от неё осталось, и закрыл глаза. "Так, Михоук. Точнее я. Ты попаданец. У тебя в голове библиотека знаний целого мира, где еда — это культ. Что можно подсунуть старой карге, чтобы она офигела настолько, что забыла про выдуманное вино?" Вино Начала... Сладкое? Наверняка. Крепкое? Обязательно. Уникальное? Без вариантов. В этом мире алкоголь примитивен. Ром, саке, вино, эль. Грубые напитки для грубых людей. Коктейльная культура здесь на уровне "смешай грог с водой, чтобы не сдохнуть от цинги". И тут меня осенило. Я вспомнил один рецепт из прошлой жизни. Напиток, который обожали все женщины бальзаковского возраста и сладкоежки. Густой, тягучий, сливочный, сладкий до одури, но бьющий в голову, как молот. Бейлис. Ирландский сливочный ликер. В Ван Писе такого не делали. Здесь никто не додумался смешивать виски со сливками и шоколадом так, чтобы это не сворачивалось. Я резко открыл глаза. — Катакури, — я встал. — У меня есть идея. Твоя мать любит сладкое и алкоголь, верно? — Она убивала поваров за то, что в профитролях было мало крема, — мрачно подтвердил он. — Отлично. Я сделаю ей "Вино Начала". Или то, что она примет за него. Я пошел в то, что осталось от кухни. Слава богам, кладовая находилась в подвале и пережила визит Кайдо. — Мне нужны ингредиенты, — бормотал я, включая режим шеф-повара (или скорее алхимика). — Сливки. Жирные. Самые жирные, что есть. Сгущенное молоко... черт, сгущенки нет. Придется варить самому. Сахар, молоко... Виски. Хороший виски. И какао-бобы. Я нашел мешок с какао-бобами, которые привезли гуманрилы с соседнего острова, и банку растворимого кофе,да, в этом мире он был, спасибо Вегапанку или кому там еще. — Ты собираешься готовить? — Катакури подошел к дверному проему, с интересом наблюдая, как я достаю огромный котел. — Я собираюсь творить магию, — усмехнулся я. — Смотри и учись. Процесс был... специфическим. Я вылил в котел ведро молока и высыпал туда килограмм сахара. Развел огонь. Пока оно уваривалось до состояния густой сгущенки, я занялся основой. Мне нужен был блендер. Мощный. Промышленный. У меня его не было. Зато у меня был Йору. Я вылил в большую миску сливки, засыпал какао, добавил кофе и ваниль. — Отойди, — предупредил я Катакури. Я взял Черный Клинок. Величайшее оружие в мире. Меч, закаленный в тысячах битв. Я покрыл лезвие Волей Вооружения, чтобы не испортить сталь, и начал вращать кистью. Вжжжжжжж! Я создал миниатюрный торнадо в миске. Скорость вращения клинка была такой, что сливки взбивались на молекулярном уровне. Смесь стала однородной, гладкой, шелковистой за секунды. Никаких комочков. Идеальная эмульсия. Катакури смотрел на это с отвисшей челюстью. — Ты... ты используешь Кокуто Йору как миксер? — прошептал он. — Если бы мечники мира это видели, они бы сделали сеппуку. — Меч — это продолжение руки, — философски заметил я, не прекращая взбивать. — Если рука хочет взбить сливки, меч взбивает сливки. Когда сгущенка сварилась (я ускорил процесс, нагревая котел трением воздуха от ударов меча — не спрашивайте), я смешал всё вместе. Влил туда три литра отборного виски. Запах поплыл по кухне. Это был запах рая. Сливочный, шоколадный, с нотками кофе и ванили, и мощным спиртовым духом, который тут же смягчался сладостью. Я разлил получившуюся густую, бежевую жидкость по красивым бутылкам, которые чудом уцелели. Наклеил на них этикетки, которые наспех написал каллиграфическим почерком: «Слёзы Первой Коровы. Урожай Эпохи Пустоты». — Пробуй, — я протянул Катакури чашку с остатками. Генерал осторожно понюхал. Его нос дернулся. Он сделал глоток. Его глаза расширились, а зрачки сузились. — Ох... — выдохнул он. — Это как будто я ем торт и пью виски одновременно. Это... сладко. Жирно и крепко. Он допил залпом и облизал чашку. — Мама сойдет с ума, — констатировал он. — Она душу продаст за это. Как ты это назвал? — "Крем де ля Крем", — соврал я. — Секретный рецепт древнего королевства. Говорят, его пили короли, чтобы начать день с улыбки. Поэтому и "Вино Начала". Катакури посмотрел на бутылки с благоговением. — Ты спас Тотлэнд, — серьезно сказал он. — И мою жизнь. — Я спас свой покой, — поправил я, закупоривая бутылки сургучом. — Забирай всё. Скажи Мамочке, что это эксклюзив. Делается раз в сто лет. И что следующая партия будет готова только после моей смерти. Катакури аккуратно, словно это были бомбы, сложил бутылки в свой моти-живот (удобная штука). — Я твой должник, Михоук, — он протянул мне руку. — Если тебе понадобятся пончики или помощь с Дозором, дай знать. — Просто не приводи сюда свою семью, — я пожал его огромную ладонь. Катакури кивнул, натянул шарф на лицо, снова становясь грозным генералом, и вышел в ночь. Я остался один. В разрушенном замке, с грязным котлом и запахом шоколада. Я налил себе остатки "Бейлиса" в треснувшую кружку. Сделал глоток. — М-да, — пробормотал я, глядя на дыру в потолке, сквозь которую светили звезды. — Попаданец, блин. Величайший мечник. А по факту — бармен для Йонко. Но вкус был отличный. Я допил, лег на уцелевший кусок ковра и впервые за неделю расслабился. Теперь точно тишина. Хотя бы до утра. Так то мечтать не вредно. Два часа. Сто двадцать минут абсолютного, кристально чистого, божественного покоя. Я лежал на единственном уцелевшем диване, глядя на звезды сквозь дыру в потолке. Ветер сдувал запах паленой шерсти и крови агентов CP. В руке у меня была кружка с остатками моего кустарного "Бейлиса". Гуманрилы, осознав, что монстры ушли, робко начали возвращаться в лес, переставая визжать. Я почти поверил, что Вселенная решила меня помиловать. Я почти расслабился. Мой внутренний дзен начал восстанавливаться, склеиваясь, как разбитая ваза. А потом... Потом у меня зачесалась левая пятка. Плохая примета. Следом за пяткой взвыла Воля Наблюдения. Но не так, как с Катакури (липко и сладко) или Кайдо (тяжело и давяще). Нет. Это ощущение было похоже на то, как если бы к тебе в мозг постучался пьяный сосед в три часа ночи с баяном и требованием "поговорить за жизнь". Воля этого человека не давила. Она... обнимала. Навязчиво и Душно. С запахом перегара и дешевых приключений. Она кричала на всю округу: "ЭГЕ-ГЕЙ! ВЕЧЕРИНКА ЗДЕСЬ?!" У меня по спине побежали мурашки размером с тараканов. Волосы на затылке встали дыбом, пытаясь сбежать с моей головы. — Нет... — прошептал я, сжимая кружку так, что она треснула. — Только не он. Пожалуйста, кто угодно. Пусть вернется Кайдо. Пусть приплывет Акаину и попытается меня арестовать. Пусть даже Большая Мамочка придет меня насиловать. Только не этот рыжий клоун. Но судьба — это стерва с извращенным чувством юмора. — ДРА-А-А-АКУЛЬ! — этот вопль, усиленный Королевской Волей, разнесся над островом, распугивая только что вернувшихся обезьян. — ВЫХОДИ, ПОДЛЫЙ ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ! Я закрыл лицо руками. Шанкс. Четырехрукий Шива разрушения моей нервной системы. Йонко, которого боится весь мир, и единственный человек, которого я искренне хотел придушить подушкой во сне. Через минуту в проломе стены, там, где раньше были ворота, показалась процессия. Впереди, спотыкаясь на ровном месте и размахивая пустой бутылкой, шел Красноволосый. Его плащ был расстегнут, рубашка в пятнах от вина, а на лице сияла улыбка, способная осветить (или сжечь) половину Гранд Лайн. За ним, с выражением вселенской скорби на лице, шел Бенн Бекман. Он курил. Причем, судя по дыму, он курил сразу три сигареты одновременно. Его взгляд встретился с моим, и в нем я прочитал немую мольбу: "Убей меня. Или его. Мне всё равно". Остальная команда — Лаки Ру с окороком, Ясопп и прочий сброд — тащилась следом, горланя "Сакэ Бинкса" так фальшиво, что у меня завяли уши. — АГА! — Шанкс увидел меня, сидящего на руинах. Он картинно схватился за сердце, с правой стороны, идиот. — Вот ты где! Сидишь! Пьешь! В одиночестве?! Он подбежал ко мне, именно подбежал, вприпрыжку, и ткнул пальцем мне в грудь. — Ты! Ты ограбил Мариджоа! Ты разнес Святую Землю! Ты украл "Вино Начала"! И ты... — его голос дрогнул, в глазах появились пьяные слезы. — ...Ты не позвал меня?! — Шанкс, — я говорил очень медленно. — Я не грабил Мариджоа ради вина. Я был там по делам. — ВРАНЬЁ! — заорал он, падая на колени и хватая меня за штанину. — Газеты не врут! Ты пошел туда за самым легендарным пойлом в истории! Без меня! Мы же друзья! Мы же братья по бутылке! Как ты мог, Хоуки?! Как ты мог оставить своего лучшего друга трезвым?! Он высморкался в мой плащ, который валялся рядом. Бекман подошел ближе, тяжело вздохнул и выпустил облако дыма. — Прости, — глухо сказал он. — Мы пытались его остановить. Но он прочитал статью и начал орать, что это "предательство века". Он плакал три дня. — Я не плакал! — возмутился Шанкс, поднимая заплаканное лицо. — У меня просто сакэ в глаз попало! Он огляделся вокруг. Его взгляд зацепился за дыру в потолке, за разгром, за пятна крови. — Ого... — он присвистнул. — Ну ни хрена ж себе. Тут была драка? Ты дрался без меня?! — Тут был Кайдо, — мстительно сказал я. Шанкс замер. Его челюсть отвисла. — Кайдо?.. Рогатый алкаш? Он был здесь? — Был. — И что он делал? — Пил, — я решил добить его. — Я угостил его эксклюзивным напитком. Девяносто шесть градусов. На слезах девственниц. Лицо Шанкса побелело. Потом покраснело. Потом стало фиолетовым. Это была гамма чувств: обида, зависть, ревность и снова обида. — Ты... налил... Кайдо... а мне нет?! — прошептал он с такой болью, будто я зарезал его любимую собаку. — Ты променял меня на этого чешуйчатого суицидника?! — Он хотя бы не орет, — парировал я. — И он ушел сразу, как получил выпивку. А ты сейчас начнешь требовать продолжения банкета. — Конечно начну! — Шанкс вскочил. — Я требую компенсации! Моральной! Физической! Печеночной! Доставай "Вино Начала"! Я знаю, оно у тебя! Я чую его! Он начал принюхиваться, как ищейка. И, к моему ужасу, его нос повернулся в сторону моей кружки с остатками "Бейлиса". — О-о-о... — протянул он, хищно облизываясь. — Чем это пахнет? Шоколад? Сливки? Спирт? Хоуки, ты что, скрывал от меня, что ты сладкоежка? Я понял, что сопротивление бесполезно. Если я сейчас не дам ему выпить, он разнесет остатки острова просто из вредности. Или начнет петь. Я не знал, что хуже. — Это... эксперимент, — я протянул ему кружку. — Допивай. И если тебе понравится — забирай рецепт и вали на свой корабль. Шанкс схватил кружку, как Святой Грааль. Опрокинул в себя. Его глаза округлились. — М-м-м! — промычал он. — Сладенько! Жирненько! И в голову дает! Бекман! Бекман, попробуй! Это как молоко матери, только если бы мать была бочкой с виски! Бекман скептически посмотрел на кружку, потом на меня. — Ты подмешал туда яд? — тихо спросил он. — Я хотел, — честно признался я. — Но не нашел мышьяка. Шанкс уже вылизывал дно кружки. — Так! — он хлопнул ладонью по колену. — Это шедевр! Но этого мало! Хоуки, тащи еще! Мы остаемся! Парни! — он обернулся к своей команде. — Разгружай трюмы! Мы будем пить, пока этот мрачный замок не станет розовым! Команда радостно взревела. Лаки Ру начал доставать окорока. Ясопп уже настраивал гитару. Я посмотрел на Бекмана. — У вас есть на корабле свободная каюта? — спросил я. — Желательно со звукоизоляцией. — Нет, — выдохнул дым старпом. — Но у нас есть шлюпка. Можем отправить тебя в дрейф. Я бы сам поплыл, но кто-то должен следить, чтобы этот идиот не подарил твой остров какой-нибудь бродячей собаке по пьяни. Шанкс уже обнимал меня за шею, вися на мне всем весом. — Ну не дуйся, Соколиный Глаз! — орал он мне прямо в ухо. — Зато мы вместе! Как в старые добрые! А помнишь, как мы подрались из-за последнего куска мяса на Логтауне? А? А? Я закрыл глаза. Мой дзен был мертв. Его труп расчленили, сожгли и развеяли по ветру. — Помню, — процедил я. — Я тогда чуть не отрубил тебе руку. Жаль, что промахнулся. — Ха-ха-ха! Шутишь! Обожаю твой юмор! — Шанкс хлопнул меня по спине так, что у меня хрустнул позвоночник. — Наливай! Сегодня мы пьем за... за то, что ты не умер в Мариджоа! И за то, что ты все-таки любишь меня больше, чем Кайдо! Я посмотрел на небо. Звезды равнодушно мигали. Господи, — взмолился я. Если ты есть... скинь на нас метеорит. Прямо сейчас. Я даже не буду уклоняться. Но метеорит не упал. Бог или Ода, явно решил, что шоу должно продолжаться, и у него был неограниченный бюджет на спецэффекты моего страдания. Вечеринка Рыжеволосого — это не мероприятие. Это стихийное бедствие, сравнимое с Бастер Коллом, только вместо пушек — акустические гитары и бесконечный поток тупых шуток. — А ПОМНИШЬ?! — орал Шанкс, размахивая куском мяса, жир с которого капал на мои идеально начищенные сапоги. — Помнишь, как мы в Ист Блю поспорили, кто перепьет ту барменшу? И ты проиграл! Великий Дракуль Михоук вырубился после пятой кружки эля! — Это был не эль, — процедил я, пытаясь отодвинуться от него на безопасное расстояние, но он прилип ко мне, как банный лист к заднице. — Это была какая-то дрянь, которой местные травили крыс. И я не вырубился, я вошел в тактическую медитацию, чтобы не слушать твой бред. — Да-да, тактическая медитация лицом в салат! — загоготал Ясопп, который в этот момент пытался отстрелить блоху с уха перепуганного гуманрила с расстояния в сто метров. Обезьяна сидела, закрыв глаза лапами, и молилась всем известным обезьяньим богам. Я посмотрел на Бенна Бекмана. Старпом сидел на обломке колонны, окруженный плотным облаком дыма. Он выглядел как вулкан перед извержением — спокойный снаружи, но внутри там явно кипела лава ненависть к собственной команде. — Бенн, — позвал я. — У тебя есть транквилизатор? Для слонов? Или для китов? — Был, — глухо отозвался он, не вынимая сигарету изо рта. — Я вколол его капитану час назад. — И?.. — Как видишь, — Бекман развел руками. — У него метаболизм как у мутанта. Его только взбодрило. Теперь он думает, что он бабочка. И действительно. Шанкс вскочил на стол, который чудом еще стоял, распахнул свой черный плащ и начал махать им, изображая полет. — Я ПАРЮ! — орал Йонко с наградой в четыре миллиарда. — Я НОЧНОЙ МОТЫЛЕК ПРАВОСУДИЯ! ХОУКИ, ЛОВИ МЕНЯ! И он прыгнул прямиком на меня. В любой другой ситуации я бы просто разрезал его пополам. Рефлекторно. Но это Шанкс. Поэтому я просто сделал шаг в сторону. Шанкс с грохотом врезался в пол, проломив гнилые доски и уйдя по пояс в подвал. — Страйк! — радостно крикнул Лаки Ру, откусывая от окорока кусок размером с мою голову. — Я в порядке! — донеслось из подпола. Голова Шанкса торчала из дыры, как гриб после ядерного дождя. — Хоуки! У тебя тут внизу сыро! И пауки! О, привет, дружок! Он начал разговаривать с пауком. Я потер виски. Мигрень подступала с неотвратимостью цунами. — Слушайте, — я обратился к команде. — Вы же пираты. У вас же должны быть дела? Например искать Ван Пис? Почему вы здесь? — Капитан сказал: "Навестить друга важнее сокровищ!" — прослезился какой-то новичок с ирокезом. — Это так трогательно! — Это ужасно, — поправил я. Шанкс выбрался из дыры, отряхнулся, грязь с него сыпалась кусками, и вдруг стал серьезным. Настолько серьезным, что даже музыка стихла. — Михоук, — его голос стал твердым, взгляд протрезвел. Королевская Воля на секунду придавила остров, заставив замолкнуть даже сверчков. Неужели? Неужели он наконец скажет что-то дельное? Может, предупредит о грядущей войне? О Тиче? О планах Мирового Правительства? Я напрягся, готовый слушать. — Что? — спросил я. Шанкс подошел ко мне вплотную, положил руку мне на плечо и заглянул в глаза с пугающей интенсивностью. — Ты... — начал он шепотом. — Ты действительно отдал Кайдо весь спирт? Я моргнул. — Ты издеваешься? — Ни капли не осталось? — в его голосе звучала надежда умирающего. — Ну хоть пол-литра? Хоть для протирки контактов? Мой глаз дернулся. — Бекман, — сказал я очень тихо. — Забирай его. Или я клянусь своей честью, я испытаю на нем свой новый стиль фехтования "Тысяча порезов по пьяной морде". Бенн вздохнул, встал, подошел к своему капитану и привычным движением вырубил его ударом приклада винтовки по затылку. Шанкс обмяк и с улыбкой младенца рухнул на руки старпому. — Спасибо, — искренне сказал я. — Не благодари, — Бекман закинул тело Йонко на плечо, как мешок с картошкой. — Нам пора. Пока он не очнулся и не решил, что хочет построить тебе новый замок из песка и соплей. Команда начала сворачиваться. Ясопп напоследок дал пинка гуманрилу, обезьяна в ответ показала ему средний палец, быстро учатся, Лаки Ру доел последний кусок мяса из моих запасов. — Бывай, Соколиный Глаз! — махнули они. Через десять минут их корабль отчалил, унося с собой шум, хаос и запах перегара. Я остался один, осматривая территорию. Замок был похож на место крушения НЛО. Крыши нет. Пол проломлен. Ковер сожжен. Вино выпито. Стены в копоти. В углу валялись трупы агентов CP, на которых кто-то (подозреваю, Шанкс) нарисовал маркером усы. Тишина. Но на этот раз это была тишина кладбища после нашествия вандалов. Я сел на уцелевшую ступеньку лестницы. — Ну, — сказал я пустоте. — Хуже уже быть не может. И тут из кустов, робко шурша листвой, вышла обезьяна Инстинкты самосохранения на уровне. Она держала в руках какой-то грязный сверток. Монке посмотрел на меня. На свёртке было написано - "подарок для папочки". Меня передернуло от слова "папочка", но я протянул руку. — Давай сюда. Я развернул сверток. Это была футболка. Ярко-розовая с блестками. На груди был принт: Шанкс и я, обнимающиеся на фоне заката, а внизу надпись стразами: "Лучшие Друзья Навеки". И записка: "Носи, не снимая! Я проверил, она не горит и не режется! С любовью, Шанкс". Я смотрел на эту футболку. Потом на руины своего замка. Внутри меня что-то оборвалось. Дзен окончательно покинул чат, хлопнув дверью. Я встал, и в моих глазах горел огонь решимости, который пугал даже меня самого. — Мы идем мстить, — сказал я, сжигая розовую футболку в руке с помощью чистой ярости и, возможно, капли хаки. — Я найду того, кто придумал эту газетную утку. Я найду Моргана. И я засуну ему его печатный станок туда, где не светит солнце. А потом мы навестим Шанкса. И я подарю ему футболку. Из его собственной кожи. Я поднял Йору. Черный клинок блеснул в свете луны, предвкушая кровь. Началась охота.